Андреа Кейн Очаровательная плутовка

Пролог

Кент, Англия

Август 1803 года

Вне себя от страха, девочки остановились на пороге столовой, не решаясь войти.

В комнате стояла хрупкая тишина. Они осторожно выглянули из-за двери, но в ту же секунду тишина взорвалась такими сердитыми голосами, что девочки отскочили в сторону и буквально вжались в стену. Только бы их не заметили!

— Что, черт подери, плохого в том, чтобы обсудить прибыли?! — рявкнул лорд Джордж Колби, глядя на своего брата. — То, что наше предприятие приносит нам огромный доход, должно радовать тебя так же, как это радует меня!

— Сегодня следует говорить не о прибылях, Джордж, — дрожащим от ярости голосом возразил брату Генри, — а о семье.

— О семье? В тебе проснулись родственные чувства? — с издевкой воскликнул Джордж. — Не смеши меня, Генри. Единственное, что нас с тобой связывает, — это общее дело.

— Ты прав. И я уже чертовски устал от попыток это изменить.

— Ладно, хватит разводить сантименты. И перестань говорить о примирении. Этого никогда не будет, и тебе это известно! — презрительно бросил Джордж.

— Ни о каком примирении я не говорю. — Генри явно пытался обуздать клокотавшую в нем ярость; — Речь идет о юбилее отца. Ему исполняется шестьдесят лет. Или ты забыл?

— Я ничего не забыл. Ни-че-го! А ты?

После этих слов, произнесенных звенящим от ненависти голосом, в комнате повисла тишина.

— Они ругаются, — прошептала Анастасия, еще дальше отодвигаясь от двери и пряча за ухо непокорную темно-рыжую прядь волос. — Особенно дядя Джордж. Ох и попадет же нам!

— Еще как попадет! — Ее кузина Бреанна бросила взгляд на свое безнадежно испорченное нарядное платье — точно такое, как у Анастасии, только намного грязнее, — и ее точеное личико исказила гримаса отчаяния. — Папа так сердится. А если он увидит, что я испачкала платье, которое подарил мне дедушка… — И она стала лихорадочно тереть сначала подол, заляпанный грязью с зелеными от травы пятнами, потом руки.

Анастасия смотрела на Бреанну, кусая губы. Она понимала: в том, что случилось с ее сестрой, виновата она одна. Это она уговорила Бреанну сбежать во двор поиграть, пока взрослые заняты разговорами. Зачем только она это сделала? И почему именно Бреанну, а не ее угораздило свалиться в лужу? Ее бы отец простил. Он ласковый и добрый со своей дочерью. Да и со всеми остальными тоже. За исключением одного человека — своего брата. Хотя они с дядей Джорджем и близнецы, они терпеть друг друга не могут.

Может быть, потому что они такие разные? Хотя внешне похожи друг на друга как две капли воды: желтовато-зеленые глаза, густые рыжевато-каштановые волосы. Такие же, как и у них с Бреанной. Но во всем остальном их отцы отличаются друг от друга как день от ночи. У ее отца, лорда Генри, живой ум и легкий характер. Он любит жизнь, свое дело и свою семью, а дядя Джордж — жесткий, суровый и ужасно страшный, когда на кого-то сердится. Особенно если этот кто-то — его родная дочь.

— Стаси! — Яростный шепот Бреанны вывел ее из задумчивости. — Что же мне делать?!

Анастасия принялась лихорадочно придумывать, как сделать, чтобы дядя Джордж не увидел Бреанну или ее платье. Машинально бросив взгляд на свое нарядное платье, Анастасия заметила, что оно относительно чистое: лишь край подола немного испачкан.

И внезапно ее осенило.

— Придумала! Давай поменяемся платьями! — Но не успела она договорить, как заметила Уэллса, дворецкого Медфордов. Он шел по длинному коридору прямо к ним. Еще секунда — и он их заметит. Если уже не заметил. Поздно!

— Ой, — удрученно проговорила она, — не успеем. А как было бы хорошо! Ведь платья у нас совсем одинаковые… — Осененная блестящей идеей, Анастасия оборвала себя на полуслове, и глаза ее хитро блеснули. — Как и мы с тобой.

— Что «как и мы с тобой»? — нахмурилась Бреанна.

— Мы с тобой очень похожи. Все это говорят. Наши папы — близнецы, а мамы — сестры… по крайней мере были ими, пока твоя не вознеслась на небеса. Никто не может нас различить. Даже мама с папой иногда путают. Так почему бы тебе не стать мной, а мне тобой?

— То есть поменяться местами? — Страх Бреанны мигом испарился. То, что предлагала Анастасия, было жутко интересно. — И мы сможем это сделать?

— А почему бы нет? — Анастасия принялась с детской неуклюжестью приглаживать свою гриву цвета меди, пытаясь придать волосам хотя бы подобие порядка. — Мы всех обведем вокруг пальца и спасем тебя от твоего папы.

— Но тогда достанется тебе.

— Не достанется. Мой папа, может, немного и рассердится, а вот дядя Джордж…

— Я знаю. А получится?

— Получится. — Анастасия ухмыльнулась. Идея поменяться местами с Бреанной нравилась ей все больше и больше. — Вот весело будет! Давай попробуем. Хоть разок!

— Целый час, а может, даже два разговаривать как ты… Скорее бы уж!

— А чего ждать? — прошептала Анастасия. — Давай начнем прямо сейчас. — Говоря это, она слегка опустила голову и начала лихорадочно разглаживать на юбке складки, как это сделала бы Бреанна. — Привет, Уэллс, — сказала она дворецкому.

— Так-так… И где же это вы были? Я вас повсюду ищу. — Взгляд Уэллса, скрытый толстыми стеклами очков, скользнул с Анастасии на Бреанну, которая решительно расправила плечи, как это сделала бы ее кузина. — Мы все, а особенно ваш дедушка, места себе не находили от беспокойства… О нет! — Вытянутое худощавое лицо Уэллса вытянулось еще больше: только сейчас он заметил, в каком состоянии платье Бреанны.

— Оно не такое грязное, как кажется, — заверила дворецкого Бреанна, улыбнувшись, как сделала бы это Анастасия. — Я поскользнулась и упала.

Уэллс печально кивнул:

— Вы правы, мисс Стаси. Могло бы быть и хуже. Упасть могла бы мисс Бреанна. Даже подумать страшно, чем бы это кончилось. А теперь… — Он сделал девочкам знак, чтобы они шли в столовую, и, нахмурившись, добавил: — Поторопитесь. Скажите им, что с вами все в порядке. Может, тогда день рождения вашего дедушки пройдет веселее.

И, с опаской взглянув на дверь столовой, быстро пошел по коридору дальше.

Девочки переглянулись и прыснули.

— Мы его обманули! — восхищенно прошептала Бреанна. — Надо же! Еще никому не удавалось это сделать!

— Никому, кроме нас, — удовлетворенно проговорила Анастасия и подтолкнула кузину к двери. — Пошли. — Глаза ее озорно блеснули. — Ты первая, Стаси.

Бреанна хихикнула и, высоко подняв голову — точь-в-точь как Анастасия, — вошла в столовую. А Стаси, памятуя о том, что она Бреанна, робко вошла следом. Девочки замерли на пороге, обозревая открывшуюся перед ними картину. Посреди комнаты стоял изящный стол красного дерева, накрытый как положено для торжества. В свете роскошного канделябра поблескивали хрусталь и серебро. Во главе стола сидел их любимый дедушка, напряженно глядя попеременно то на одного сына, то на другого. У буфета стоял разъяренный Джордж. Он наливал себе в стакан бренди, с ненавистью глядя на брата. Тот согласно кивал головой своей жене Анне, которая что-то шептала ему на ухо.

Дедушка первым заметил внучек и, ласково улыбнувшись, сделал знак, чтобы они подошли поближе.

— Ну наконец-то! Мои очаровательные… — Слова замерли у него на губах при виде грязного и мятого платья Бреанны. — Что случилось?

— Мы пошли погулять, дедушка, — ответила Бреанна, безукоризненно играя роль Анастасии. — Нам стало скучно, и мы вышли во двор. Мы лазили по деревьям, ловили светлячков. Я сама виновата, что свалилась в лужу. Мы так заигрались, что не заметили, как стало темно, а когда увидели, то испугались, что нас будут ругать, и помчались домой. Я обо что-то споткнулась и упала прямо в лужу.

— Понятно, — ровным голосом проговорил виконт Медфорд, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Анастасия спокойно подошла к дедушке и, с почтением глядя на него, как сделала бы это Бреанна, прощебетала:

— Прости нас, дедушка. Нам со Стаси было так весело. Но мы не должны были выходить из дома, ведь это твой день рождения.

— Чепуха, моя дорогая. — Наклонившись, он потрепал внучку по щеке. Взгляд его проницательных зеленых глаз, окруженных паутинкой морщинок — как-никак шестьдесят стукнуло, — любовно скользнул по ее хрупкой фигурке, потом по безнадежно испорченному платью ее кузины. — Вы можете лазить по деревьям, сколько вашей душе угодно. Мы беспокоились, потому что уже стало темнеть и вы могли бы заблудиться: поместье у нас огромное. Но теперь, когда вы нашлись, вам не за что извиняться. — И, откашлявшись, обратился к Бреанне — Ты не ушиблась, Анастасия?

— Нет, дедушка. — Бреанна смело взглянула ему в глаза, как сделала бы это Анастасия. — Я не ушиблась, а вот мое платье — да.

— Я это заметил. — В зеленых глазах виконта заискрились смешинки. — И как же ты упала?

— Поскользнулась и приземлилась прямо в лужу. Я же говорила, что очень спешила.

— По-моему, ты всегда спешишь, — пробормотал Джордж, подходя к столу. Полностью игнорируя племянницу, он жестом показал дочери — вернее, той из девочек, которую принял за свою дочь, — на стул рядом с собой. — Садись, Бреанна. Из-за вас мы никак не можем начать праздничный ужин. Может быть, твоей кузине стоит переодеться, прежде чем сесть за стол? — с презрением заметил он и многозначительно взглянул на брата.

— Папа, мама! — Бреанна взглянула на дядю Генри и тетю Анну. — Мне переодеться?

Генри покачал головой.

— Думаю, в этом нет нужды.

— Ты действительно не ушиблась, дорогая? — обеспокоенно спросила Анна.

— Ни капельки, — заверила ее Бреанна, бесцеремонно пожав плечами, как это сделала бы Анастасия. — Я такая неуклюжая. Простите меня, пожалуйста.

— Ничего, — прервал ее виконт, жестом приглашая девочек к столу. — Грязные вы или чистые, мы все равно рады видеть вас за столом. — Он бросил неодобрительный взгляд на Джорджа. — Особенно после такого неприятного разговора.

— Это был не разговор, а спор, — буркнул Джордж.

— Как обычно, — парировал отец, откинув со лба прядь когда-то темно-рыжих, а теперь посеребренных сединой волос. — А сейчас давайте отведаем замечательные кушанья, которые приготовила для нас миссис Роудс, и поговорим о чем-нибудь более приятном. Призыв его, однако, остался без ответа: праздничный ужин прошел в гробовом молчании, нарушаемом лишь звоном хрусталя и фарфора. Спустя час, показавшийся всем вечностью, виконт скомкал салфетку и, положив на стол руки, сказал:

— Я пригласил вас сегодня для того, чтобы отпраздновать не только свой день рождения. Я хочу, чтобы этот день стал датой рождения нашей семьи и нашего наследия.

— Компания «Колби и сыновья», — уточнил Джордж, и его зеленые глаза загорелись.

— Я говорю не о нашем деле, — с грустью заметил его отец. Он понуро опустил плечи, и морщинки на его лице стали еще заметнее. — Вернее, не только о нем. Я говорю обо всех нас и о необходимости сплочения всей нашей семьи на долгие-долгие годы.

— И все это неразрывно связано с компанией и ее доходами, — уточнил Джордж и раздраженно поджал губы. — Вся проблема в том, что только у меня хватает духу честно признаться: деньги и общественное положение являются для нашей семьи определяющими.

Вздохнув, виконт Медфорд заметил:

— Не стану отрицать, я и сам испытываю гордость за нашу фирму «Колби и сыновья». Мы все неплохо потрудились во имя ее процветания, но это не означает, что я забыл о самом главном. Мне бы хотелось, чтобы и вы этого не забывали. Я надеялся… — Он осекся и, взглянув поверх стола сначала на Анастасию, а потом на Бреанну, продолжил: — Впрочем, это не важно. — И, поднявшись, предложил: — Давайте выпьем бренди в библиотеке.

Анна, грациозно встав со стула, сказала:

— Пойду уложу девочек спать.

— Мы не остаемся, — отрезал Джордж и, взглянув на невестку, поджал губы. — Так что можешь не беспокоиться.

Тон, которым были сказаны эти слова, явно задел Анну за живое, однако она, глядя Джорджу прямо в глаза, спокойно ответила:

— Уже поздно, Джордж. Думаю, ты мог бы поехать завтра утром.

— Мог бы, но предпочитаю сделать это сейчас. Анастасия с Бреанной переглянулись. Больше всего на свете они ненавидели ту неприязнь, которую отец Бреанны всякий раз выказывал в разговоре с женой брата. И неизбежное последствие этой враждебности: расставание. Значит, их сейчас снова разлучат, и одному Богу известно, когда они еще раз увидятся. Бреанна встала из-за стола.

— Мы с Бреанной подождем в голубой гостиной, дядя Джордж, — сказала она, изображая из себя Анастасию, — пока вы соберетесь.

Джордж, занятый своими мыслями, лишь рассеянно кивнул. Большего девочкам и не нужно было.

Боясь, что он передумает, они стремглав выбежали из комнаты, остановились лишь на секунду для того, чтобы с облегчением вздохнуть, а потом промчались по холлу и вихрем ворвались в голубую гостиную.

— Здорово мы с тобой их провели! — воскликнула Анастасия, плюхаясь на софу. — Знаешь, я и сама уже забыла, кто из нас кто.

Бреанна тихонько засмеялась.

— Я тоже, — сказала она, присев на подушку рядом с кузиной.

— А давай с тобой договоримся, — внезапно предложила Анастасия. — Если кто-то из нас попадет в беду, мы, чтобы как-то выпутаться из нее, сделаем так же: ты притворишься мной, а я — тобой. Идет?

Секунду поколебавшись, Бреанна, удивленно вскинув брови, спросила:

— Мне-то это на руку, а тебе? Что такого может случиться с тобой, чтобы тебе понадобилось стать мной?

— Ну мало ли что.

— Пожалуй, ты права, — не очень уверенно согласилась Бреанна.

— Ну что? Согласна? — заторопила ее Анастасия, подпрыгивая на софе.

— Согласна.

И девочки подкрепили свой договор рукопожатием. В этот момент постучали.

— Могу я с вами поговорить? — спросил дедушка, входя в гостиную и закрывая за собой дверь.

— Конечно, дедушка. — Анастасия поудобнее устроилась на софе и похлопала по сиденью между собой и Бреанной, с любопытством глядя на деда. — Садись вот здесь, между Бреа… Стаси и мной, — поспешно поправилась она.

— Спасибо… Анастасия. — Слегка улыбнувшись, виконт опустился на сиденье между девочками и хмыкнул, заметив, как на лице внучки отразилось сначала удивление, потом разочарование.

— Ты догадался? — спросила она.

— Конечно, Стаси, упрямица ты моя. Я догадался, — ответил дедушка и, наклонившись, ласково погладил и Анастасию, и Бреанну по руке. — Но больше никто не догадался. Даже твой отец, — заверил он Бреанну. — Это вы здорово придумали. Но все-таки я предложил бы вам сразу после нашего разговора поменяться платьями. На тот случай, если тебе, Бреанна, придется уезжать. Я, конечно, сделаю все, чтобы сохранить мир, но кто знает, сколько времени ваши отцы смогут выдержать присутствие друг друга.

— Хорошая идея, — тотчас же согласилась Анастасия.

— Не просто хорошая, а отличная, — робко добавила Бреанна.

Девочки замолчали.

Виконт грустно смотрел на Анастасию и Бреанну, и по лицу его скользнула тень.

— Вы обе такие разные и такие замечательные. Как бы я хотел, чтобы ваши отцы так же любили друг друга, как вы. Но, кажется, это невозможно.

— Почему они постоянно ругаются, дедушка? — спросила Бреанна. — И почему папа так не любит тетю Анну?

Виконт вздохнул. Что он мог ответить? Как сказать девочкам правду, когда они еще слишком малы, чтобы понять? Он не знал, как это сделать.

— Скажите-ка мне, девочки, что вам нравится больше — золото или серебро? — спросил он внучек.

Анастасия пожала плечами.

— Это зависит от того, кого из нас ты спрашиваешь. Я люблю золото. Оно блестит, как солнышко, когда оно утром поднимается над землей, и как звезды на небе. А Бреанна любит серебро. Оно такого же цвета, как грива ее любимой фарфоровой лошадки и ожерелье и сережки, которые оставила ей мама.

— И такого же, как пруд ночью, — заметила Бреанна. — Когда его освещает луна, он блестит, как серебро.

Дедушка ласково улыбнулся.

— Рад, что Медфорд-Мэнор для вас — родной дом, — удовлетворенно заметил он, тронутый тем, что ни одна из внучек не оценила монеты с точки зрения их денежной стоимости. — А вы знаете, что золото дороже серебра, как, например, соверен дороже кроны?

Бреанна нахмурилась:

— Конечно. Папа постоянно это говорит. Но ведь ты не об этом спрашивал?

— Не об этом, — согласился виконт и, порывшись в карманах, извлек два блестящих предмета — один серебряный, а другой золотой. — Видите, что у меня есть?

Девочки наклонились, пристально всматриваясь в предметы, лежавшие у деда на ладони.

— Монеты, — заключила Анастасия.

— Монеты. Абсолютно одинаковые, только одна из них серебряная, а другая золотая. — Виконт поднял руку повыше. — Они, как и вы, тоже необычные. Видите, что на них выгравировано?

— Медфорд-Мэнор! — воскликнула Анастасия. — На обеих монетах!

— Угу. А на обратной стороне — фамильный герб Колби. — Любовно погладив монетки, виконт вложил золотую в ручку Анастасии, а серебряную — в ручку Бреанны. — Они напоминают мне вас. Внешне так похожи — и в то же время такие разные. Каждая уникальна и неповторима, и они стоят гораздо дороже, чем обычные деньги, что хранятся в банке. Только я хочу, чтобы вы мне кое-что пообещали.

— Да, дедушка. — Бреанна смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— У каждой из вас теперь есть своя монета. Это особый подарок от меня. Спрячьте монеты туда, где вы всегда сможете их найти. Не рассказывайте никому ни о них самих, ни о том месте, куда вы их спрятали. Пусть это останется нашей тайной. Хорошо?

Девочки важно закивали головками. Пристально взглянув сначала на Анастасию, потом на Бреанну, он продолжил:

— Может случиться так, что настанет день, когда вас попросят отдать монеты, причем попросит человек, которому вы доверяете, и приведет для этого уважительную причину. Не делайте этого. Никогда, ни при каких обстоятельствах не отдавайте их никому, даже своим отцам. — Виконт сурово поджал губы. — Они все равно не поймут, какое большое значение имеют эти монеты. А вы поймете. Может быть, не сейчас, для этого вы еще слишком маленькие. Но настанет день, когда вы поймете. Эти монеты представляют каждую из вас и ваши обязательства перед нашей семьей. Куда бы ни забросила вас жизнь, пусть они напоминают вам о сегодняшнем дне, пусть вновь соединят вас во имя возрождения и упрочения нашей семьи на долгие-долгие годы. Сделайте это для меня… и для самих себя. Хоть и не в полной мере, но девочки ощутили важность того, о чем их просил дед.

— Хорошо, дедушка, — одновременно прошептали они.

— Вот и отлично. — Поднявшись, виконт поцеловал каждую в макушку. — А теперь я вас оставлю, чтобы вы смогли переодеться. И помните о том, что я вам сказал: вы обе такие разные и такие замечательные. Не сомневаюсь, вы сделаете все, чего не сделали ваши отцы, и даже гораздо больше. Как бы мне хотелось облегчить вам путь домой. — Он выпрямился и долго задумчиво смотрел на внучек.

— Уэллс, — подозвал он дворецкого.

— Да, сэр?

Вытащив из кармана сюртука запечатанный конверт, виконт протянул его Уэллсу и приказал:

— Незамедлительно отправь это письмо моему поверенному. Крайне важно, чтобы он его получил и прислал мне об этом письменное подтверждение.

— Я тотчас же отдам распоряжение, милорд, — ответил Уэллс.

Кивнув, виконт вручил конверт дворецкому, полностью отдавая себе отчет в том, какой решительный шаг он принимает и сколь серьезными могут быть его последствия.

Загрузка...