Обрученная с вороном 1

Тан пропустил ее в комнату, и вошел следом. Было темно, и Равена остановилась в растерянности, но Тан, видимо, хорошо ориентировался здесь, потому что прошел в глубь комнаты, что-то поворошил в темноте и помещение осветилось тусклым желтым светом.

Этот свет исходил от большого матового шара на деревянном столике. Присмотревшись, Равена поняла, что это колпак округлой формы, вылитый то ли из стекла, то ли из другого материала. Внизу колпака имелись небольшие окошки — из одного такого окошка Тан прямо сейчас вытаскивал тонкую палочку.

Равена впервые видела такое приспособление для освещения. Дома они всегда пользовались свечами…

Но о доме Равена думать сейчас не могла.

— Проходите, — сказал Тан. — Располагайтесь, а я сейчас вернусь.

Когда он вышел, Равена осмотрелась. Комната была не очень просторной и, похоже, предназначалась для отдыха и приема гостей. Столики, кресла, комоды вдоль стен, ковры на полу, тканые картины на стенах. В глубь покоев вела еще одна дверь — видимо, там находилась ее спальня.

Не успела Равена опуститься в одно из кресел и, положив руки на подлокотники, расслабиться, как вернулся Тан. В руках у него был таз с водой, через предплечье перекинуто полотенце. Он поставил таз на столик рядом с Равеной — от воды шел пар, — и пододвинул к ее креслу стул. Пока она озадаченно наблюдала за его действиями, Тан сел. Его колени, скрытые длинными одеждами, коснулись ее коленей.

— Что это? — растерянно спросила Равена.

Тан посмотрел ей в глаза и произнес:

— У вас на лице следы крови, моя госпожа.

Равена вздрогнула, вспоминая. Она ранила Амира, и его кровь брызнула на нее. Подняв руку с подлокотника кресла, Равена увидела на тыльной стороне ладони засохшие темные пятна.

— Правда, — упавшим голосом подтвердила она.

Ее рука задрожала, и в этот момент Тан взял ее в свою — осторожно, за самые кончики пальцев, как будто боялся к ней прикасаться, — и дрожь тотчас прошла. Смочив полотенце в воде, он принялся вытирать кровь с ее кожи. От тепла, исходящего от полотенца, и мягких, бережных прикосновений, все тело Равены расслабилось. Наверное, поэтому наружу вырвались слова, которые она боялась произносить:

— Амир сказал, что я Сапфир. И что мой отец знал об этом.

Тан на мгновение замер, но тотчас вновь продолжил аккуратными движениями стирать кровь с ее руки.

— Меня из-за этого выбрали для Натаниэля? — спросила Равена, зная, что Тан не ответит; слуга не может отвечать на такие вопросы, наверняка он скажет, что ей лучше поговорить об этом с главой клана и ее будущим мужем. — Из-за того, что я Сапфир?

Однако Тан ответил.

— Да. Вас выбрали из-за этого.

Равена почувствовала, как внутри все опустилось.

— Прежний глава Клана Воронов беспокоился о будущем своего клана, а ваш отец — о вашем будущем.

— Моем будущем? — переспросила Равена.

— Ваш отец знал, что со временем станет невозможным скрыть тот факт, что в вас течет кровь вымершего Клана Сапфиров. Он понимал, что остальные кланы начнут охоту на вас — возрождающая магия Сапфиров слишком ценна. Бесценна. Он выбрал для вас Клан Воронов, потому что решил, что мы лучше всего сможем вас защитить.

— Значит, для Натаниэля я только…

Она хотела сказать: «На самом деле ему нужна не я, верно? Ему нужна возрождающая сила Сапфиров» — но не смогла это произнести вслух. Однако Тан как будто прочел ее мысли — уже не в первый раз, — потому что, легонько коснувшись пальцами ее подбородка, посмотрел на нее и сказал:

— Молодой глава клана всегда был искренне привязан к вам, иначе не согласился бы на помолвку.

Глядя прямо в глаза Равены, он произнес:

— Он думает о вас.

У Тана было красивое лицо и прямой искренний взгляд. Его спокойные черные глаза словно заглядывали ей в душу, отчего Равена взволнованно и часто задышала. Ей так хотелось ему верить. Так сильно хотелось верить, что она и впрямь важна для Натаниэля.

Снова смочив полотенце в горячей воде, Тан коснулся им лба Равены. Наверное, ей нужно было закрыть глаза, пока он вытирал ее лицо от крови, но она не смогла этого сделать.

Прошлая жизнь, простая, но спокойная и счастливая, больше не вернется — Равена отчетливо это понимала. Боль, сжимающая ее сердце, не позволяла ей заблуждаться. А впереди была только неизвестность. Человек, чей образ она так долго хранила в душе, сейчас казался ей незнакомцем — кем-то, кого она никогда не знала. Что ее ждет? Во что ей верить? На кого надеяться?

Она словно висела над пропастью, и ей непременно нужно было держаться за что-то, чтобы не упасть. И в то время как пальцы Тана бережно стирали кровь с ее лица, она держалась за его взгляд. Потому что только его глаза сейчас смотрели на нее. Потому что больше не за что было держаться.

Закончив, Тан подошел к одному из комодов и, открыв ящик, что-то достал оттуда. Вернувшись, он положил на стул аккуратно сложенную одежду.

— В этом вы можете лечь спать. Утром вам принесут новую одежду и все необходимое. Доброй ночи, моя госпожа.

Когда он вышел, Равену на миг охватило одиночество. Она огляделась вокруг. Вздохнула. И взяв в руки одежду для сна, направилась в соседнюю комнату. Подошла к широкой с навесом кровати, положила одежду на темное покрывало и снова огляделась. Спаленка была маленькой. Вряд ли ее хотели обидеть этим. Скорее всего, в Клане Воронов было так принято — помещения для жилья были небольшими. Учитывая многочисленность клана, пожалуй, этому не стоило удивляться.

Равена переоделась. Одеяние для сна состояло из двух белых платьев — нижнего простого, с узкими рукавами и просторным вырезом на груди, и верхнего — больше похожего на халат. Оно застегивалось на уровне ключиц и подпоясывалось под самой грудью. А рукава были такими широкими, что, стоило только поднести руку к лицу, как они падали до локтя — край при этом свисал ниже бедра.

Теперь ей придется забыть о своих платьях привычного покроя и начинать привыкать к странным одеждам Клана Воронов.

Забравшись под покрывало, Равена какое-то время смотрела на серебряный круг луны, заглядывающий к ней в окно, а потом закрыла глаза и уснула.

11. ДРЕВО КЛАНА

Проснувшись утром, Равена сразу услышала звуки в смежной комнате. Откинув покрывало, она опустила ноги с постели, встала и подошла к двери. Осторожно открыла ее и возле кресла, где Тан этой ночью вытирал ее испачканное кровью лицо, увидела девушку.

Одета та была просто, поэтому Равена сразу решила, что девушка прислуга. Равена вышла из спальни, и шорох ее одежды обратил на себя внимание девушки. Вместо того чтобы объяснить свое присутствие здесь или произнести слова приветствия, девушка какое-то время разглядывала Равену — смотрела прямо ей в лицо, но искоса, исподлобья.

— Я принесла одежду для вас, — наконец сказала она, и Равена увидела на стуле аккуратно сложенную стопку платьев.

Теперь девушка отводила взгляд, при этом брови ее были хмуро сведены на переносице.

И тон, и взгляд девушки, и весь ее вид выражали недоброжелательность. Равена почувствовала, как внутри кольнуло иглой. Натаниэль и Тан убеждали ее, что это место может стать для нее домом, но, похоже, не все ей здесь рады.

— Спасибо.

Равена улыбнулась, изо всех сил стараясь выглядеть дружелюбной. Может быть, девушка недовольна тем, что в клан привели чужачку? И полагает, что для клана это небезопасно? С другой стороны, ей ведь должны были сказать, что гостья — невеста главы клана? Или она об этом не знает?

— Меня зовут Равена де Авизо, я…

— Я знаю, кто вы, — резко перебила ее девушка.

Равена застыла. Столкнувшись с такой неприкрытой враждебностью, она даже не знала, как себя вести.

— А тебя как зовут? — догадалась спросить она.

— Ули, — ответила девушка; она словно бы заставляла себя отвечать.

— Спасибо, Ули, — снова улыбнулась Равена. — Я сама переоденусь.

Девушка посмотрела на нее и с вызовом во взгляде ответила:

— Я помогу вам. И причешу ваши волосы. Вы ведь наверняка не умеете укладывать волосы так, как это принято в нашем клане.

Вновь почувствовав невольную оторопь от неприкрытой враждебности, Равена предпочла согласиться:

— Буду рада твоей помощи.

Одежда, которую принесла Ули, тоже состояла из двух платьев: простого нижнего и верхнего — с широкими рукавами и поясом под грудью. Темно-синее, с золотой вышивкой по краям рукавов, на поясе и подоле — оно казалась одновременно строгим и нарядным.

Когда Ули закончила с прической, Равена посмотрела на себя в зеркало: волосы собраны высоко на затылке и падают на спину длинным хвостом, а основание хвоста украшают кольца плотно сплетенной косы. Отражение Равены в зеркале показалось ей настолько непривычным, что она с заминкой обратила внимание на свои глаза.

Они были синими.

«У моей дочери всегда были прекрасные синие глаза»…

Равена прикусила нижнюю губу, чтобы не заплакать.

«Как много ты скрывал от меня, папа?»

Вся ее прежняя жизнь в этот момент казалась ей обманом. Собственное преображение, тайны отца, предательство Амира… Было ли в этих семнадцати прожитых годах хоть что-то настоящее?

Закончив свою работу, Ули ушла и унесла с собой жалящую Равену неприязнь. Равена вспомнила, как ночью, расставаясь с ней возле кареты, Натаниэль обещал, что поговорит с ней сегодня. Должна ли она ждать его в своей комнате или стоит отправиться на его поиски?

Перспектива ожидания не слишком радовала Равену, поэтому она решила выбрать второй вариант. Ей ведь не запрещали ходить по коридорам замка.

Оказавшись за пределами своей комнаты, Равена в первый момент растерялась, потом вспомнила, в какой стороне лестница, и направилась туда. Ее поселили на предпоследнем этаже, и ей показалось логичной мысль, что покои главы клана должны находиться на самом верху. Однако поднявшись по лестнице, Равена обнаружила, что ошиблась.

Верхний этаж не предназначался для жилья. Это была очень большая смотровая площадка. Круглые и толстые деревянные колонны подпирали крышу, а по краю этажа тянулось ограждение. Равена подошла к нему ближе.

Перила оказались деревянными и, видимо, для украшения оплетенными циновкой. Осторожно положив на них руки, Равена глянула вниз. Отсюда открывался вид на территорию клана. Взгляд Равены тотчас выхватил два маленьких здания справа от нее — теперь Равена видела, что это павильоны с трехъярусной кровлей. Они тонули в солнечном мареве, солнце словно отражалось от них и било в глаза, и Равена отвернулась. С другой стороны она увидела совсем простые одноэтажные постройки — наверное, склады и жилье, предназначенное для слуг. Чуть дальше, за стеной деревьев, виднелось небольшое озерцо.

Взгляд Равены скользнул назад, ближе к замку. Что-то за стеной каменного основания замка привлекло ее внимание и, присмотревшись, Равена к своему удивлению, обнаружила большое, почти безлиственное дерево. Судя по толщине ствола, оно было очень старым.

Откуда-то вдруг налетел порыв ветра, хотя буквально только что воздух казался неподвижным, и Равене померещился шелест листвы. Будто бы прямо сейчас она стояла не на верхнем смотровом этаже замка, а внизу — под густой древесной кроной. А потом, всего на мгновение, ее глазам предстало цветущее дерево — от легкого дуновения ветерка прекрасные нежно-розовые лепестки цветов срывались с ветвей и падали вниз, выстилая землю цветочным ковром.

Видение тотчас пропало, и Равена даже поморгала, чтобы убедиться, что на самом деле ничего не изменилось.

Оторвав руки от перил, она направилась обратно. Спуск на первый этаж замка занял у нее какое-то время — лестница приводила ее на нижний этаж и заканчивалась. Лестницу на следующий этаж приходилось искать, плутая коридорами и путаясь в поворотах. Память здесь оказалась ей не помощницей — в темноте ночи дорогу наверх она не запоминала.

За все время спуска Равена не встретила ни единого человека, зато, стоило ей только выйти из замка, во внутреннем дворике она сразу увидела троих. Одеты они были в длинные платья знати. Один из них стоял спиной к Равене, и она невольно заметила в ткани на уровне лопаток большие обшитые каймой прорези для крыльев.

Завидев ее, обитатели замка поприветствовали ее легким кивком головы, но подходить не стали. Равена кивнула в ответ и направилась по выложенной камнем тропе. Выйдя за ворота замка, она двинулась вдоль каменной стены, пока не увидела наконец то, что искала.

Высохшее дерево возвышалось над глубоким рвом. Безлиственное, почти голое, оно казалось одиноким умирающим стариком, который некогда был грозным и могучим воином.

Подойдя ближе, Равена положила руку на его ствол и ощутила ладонью сухую шершавую кору.

— Это Карас, — раздался за спиной знакомый голос.

Обернувшись, Равена увидела Натаниэля.

— Древо духов — наших предков, — пояснил он. — Древо клана.

На миг Равена забыла, зачем пришла сюда. Она смотрела на Натаниэля, затаив дыхание. Впервые она видела его при свете дня. Равена пыталась дотянуться до образа, который долгие годы являлся ей во снах, но тщетно. Тот Натаниэль существовал лишь в сновидениях — его выдумало ее тоскующее сердце. Тот, кто стоял перед ней, — был настоящим.

В детстве ее нареченный казался ей самым прекрасным существом на свете. Его лицо, черное полотно его волос, улыбка и два огромных вороновых крыла — завораживали ее. Но сейчас при взгляде на него, в своей душе она не чувствовала никакого отклика.

Натаниэль безусловно был красив, но Равена уже успела заметить, что эта красота вообще была свойственна людям из Клана Воронов. Даже девушка-служанка, Ули, была настоящей красавицей, особенно если сравнить ее лицо с такими привычными для Равены лицами бриестцев. Однако красота Натаниэля отчего-то сейчас совсем не трогала ее сердце.

Сны, которые были родом из детства, ввели ее в заблуждение, обманули, внушили ложные ожидания. Равене не стоило так слепо верить им.

— Что с ним? — спросила она, переведя взгляд на дерево.

— Карас умирает, — со вздохом ответил Натаниэль.

— Умирает? — потрясенно вскинула на него глаза Равена.

Натаниэль подошел и стал у нее за спиной. Положил свою ладонь на ствол дерева рядом с ладонью Равены.

— Сила клана иссякает, — сказал он. — Уже пятый год Карас не цветет. И как видишь, листвы этой весной почти нет.

Равена легко могла убедиться в этом, стоило только поднять голову — лишь редкие веточки, самые молодые, были покрыты зелеными листьями.

— Карас, как и деревья других кланов, воплощает в себе истинную силу клана. Клан Воронов за последние годы очень ослаб. И насколько нам известно, в остальных кланах происходит то же самое.

Равена вспомнила, как недавно Амир рассказывал ей об этом. Тогда она удивилась — откуда он может знать такие вещи, и не выдумал ли. Но сейчас все встало на свои места. Судя по тому, как обращался к Амиру чужак по имени Идрус, Амир был не просто драконом, а принадлежал к знати своего клана. А раз так, то разумеется, он знал, что сила Четырех Кланов иссякает.

— Что… — несмело начала Равена. — Что будет с кланом?

Натаниэль покачал головой.

— Никто не знает. Если в нас не останется ни капли силы наших предков-духов, возможно, мы выживем, но будем жить, как простые люди, ведь половина нашего естества — человеческая. Но велика вероятность того, что клан вымрет совсем.

— Как это случилось с Кланом Сапфиров? — спросила Равена.

— Да, — просто ответил Натаниэль. — Поэтому ты нужна нам, Равена.

«А тебе? — мысленно спросила она его. — Тебе я нужна?»

Но произнести это вслух ей бы не хватило смелости.

— Еще совсем недавно я не знала, что во мне течет кровь вымершего Пятого Клана, — сказа она. — Амир сказал, что… папа знал об этом, но скрывал. Даже мои глаза… Они были серыми, сколько я себя помню. Но теперь они синие. Скажи, это Клан Воронов помог моему отцу скрывать правду? Где-то у меня на теле есть знак сокрытия?

Натаниэль чуть заметно нахмурил брови.

— Откуда ты знаешь о знаке сокрытия?

Равена насторожилась, но все же решила сказать, как есть.

— Мне рассказал Тан.

Лицо Натаниэля разгладилось, хотя он по-прежнему выглядел озадаченным.

— Тан? Что ж… — Он коротко тряхнул головой, словно избавляясь от ненужных мыслей, и сказал: — Нет, мы не помогали твоему отцу скрывать твою истинную сущность. У него были свои возможности для этого, но мне о них ничего не известно, поверь.

Равена задумалась. Ее папа не принадлежал ни к одному из Четырех Кланов, это она знала наверняка. Как же тогда он мог воспользоваться магией, чтобы изменить ее цвет глаз? А в том, что здесь была замешана магия, Равена даже не сомневалась.

«Что еще ты скрывал от меня, папа?» — мысленно спрашивала она, но ответить ей было уже некому.

— Ты уверен, что мое присутствие здесь не опасно для клана? — спросила Равена, вспомнив, с каким недружелюбием смотрела на нее Ули. — Угроза Амира… ты не слышал, но… он угрожал расправой всему Клану Воронов. Все потому, что вы забрали меня. И я уверена, что это не просто слова. Я своими глазами видела, на что он способен.

Рука Натаниэля внезапно оказалась у нее на плече.

— Люди из Клана Драконов всегда были беспощадны. Их жажда безраздельной власти никогда не утихала, даже если они были вынуждены сдерживать ее. Они ни в ком и никогда не видели равных себе. Так что дело не в тебе. Драконы ненавидят другие кланы и мечтают уничтожить их. Так было всегда.

Его пальцы чуть сжали ее плечо, словно подбадривая.

— Здесь ты в безопасности. Клан Воронов сумеет защитить тебя. Но все же, прошу, не отлучайся далеко от замка одна. Тебя должен везде сопровождать Тан.

Она видела, что Натаниэль собирается уходить, хотя ей казалось, что они так мало поговорили. У нее было еще много вопросов к нему, но Равена, набравшись смелости, озвучила только одну просьбу:

— Покажи мне свои крылья, Натаниэль.

Черные глаза жениха посмотрели на нее напряженным взглядом. Он качнул головой.

— Ты не узнаешь их, Равена. Они уже не те, что прежде. Мои крылья сильно изменились с тех пор, как начала иссякать сила клана.

Равена на секунду поджала губы.

— И все же… я хочу их увидеть, — осмелилась настаивать она. — Как в детстве.

Натаниэль смотрел на нее какое-то время, потом со вздохом кивнул:

— Хорошо.

А в следующий миг за спиной его раскинулись в обе стороны два крыла с черным, как ночь, оперением.

Равена рассматривала их лишь пару мгновений, потом не выдержала, и опустила взгляд. Крылья Натаниэля были красивы. Но это были не те крылья, которые она мечтала увидеть. Он сказал правду — они сильно изменились. Неузнаваемо. Ее взгляд не тонул в завораживающей и глубокой черноте. У нее не возникло даже желания прикоснуться к ним.

Эти крылья были красивыми, но по сравнению с теми, которые она помнила — такими слабыми…

Если кровь Клана Сапфиров, которая течет в ней, поможет вернуть Клану Воронов их прежнюю силу — станут ли крылья Натаниэля такими, как прежде?

«Я хочу увидеть их снова, — мысленно сказала себе Равена. — Хочу увидеть…»

12. В КУПАЛЬНЕ

Возвращаться в замок Равене не хотелось, и она решила прогуляться в сторону ближайшего из павильонов. Тропы здесь везде были выложены камнем. По пути Равена прошла мимо беседки, уютно угнездившейся в тени большой раскидистой софоры. Территория клана оказалась очень ухоженной. Равена с интересом оглядывалась вокруг, пока тропа, огороженная по обеим сторонам кустами самшита, не привела ее к цели.

Павильон стоял возле самой кромки сосновой рощи. Пока Равена разглядывала его, по лесенке спустилась девушка в простых одеждах и, заметив Равену, ахнула.

— Госпожа?! Вы ведь, госпожа, невеста главы клана, верно?

В ее глазах было нескрываемое любопытство. Равена кивнула с улыбкой. Похоже, эта девушка, в отличие от Ули, не испытывала к ней неприязни.

— А что это за место?

— О! — воскликнула девушка. — Это купальни, госпожа.

— Купальни? — оживилась Равена.

О купальнях она только слышала, но никогда не видела их своими глазами.

— А… мне можно?.. — нерешительно начала она, но не договорила.

Равена никак не могла понять, насколько свободно она может чувствовать себя во владениях Клана Воронов. Пусть ее и заверили, что теперь здесь ее дом и семья, но в представлении самой Равены она была гостьей.

— О! — снова воскликнула девушка. — Конечно! Мы сейчас подготовим для вас купальни, госпожа! Отдохните пока наверху, госпожа!

Девушка услужливо поклонилась, жестами приглашая Равену внутрь. Сопроводив ее на второй этаж павильона, она исчезла, но почти сразу вернулась, чтобы положить перед Равеной аккуратно сложенную одежду и помочь ей переодеться в длинный халат с широкими рукавами, после чего ушла.

Второй этаж предназначался для отдыха. Здесь не было привычных для Равены кресел и диванов, зато полы были устелены коврами, а посреди комнаты стоял низенький столик с фруктами и напитками. Опустившись на ковер, Равена подобрала под себя ноги и принялась отщипывать ягоды с виноградной грозди. Через минуту служанка вернулась снова, чтобы проводить ее к купальням.

Когда они спускались по лестнице, до ушей Равены долетело шушуканье. Глянув в сторону, она увидела стайку девушек-служанок — четверо или пятеро. Они выглядывали из-за угла и во все глаза таращились на Равену. Обнаружив, что их заметили, девушки вразнобой заойкали и тотчас спрятались.

Равена не удержалась от короткого смешка. Девушки клана рассматривали невесту главы — такое любопытство было Равене понятно, казалось забавным и в чем-то милым. У нее даже поднялось настроение. Если бы все здесь приняли ее, как Ули, Равене пришлось бы несладко. Но, похоже, все совсем не так плохо, как ей показалось поначалу.

Спустившись по ступеням, Равена поняла, что имелось в виду под словами «подготовить купальню». В воде в большом количестве плавали розовые лепестки. Аромат цветов носился в воздухе, проникая в ноздри Равены. На больших деревянных стойках вокруг купальни горели свечи. Их огоньки окрашивали воду в золотистый цвет.

Равена уже собиралась скинуть халат, как вдруг увидела, что за открытой террасой есть еще одна купальня — наружная.

— А могу я искупаться снаружи? — спросила у служанки Равена.

— Да, госпожа! Конечно, госпожа! — принялась кланяться девушка.

С улыбкой Равена снова кивнула ей и направилась на террасу. Купальня здесь выглядела иначе. Огорожена она была крупными камнями, а от воды шел пар. Вдохнув полной грудью свежий воздух с едва уловимым запахом хвои, доносящимся от рощи, Равена быстро скинула халат и торопливо спустилась в воду по маленькой деревянной лесенке.

Ее ступни коснулись каменистого дна — купальня была неглубокой. Оглядевшись и убедившись, что со всех сторон это место защищено высокой оградой, Равена прошла к одной из боковых стенок купальни и прислонилась к ней спиной. Закрыв глаза, блаженно выдохнула. Все ее тело расслабилось. На свежем воздухе ей нравилось намного больше, чем вдыхать одуряющий запах цветов.

Горячая вода подземных источников словно забирала у Равены все страхи и пережитое горе. Согревала ее, очищала душу и дарила покой. Как хорошо, что в Клане Воронов есть такое место, как эта купальня.

Какое-то время она не размыкала глаз, погрузившись в полусон и отдыхая душой и телом. Равена не слышала никаких звуков — наверное, девушки-служанки ушли, чтобы не беспокоить ее.

Она вспомнила, о чем думала, глядя в след уходящему Натаниэлю:

«Я снова хочу увидеть его крылья. Я хочу увидеть их прежними».

Равена вздохнула. Она понимала, что это означает для нее. Для того чтобы вернуть силу одному из Четырех Великих Кланов женщина-сапфир должна отдать его главе свое сердце и еще… Равена прекрасно помнила те слова, которые Амир прошептал ей на ухо. Они тревожили ее.

Она думала, что давным-давно отдала свое сердце Натаниэлю, и это никогда не изменится. А если сердце ее принадлежит ему, то и вся она целиком принадлежит ему. Но после их встречи Равена осознала, что ее чувства изменились.

Она хотела, очень хотела, чтобы все стало, как прежде, но не представляла, как это сделать. Ведь мысль о том, чтобы стать женой Натаниэля, отчего-то совсем не радовала ее.

— Ты и вправду невеста главы клана?

Чей-то голос вырвал ее из размышлений. Равена бессознательно посмотрела в ту сторону, откуда он шел, вскрикнула и, обняв себя руками, отвернулась. Позади нее тотчас раздался непринужденный смех.

— Неужели я такой страшный?

Равена осторожно повернула голову. На сильно выступающей над террасой нижней кровле сидел парень. Черноволосый, как все в клане — только волосы короткие, — одет довольно просто: поверх штанов и подпоясанной рубахи — длиннополый не запахивающийся кафтан без рукавов. Судя по простоте отделки — если этот парень и принадлежал к знати клана, то к самой низшей.

Он сидел, вытянув одну ногу вперед и положив локоть на другую, согнутую в колене. Подался вперед, несколько секунд пристально смотрел на Равену, потом улыбнулся и сказал:

— А ты красивая.

«Ты?» — мысленно то ли возмутилась, то ли удивилась Равена.

Так свободно обращались друг к другу только люди одного сословия. Если он знает, что она невеста главы клана, то как он может говорить с ней таким образом?!

— Т-ты… — заикаясь от негодования, выдавила из себя Равена и потребовала: — Отвернись сейчас же!

Тот улыбнулся еще шире — дерзко и насмешливо.

— Не хочу.

— Б-бесстыдник! — трясясь от злости и неловкости, заявила Равена.

Вода скрывала ее тело почти до самых плеч, а густой белый пар над водой наверняка не давал возможности разглядеть даже ее шею. Но одна только мысль, что она сейчас совершенно голая, и пока этот наглец не уйдет, не может выйти из воды, заставлял Равену гореть от стыда.

— Да брось, — сказал он. — Я же почти ничего не вижу.

Однако его хитрая улыбка говорила Равене, что он прекрасно понимает ее затруднительное положение и получает удовольствие, заставляя ее чувствовать себя неловко.

Да что за нахал?! Равена уже успела прийти к убеждению, что в Клане Воронов все очень учтивые, и никто не позволит себе такого развязного поведения. Даже у Тана, хоть он и был простым слугой, в каждом жесте сквозило благородство.

— Слушай, меня разбирает любопытство, — сказал наглец на кровле. — А каково это: выходить замуж за человека, которого почти не знаешь? Тебя это не пугает?

Равена застыла, глядя на него немигающим удивленным взглядом. Странно… Он озвучил то, о чем она сама сейчас думала. Неужели ее переживания так очевидны?

— Почему ты решил?.. — нерешительно произнесла Равена. — Я знаю Натаниэля с детства.

Тот чуть откинулся назад, многозначительно протянув: «О-о-о», и хмыкнул.

— Детство можно в расчет не принимать. Взрослея, люди всегда сильно меняются. Но что говорить о тебе, если даже для клана молодой глава — сущая загадка.

Равена опять удивилась.

— Загадка для клана? Натаниэль? Почему?

— А ты не знаешь? — теперь уже удивился ее собеседник.

Равена мотнула головой.

— Когда стало очевидно, что сила клана пошла на убыль, прежний глава спрятал от всех своего наследника. В течение нескольких лет нынешнего молодого главу никто в клане не видел. И, конечно, за его пределами тоже. Слухов по этому поводу было много. Кто-то говорил, что на жизнь наследника покушались. Мол, другие кланы тоже почувствовали угасание Четырех Великих Кланов и решили ослабить позиции воронов, убив единственного сына старого главы, но попытка была неудачной, и наследника спрятали, чтобы уберечь от новых покушений. А кто-то полагал, что когда сила духов-предков стала уходить из клана, это сказалось на внешности наследника, и чтобы не сеять панику внутри клана, нашего молодого главу решили убрать с глаз долой до лучших времен. Правда, когда перед смертью прежнего главы его сын снова предстал перед кланом, стало ясно, что выглядит он совершенно нормально, поэтому большинство сейчас считает, что все-таки тогда, лет восемь назад, его пытались убить.

Равена слушала, открыв рот. Так вот значит, какие «дела клана» не позволяли Натаниэлю ее навещать? Восемь лет назад… Да, именно тогда он перестал появляться в их доме. Равена думала, что он просто забыл о ней, а оказывается, его скрывали, чтобы сохранить ему жизнь. Она была такой глупой — ей и в голову не приходило ничего подобного.

— Скажи мне, — вывел ее из задумчивости голос с кровли, — а это правда, что ты Сапфир?

Равена не знала, стоит ли ей отвечать на этот вопрос. Натаниэль не предупреждал ее, о чем ей можно говорить, о чем лучше умолчать. К тому же, ее по-прежнему смущало, что этот наглец не сводит с нее глаз, поэтому она только бросила на него через плечо хмурый взгляд и тотчас отвернулась.

— Мне надо выйти и одеться, — стараясь сохранять достоинство в голосе, произнесла она. — Отвернись. Хотя лучше бы тебе вообще уйти.

Ее собеседник усмехнулся.

— Как эгоистично с твоей стороны просить меня отвернуться. Когда еще у меня будет возможность рассмотреть такую…

Он не договорил. Воздух вспорол громкий шум крыльев. Раздался короткий звук — будто кто-то рядом подавился, — и Равена резко обернулась.

На кровле рядом с наглецом, подглядывающим за Равеной, стоял Тан. В руках у него было копье, и острие этого копья впивалось прямо в шею сидящего.

13. ДВА РАЗГОВОРА

— Твое имя, — ледяным тоном, которым можно было бы заморозить даже воду в купальне, потребовал Тан.

— Рил, — последовал послушный ответ.

— У тебя хватило смелости наблюдать за купанием невесты главы клана, Рил, — произнес Тан. — Похоже, ты очень хочешь умереть. Я готов помочь тебе в этом прямо сейчас. Что скажешь?

Рил окаменел, боясь пошевелиться. Равена видела, что он едва дышит. Чистый, словно музыка лютни, голос Тана сейчас звучал так, словно способен был рассечь даже воздух.

— А если я хочу жить? — наконец произнес Рил.

Равена слышала, как Тан хмыкнул. Секунду он словно размышлял, оставить жизнь наглецу или убить его сразу, потом сказал:

— В таком случае для начала опусти глаза и попробуй придумать хорошее оправдание. И лучше убеди меня, от этого зависит твоя жизнь.

Рил послушно опустил взгляд долу, помедлил, потом ответил:

— Я не знал, что эта девушка… — Он запнулся и поправился: — Не знал, что госпожа — невеста главы клана.

«Лжет», — подумала Равена, но разоблачать обманщика не стала; каким-то образом она чувствовала, что Тан не шутит — он действительно способен был убить Рила за непочтительное поведение в отношении невесты его господина.

— В наружной купальне обычно купаются незнатные девушки, — добавил Рил.

Равена виновато поджала губы — она не знала этого. Просто эта купальня понравилась ей больше: свежий воздух с запахом хвои, горячий пар над водой, чистое небо над головой.

— Мне показалось, или госпожа велела тебе уйти, но ты ослушался? — Объяснения Рила совсем не смягчили Тана; он все еще был не намерен его отпускать.

— Прошу прощения за свою дерзость, — смиренно произнес Рил.

Равена лишь дивилась — куда подевался давешний наглец? Но похоже, Рил, будучи дерзким и наглым, вовсе не был дураком — по крайней мере, глупо умереть ему не хотелось.

— Тан, пожалуйста, — подала голос Равена, чувствуя, что тот медлит; ей совсем не улыбалось, чтобы Тан на ее глазах убил человека, да еще из-за нее. — Я сделала глупость, выбрав наружную купальню. Не надо никого убивать из-за этого. Мне достаточно… смертей.

Тан на миг скосил глаза в ее сторону, и Равена увидела, как он отступил от Рила на полшага.

— Поблагодари госпожу, она спасла твою жизнь, — сказал Тан. — Но тебе лучше держать язык за зубами. Начнешь хвастать, что подглядывал за купанием невесты главы клана — и это будет последнее, что ты сделаешь в жизни.

Рил прокашлялся и очень осторожно кивнул.

— Я буду нем, как рыба.

— Верно, — поддержал его Тан, — ты будешь нем, как рыба, после того, как я отправлю тебя к ним на корм, если начнешь болтать, или если подобное повторится.

— Понял, — быстро согласился Рил, и только острие копья отодвинулось от его шеи, стремительно скользнул к краю карниза, спрыгнул вниз и, ринувшись в глубь павильона, исчез из виду.

Тан, расправив крылья, слетел на террасу, повернулся спиной к Равене и сказал:

— Я подожду, пока вы оденетесь, госпожа. — Потом зачем-то добавил: — Не беспокойтесь, я не буду смотреть.

Равена вышла из воды, взяла халат с поручня лесенки и как могла быстро оделась. Она даже не сомневалась, что Тан не совершит и малейшей попытки посмотреть в ее сторону, но улыбнулась, когда, присмотревшись внимательнее, поняла, что его глаза закрыты.

Собираясь сказать Тану, что оделась, и он уже может повернуться, Равена случайно скользнула взглядом по его крыльям и замешкалась. Интересно, каково это — когда у тебя за спиной есть крылья? Когда ты можешь летать, будто птица. В детстве Натаниэль поднимал ее в воздух, но невысоко — матушка боялась за дочь и не позволяла ему. Но в те моменты Равена была по-настоящему счастлива.

У крыльев Тана не было того размаха. Их чернота не затягивала в себя ее взгляд — так, чтобы хотелось утонуть в ней. Такие слабые, подумала Равена, и все-таки… красивые. Ее рука сама потянулась к ним, и пальцы коснулись длинных черных перьев. Заметив, что Тан вздрогнул от прикосновения, Равена тотчас одернула руку. Ей стало неловко. Равена и сама не понимала, зачем это сделала — просто поддалась порыву.

— Прости, — смущенно сказала она.

— Вам не нужно извиняться, — поворачиваясь к ней лицом, сказал Тан. — Я ваш слуга. Мои крылья — ваши крылья. Можете распоряжаться ими, как пожелаете.

Его глаза снова смотрели на нее так же пристально, как этой ночью, и Равена, не зная, как реагировать, отвела взгляд.

— Не говори так, — сказала она. — Твои крылья принадлежат только тебе.

Тан помолчал немного, потом произнес:

— Это не так.

Но что-либо объяснять не стал.

— Я провожу вас до замка. А если хотите еще прогуляться по округе — буду сопровождать вас.

Равена поднялась на второй этаж, где девушка-служанка помогла ей переодеться в ее платье. Мельком Равена заметила, что девушка прячет глаза, и у нее промелькнула догадка, кто привечал Рила в купальнях — уж слишком привольно тот себя здесь чувствовал. Однако решила промолчать. Эта девушка была приветлива с ней — Равене совсем не хотелось испортить все своими вопросами.

Тан ожидал ее возле павильона. С неожиданным сожалением она отметила, что крылья он спрятал. На самшитовой дорожке Равена нарочно слегка пропустила его вперед — ей было немного не по себе, что он застал ее в такой неловкой ситуации, и она не хотела нервничать, чувствуя его у себя за спиной.

Ее мысли снова вернулись к размышлениям, которые прервал своим появлением Рил. Наверное, при других обстоятельствах Равена ни за что не осмелилась бы начать этот разговор, но ей очень нужно было с кем-то поговорить об этом, и так сложилось, что здесь, в Клане Воронов, Равене больше не к кому было обратиться, кроме Тана.

— Тан, ты ведь знаешь… что должна сделать женщина-сапфир для возрождения одного из Четырех Кланов?

Тан слегка повернул голову, словно хотел посмотреть на нее, но его взгляд в последний момент избежал встречи с ее взглядом. Глядя вперед, на дорогу, он ответил:

— Женщина-сапфир должна полюбить главу клана. — Помолчав немного, договорил: — И разделить с ним ложе.

Равена поджала губы и нахмурилась. Выходит, Амир не обманул ее. Теперь ей было стыдно, что она спросила. Наверное, в глубине души она все-таки надеялась услышать другой ответ.

Видимо, ее чувства отразились у нее на лице, потому что Тан остановился, посмотрел на нее внимательным взглядом и чуть склонил голову:

— Вы не хотите этого? — спросил он. — Но разве в этом есть что-то неправильное? Ведь совсем скоро вы станете женой господина.

Равена отвернулась.

— Я… совсем не помню Натаниэля, — произнесла она, почему-то чувствуя себя виноватой. — Я была ребенком…

— Но разве в детстве вы не любили его?

Что-то в голосе Тана заставило Равену поднять взгляд. Черные глаза вглядывались в нее так сосредоточенно, словно пытались проникнуть в ее мысли, и ждали ответа.

— Я… — Она помедлила, потом сказала: — Когда я была ребенком, Натаниэль говорил, что я принадлежу ему, а он принадлежит мне, потому что…

— Потому что вы два крыла одной птицы, — договорил за нее Тан и, заметив удивление Равены, многозначительным взглядом скользнул по ее руке вниз: — Это написано на ваших обручальных кольцах на древнем языке нашего клана.

Равена справилась с удивлением и кивнула.

— Верно. Именно это он говорил. — Она устремила взгляд туда, где возле Караса утром рассталась с Натаниэлем. — И его слова делали меня очень счастливой.

— С тех пор что-то изменилось? — спросил Тан.

Равена снова отвела взгляд.

— С тех пор прошло восемь лет. Я не видела Натаниэля целых восемь лет.

Тан помолчал, потом сказал:

— Я понимаю. Но надеюсь, ваше сердце снова откроется господину. Потому что для него за эти восемь лет ничего не изменилось.

Вспомнив отстраненность, с которой говорил с ней Натаниэль, Равена усомнилась в словах Тана. Впрочем, Тан был не только слугой главы клана, но и вороном — конечно, будущее клана, которое сейчас зависело от Равены, волновало его в первую очередь. Ничего другого он и не мог ей сказать.

В это мгновение Равена остро почувствовала свое одиночество. Воронам нужна женщина-сапфир. А нужна ли здесь кому-нибудь она сама — Равена?

С Таном Равена рассталась у ворот замка. Поднимаясь по одной из лестниц, она вдруг услышала голоса. Один из них определенно принадлежал Натаниэлю, и Равена пошла на звуки его голоса. Возможно, Тан прав, и ей действительно нужно попытаться снова сблизиться со своим женихом.

Завернув в небольшой коридор, Равена двинулась на свет, падающий из открытого проема в стене. По-видимому, этот проем вел в какое-то помещение.

— Уже двое наших людей говорили, что видели человека с белыми волосами, — донесся до Равены незнакомый, резкий голос. — Это значит, что на наши земли проник шпион из другого клана.

— Человека из другого клана легко вычислить, как бы он ни маскировался, — ответил другой голос, в котором Равена без труда узнала Натаниэля. — У него нет вороньих крыльев. Если воины будут внимательны и осторожны, они быстро обнаружат его.

— Мы будем искать, — ответил ему обладатель грубоватого голоса. — Однако этого мало. Тот, кто проник на земли клана, нашел проход. Ты же понимаешь, Натаниэль, что это означает? На одном из проходов сила Знака Сокрытия, наложенного прежним главой, ослабла. Ради безопасности клана на все проходы должны быть наложены новые Знаки Сокрытия. Сделать это может только глава клана, потому что именно в нем сосредоточена наибольшая сила наших духов-предков.

Помолчав немного, заключил:

— Сделать это должен ты.

— Прежний глава обладал огромной духовной силой, — сказал Натаниэль. — Наложенные им Знаки Сокрытия не могли так быстро ослабнуть. Если к нам пробрался шпион, то он нашел другой способ сделать это.

Его собеседник недовольно хмыкнул.

— Надеюсь, глава клана, вы понимаете, что бездействие может не лучшим образом сказаться на вашем положении? — произнес обладатель резкого голоса, в этот раз обратившись к Натаниэлю не по имени, а по статусу. — Вороны могут усомниться, что ваших возможностей достаточно, чтобы возглавлять клан.

— Ты планируешь оспорить волю прежнего главы, Аласдер? — спокойно спросил своего собеседника Натаниэль.

Возникла небольшая пауза, после чего Аласдер ответил ему, судя по интонации, не испытывая никаких сомнений в своих словах:

— Я планирую защищать клан. И сделаю для этого все, что потребуется.

— В таком случае наши цели совпадают, — почти без заминки сказал на это Натаниэль.

— Хочется верить, что это так.

Послышались шаги, и Равена поняла, что невидимый для нее собеседник Натаниэля сейчас выйдет в коридор. Она спряталась за ближайших угол, не успев даже подумать. Этот Аласдер, кем бы он ни был, показался ей не самым дружелюбным человеком, и ей совсем не хотелось попадаться ему на глаза. К тому же, наверное, будет лучше, если он не узнает, что она слышала только что состоявшийся разговор.

Шаги уже были в коридоре и, прислушавшись к ним, Равена сразу поняла, что они принадлежат двоим. В тот момент, когда мимо нее, свернув в сторону лестницы, прошли два человека, Равена задержала вдох, чтобы не выдать себя.

Она видела их со спины — оба одеты в одежды с дорогой отделкой. Представители высшей знати, решила для себя Равена. Один был толст и высок, но узок в плечах. Другой — невысокий, но стройный и подтянутый. В каждом его жесте, в каждом шаге сквозила уверенность. Припомнив свои ощущения от голоса Аластера, Равена сразу решила, что это он. Его волосы, заплетенные в толстую черную косу, были гораздо длиннее, чем у Натаниэля. Заметив это, Равена нахмурилась.

— Господин Аласдер, — тихо произнес высокий; его голос был хриплым, как у старика. — Вы старший сын второй семьи. Хочу, чтобы вы знали: если вы решите стать во главе клана, старейшины поддержат вас.

— Воздержитесь высказывать такие мысли вслух, старейшина Тирон, — ответил ему резкий голос его спутника. — У клана уже есть глава.

— Ваша правда, господин Аласдер, — почти равнодушно прозвучало в ответ.

Когда их шаги затихли, Равена вышла из своего укрытия. Она бросила взгляд туда, где из комнаты в коридор падал свет. Сейчас Натаниэль был там, но теперь Равена не осмеливалась пойти к нему.

Ей и в голову не приходило, что не все в клане признают Натаниэля, как главу. Наверное, после смерти отца, Натаниэль вправе был рассчитывать на поддержку клана, но, видимо, тот факт, что клан сильно ослабел, подталкивал некоторых людей в клане предъявлять к новому главе очень строгие требования.

Внутренний голос нашептывал Равене, что именно она может помочь Натаниэль укрепить его положение. Но что-то внутри нее упрямо сопротивлялось той роли, которую для нее уготовили.

14. ПЕРЕД ПИРШЕСТВОМ

На заре сквозь пелену сна она видела в узком прямоугольнике окна две пары больших черных крыльев. Они возникли внезапно и стремительно исчезли, словно две птицы пронеслись мимо. Закрыв глаза, она снова уснула.

Равене снился сон…

Ей восемь лет. В комнате для уроков открыты окна. Воздух напоен запахами весны, а в одно из окон заглядывает ветка цветущей вишни. Розовые цветы кажутся Равене волшебными — ей очень хочется сорвать ветку, но рядом сидит Натаниэль, которого матушка попросила позаниматься с Равеной. У Натаниэля очень красивый почерк, и Равена хочет научиться выводить такие же каллиграфические буквы, но прежде она все-таки хочет ветку с нежными розовыми цветками, чей запах пьянит и манит.

Натаниэль дал ей задание, и сейчас он погружен в книгу. Равена смотрит на прекрасное в своей задумчивости и отрешенности лицо Натаниэля, и ей кажется, что сейчас он не здесь, а где-то далеко — совсем как ее папа, когда он увлечен чтением.

Она решает, что лучше момента не подобрать, и украдкой выскальзывает из-за стола. Подходит к окну и, забравшись на подоконник, тянется к соцветию. Но прежде чем ее пальцы касаются цветов, на пути ее руки встречается обломанный край сучка — он больно царапает ее, словно кошачьи когти, и Равена, отдернув руку, громкой айкает.

Она успевает посмотреть на свою ладонь — ее пересекает неглубокая, но кровоточащая царапина, — когда рядом оказывается Натаниэль. Он снимает Равену с подоконника и подводит к столу. Сажает на стул.

— Ну вот, ты поранилась, — мягко упрекает он ее; а ладошка Равены очень хорошо себя чувствует в его руках с красивыми тонкими пальцами, и Равене больше нет дела до ветки цветущей вишни, о которой она вмиг позабыла, и до царапины ей дела нет, но Натаниэль обеспокоен.

— Болит? — спрашивает он.

Равена мотает головой из стороны в сторону и храбро отвечает:

— И ни капельки не больно.

Натаниэль тихо смеется. Сейчас он кажется Равене таким взрослым, и ей вдруг больше всего на свете хочется вырасти как можно скорее и стать такой же взрослой, чтобы быть ему ровней.

— И все-таки давай подлечим твою ранку, — говорит Натаниэль. — Мы же не хотим пугать твою матушку?

Равена снова мотает головой. Матушка точно примется ахать и охать над незначительной царапинкой — это Равена хорошо знает. Однако интересно, как Натаниэль собирается лечить ее?

Взяв со стола маленькую кисточку, Натаниэль макает ее в чернила и рисует на запястье Равены знак. Равене приходится чуть ли не выворачивать шею, чтобы рассмотреть его — он чем-то похож на птицу, обнявшую себя собственными крыльями.

— Ну вот и все, — говорит Натаниэль.

Равена, озадаченно моргая, смотрит на него, потом переводит взгляд на свою ладонь и ахает. Царапина исчезла, как не бывало. Ладонь чистая-чистая. Равена вскидывает глаза и потрясенно взирает на Натаниэля. Он смеется и говорит:

— Когда ты удивляешься, у тебя смешное лицо.

Потом поясняет:

— Это Знак Исцеления Клана Воронов.

— Он может исцелить все-все?! — увлеченно спрашивает Равена.

Натаниэль на секунду прикрывает глаза и, отрицательно качнув головой, отвечает:

— Нет, к сожалению, отнюдь не все. — Коснувшись щеки Равены, добавляет: — Когда-нибудь ты сможешь намного больше.

Проснувшись, Равена какое-то время будто перебирала в мыслях детали сна, пока не поняла: это было не сновидение, это было воспоминание. Во сне она очень хорошо видела лицо того Натаниэля, каким он был во времена ее детства, но по пробуждении в сознании остался лишь смутный, словно смазанный, образ, который почти сразу вытеснило лицо Натаниэля, которого она знала сейчас. Вспомнив последние прозвучавшие во сне слова, Равена подумала:

«Верно. Натаниэль с самого начала знал, что я наследница Клана Сапфиров, и магия исцеления у меня в крови. Только я об этом не знала. Только от меня это скрыли».

И от Амира, тотчас подсказал внутренний голос, но Равена зажмурилась, дернула головой, отказываясь думать о названом брате, и, откинув покрывало, поднялась с постели.

Облачаясь в дневную одежду, Равена вспоминала, что на заре видела в окне двух птиц, и тотчас поняла: это были вовсе не птицы. Впервые со своего приезда сюда, она видела людей-воронов в небе. Вчера за целый день она ни разу не заметила, чтобы кто-то летал над замком и окрестностями. Даже Тан… когда он появился на нижней кровле павильона возле Рила, Равена не видела его перед этим в воздухе.

Было похоже, что вороны стараются не использовать свои крылья без особой необходимости. То ли они побаивались, что в небе их могут увидеть издалека, и вычислят месторасположение клана, то ли использование крыльев требовало духовной силы, которая иссякала, поэтому ее старались не тратить понапрасну.

Равена хотела спуститься вниз и выйти из замка, но уже возле лестницы услышав лязгающие удары, остановилась. Звуки доносились со смотрового этажа.

Весенний ветер ударил ей в лицо, когда Равена поднялась наверх. Увидев, как двое сражаются на копьях, она почти сразу узнала в них Натаниэля и Тана. В их атаках не было воинственности, движения казались выверенными и сдержанными, поэтому Равена решила, что сражение тренировочное. Она не стала подходить ближе, чтобы не отвлекать — наблюдала со стороны.

Равена впервые видела, как сражаются копьеносцы. Это напоминало красивый, дерзкий и опасный танец. Какое-то время соперники отбивали атаки друг друга — в воздухе стоял звон от ударов металлических наконечников.

Вот Натаниэль в прыжке совершил выпад, но Тан сильно отклонился назад, запрокидывая голову, и копье прошло в пяди от его лица. Натаниэль сделал еще несколько выпадов — Тан каждый раз уклонялся то влево, то вправо.

Увернувшись от очередной атаки, Тан изловчился и ударил копьем понизу, метя в ноги Натаниэля, но тот вовремя подпрыгнул, и копье рассекло воздух под его ступнями.

И снова атаковал Натаниэль. Вращая копьем то слева, то справа от себя, он вынуждал Тана отступать, потом в очередном прыжке обернулся вокруг себя — последовал удар, но Тан отпрыгнул в сторону, и наконечник копья ударил о дощатый настил пола — по убеждению Равены, несомненно, проделав в нем дыру.

Воспользовавшись заминкой, Тан прыгнул на один из толстых круглых столбов, служащих подпорками, оттолкнулся от него ногами и бросился на своего соперника. Атака была настолько внезапной, что Равена на миг даже испугалась, но острие копья Тана остановилось в дюйме от лица лежащего на спине Натаниэля.

— Вы проиграли, глава, — спокойно сказал Тан.

Натаниэль разочарованно простонал.

— Почему всегда так: атакую я, а побеждаешь ты?

Тан улыбнулся и, отведя копье в сторону, протянул ему свободную руку. Натаниэль принял помощь и поднялся на ноги.

— Видимо, вам нужно научиться пользоваться своим преимуществом, глава.

Тот лишь вздохнул и с улыбкой покачал головой.

— Боюсь, я никогда этому не научусь.

Став невольной свидетельницей их сражения и прислушиваясь к их разговору, Равена с интересом отметила для себя, что между этими двумя мужчинами царит абсолютное доверие. Ей даже подумалось, что это больше похоже не на отношения господина и слуги, а на дружбу. Перед обычным слугой не станешь так легко признавать свои слабые стороны, как это только что сделал Натаниэль.

В этот момент, словно почувствовав, что ее мысли обращены к нему, Натаниэль обернулся и заметил Равену. Тан непроизвольно проследил за его взглядом.

— Доброе утро, — сказала Равена. — Простите, если помешала.

Она заметила, как Натаниэль и Тан переглянулись.

Как будто договорились о чем-то, не прибегая к словам, подумала Равена.

Натаниэль приветливо улыбнулся ей.

— Доброе утро, Равена. Ты не помешала, мы уже закончили.

— Я передам, чтобы служанки все подготовили для госпожи, — произнес Тан и, очень коротко кивнув Натаниэлю, направился к лестнице.

Когда он проходил мимо Равены, их глаза встретились. Тан, уже в знак приветствия, кивнул головой и ей. Равена отчего-то отвела взгляд и лишь с заминкой поняла причину. Ей не стоит обсуждать с ним то, в чем она не уверена, чтобы потом не чувствовать себя смущенной.

— О чем говорил Тан? — спросила она у Натаниэля, когда он подвел ее к перилам, откуда открывался вид на территорию вокруг замка, утопающую в весеннем цветении. — Что должны подготовить для меня?

— Сегодня состоится пиршество, — объяснил Натаниэль, глядя на Равену, — на котором я представлю тебя клану, как мою невесту. Будут присутствовать главные семьи клана и старейшины.

В первый момент Равена растерялась. Была ли она готова официально предстать перед Кланом Воронов? Главные семьи клана и старейшины… Эти люди будут оценивать ее. Как они отнесутся к ней?

Равена живо вспомнила подслушанный вчера разговор между старшим сыном второй семьи и одним из старейшин. Должна ли она рассказать об этом Натаниэлю? Если она так поступит, не станет ли это причиной внутриклановой вражды? Ведь в сущности… Аласдер отклонил предложение, сделанное ему старейшиной.

Равену терзали сомнения. С одной стороны, ее вмешательство в жизнь клана, о котором она ничего не знала, может не помочь, а навредить. Но с другой… разве не должна она предупредить Натаниэля о том, что внутри клана у него есть недоброжелатели?

— Скажи… — решила прощупать почву она. — Мне показалось или… не все в клане поддерживают тебя?

Натаниэль, немного удивившись, сначала приподнял брови и глянул на Равену. Потом усмехнулся — без злости, скорее, печально.

— Ты уже успела заметить? — произнес он. — Так и есть. Вороны сейчас не такие сплоченные, какими были всегда. Это из-за того, что иссякает сила духов-предков. Все хотят защитить клан, но… некоторые хотят сделать это по-своему.

Услышав его ответ, Равена сделала вывод, что Натаниэль хорошо осведомлен о том, что происходит за его спиной, и больше ничего говорить не стала.

— Ты… — несмело произнесла Равена. — Ты уверен, что хочешь представить меня, как свою невесту?

Натаниэль какое-то время смотрел на нее, словно задумавшись о чем-то, потом взял ее руку в свою и накрыл сверху ладонью.

— Да, Равена, — спокойно произнес он. — Но на всякий случай, если сомнения есть у тебя, я спрошу: готова ли ты исполнить волю обручивших нас родителей и стать моей женой?

Какое-то время Равена смотрела на их руки, соединенные вместе. Два обручальных кольца — на его пальце, и на ее — словно встретились после долгой разлуки. Зачарованные кольца Клана Воронов, которые невозможно снять. Кольца, которые росли вместе с ними. Кольца, соединившие их судьбы…

Равена кивнула и коротко ответила:

— Да.

— Я рад, — с улыбкой сказал Натаниэль.

Они вместе спустились вниз, а когда уже приближались к комнате Равены, оттуда вышла Ули. Завидев главу клана и его невесту, девушка вздрогнула как будто от неожиданности, но тотчас склонила голову:

— Я принесла госпоже платье для пира.

— Хорошо, можешь идти, — произнес Натаниэль.

Ули поджала губы, словно была недовольна чем-то, потом быстро прошла мимо. Глядя ей вслед, Равена нахмурилась. И все же она никак не могла понять, чем вызвана эта сильная неприязнь. Ведь девушки из купальни отнеслись к ней вполне доброжелательно.

Первым делом, зайдя к себе в комнату, Равена увидела разложенные в одном из кресел одежды. Платье было нежно-голубым с золотой вышивкой. Вязь узора струилась по ткани, увлекая взгляд, завораживая своей красотой.

В дверь постучались, и на пороге появился Тан. В руке у него была шкатулка.

— Это традиционные украшения для невесты главы клана, — пояснил он. — Вам нужно будет надеть их.

— Спасибо, — поблагодарила Равена.

Пока Тан ставил шкатулку на столик, Равена приблизилась к креслу и склонилась над платьем. Провела кончиками пальцев по золотистой вышивке, потянулась к широкому рукаву, взялась за край, чтобы приподнять ткань, и охнула от боли, одернув руку.

— Что случилось? — обернувшись, забеспокоился Тан.

Равена посмотрела на свою ладонь. На подушечке среднего пальцы выступила темно-красная капля крови.

— Не знаю, — удивилась Равена. — Поранилась.

— Поранились? — нахмурился Тан и подошел к ней.

Он осторожно откинул край рукава, и Равена увидела лежащую между складками ткани раскрытую булавку. Это была обычная булавка, вот только острие ее показалось Равене то ли грязным, то ли ржавым. Тан какое-то время, склонившись, смотрел на нее, потом выпрямился и сказал:

— Дайте руку.

И не дожидаясь отклика, сам взял ладонь Равены и поднес к своему лицу. Равена не успела ничего сказать, как Тан вдруг приник губами к ее пальцам. Ахнув, она хотела вырваться, но почему-то не смогла — Тан умудрялся держать ее руку крепко, при этом не причиняя ей боли.

— Та… — на высокой ноте испуганно попыталась возмутиться Равена, но окончание его имени почему-то застряло у нее в горле вместе с вдохом.

Губы, целующие ее пальцы, наконец отпустили. Подняв свободную руку к лицу, Тан словно бы вытер рот рукавом. Равена, опустив взгляд, заметила, что на ткани остался след от крови из ее ранки.

Глядя на Тана широко расставленными от потрясения глазами, она хотела спросить, зачем он это сделал, но не смогла произнести ни звука.

Заметив ее реакцию, Тан какое-то время смотрел на нее странным взглядом, как будто выражение ее лица и удивило его и тронуло одновременно. Потом улыбнулся — и в улыбке этой было столько внезапной нежности, что Равена позабыла дышать.

— У вас сейчас очень забавное лицо, — произнес он; в его голосе не было ни дерзости, ни насмешки — лишь все та же обволакивающая Равену мягким коконом нежность.

Потом лицо Тана приняло извиняющееся выражение.

— Вам не нужно беспокоиться, я просто остановил кровь, — произнес он, объясняя свой поступок. — Видите? Ранка затянулась.

Равена даже не посмотрела на свои пальцы.

— Будьте осторожнее, когда что-то берете в руки, — сказал Тан, и в этот раз его голос показался Равене серьезным. — А я прослежу, чтобы в вашей одежде больше не попадались булавки, о которые вы можете пораниться.

С этими словами он наклонился, взял булавку — но почему-то не пальцами, а рукавом, словно и сам боялся уколоться, — и вышел из комнаты.

Какое-то время Равена смотрела ему вслед, чувствуя, что дрожит — вся, с головы до пят. Дрожали веки, едва сдерживая приливающие к ним горячие волны. Дрожали губы, с которых так и рвался вопрос: почему? Почему Тан сейчас так странно смотрел на нее? Откуда это чувство, как будто кто-то взбаламутил воду в пруду, подняв со дна частицы ила?

Равена и сама не очень хорошо понимала, что сейчас произошло. Но что-то было не так. Что-то было неправильно. Судорожно втянув в себя воздух, Равена растерянно посмотрела на платье, в котором ей нужно было предстать перед Кланом Воронов в качестве невесты их главы.

Но все ее мысли были сейчас вовсе не о женихе.

15. ГИРАЛЬ

Павильон, в котором проходило пиршество, находился недалеко от купален. Открытый первый этаж был огорожен деревянными перилами. Вдоль перил тянулись столы, накрытые лучшими блюдами, и скамьи, на которых восседала знать Клана Воронов.

В нарядном платье и драгоценностях клана Равена чувствовала себя необычно — из-за того, что их семья была бедна, ей прежде не приходилось надевать украшения из золота и драгоценных камней: длинные серьги, заколки, удерживающие прическу, обручи на руках. Равена и сама себе в этих украшениях казалась драгоценностью. Ее синие глаза, к которым она еще не привыкла, сверкали ярче, а кожа сияла в отблесках золота — таким она увидела себя в зеркале после облачения.

Равена сидела рядом с Натаниэлем во главе пиршества. Справа и слева на них были устремлены выражающие ожидание взгляды.

— Вторая семья клана рада приветствовать невесту главы, — произнес сидящий за ближайшим столом старик.

Его одежды были щедро расшиты золотом — черная ткань едва проглядывалась в вышивке, а длинные подернутые сединой волосы были собраны в косу. Вопреки словам, глаза старика смотрели на Равену холодно.

— Пусть духи-предки нашего клана будут благосклонны к вам, а клан — станет вам домом.

Равена вежливо кивнула в знак признательности.

— Благодарю вас за пожелания, Сальман, — произнес Натаниэль.

— Хочу поддержать своего отца, — сказал молодой мужчина рядом с Сальманом. — И надеюсь, что будущая жена главы станет для него вторым крылом и благословением для клана.

Пока Равена гадала, должна ли она услышать в этих словах намек или это лишь принятые в Клане Воронов традиционные пожелания, Натаниэль ответил:

— И тебя благодарю, Аласдер.

Равена вскинула глаза, услышав знакомое имя. Ее взгляд метнулся к только что говорившему. Как и у отца, его волосы были заплетены в длинную косу — она тотчас узнала ее. А вот лицо Аласдера она видела впервые. Оно немного удивило ее. Мягкие линии по-детски пухлых губ, а в противовес этому — устремленный сейчас прямо на нее серьезный цепкий взгляд черных глаз и соединенные на переносице густые брови. Мягкость и жесткость сочетались в нем удивительным образом — не вступая друг с другом в противоречие. Именно этого человека некоторые хотели видеть во главе клана вместо Натаниэля.

Аласдер смотрел на Равену как будто неодобрительно, но так показалось ей только в первый момент. Выдержав его взгляд, она поняла, что за недружелюбие приняла придирчивое внимание к себе. Аласдер оценивал ее — пытался понять, что она собою представляет. Собственно, интерес его, судя по всему, вызвала не Равена де Авизо, а девушка, в чьих жилах текла кровь вымершего Клана Сапфиров.

Равена едва прислушивалась к приветствиям и пожеланиям других семей — слишком нервничала, — но не забывала признательно кивать. Когда очередь дошла до старейшин клана, Равене стало интересно, кто из них тот самый Тирон, чей разговор с Аласдером на лестнице она подслушала. Из того разговора следовало, что среди старейшин царит единство, но на деле это оказалось совсем не так.

Сам Тирон — тучный и высокий, но с покатыми, вялыми плечами — смотрел на Равену равнодушно, как будто ее присутствие его совсем не волновало. Остальные старейшины охотно продемонстрировали Равене свое радушие — ей показалось, они полностью поддерживают главу клана в его выборе невесты. Это было закономерно, ведь женщина-сапфир должна была принести клану процветание. Однако один из старейшин смотрел на Равену с колючей неприязнью.

— Что ж, присоединяюсь к пожеланиям других старейшин, — сказал он. — Мы все понимаем, что наследница Клана Сапфиров — благословение для нас. От себя лишь добавлю…

Он сделал небольшую паузу, устремив свой взгляд на сидящего рядом с Равеной Натаниэля, и договорил:

— Одарите свою будущую жену заботой и любовь, как она того заслуживает, и храните ей верность, чтобы не прогневить духов неба, прародителей Клана Сапфиров.

Равена заметила, как на миг дрогнуло лицо Натаниэля. Но не успела она задуматься над этим, как ее жених ответил:

— Благодарю вас, старейшина Рох. Я сделаю все, что велит мне мой долг.

В этот раз дрогнули губы Равены.

«Что велит долг…»

Не сердце — долг.

Равена отвернулась от Натаниэля. Ее взгляд случайно остановился на девушках, прислуживающих за столом. Они стояли рядком возле перил позади пирующих. Заметив среди них Ули — та стояла ближе остальных к выходу и смотрела в этот момент на нее, — Равена невольно тяжело вздохнула. Ули глядела на нее хмуро, но в этот раз не враждебно, а как будто была то ли расстроена, то ли неприятно озадачена.

Равена отвела взгляд. Если задуматься, ее привезли сюда не только ради нее самой, но в большей степени ради Клана Воронов — чтобы она вернула им иссякающую силу. До сих пор только Ули смотрела на нее с неприязнью, но здесь, на пиру, Равена убедилась, что в клане есть и другие люди, которые, приветствуя ее на словах, на деле вовсе ей не рады.

— Полагаю, самое время всем нам во имя мира и благополучия в клане выпить Гираль, — произнес с церемонным кивком головы Сальман.

Натаниэль с улыбкой кивнул в ответ, и, словно этот кивок стал знаком для прислуги, девушки, стоящие у перил, двинулись вдоль столов. На подносах у них были чаши из желтой глины и небольшие пузатые графинчики.

— Распитие Гираля, — обратился к Равене Сальман; она поняла это по устремленному на нее взгляду, — это давняя традиция нашего клана. Этот напиток умеют готовить только вороны — он дарует телесную силу и укрепляет силу духа. Так как сегодня вас, как невесту главы, принимают в клан, не откажитесь примкнуть к нашим традициям.

Равена кивнула и выжала из себя улыбку:

— Я рада разделить с вами ваши традиции. Благодарю вас.

Подошедшая служанка поставила на стол напротив Натаниэля обычную глиняную чашу, а напротив Равены — очень красивую чашу с узором. В изображениях ягодных гроздей, ветвей и птиц сохранялся натуральный цвет глины, а фон был залит черным. Оглядевшись, Равена поняла, что такую чашу подали только ей. Возможно, потому что она была гостьей и пока что не принадлежала к клану.

Служанка наполнила обе чаши красноватой жидкостью из графинчика и отошла в сторону. Обнаружив, что у чаши нет ручки, Равена замешкалась, не зная, как следует взять чашу в руки. Одной рукой? Двумя? Она боялась сделать что-нибудь неправильно, поэтому посмотрела на Натаниэля. Он держал чашу двумя руками. Равена уже хотела было последовать его примеру, как почувствовала, что кто-то подошел к ней сзади. Подняв голову, она увидела Тана. Равена и не знала, что все это время он стоял у нее за спиной.

— Я прошу прощения у господ, — произнес он негромко, но так, чтобы его голос хорошо было слышно, по крайней мере за ближайшими столами. — Но госпожа Равена воспитывалась в других традициях, и с нашими традициями не знакома. У нее не было времени чему-то научиться, поэтому с вашего позволения…

Наклонившись, он протянул руки и взял чашу Равены.

— Чашу с Гиралем, госпожа, берут двумя руками и пальцами поддерживают дно, — сказал он, выпрямляясь. — Сначала делают маленький глоток.

Тан поднес чашу к губам и отпил. Отнеся чашу ото рта, он на секунду нахмурил брови, но почти сразу его лицо разгладилось.

— После этого медленно выпивают Гираль до дна, — произнес Тан, и снова поднес чашу ко рту.

Пока он пил, Равена бросила взгляд на Натаниэля — тот выглядел слегка озадаченным. Услышав тихий ропот, украдкой глянула в сторону знати клана. Во взгляде сидящего ближе всех Сальмана и некоторых других Равена увидела недовольство. Похоже, выпив из чаши, которая предназначалась для госпожи, Тан нарушил церемонию, чем вызвал возмущение. Но так как он был слугой самого главы клана, никто не смел сказать ни слова.

Закончив пить, Тан поставил чашу на стол и повернулся в сторону прислуживающих девушек.

— Подайте госпоже другую чашу, — сказал он.

Равена смотрела на Тана с недоумением. Неужели было так необходимо показать ей, как правильно пить Гираль? Даже если бы она в чем-то ошиблась, Равена была уверена, что высокомерные или насмешливые взгляды — это худшее, чего она могла ожидать. Он не мог позволить, чтобы насмехались над невестой его господина, или дело в чем-то другом?

На секунду Равене показалось, что взгляд Тана помутнел и стал как будто рассеянным. Слегка поклонившись Натаниэлю, он произнес:

— Господин, я ненадолго покину вас.

Натаниэль кивнул в знак того, что дает свое позволение.

Отходя от стола, Тан едва заметно пошатнулся, но, пока он направлялся к лестнице, его походка была ровной и уверенной, и Равена решила, что ей показалось.

Тем временем служанка поставила перед Равеной желтую чашу, такую же, как у Натаниэля. Взяв ее в руки так, как учил Тан, Равена сделала глоток — напиток слегка горчил и имел легкий цветочный запах, — после чего выпила Гираль до дна.

Услышав характерные звуки, она повернула голову и увидела, как снаружи, раскинув крылья, взлетел в небо Тан. Его фигура моментально исчезла над кровлей павильона.

Какое-то время Равена смотрела, как присутствующие на пиру пьют Гираль, но смутное беспокойство не покидало ее. Она повернула голову в ту сторону, куда улетел Тан — он был уже почти возле замка. Что-то показалось Равене странным, и она, нахмурившись, присмотрелась. Крылатая фигура снижалась, но как-то неуверенно, будто рывками — Тана словно водило из стороны в сторону.

— Тан, — обеспокоенно пробормотала Равена.

Ее рука невольно потянулась к сидящему рядом Натаниэлю, пальцы коснулись его локтя. Она не видела — взгляд был прикован к ворону над замком, — скорее, почувствовала, что привлекла внимание жениха.

— Натаниэль, — произнесла она. — Тан, он…

Равена не успела договорить. Натаниэль повернул голову в ту же сторону, куда смотрела она, в тот самый момент, когда крылатая фигура над замком начала стремительно падать.

— Тан! — вскрикнул Натаниэль, вскакивая со скамьи.

Он едва не опрокинул стол, но даже не заметил этого. Не обращая внимания, что все взгляды устремлены на него, Натаниэль бросился к ограждению. Из прорезей на спине в его одежде возникли крылья и раскинулись в стороны в тот миг, когда Натаниэль вскочив на перила, взмыл в воздух.

Равена уже была на ногах, как и многие за столом. Видимо, кто-то еще видел, как упал Тан, потому что в жужжащем говоре гостей она услышала, как кто-то произнес его имя, а несколько слуг-мужчин возле павильона взмыли в небо следом за Натаниэлем, не дожидаясь приказа.

— Всего лишь слуга, — услышала Равена недовольный сиплый голос; она повернула голову, и ее взгляд наткнулся на главу второй семьи. С неодобрением на хмуром лице Сальман провожал взглядом воронов в небе. — Недопустимое поведение для главы. Покинуть пиршество, где собраны самые уважаемые люди клана, из-за какого-то слуги. Какая непочтительность…

Но Равена, глядя на него и прокручивая в уме слова старого ворона, уже понимала, что Тан значил для Натаниэля гораздо больше, чем слуга.

Сорвавшись с места, Равена сбежала по лесенке и бросилась к выходу из павильона.

16. ЧАША ДЛЯ ГОСПОЖИ

У нее не было крыльев, поэтому она могла рассчитывать только на свои ноги. Пробежав мимо всполошенных слуг во дворе павильона, Равена завернула на дорожку, огороженную самшитом.

Что сейчас с Таном? Жив ли он? Что случилось с ним в небе над замком? Почему он упал?

Равена вспомнила, как Тан пошатнулся, отходя от нее в павильоне. Его взгляд в тот момент показался ей затуманенным, как будто у Тана закружилась голова.

На бегу Равена напрягла память. Перед этим Тан выпил из ее чаши. Когда он говорил с ней, голос его показался ей бодрым — не похоже, что до того момента он себя плохо чувствовал.

Ему стало плохо после того, как он выпил из чаши?

В груди Равены как будто образовался тяжелый камень. Только бы Тан был жив!

Равена задыхалась на бегу, когда большая тень вдруг загородила ей свет и легла под ноги. Она не успела даже поднять голову, как громкий шелест ударил по ушам и чьи-то руки схватили ее, поднимая в воздух. Равена закричала, пытаясь вырваться, но смутно знакомый голос требовательно произнес:

— Не бойтесь, я не причиню вам вреда!

Перед ней оказалось лицо, которое она сегодня рассматривала на пиру. Аласдер. Небо перед глазами Равены заслоняли два больших крыла.

Он обнимал ее и крепко прижимал к себе, и Равена, осознав, что они поднялись довольно высоко в воздух, невольно схватилась за него и зажмурила глаза.

Она словно чувствовала под собой пропасть. Этот полет совсем не был похож на ее детские полеты с Натаниэлем. Тогда было легко и весело — Равена помнила только эти ощущения. Сейчас, как бы крепко не держал ее Аласдер, высота пугала до потемнения в глазах.

Слава небесам, полет был коротким. Они опустились на тропинке, ведущей к воротам замка — прямо перед застывшей от испуга служанкой. В первый момент Равена была озабочена только тем, чтобы унять дрожь во всем теле — ощущение земли под ногами дарило ей облегчение и возвращало способность мыслить, — но, стоило только взглянуть на девушку, как Равена сразу узнала ее. Именно эта служанка подала ей расписанную узором чашу и наполнила ее Гиралем.

Аласдер быстрым шагом подошел к девушке, заставив ее нервно попятиться.

— Отвечай, — с напором велел он.

— Да, господин! — тотчас отозвалась служанка, хотя вопрос еще не прозвучал.

— Почему невесте главы была подана другая чаша? — спросил у девушки Аласдер. — Почему не подали обычную, как всем?

Девушка, широко распахнув глаза, хватала ртом воздух, как будто вопрос выбил ее из колеи, потом взволнованно ответила:

— Так ведь… Ули велела подать госпоже самую красивую чашу! Чтобы, значит, показать госпоже наше гостеприимство и… Все самое лучшее госпоже…

На последней фразе она испуганно глянула на Равену, словно почувствовав неладное. Потом ее взгляд, в котором беспокойство сменялось паникой, снова устремился к Аласдеру.

— Ули? — спросил он, ожидая пояснений.

Девушка с готовностью кивнула.

— Ули! Она в замке главная над служанками!

Аласдер чуть наклонил голову вперед и посмотрел на девушку тяжелым взглядом из-под бровей.

— Похоже, невесту главы клана пытались отравить, — произнес он обвиняющим тоном. — И яд был в чаше.

Глаза служанки наполнились ужасом. Она ахнула и бросилась Аласдеру в ноги.

— Это не я! Прошу вас, господин, помилуйте! Я ничего не знаю про яд! Я просто принесла чаши! Помилуйте!

— Иди пока в замок, — холодно велел ей Аласдер.

Девушка послушалась: не поднимая глаз и не переставая кланяться, поднялась с колен и с прижатой ко рту рукой быстро двинулась к замку.

— Яд? — спросила Равена, переводя взгляд со служанки на Аласдера.

— Вы еще не поняли? — слегка приподнял брови он. — Слуга… Тан, кажется… выпил из чаши. Мне не зря показалось, что он сразу побледнел. Думаю, он понял, что в чаше яд, уже после первого глотка.

Равена в ужасе втянула воздух в легкие.

— Зачем же он тогда выпил все? — недоверчиво пробормотала она.

Аласдер хмыкнул, переведя взгляд чуть в сторону, словно задумался над ее словами.

— Возможно, у него не было выбора. Думаю, может быть множество причин, чтобы воздержаться на пиру, где приветствуют невесту главы клана, во всеуслышание заявлять о том, что поданное ей питье отравлено. Чтобы это скрыть — нужно было выпить до дна.

— Зачем вы взяли меня с собой? — дрожащим голосом спросила Равена, все еще не в силах поверить в то, что Тан выпил отравленный напиток, предназначавшийся ей.

Чуть склонив вбок голову, Аласдер ответил:

— Потому что мне нужен был свидетель.

— Свидетель? — непонимающе моргнула Равена.

Аласдер ответил легким кивком головы.

— Яд выпил слуга, но отравить пытались вас. Глава клана будет искать виновных, и мне не хотелось бы, чтобы он сделал ошибочные выводы.

Равена смотрела на него некоторое время с удивлением, потом сказала:

— Сомневаюсь, что это вы пытались меня отравить, если речь об этом. И уверена, что Натаниэль думает так же.

— Почему вы так решили? — в этот раз удивился Аласдер.

— Настолько прямолинейный человек, как вы, решив кого-то убить, не стал бы использовать яд, — сказала Равена. — Вы бы выбрали другой способ.

Аласдер, глядя на Равену, заинтересованно хмыкнул.

— Простите, — поджав губы от беспокойства за Тана, сказала она, — но мне нужно в замок.

Миновав ворота, Равена думала:

«Ули пыталась меня убить? Даже если у нее есть причины ненавидеть меня… Очевидно же, что служанку, которая принесла чаши, допросят, и узнают, кто велел приготовить для меня особую чашу. Неразумно. Если это Ули, то больше похоже на отчаянный шаг».

Возле самого входа в замок Равена увидела немолодую служанку и, не раздумывая, схватила ее за руку.

В первый момент женщина попыталась вырваться, но, увидев, кто ее остановил, застыла с широко распахнутыми глазами.

— Слуга! — воскликнула Равена. — Слуга, который недавно упал возле замка! Где он?!

Служанка понимающе заморгала.

— Его только что внесли в замок, госпожа!

В груди Равены все сжалось в тугой узел.

— Он был жив? — затаив дыхание, спросила она.

— Не знаю! — едва не плача от волнения, помотала головой женщина.

Оставив ее, Равена поспешила в замок. Поднимаясь по лестницам, она молилась, чтобы Тан не умер.

«Зачем ты это сделал? — мысленно спрашивала она его. — Неужели твоя жизнь для тебя ничего не значит, что ты так легко готов отдать ее за кого-то другого? Не хочу… Не хочу, чтобы из-за меня умер кто-то еще. Пожалуйста… Только не это…»

Перед глазами снова возникал картина: истекающий кровью отец у ног Амира, и мертвое тело матушки, которая перед смертью тянула руку к своему мужу.

«Только не снова», — мысленно умоляла небеса Равена.

17. «ЖИВИ»

Лестницы, коридоры, тревожное звучание собственных быстрых шагов — Равена вбежала на пятый этаж, и сразу увидела нескольких людей-воронов, судя по облачению, из личной охраны Натаниэля.

Впереди была открытая настежь дверь, и Равена каким-то образом поняла, что ей нужно туда. Охрана не останавливала ее, когда она приблизилась и переступила порог.

Перед ее глазами возникли две неподвижные, словно окаменевшие фигуры. Натаниэль и незнакомый Равене низенький тощий старик, стояли в нескольких шагах от постели, где лежал Тан, и даже не шевелились. Взгляд Равены устремился к Тану. Его глаза были закрыты, лицо словно превратилось в белую маску боли, на коже выступили мелкими бусинами капли пота, а из уголка окровавленных губ стекала тонкая алая струйка.

— Яд? — потрясенно спросил Натаниэль.

— Да, господин, — кивнул старик. — По всем признакам — это яд.

На несколько мгновений в комнате зависла тяжелая тишина.

— Чего стоишь?!

От громкого окрика Натаниэля Равена вздрогнула всем телом, но он обращался не к ней — вопрос был адресован старику.

— Противоядие. Быстрее дай ему противоядие, — в этот раз сдержанно, словно он взял себя в руки, произнес Натаниэль.

— Да, господин!

Старик поставил на столик небольшой деревянный сундучок, откинул крышку и достал небольшие пузырьки. Добавив в стоящую на столике чашу несколько капель из одного пузырька, он подошел к постели. Одной рукой приподнял голову Тана, другой поднес чашу к его лицу и влил жидкость в приоткрытый рот. Затем проделал такую же процедуру, но уже добавив капли из второго пузырька.

— Это все, что я могу сделать, господин, — боязливо произнес старик, словно каждый миг ожидал, что на него обрушится гнев главы клана. — Других противоядий нет.

— Скажи, что думаешь, — приказал Натаниэль. — Правду.

Старик поморщился, будто боялся отвечать, но все же произнес:

— Если судить по его состоянию, то яд очень сильный. Я… не уверен, что он переживет эту ночь.

Равена видела, как Натаниэль низко опустил голову, кисти его рук сжались в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Ее взгляд снова и снова тянулся к Тану, но она боялась смотреть. Мысли Равены охватывало огнем. Тан может умереть от яда, который предназначался ей. А если бы его выпила она… то, скорее всего, была бы уже мертва.

Кто? Кто может так хотеть ее смерти? За что? Разве она причинила кому-то зло?

— Оставайся с ним все время, — велел старику Натаниэль, и тот кивнул в ответ. — Ни на миг не отходи. Нужно будет — дашь еще противоядия.

— Но господин… если то, что я уже дал, не поможет…

— Неважно! — категорично отмел возражения Натаниэль. — Дашь.

— Хорошо, господин.

Равена подумала, что ей стоит уйти. Она ничем не может помочь здесь и будет только мешать. Однако не могла сойти с места — ноги словно приросли к полу.

— Позвольте, госпожа? — тихонько попросил рядом высокий голос.

Обернувшись, Равена увидела рядом девушку-служанку: через плечо у нее было перекинуто полотенце, а в руках она держала небольшую емкость с водой.

Равена поняла, что загораживает проход, и смогла наконец сойти с места, чтобы пропустить девушку в комнату. Поворачивая голову обратно, она наткнулась на устремленный на нее взгляд Натаниэля. В его глазах горел лихорадочный огонь, и словно угодив в центр этого пламени, Равена застыла.

Она впервые видела у Натаниэля такой взгляд: требовательный, решительный, жадный и… отчаянный. Тот Натаниэль, которого она знала восемь лет назад, всегда был спокоен и сдержан, даже если он злился или беспокоился. Насколько же важен для него Тан?

— Выйдите все! — громко произнес ее жених.

Девушка, которая уже поставила миску с водой возле постели Тана и смочила край полотенца, чтобы протереть его губы от крови, а лоб от испарины, застыла, удивленно подняв взгляд. Старик-врачеватель, только что получивший приказ не отходить от Тана, растерянно смотрел на главу клана.

— Выйдите, — повторил Натаниэль.

Двое, поклонившись, подчинились. Старый врачеватель закрыл за собой дверь, и в комнате остались только Натаниэль, Равена и Тан.

Подойдя к Равене твердым шагом, Натаниэль взял в свои руки ее ладони, сжал их и посмотрел на нее с таким выражением лица, что Равена на какой-то миг подумала — такой Натаниэль пугает ее.

— Спаси его, Равена, — все с тем же огнем в глазах попросил он.

— Я? — едва слыша собственный голос, спросила она.

Равена испуганно приподняла плечи, пытаясь высвободиться из рук Натаниэля. Его просьба испугала ее еще больше, чем его взгляд. Почему он просит ее о таких невозможных вещах?

На миг черты Натаниэля исказились.

— Ведь ты Сапфир, — сказал он, глядя на нее так, будто говорит очевидное и удивляется, почему она не понимает его.

Равена перестала вырываться. Замерла, глядя в глаза Натаниэля. Опустила взгляд и судорожно втянула в себя воздух.

Он был прав. В ее жилах текла возрождающая магия Клана Сапфиров. И однажды она использовала ее, спася от смерти маленькую Лини. Но в тот раз Равена не осознавала, что делает. Она просто молилась, чтобы Лини не умерла у нее на руках. Даже если она была наследницей древнего клана, чья сила умела возвращать к жизни тех, кто одной ногой уже шагнул за черту мира живых, Равена не умела этой силой пользоваться. Она ничего о ней не знала.

Ее взгляд снова против воли потянулся туда, где лежал Тан. Кровь на его губах не давала ей покоя. Нужно было позволить девушке смыть ее.

Прикусив губу, Равена все же высвободила свои руки из рук Натаниэля и подошла к постели. Смочив полотенце в воде, поднесла его к лицу Тана и осторожно стерла алую дорожку крови на его щеке. Тан застонал, его ресницы дрогнули, лицо исказилось сильнее прежнего.

Внутри Равены все сжалось, губы затряслись от жалости и чувства вины. Ей страшно было представить себе, какую боль сейчас испытывает Тан. Она видела, как он мучается — даже то, что он был без сознания, не приносило ему облегчения.

Смочив полотенце в воде еще раз, Равена присела на край постели и осторожно убрала кровь со рта Тана. Она вспомнила, как в ночь ее приезда сюда, он делал то же самое для нее — смывал кровь Амира с ее рук и лица. Она была благодарна ему тогда — благодарна, что он был рядом и заботился о ней. Когда ей казалось, что она висит над пропастью своей разрушенной жизни и у нее больше ничего не осталось, Тан смог найти слова, которые ее успокоили.

Он был по-настоящему добр к ней.

«Клан Воронов примет вас, как свою семью, госпожа»…

«Молодой глава клана всегда был искренне привязан к вам. Он думает о вас»…

«Мои крылья — ваши крылья. Можете распоряжаться ими, как пожелаете»…

«Ты должен беречь свои крылья», — подумала Равена.

Она вспомнила, как прикасалась к ним в купальне, и вдруг поняла, что хочет увидеть их снова. Пусть они не были такими сильными и великолепными, как крылья Натаниэля восемь лет назад. Пусть это было неправильно, но прямо сейчас она вдруг поняла, что ей совсем не хотелось снова увидеть крылья жениха, которые Натаниэль показал ей возле умирающего Караса. Ей хотелось увидеть крылья Тана.

Равена не знала ничего об исцеляющей силе Клана Сапфиров. Не умела ею пользоваться. Поэтому она просто положила ладонь на лицо Тана и пожелала:

«Живи. Ты должен жить, слышишь? Если ты умрешь, я никогда не прощу себя, поэтому… живи».

И потоком, словно горный водопад, из нее хлынула сила.

В этот раз Равена осознавала все так явно, будто скрытое внезапно стало видимым. Она чувствовала, как прохладные живительные струи перетекают из нее в тело Тана. Сквозь полуприкрытые веки Равена могла видеть, что эта сила живая — она сверкала и искрилась в голубом потоке. Равену накрыла тишина, и в этой тишине чей-то сиплый задыхающийся голос произнес:

— Останови ее. Быстрее.

Равена обнаружила, что глаза Тана открыты, но в ту же секунду ее взор заволокло мутным непроглядным туманом. Она уже ничего не видела, но ощущала, как чьи-то руки подхватили ее и куда-то понесли. Но вскоре исчезли и ощущения.

Очнулась Равена у себя в комнате. Она лежала на постели в том самом платье, которое надела для пира. Приподнявшись, почувствовала головокружение. Перед глазами стало темно, но лишь на несколько мгновений.

Почему она чувствует себя такой уставшей? Ах, да… Равена вспомнила — она пыталась исцелить Тана силой Клана Сапфиров. Нахлынули ощущения, которые она испытывала в тот момент, и Равена поднесла руку к груди.

Это правда. Это правда — она Сапфир. Больше не было причин для сомнений. Это значит… С Таном все должно быть хорошо? Перед тем, как потерять сознание, она видела, что он смотрел на нее. То, что он очнулся, это ведь хороший знак, правда?

Равена посмотрела в окно — малиновый закат стелился над лесом, окружавшим эти земли. В густеющей синеве неба кружили вороны, но она не смогла бы угадать: это обычные птицы или принявшие птичий облик люди клана. Пиршество состоялось в разгар дня, а значит, она проспала довольно долго.

Равена покинула спальню, прошла через гостевую комнату и вышла в коридор. Здесь царил сумрак и тишина. Никого не встретив, Равена приблизилась к комнате Тана. Дверь была приоткрыта, и Равена решила, что внутри, кроме Тана, наверняка сейчас есть кто-то еще. Услышав знакомые голоса, поняла, что не ошиблась.

— Перед пиршеством в одежде Равены оказалась булавка, смазанная соком ягод челивы, — произнес Тан; его голос показался Равене слабым, но вне всяких сомнений жизнь Тана больше не была под угрозой.

— Но… они ведь ядовиты. — Второй голос, безусловно, принадлежал Натаниэлю. — Ты уверен?

— Сок челивы похож на ржавчину, — сказал Тан. — Я уверен.

Равена вспомнила, как укололась булавкой, и как Тан после этого подносил ее пальцы к своим губам. Так вот, что это было! Он хотел отсосать яд, пока тот не попал глубоко в кровь Равены.

— Подумай, — произнес Тан. — Кто, по-твоему, имел доступ к одежде Равены?

Какое-то время в комнате повисло молчание.

— Она не могла, — напряженно сказала Натаниэль. — Тан, она не могла.

— Лучше спроси себя, — ответил Тан, — сделала она это по своей воле или по чужому наущению. Второе… намного хуже. Вороны — не драконы. Нам не свойственно сражаться с себе подобными. Но сейчас, когда клан ослаблен, страх и желание выжить любой ценой может подтолкнуть кого-нибудь к крайним мерам. С ревнивой женщиной можно справиться, но если одна из главных семей клана вознамерится захватить власть — это погубит клан.

Раздался тяжелый вздох Натаниэля.

— Прости, — глухо произнес он.

— Не просите у меня прощения, глава клана. Вашей вины ни в чем нет.

Натаниэль помолчал и с горечью повторил:

— Глава клана…

— Наш долг исполнить волю прежнего главы, — словно призывая его к смирению, произнес Тан. — Ради клана.

— Уверен, то, что ты вчера сделал, не входило в планы прежнего главы, — жестко сказал Натаниэль.

— Мое тело приучали к ядам на протяжении нескольких лет, — спокойно ответил Тан. — Я бы не умер.

— Не уверен в этом, — понизив голос, сказал Натаниэль. — Похоже, что доза была слишком большой даже для тебя. И если бы не Равена…

— Я бы не умер, — повторил невозмутимо Тан. — Вы не должны были просить свою невесту использовать ее магию возрождения для меня. Или вы забыли, что, пользуясь магией, Сапфиры отдают свои жизненные силы? Я очень прошу вас, глава клана, воздержитесь от таких шагов в будущем.

Послышался еще один вздох — в этот раз неодобрительный.

— Ты должен беречь себя, — сказал Натаниэль. — Иначе все будет зря.

— Нет, — с неизменным спокойствием возразил Тан. — Ты справишься и без меня. Это твой долг.

От громкого удара, донесшегося из комнаты, Равена вздрогнула. Что это было? Как будто кто-то проломил стену.

Она спряталась за дверью, услышав шаги. Когда Натаниэль вышел из комнаты, осмелилась осторожно выглянуть из своего укрытия. Мельком заметила, как он потер сжатую в кулак руку, а когда опустил ее, она увидела на ребре его ладони ссадины. Они кровоточили.

Равена стояла едва дыша, слушая, как удаляются по коридору шаги ее жениха. Удар о стену, кровоточащие ссадины на руке Натаниэля… Это с трудом укладывалось у нее в голове. Что в словах Тана могло так разозлить его?

Постояв немного, чтобы прийти в себя от увиденного, Равена сделала глубокий вдох и вошла в комнату.

Тан сразу же почувствовал ее присутствие и повернул голову. Несколько мгновений они молчали, только смотрели друг на друга. Отметив мысленно, что Тан выглядит лучше, Равена выдохнула с облегчением.

— Вы отдали слишком много сил, моя госпожа, — первым нарушил молчание Тан.

Он раскрыл лежащий на постели сжатый кулак, и на ладони его Равена увидела красивые ярко-синие камни. Сапфиры.

— Два? — удивилась она.

— Два, — подтвердил Тан и мягко улыбнулся.

Улыбка вышла слабой, его лицо и губы все еще казались бледными.

— Теперь я ваш вечный должник, моя госпожа. Я обязан вам жизнью.

«Лжец, — подумала Равена. — Ты ведь говорил, что не умер бы. Что твое тело приучено к ядам. Когда ты солгал: тогда или сейчас? Кого пытаешься обмануть: меня или Натаниэля?»

Но вслух ничего не сказала.

— Я должен вернуть вам камни, — сказал Тан.

Равена подошла к его постели, посмотрела на раскрытую ладонь. Два сапфира, словно воплощенное доказательство скрытой в ее теле магии древнего клана, приветствовали Равену танцующими в их глубине искрами света. Лежа рядом друг с другом, они были похожи на две половинки разбитого сердца. Равене это почему-то не понравилось. Она взяла их с ладони Тана и положила на столик рядом с кроватью.

— Оставь их себе.

Потом подумала и добавила:

— И не говори, что ты мой должник. Ты выпил из чаши, которая предназначалась мне. Это меня хотели отравить. Ты догадался об этом и принял яд вместо меня. Эти камни — доказательство того, что я вернула тебе долг.

Уголки рта Тана дрогнули в мимолетной улыбке, но она показалась Равене невеселой.

«Я обидела его? — спросила она себя. — Не приняла благодарность и сказала, что, исцелив его, просто вернула долг».

В приступе чувства вины Равена взяла со столика полотенце и поднесла ко лбу Тана — на его коже по-прежнему выступала испарина, все-таки его тело еще не до конца восстановилось. Однако Тан перехватил ее руку. Мягко держа пальцами запястье Равены, сказал:

— Вы не должны этого делать, госпожа. Невеста главы клана не может ухаживать за слугой.

Равена пришла в себя, понимая, что он прав. Отвела взгляд.

— Пусть мои родители и были знатными людьми, но мы были бедны, — словно объясняясь, сказала она. — Наша прислуга была нам как семья, ведь они оставались в доме только из-за привязанности к нам. Поэтому я…

— Не объясняйте, — попросил он.

Тан все не отпускал ее руку, и Равена заглянула ему в глаза. Их чернота казалась ей нежной и обволакивающей. Она словно тонула в этом черном море и не хотела отводить взгляд. Пальцы Тана медленно заскользили по ее запястью вверх, обхватили кисть, большой палец плавно двинулся к середине ее ладони… Равена выронила полотенце и охнула.

— Я подниму!

Вернув полотенце на столик и избегая смотреть в лицо Тана, Равена произнесла:

— Поправляйся.

После чего поспешно вышла в коридор.

Оказавшись у себя в комнате, она прислонилась к закрытой двери и обхватила собственное запястье — ей казалось, она все еще чувствует на коже прикосновение пальцев Тана, и сердце в груди почему-то билось чаще обычного. Равена на секунду прикрыла рот ладонью, не чувствуя пола под ногами, и шепотом произнесла в пустоту комнаты:

— Что со мной происходит?

18. ПОД ДОЖДЕМ

По небу с утра ходили тучи. Тяжелые, сине-серые, они ползли на север. Временами небо прояснялось, поэтому Равена все-таки решила прогуляться окрестностями замка.

Она выбрала дорогу, ведущую к озеру — Равена еще не ходила в этом направлении. По пути ей встретились низенькие одноэтажные постройки. Не похоже, чтобы они были предназначены для жилья, скорее, для хозяйственных нужд. Проходя мимо одной из таких построек, Равена увидела двоих клановцев. Судя по одежде, они были воинами, каждый держал в руке по копью.

Пройдя чуть дальше, сквозь зарешеченное толстыми брусьями окно в двери Равена увидела, что внутри кто-то есть. Она разглядела, что это женщина, и когда та повернула голову, словно почувствовав устремленный на нее взгляд, невольно остановилась.

В постройке, под охраной двоих стражников, находилась Ули. Черные глаза девушки посмотрели на Равену с обжигающей ненавистью. Равена открыла рот, сама не понимая, хочет она что-то сказать или просто сделать вдох.

Видимо, Натаниэль узнал, что расписную чашу велела подать Равене именно Ули, и приказал заключить девушку под стражу. Если хочешь кого-то отравить на пиру, нет способа проще: смазать ядом стенки или дно особенной чаши для особенного гостя, чтобы не произошло случайной ошибки, и яд не выпил кто-то другой.

Что-то смущало Равену во взгляде Ули. Не только ненавистью он был исполнен — девушка смотрела на Равену обвинительно. Как будто именно она, Равена, была виновна в том, что Ули оказалась в таком положении.

Сделав глубокий вдох, Равена отвернулась и решительно направилась по дорожке дальше.

Какое-то время она не могла унять учащенное дыхание. Вороны спасли ее, вырвав из рук Амира — Равена хорошо помнила, что грозился сделать с ней названый брат, — и обещали, что с ними она будет в безопасности. Но почти сразу после ее появления здесь, жизнь Равены оказалась под угрозой — ее пытались отравить.

Тан говорил, что его тело много лет приучали к ядам, но даже несмотря на это, он был в шаге от смерти. Тело Равены к ядам приучено не было — она умерла бы очень быстро, если бы выпила из той чаши. Нет, она вовсе не в безопасности здесь. Разумно ли вообще после того что произошло, оставаться в Клане Воронов?

Вот только идти ей некуда. И еще… она обручена с Натаниэлем. В детстве Равена жила с мыслью, что однажды станет его женой. Позже, когда он исчез из ее жизни, она начала сомневаться, что он все еще помнит о ней. Но все же никогда не теряла надежды, что ее детские мечты сбудутся. Однако теперь… ее чувства к Натаниэлю совсем не те, что прежде. И тем не менее еще вчера утром, до пира, она ответила согласием на его вопрос, согласна ли стать его женой. Не поторопилась ли она?

И все же… Почему Ули смотрела так, будто обвиняла ее в чем-то?

Равену изводило желание вернуться и спросить у этой девушки прямо: она ли пыталась убить ее, причем дважды, если вспомнить отравленную булавку? И если это так, что почему, в чем причина? Что могло заставить ее пойти на такой шаг — отнять жизнь у другого человека, обречь на мучительную и страшную смерть от яда?

Еще совсем недавно Равена жила тихой и спокойной жизнью, она даже не подозревала, что люди могут так легко убивать. Но теперь, после того что сделал Амир, после того, что случилось вчера… Она внезапно осознала, что для других людей человеческая жизнь значит так мало…

Ближе к озеру деревья росли выше и гуще. Раскидистые ветви нависали над дорожкой. Равена пыталась разглядеть сквозь просветы рощицы, далеко ли до озера или уже близко, когда что-то очень большое вдруг упало сверху прямо перед ней.

Вскрикнув, Равена попятилась и едва не села на землю, наступив пяткой на край собственного платья. С трудом удержавшись на ногах, она распахнутыми от испуга глазами посмотрела на дорогу.

— Фу-ух, — распрямляясь и отряхиваясь, выдохнул коротковолосый парень, после чего повернулся к Равене и, улыбнувшись бесцеремонно, заявил: — Твой жених не боится, что его невесту, гуляющую в одиночестве, совратит какой-нибудь проходимец? Или он ослеп и не видит, насколько ты хороша?

Равена облегченно выдохнула. Ну и напугал же ее это наглец!

— Если под проходимцем ты имеешь в виду себя, — сказала она, — то ты себе льстишь — с трудом представляю себя совращенной тобой. Как тебя там зовут? Рил?

Наглец широко улыбнулся и, дерзко вскинув брови, поднял вверх указательный палец.

— Но ты запомнила мое имя!

Равена кашлянула.

— Это на тот случай, если бы Тан все-таки проткнул тебя копьем в тот раз, — объяснила она. — Чтобы знать, за упокой чьей души молиться небесам.

Рил рассмеялся, оценив ее иронию. Глядя, как он искренне веселится, Равена озадаченно хмыкнула.

— Ты или бесстрашен, или глуп, — сказала она. — Любой на твоем месте после того случая держался бы от меня подальше.

— Мне нравится, как звучит первый вариант, — серьезно ответил ей Рил и опять улыбнулся, а в улыбке его сквозило лукавство: — Однако не думаю, что так уж рискую. Кажется, твоему ревнивому охраннику сегодня не до меня.

Равена посмотрела на парня, прищурив глаза.

— Ну-ну, не стоит быть такой подозрительной, — покачал головой он. — Я знаю не больше того, о чем говорят сейчас все в клане.

— И о чем все говорят? — осторожно спросила Равена.

— Яд, — живо ответил Рил. — Похоже, отравить пытались тебя, но твой слуга… или, скорее… слуга главы клана, — на лице Рила снова промелькнула лукавая улыбка, — заподозрил что-то и выпил отраву вместо тебя. Он жив?

Равена помедлила с ответом. Похоже, никто еще не знал о том, что жизнь Тана уже вне опасности.

— Тебе не стоит совать нос в дела, тебя не касающиеся, — высокомерно заявила она и, вздернув подбородок, прошла мимо наглеца.

Она надеялась, что Рил оставит ее в покое, но тот увязался следом.

— Слушай, а ты, правда, думаешь, что эта девушка, которая заправляет в замке служанками, пыталась тебя отравить? Если так, то она отчаянная.

И вновь нахмурившись, Равена недовольно скосила глаза в его сторону. Недовольство было вызвано тем, что вчера она подумала ровно то же самое, когда Аласдер допрашивал служанку, подававшую на пиру Гираль.

— И об этом все в клане говорят? — спросила Равена.

Рил, соединив кисти рук за спиной, следовал на шаг позади нее. Он кивнул:

— И об этом тоже.

— А еще о чем? — продолжала коситься на него Равена.

Рил пощелкал языком.

— О, поверь мне: сейчас весь клан судачит о том, кто это Тан, что о нем так печется сам глава. Твой жених ведет себя крайне неблагоразумно. Его положение в клане и без того не самое устойчивое, а он еще добавляет масла в огонь своим странным поведением.

— Что же здесь странного?

Равена слегка нахмурилась. На самом деле не менее странным, чем поведение Натаниэля, ей казалась манера, в которой Рил говорит о главе своего клана, но уловить, в чем конкретно странность, она никак не могла.

— Человек может привязаться к тому, кто все время находится рядом с ним. Не имеет значения, кто это: ровня или слуга.

— Э-э-э, нет, — усмехнулся Рил и, глядя на Равену, склонил голову набок. — Мне кажется, ты не понимаешь. Глава Клана Воронов, как и глава любого другого клана — не рядовой человек. Он должен быть безупречен, потому что на нем лежит ответственность за один из четырех кланов, в руках которых сосредоточена власть над миром. Это значит, что у него не может быть слабостей. А твой жених так опрометчиво показал свою слабость. И это внезапно… слуга. Пусть даже выходец из низшей знати. Понимаешь меня теперь?

— Выходец из низшей знати? — округлив глаза, удивленно поморгала Равена.

— Ты не знала? — в свою очередь удивился Рил и снова пощелкал языком, в этот раз с явным осуждением: — Ты вообще что-нибудь знаешь о клане, за главу которого собираешься замуж?

Равена растерянно открыла рот и тотчас закрыла его. Нормально ли позволять этому наглецу ее отчитывать как ребенка?

— Конечно, этот Тан благородного происхождения, — сказал Рил. — Низшая знать по сути не имеет почти никаких привилегий, зато они могут прислуживать самым важным людям в клане.

Рил посмотрел на нее со снисходительной улыбкой.

— Человека без происхождения не подпустили бы так близко к главе клана, а Тан ведь сопровождает главу всегда и везде. Ну, за исключением тех случаев, когда тыкает копьями в смельчаков, посмевших глазеть на невесту его господина. — И развел руками. — Это же понятно.

Равена раздраженно выдохнула. Она никак не могла понять, почему позволяет нахалу разговаривать с ней в таком тоне, но совершенно не представляла, как его осадить. У нее не было опыта.

В очередной раз покосившись с неодобрением на Рила, Равена заметила на его шее повязку, прикрытую воротником.

— Тан тебя ранил в тот раз? — чувствуя легкую вину, спросила она.

Рил хитро улыбнулся, и сладкоголосо протянул:

— Волнуешься за меня?

Равена вздохнула и отвернулась, решив оставить его вопрос без ответа.

— Небольшая царапина. — Равена отчетливо слышала насмешливую улыбку в голосе Рила. — Однако, твой ревнивый охранник, похоже, не шути…

В этот момент воздух рассек свист, и в землю перед Рилом воткнулось копье. Равена несколько мгновений смотрела, как пошатывается древко копья. Потом перевела взгляд на Рила. Тот нервно сглотнул и посмотрел куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, на толстой ветке одного из деревьев она увидела Тана, опирающегося ладонью одной руки о широкий ствол.

— Верно, — спокойно произнес Тан. — Я не шутил.

Оттолкнувшись ногами от ветки и широко раскинув черные крылья, Тан взлетел, а всего через мгновение опустился на землю перед ними. Спрятав крылья, он с холодным недовольством вперил взгляд в Рила — тот скривился так, будто у него живот скрутило; отвел взгляд и пробормотал с досадой:

— Похоже, я ошибся.

Тан с интересом хмыкнул.

— А мне кажется, ошибся в прошлую нашу встречу я. Когда оставил тебе жизнь. Полагаю, мне следует исправить свою ошибку прямо сейчас.

— Не надо, — несчастным голосом попросил Рил и добавил философски: — Не каждая ошибка стоит того, чтобы ее исправлять, право слово.

Тан одарил его недоброжелательным прищуром.

— Мне показалось, или ты преследуешь госпожу?

Рил, по-прежнему стараясь избегать взгляда Тана, состроил страдальческую гримасу, но внезапно словно передумал — выражение его лица резко изменилось. Глянув прямо в глаза Тану, с насмешкой заявил:

— Так ведь кто-то же должен присматривать за такой красавицей, пока ты прохлаждаешься то в кроватке, то на ветке.

Равена успела заметить, как в гневе заострились черты Тана, когда в следующий миг он схватил копье за древко и резко выдернул его из земли. Движение было настолько молниеносным, что Равена от неожиданности вздрогнула, а Рил громко икнул.

Копье в руке Тана пугало, и Равена, не успев подумать, взяла Тана за локоть.

— Тан, ты ошибся, он меня не преследует! Это просто… случайно… случайная встреча, да!

Тан обернулся, несколько мгновений изучал ее испуганное лицо, потом его черты разгладились. Он хмыкнул, словно был недоволен, что она заступается за наглеца. Выдохнул и обернулся к Рилу… которого уже не было.

Вот он только что стоял здесь — и вот вместо него лишь пустое место.

— Сбежал, — констатировал Тан и огляделся.

Равена последовала его примеру. Ветви деревьев шатались от ветра, поэтому понять, в каком направлении удрал Рил, было затруднительно. Хотя, не исключено, что прямо сейчас он прятался за широким стволом одного из ближайших деревьев, подумала Равена, но озвучивать свою мысль не стала.

— Ловкий малый, однако, — заметил Тан, скользя вдоль деревьев пристальным взглядом.

Потом посмотрел на Равену. Встретившись с ним взглядом, Равена вдруг осознала, что до сих пор держит его за локоть. Отпрянув, она отвела глаза. И почему наедине с Таном она внезапно стала чувствовать смущение?

— Я просил вас не гулять в одиночку, — произнес Тан.

— Но… ты ведь… вчера… — путано попыталась объяснить Равена.

— Благодаря вам со мной все хорошо, — правильно понял ее неуклюжие попытки Тан. — И я могу сопровождать вас. Вы отправлялись к озеру?

— Да.

— Тогда пойдемте.

Какое-то время они шли молча. Равена заговорила первая.

— По пути сюда я видела Ули под стражей.

Тан кивнул.

— Вчера допросили служанку, которая подавала вам Гираль, — сказал он. — С ее слов, это Ули велела подать вам не такую чашу, как остальным господам на пиру. После этого Ули заключили под стражу и допрашивали.

— И… что она сказала?

Равена затаила дыхание.

— Ули клянется, что не отдавала указания насчет чаши, — сказал Тан. — И отрицает, что пыталась вас отравить.

Равена озадаченно нахмурилась, не зная, чему верить. Ули… Ненависть этой девушки к ней была слишком очевидна — та не пыталась даже скрывать ее. Допустить, что это никак не связано с ядом на пиру? Но в таком случае, что насчет булавки? Платье, в котором Равена обнаружила булавку, принесла Ули — не кто-то другой. Разве не очевидно, что Ули обманывает, чтобы спасти себя? Какое наказание в Клане Воронов полагается отравителю? В Бриесте за такое казнили.

— Прислуживающую вам вчера на пиру служанку хотели допросить еще раз, — сказал тем временем Тан. — Но с утра ее не могут нигде найти.

«Странно, — подумала Равена, но вспомнив, какой испуганной вчера, когда ее допрашивал Аласдер, выглядела служанка, предположила: — Может быть, она где-нибудь спряталась, потому что боится новых допросов?»

На лицо вдруг упала холодная капля, и Равена подняла глаза: она и не заметила, как небо снова заволокли сине-серые тучи.

— Дождь начался, — произнесла она и подняла руку; на ладонь тотчас упало еще несколько капель.

— Думаю, стоит отложить прогулку к озеру до следующего раза, — сказал Тан, вскинув глаза к небу по примеру Равены, — а сейчас вернуться в замок. Вы можете промокнуть.

— Ты прав, — согласилась Равена.

Они повернули обратно. Равена старалась идти быстрым шагом, однако дождь был быстрее. Они успели дойти до того места, где исчез Рил, когда частые капли застучали по листве деревьев.

— Ох, кажется, мы не успеем добежать до замка, — заметила Равена, вытирая лоб и пытаясь прикрыть лицо выставленной вверх ладонью.

Только она это сказала, как дождь забарабанил по земле с удвоенной силой.

— Под дерево! — воскликнул Тан.

Он взял Равену за руку, и они побежали под навес ближайших деревьев. Равена бежала, одной рукой приподняв повыше юбки, чтобы ноги не запутались в них, но мысли ее в этот момент были не о дожде, а о руке, которая крепко держала ее руку.

Они укрылись под густой раскидистой кроной. Равена понимала, что ветви недолго будут сдерживать дождь — скоро он доберется и сюда. Она оказалась права. Листва набиралась воды — и вот уже вода стекает вниз.

В какой-то момент Равена почувствовала, что Тан смотрит на нее, и подняла на него взгляд. Неожиданно он притянул ее к себе. За его спиной широко раскинулись два черных крыла, и Тан, подняв их над головой Равены, закрыл ее от дождя. Холодные капли тотчас перестали жалить лицо Равены.

Она слышала, как дождь бьется о воронье оперенье крыльев Тана, смотрела в его глаза — черные и глубокие, как два колодца, и боялась пошевелиться.

«Сердце колотится, — подумала Равена. — Как сумасшедшее колотится. Это из-за того, что мы бежали?»

Заметив стекающие по лицу Тана струи дождя, спросила тихо:

— А как же ты?

— Мои крылья могут спрятать от дождя только вас, — ответил Тан.

Они стояли друг к другу близко-близко. И лицо Тана тоже было так близко, что Равена могла разглядеть каждую каплю, стекающую по его лбу, щекам, губам…

— Надеюсь, дождь скоро закончится, — опуская взгляд от его лица, произнесла Равена. — Ты можешь заболеть.

— Спасибо, что волнуетесь обо мне, — тоном ниже обычного сказал Тан, и Равена вдруг поняла, что он не добавил уже привычное обращение «моя госпожа».

Равена не обманула: ее и вправду беспокоило, что Тан может промокнуть под этим холодным дождем и заболеть. И все же… Почему-то, вопреки словам, ее сердце говорило другое. Где-то в глубине души она понимала, что не должна этого чувствовать, но…

Равена давно не ощущала себя такой защищенной. И больше всего сейчас ей хотелось, чтобы эти крылья укрывали ее всегда. От всего на свете.

19. ЗАПРЕТНОЕ ПОД ПОКРОВОМ ТЕМНОТЫ

Натаниэля Равена заметила из окна своей спальни.

Уже вечерело. Тяжелый покров сумерек льнул к земле, словно пытаясь спрятать ее от всевидящего ока луны, гостьей заглянувшей в прореху синего неба, чтобы воцариться хозяйкой, когда ночь придет на смену сумеркам.

Он был один, без охраны, и двигался словно тень, беззвучно скользящая по земле. Что-то показалось Равене странным. Ощущение было смутное, но она решила довериться ему.

Возможно, последние события чрезмерной тяжестью давили на плечи Натаниэля, и сейчас он хотел уединения. Но, с другой стороны, разве она, как его невеста и будущая жена, не должна поддерживать его именно в такие минуты?

Когда Равена вышла из замка, Натаниэля, разумеется, уже не было видно. Однако она видела, в какую сторону он направился. Равена помнила, что обещала Тану не гулять в одиночку за пределами замка, но ведь ей всего лишь нужно догнать Натаниэля — и она не будет одна.

Равена с заминкой поняла, что идет той же дорогой, что и сегодня утром — в сторону озера. Что правда, прежде чем дорога свернет к озеру, нужно пройти одноэтажные постройки, среди которых узилище, где содержат под замком Ули.

Решив обойти узилище позади, чтобы не видеть Ули и не показываться ей на глаза, Равена свернула с дорожки. Обогнув постройку, Равена выходила из-за угла, когда услышала голоса. Один из них определенно принадлежал Натаниэлю, а другой — Ули.

— Господин…

— Я не могу ничего сделать, Ули. — Послышался его тяжелый вздох. — Сегодня старейшина Рох просил за тебя.

— Дедушка?

— Я отказал ему.

Молчание.

Они говорили свободно, и Равена поняла, что охраны рядом с узилищем нет. Видимо, Натаниэль отослал их, чтобы поговорить с Ули наедине. Кроме прочего, Равену удивило, что старейшина Рох — тот самый, который желал Натаниэлю хранить верность своей будущей жене, чтобы не прогневить духов неба, — дедушка Ули. Это означало, что Ули благородного происхождения — возможно, как и Тан, из низшей знати.

— Вы не верите мне. — Голос Ули звучал так, будто она едва сдерживала слезы. — Я не знаю ничего о чаше. Это правда.

— Булавка, Ули, — словно сдерживая упрек, произнес Натаниэль. — Она была смазана ядом. Кто еще, кроме тебя, мог сделать это?

— Я просто не хотела, чтобы вы представили ее как свою невесту! — воскликнула Ули и уже тише, словно испугавшись собственной дерзости, произнесла дрожащим голосом: — Я использовала совсем мало сока челивы. От такого количества умереть невозможно. Она просто заснула бы на весь день, и не смогла бы пойти на пир.

— Глупо, Ули, — обвиняющим и одновременно виноватым голосом сказал Натаниэль. — Пир состоялся бы на следующий день.

Молчание и снова тяжелый вдох Натаниэля.

— Зачем, Ули?

— Вы же знаете, что я люблю вас.

— А ты знаешь, что я помолвлен, — последовал категоричный ответ.

— Для меня это ничего не меняет, — произнесла Ули совсем тихо. — Я все равно люблю вас.

Еще один тяжелый вздох.

— Ты так упряма… Как же я могу поверить тебе? — В голосе Натаниэля отчетливо слышался гнев. — Как я могу поверить, что не ты отравила чашу, если ты так упряма?