О любви, дружбе и плюшевых мишках

О шрамах, девственниках и грязных секретах

— Кто? — Ларри обвёл стоящих перед ним офицеров тяжёлым, почти ненавидящим взглядом и отчеканил по слогам: — Я спрашиваю. Кто. Это. Сделал.

Парни испуганно переглянулись, явно не желая отвечать на вопрос, но и не ответить было невозможно.

— Нимой, сэр, — наконец выдавил один из них, и Ларри удовлетворённо прикрыл глаза.

Нимой. Наконец-то.

— Разойтись, — рявкнул, разворачиваясь к столу. — Всем, кроме Нимоя!

Ларри сложил руки за спиной, дождался, пока смолкнет топот ног и, скрыв довольную усмешку, медленно повернулся. Ну держись, Нимой! Уж теперь-то засранец получит своё…

— Я слушаю, — относительно спокойным, хотя и ледяным тоном начал Ларри. — Как так вышло, что Бенкенс ушёл?

— Я не успел за ним, сэр.

Максимус смотрел прямо — испуганно, потеряно, но прямо и твёрдо, и Ларри не мог не уважать его за это, хотя желание разбить в кровь хорошенькое личико, преследующее его с тех пор как Нимой появился в Офицерате, меньше не становилось. Он даже не мог толком объяснить себе, за что так ненавидит мальчишку, и списывал всё на принадлежность к ненавистной семейке.

— Ладно, поставлю вопрос по-другому, — Ларри хищно прищурился. — ПОЧЕМУ, твою мать, ты не сумел его догнать?!

— Да какая разница? — вдруг выпалил Нимой, запальчиво вскидывая голову. — Вы ведь только и мечтаете, что раздавить меня, как жука, я что, не вижу? А вот и повод нашёлся. Какая разница, что я скажу?

Ларри так опешил, что не сразу среагировал на такую наглость, буквально прирастая ногами к полу, а отмерев бросился вперёд, хватая мальчишку за отвороты кителя. Он протащил Нимоя через всю комнату, швырнул к стене и прорычал прямо в лицо:

— Я тебя не просто раздавлю, гадёныш! Я тебя с потрохами сожру, понял меня? Отвечай немедленно, какого хуя ты его не догнал? Бегать разучился?!

— Ранили меня, — неохотно буркнул Максимус. — Не мог бежать.

— Ранили?.. — недоумённо переспросил Ларри, чуть остывая. — В рапорте об этом ни слова.

— Я… Я не стал сообщать, — Максимус заметно сник и опустил голову.

— Та-а-к… — Ларри разжал руки и отступил на шаг. — А ну давай говори толком! Куда ранили, почему не сообщил. И быстро, пока я тебе десять суток ареста не впаял за преступную халатность.

— Да перестаньте вы уже угрожать, — поморщился Максимус. — То сожру, то арестую. За что вы меня так ненавидите? Я лучший в отделе! За три года ни одного замечания, медали, награды! А вы волком смотрите и только и караулите, когда же наконец ошибусь! Знаете что? Заебало! Хотите — увольняйте, только не нужно меня травить! Я не давал повода.

— Захочу — уволю, — прорычал Ларри, сжимая кулаки. — А сейчас отвечай на вопрос, офицер, это приказ!

— В жопу меня ранили, в жо-пу! — стиснув зубы, процедил Максимус. — Опасности для жизни нет, рана поверхностная, сообщать не стал. Почему не стал, объяснять надо?

Ларри покачал головой и хмыкнул. Ну конечно, только идиот сообщил бы о ранении в задницу. Чтобы потом весь Офицерат месяц ржал и всю жизнь вспоминал? Нет уж, увольте. Ларри почувствовал, что и сам с трудом справляется с улыбкой.

— Ладно, допустим, — сказал он, складывая руки на груди. — А как я узнаю, что ты не врёшь, стремясь прикрыть якобы пострадавшее в бою седалище? Вашей семейке свойственно… — он осёкся, когда глаза Нимоя полыхнули яростью, и тот вдруг повернулся к нему спиной, задирая китель и сдергивая брюки. Трусов под ними не оказалось…

Ларри гулко сглотнул. Поджарые круглые ягодицы неприлично, вызывающе белели — такие неуместные в этом кабинете, что он не сразу заметил вздутый, налитый кровью шрам, пересекающий одну из них. Он был совсем свежим и болезненным даже на вид. С каким-то садистским удовольствием Ларри протянул руку и нажал на рубец пальцем. Нимой предсказуемо дёрнулся, а шипение, которое он издал, прозвучало в ушах Ларри настоящей музыкой.

— Стой так, — хрипло приказал он. — Я сейчас.

Странно, но обычно такой строптивый и своевольный Нимой даже не подумал возразить — лишь упёрся рукой в стену и зло зыркнул на Ларри через плечо.

Это вкупе с более чем двусмысленной позой и ситуацией в целом подействовало на Ларри довольно странно: с головы до пят прокатилась жаркая волна и мысли о возможном, хотя и не нужном уже в общем-то нимоевском наказании резко сменили русло. Помотав головой, прогоняя неуместные картинки, Ларри запер дверь — ещё не хватало, чтобы кто-нибудь увидел голожопого Нимоя у него в кабинете! — и, обойдя в стол, стал рыться в ящиках, украдкой разглядывая Максимуса.

Помимо прекрасной подтянутой задницы у Нимоя были стройные длинные ноги, худой поджарый живот и аккуратный красивый член, который Максимус и не подумал прикрыть кителем. Искомый пузырёк давно нашёлся, а Ларри всё делал вид, что занят поисками, пытаясь понять — кажется ему, что нимоевский член слегка напряжён, или тот и правда…

Тут Максимус кашлянул, и, подняв взгляд на его лицо, Ларри понял, что его изыскания не остались незамеченными. Выдержки и силы воли хватило, чтобы не показать смущения. Схватив пузырёк, он резко встал и подошёл к Максимусу, радуясь, что уж задницу-то его можно разглядывать не скрываясь.

— Заживляющая мазь, — бросил отрывисто. — Не дёргайся, будет жечь.

— Я уже мазал, — буркнул Максимус. — Не помогло.

— Таким не мазал, — Ларри свернул пузырьку крышку и щедро зачерпнул пахучей мази. — Это военная разработка, эксклюзив.

Он опёрся рукой с пузырьком Нимою на поясницу и начал аккуратно втирать мазь в шрам.

— Ох-х, — выдохнул Максимус и начал пританцовывать на месте, крутя задницей.

— Стой спокойно! — прикрикнул на него Ларри и с удовольствием приложил ладонью по здоровой ягодице. Вышло хорошо — звонко, с оттяжкой. Максимус скрипнул зубами и зло глянул на него из-под чёлки.

— Я всегда знал, что вы садист, — прошипел как рассерженная гюрза.

— Заткнись и скажи спасибо, что я тебя лечу, — хмыкнул Ларри.

— Так заткнуться или сказать? — съязвил Максимус, за что и получил второй шлепок. — Сука! — вырвалось у него, и тут же испуганный взгляд возвестил, что Нимой прекрасно понял, что и кому сейчас сказал.

Впрочем, Ларри до его испуга не было никакого дела — у него была своя проблема. Неожиданно хлёсткое матное словечко вызвало вовсе не злость, как можно было бы ожидать, а чувство совсем иного рода. Мат в свой адрес Ларри в принципе слышал очень редко, а уж в подобной ситуации и вовсе никогда — тем неожиданнее было душное тяжёлое возбуждение, нахлынувшее, стоило ругательству сорваться с нимоевских губ. Не совсем отдавая себе отчёт в том, что делает — а точнее, совсем не отдавая, — он снова замахнулся и шлёпнул Нимоя по заднице.

Максимус вскрикнул — удар получился куда чувствительнее предыдущих, и обернулся к Ларри всем телом, изумлённо впиваясь в него взглядом. Ларри успел отстранённо отметить, что теперь его член совершенно точно стоял параллельно полу, когда удивлённый взгляд сменился на понимающий.

— Сука, — отчётливо повторил Максимус и посмотрел с вызовом.

Жаркая волна прокатилась по телу, Ларри зарычал и дёрнул Нимоя за плечо, снова разворачивая к стене. Он рванул на себе штаны, скидывая их на пол, вжался в выпяченную задницу пахом и довольно выдохнул, когда Нимой призывно прогнулся.

— Так вот, чего ты хотел, похотливый козёл, — донеслось до него новое оскорбление, и Ларри едва справился с собой — на секунду ему показалось, что член сейчас порвёт брюки, а заодно и нимоевскую задницу.

— Заткнись, — не своим голосом прохрипел он. — Иначе разорву нахуй.

— Тогда делай уже что-нибудь, — отозвался Максимус, упираясь в стену обеими руками. — А то я сейчас от одного рыка твоего кончу, и хуй тебе, а не секс. Хотя минет, конечно, сделаю, так и быть.

У Ларри голову повело от таких слов — никто и никогда не осмеливался говорить с ним в таком тоне. От возбуждения у него тряслись руки, когда он расстёгивал брюки и намазывал член мазью — той самой, эксклюзивной, со слезой феникса. Впрочем, какая разница — сейчас, потом… Узкая задница наверняка порвалась не в одном месте, когда Ларри с размаху загнал в неё свой немаленький член. Максимус болезненно дёрнулся, зашипел, но быстро расслабился снова — мазь мгновенно сделала своё дело, залечивая, успокаивая.

— Блядь, ну ты и… — Ларри оборвал гневную речь, мощно двинув бёдрами, и, повинуясь странному желанию, схватил Нимоя за волосы, оттягивая его голову назад.

— Заткнись и подмахивай давай, — приказал он и не сдержал довольного стона, когда Нимой послушался. Продолжая удерживать Максимуса за волосы, он взялся другой рукой за его плечо и стал буквально насаживать задницей на свой член.

Нимой негромко застонал, и этот звук, едва попав в уши, метнулся прямо в член. Перед глазами расцвели радужные круги, и Ларри понял, что вот-вот кончит. Стало обидно — он же фактически только начал. Будет обидно кончить, не выебав Нимоя так, как он того заслуживал, но остановиться или хотя бы притормозить не было никаких сил. Малодушно решив, что ничто не мешает трахнуть Максимуса ещё разок чуть попозже, Ларри отпустил наконец его волосы, давая относительную свободу, и, нагнувшись, обхватил ладонью член.

— Три секунды, чтобы кончить, — хрипло шепнул он Нимою на ухо, начиная дрочить его член быстрыми чёткими движениями. — Раз. Два. Три!

Максимус в его руках выгнулся, застонал жалобно. Ларри, почувствовав, как руку заливает горячая сперма, зарычал, толкнулся глубоко и наконец позволил себе кончить.

В себя он пришёл, когда собственная сперма потекла по яйцам, вытекая из нимоевской задницы.

Максимус дёрнулся, снимаясь с члена, и вытащил из рукава пачку салфеток. Через минуту он уже стоял перед Ларри как ни в чём ни бывало — в выглаженной форме, надёжно прикрывающей растраханную задницу с так и не залеченным шрамом, и с аккуратно приглаженными волосами.

Ларри поспешил тоже натянуть штаны.

— Жопу подставляй, — мрачно буркнул он. — Куда намылился-то? Не долечили ведь.

— Ничего, будем лечить курсами, — хмыкнул Нимой. — Как насчёт завтра вечером? У меня как раз задница отдохнёт, а у вас — член.

— Смотрю, ты больно борзый… — начал было Ларри грозно, но потом махнул рукой и устало потёр виски. — Ладно, хрен с тобой, завтра так завтра. Проболтаешься кому — убью, ясно? — спокойно предупредил он.

— Да понятное дело, — недовольно отмахнулся Максимус и неуверенно шагнул вперёд. — А если поцелую вас — тоже убьёте?

Ларри оторопело посмотрел на него — о поцелуях он как-то совсем не задумывался.

— Смотря как поцелуешь, — протянул он, отчаянно соображая, не делает ли он сейчас большую ошибку, и придержал потянувшегося было к нему Нимоя за плечи. — Но поцелуи и всё остальное — завтра.

Максимус нахмурился и высвободился одним резким движением.

— Хуй тебе, — заявил мрачно и решительно закрыл Ларри рот поцелуем.


* * *


Хлопок двери раздался неожиданно, вырывая Максимуса из сладкой, полной сексуальных грёз о завтрашнем вечере дрёмы.

— Вив, это ты? — крикнул он удивлённо. — Ты разве не должна была быть…

— У тётушки Морсенью, — закончила за него Вивиан, распахивая дверь и устало прислоняясь плечом к косяку. — О, а тебе не холодно? — поинтересовалась она. — И вообще, если тебе приспичило поваляться голышом на чьём-нибудь диване, то почему это должен быть именно мой диван?

— Ну ладно тебе, не нуди, — вяло отмахнулся Максимус. — Твой удобнее. Так почему ты не у тётушки Морсенью?

Вивиан вздохнула, подошла к дивану и, шлёпнув Нимоя по лодыжке, чтобы тот поднял ноги, уселась на отвоёванное пространство.

— У неё случился очередной приступ, и пришлось везти тётю в больницу. Но если хочешь знать моё мнение, ей просто до смерти не хотелось устраивать этот бал. Как, впрочем, и мне на него идти, так что я вызвалась отвезти тётушку лекарям и быстренько сбежала.

— Умничка, — одобрил Максимус. — Уверен, она даже особо и не возражала.

— Конечно, — фыркнула Вивиан. — Уж кто-кто, а тётушка Морсенью меня понимает. О чёрт! А это у тебя откуда? — он провела пальцем по оставшейся половине шрама, которую Ларс не успел намазать своей чудодейственной мазью. — Давай залечу!

— Не смей! — Максимус испуганно дёрнулся и скатился с дивана. — Не подходи к моей заднице, женщина, если не хочешь всю оставшуюся жизнь сама мыть посуду!

— Можно подумать, сейчас ты много её моешь! — насмешливо парировала Вив. — Только я весь день на кухне торчу. И что, скажи на милость, такого важного в этом шраме? Он дорог тебе как память?

— Это мой пропуск в мир большого секса, — хмыкнул Максимус и мечтательно закатил глаза. — Ты просто не представляешь, КАК меня сегодня отымели!

— Тебя?! — Вивиан сделала круглые глаза. — Боги, кто умудрился тебя отыметь, да ещё так, что ты говоришь об этом с таким восторгом?

— А вот этого, дорогая, я тебе не скажу, — ехидно протянул Максимус. — Должны же быть у меня свои маленькие грязные секреты?

— От меня? — Вивиан насмешливо прищурилась. — Ну-ну.

— Женщина, не беси меня, — притворно рыкнул Максимус. Он принес из своей спальни трусы и осторожно натянул их на себя, стараясь не задеть шрам. — Считай это местью за Джереми. Нет, ну это ж надо, взяла моду уводить у меня парней!

— Кстати насчёт Джереми, — проигнорировав его эскападу, сказала Вивиан, — он придёт завтра на ужин. У тебя есть какие-то планы или будешь ошиваться здесь и строить ему глазки?

— Нет, сдался мне твой Джереми, — Максимус поморщился и тут же предвкушающее улыбнулся. — У меня теперь есть дичь покрупнее… О да, гораздо крупнее!


* * *


Нимой нарывался. Ларри чувствовал это всем своим существом, каждой клеточкой. Вот только как именно Нимой нарывался, он сказать не мог, несмотря на то, что как коршун следил за ним весь день. Вроде бы всё как обычно — работал, тренировался, неторопливо поглощал обед в офицератской столовой и даже ни разу не посмотрел на Ларри, но, блядь, нарывался и точка. По крайней мере, так думать было куда приятнее, чем допустить, что это он, Ларри, просто очень сильно, до ломоты в яйцах, хочет снова его трахнуть.

И всё же Ларри не мог ошибаться. Пусть Нимой и не выдал ни словом, ни делом, ни даже взглядом своего желания, от него шли такие мощные флюиды, что не почувствовать их было невозможно. А сейчас, в замкнутом пространстве не самого большого кабинета, ими и вовсе пропитался не только воздух, но, казалось, даже одежда и мебельная обивка.

Брэдфорд Раж, командир группы Бета, в которую входил Нимой, зачитывал длинный и нудный отчёт, и Ларри внимательно его слушал, что, впрочем, не мешало ему украдкой наблюдать за Максимусом. В отличие от некоторых других офицеров, тот не демонстрировал, что ему скучно — напротив, деловито записывал что-то в тетради, периодически поглядывая на Бредфорда. Хотя, записывал ли?.. Ларри заметил, что линии, выводимые нимоевским карандашом, были мало похожи на буквы.

«Рисует он там, что ли?» — подумал он с недоумением. — «Интересно, что…»

Видимо, он так откровенно пялился на Нимоя в попытках угадать ответ, что тот это почувствовал: поднял голову и впервые за весь день посмотрел Ларри в глаза странным колким взглядом.

Этот взгляд смутил и озадачил. Вкупе со всё возрастающей концентрацией сексуальных флюидов выглядело всё более чем странно.

«Приставить бы тебя к стенке и выебать со всей дури», — мрачно подумал Ларри, не отводя взгляда. — «Чтоб неповадно было», — и чуть было не упал с кресла, когда в голове раздался чистый и ясный нимоевский голос:

«Отличный план. Я согласен, несмотря на то, что не знаю, в чём провинился».

Впервые за много лет выдержка подвела Ларри: он отшатнулся, тряхнул головой, отчаянно надеясь, что ему показалось, и выставил мощнейший ментальный щит. Бредфорд сбился с речи, прекратив свой монотонный бубнёж, и участливо поинтересовался:

— Всё нормально, сэр?

— Да, — Ларри быстро взял себя в руки и махнул ему рукой. — Продолжай.

На Нимоя он до конца летучки больше не смотрел.

Несмотря на нудность, отчёт Ража оказался информативным и исчерпывающим, поэтому большого количества вопросов после него не возникло. Распустив оживившихся офицеров, Ларри был уверен, что Нимой задержится, но тот вышел вместе со всеми. Отчего-то это слегка огорчило — он уже было настроился задать мальчишке хорошую взбучку.

«Мне вернуться?» — раздался в голове насмешливый голос, и Ларри второй раз за сегодняшний день вздрогнул от неожиданности и удивления.

«Как ты, чёрт подери, это делаешь?!» — прорычал он и распахнул дверь, намереваясь найти Нимоя и вытрясти из него душу.

Долго искать не пришлось — Максимус стоял, прислонившись спиной к стене аккурат рядом с дверью, и улыбался.

— Увы, читать мысли я могу только на близком расстоянии, — пожал он плечами, без спроса зашёл в кабинет мимо остолбеневшего от такой наглости Ларса и начал неторопливо расстёгивать китель.

— Какого?.. — зарычал было Ларри, осёкся, когда его рык заметался по ещё не совсем пустому коридору и поспешно захлопнул дверь. — Какого чёрта ты делаешь?!

— Ммм… Раздеваюсь? — насмешливо предположил Максимус, стягивая китель через голову.

Всё происходящее настолько не вписывалось в привычную ларсовскую реальность, что тот не нашёлся, что ответить — только застонал и опустился в кресло.

— Убирайся, — сказал он коротко. — У тебя три секунды, чтобы одеться, иначе я выброшу тебя отсюда голым.

— Три секунды, чтобы кончить, три секунды, чтобы одеться, — фыркнул Максимус, и не думая натягивать китель, — не слишком ли много цифр?

— Ты нарываешься, — рявкнул Ларри, не чувствуя, впрочем особой злости — ничего другого от Нимоя он и не ожидал.

— Ну ты же весь день мечтал, чтобы я нарвался, — хмыкнул Максимус и медленно подошёл к нему. — И ты не злишься, можешь не стараться. Теперь я прекрасно тебя чувствую!

— Теперь? — переспросил Ларри, поспешно выставляя блок.

Максимус нахмурился, потеряв доступ к его мыслям, и нагло уселся задницей на широкий стол. Ойкнул, соскочил обратно и потёр шрам сквозь трусы.

— Как вы уже поняли, я сильный телепат, — сообщил он досадливо, стягивая с себя последнюю одежду. — Но в обычных обстоятельствах могу читать мысли только глядя человеку в глаза. До тех пор, пока с ним не пересплю, — он усмехнулся, встречая ошарашенный ларсовский взгляд. — Так что ваше желание хорошенько трахнуться преследовало меня сегодня весь день, сильно отвлекая от дел.

— Ничего, больше я тебе таких неудобств не доставлю, — процедил Ларри сквозь зубы, борясь с двумя противоречивыми желаниями: выставить зарвавшегося гадёныша за дверь и наоборот — схватить его за болтающиеся перед глазами яйца и подтянуть к себе ближе.

Максимус, лишённый возможности читать его мысли, медлил, растеряв часть своей самоуверенности. Выжидающий и настороженный взгляд решил исход дела — если бы Нимой снова стал залупаться, Ларри выгнал бы его чисто из принципа, но теперь причин отказать себе в удовольствии не было.

Медленно протянув к Нимою руку, Ларри сгрёб, как и собирался, его яйца в ладонь и потянул к себе, не заметив, как спал ментальный щит — телепатом он всегда был откровенно херовым, а уж трахаться и одновременно контролировать мозг и вовсе не собирался даже пытаться.

— О чёрт, а я уж решил, что всё же выгонишь, — облегчённо выдохнул Максимус, с готовностью подходя вплотную и запротестовал, когда Ларс попытался усадить его на колени. — Э нет, я не барышня-девица.

— Будешь много болтать — выебу носом в стенку, и на этом всё кончится, — рыкнул Ларри и дёрнул его на себя.

Максимус болезненно зашипел, приземлившись шрамом об твёрдое колено и зло зыркнул на Ларса из-под чёлки.

— Грёбаный тиран, что на работе, что в постели, — выдал он и замер в ожидании расправы.

— Бедненький малыш, с кем он связался, — язвительно протянул Ларри, чувствуя, как накатывает вчерашнее безумное возбуждение, и начал перекатывать и мять в руке нимоевские яйца.

Уловив яркие и вполне однозначные ларсовские эмоции, Максимус ощутимо расслабился и попытался встать с его колен.

— А ну сидеть! — рявкнул Ларри ему в ухо и развёл свободной рукой ноги широко в стороны.

— Я тебе что, блядь какая-то, что ли? — возмутился Максимус и, отпихнув его руки, всё же встал, хотя от стыда и смущения член поднялся даже быстрее, чем от манипуляций Ларса с его яйцами. — Изображать юную мадмуазель, сидя у тебя на коленках и стыдливо краснея, я решительно отказываюсь.

Неожиданно для себя Ларри рассмеялся.

— Да будет тебе известно, что в постели стыду не место, — наставительно произнёс он, насмешливо глядя на вспыхнувшего Нимоя снизу вверх. — Но ты, помниться, пришёл сюда задницу подставлять — так действуй, пока я не передумал и не вышвырнул тебя отсюда.

— Теперь понятно, откуда такой хронический недотрах, — фыркнул Максимус, разворачиваясь к нему спиной и опираясь ладонями на столешницу. — Вы поразительно галантны, мистер Ларс.

— Ты уж определись, чего ты хочешь, галантности или член в задницу, — парировал Ларри, поднимаясь с кресла.

Он подошёл к Нимою вплотную, сунул руку ему между ног, накрывая ладонью член, а свободной рукой скользнул по ягодице, нащупывая шрам. Надавил, потёр, дождался возмущённого шипения и удовлетворённо хмыкнул.

— Мазью мазать или просто потрахаемся? — поинтересовался вкрадчиво.

— Мазать, — процедил Максимус сквозь зубы. — Должна же быть от вас какая-то польза, пока одни только разговоры.

— Сучонок! — почти с восхищением прошипел Ларри и коленом расставил ему ноги.

На избавление от одежды много времени не ушло, и вскоре тяжёлый, налитый кровью член шлёпнул Нимоя по ягодице. Ларри поправил его, уложив между круглыми гладкими половинками.

— Расслабься, — приказал и нахмурился, когда член ткнулся в плотно сжатый сфинктер. — Ну, кому говорю? — он попробовал ещё раз, но заметив, что Нимой весь как-то странно напрягся, остановился. — Я не понял, ты хочешь трахаться или нет?

— Хочу, — быстро ответил Нимой, переступая с ноги на ногу, — но… Вчера было по-другому.

Ларри непонимающе уставился на его напряжённую спину и нахмурился от забрезжившей догадки.

— Вчера? — переспросил он подозрительно. — Ты вообще-то раньше трахался? С этой стороны?

— Нет, вчера вы любезно и осторожно лишили девственности мою задницу, сэ-эр, — ехидно протянул Максимус. — Шелка и лепестки роз были как нельзя кстати, спасибо вам за них.

— Паяц, — фыркнул Ларри и закатил глаза. — Боги, ну и за что мне это? — он отодвинулся, убирая член от ни на йоту не расслабившегося ануса.

— Эй, куда?! — испугался Максимус, но Ларри от него отмахнулся.

— Иди уже, герой-любовник, — вздохнул он и потянулся за кителем. — Насиловать я тебя не собираюсь.

— Что за бред?! — Максимус схватил его за руку, разворачивая к себе. — Какое, нахуй, насилие? Я сам хочу!

— У меня нет ни времени, ни желания возиться с твоей девственной задницей, Нимой, — рыкнул Ларри, вырываясь. — И уж тем более, не стоя возле стола, когда и смазки-то подходящей нет, — он на секунду закрыл глаза, изо всех сил сжимая кулаки, чтобы не сорваться и не вогнать в Нимоя член. Можно было, конечно, как вчера намазаться мазью со слезой феникса, можно было долго и упорно разрабатывать тугие мышцы пальцами, но Ларри отчётливо понимал, что на последнее не хватит выдержки, а на первое — совести. Он не собирался рвать Нимоя ни намеренно, ни случайно. — Всё, разговор окончен, дверь захлопни хорошенько, когда будешь уходить, — и он активировал домашний телепорт, не потрудившись натянуть на себя одежду.

— Нет, ну вот же сука! — крикнул Максимус и в сердцах стукнул по столу кулаком.

На то, чтобы уцепить след ларсовской магии и определить направление, ушли считанные секунды — не зря он считался одним из лучших в самом сильном отряде Боевого отдела. Быстро накинув на себя китель и чуть скорректировав направление так, чтобы не отшибить себе всё, что можно, врезавшись в охранные заклинания, Максимус вошел в телепортационную воронку.

Ларс передумает, или… Ларс передумает. Точка!


Загрузка...