2

– Спорим, не так ты хотела отметить свой день рождения? – горько усмехаюсь я, размешивая молочную пену в чашке с капучино. – Очень жаль, что так получилось.

– В караоке было шумно, а здесь хотя бы поговорить нормально можно. – Ксюша обводит рукой пустой зал кофейни. – Спокойствие и тишина. Дима скоро приедет?

– Да, уже выехал.

Поморщившись, пробую шевелить ногой под столом. Испанский стыд. Сходила, называется, с подругами в караоке. Платье испачкано, макияж растекся, ноет копчик, и теперь мне минимум неделю придется хромать.

– Как ты, Даш? – понизив голос, спрашивает Ксюша.

Я знаю, о чем она, но все равно предпочитаю включить дуру.

– Думаю, у меня просто небольшой вывих. Мазь должна быстро помочь. Дима когда на футболе ногу подвернул, уже через неделю снова бегал.

– Я не про это.

Конечно, Ксюша спрашивает про Адиля и про то, как я себя чувствую после встречи с ним. Только она и мама знают, что со мной творилось после его неожиданного отъезда. Как я сутками лежала на полу и, обняв колени, выла, что не хочу без него жить. Как от еды отказывалась и целый месяц не появлялась на учебе, за что меня едва не отчислили из университета, поступление в который стоило мне кучу нервов и бессонных ночей. Первая любовь, она такая – не знающая полумер, сбивающая с ног, забирающая тебя всю. Тогда мне действительно казалось, что с его отъездом жизнь подошла к концу. Это теперь я знаю, что нет.

– Ты про Адиля? Да я даже разглядеть-то его толком не успела. Узнала по голосу.

– Там потом охранники набежали, – ни к чему сообщает Ксюша. – Разняли их. Думаю, с ним все в порядке.

Опустив глаза, тихонько смеюсь.

– Мне без разницы. Я больше не собираюсь переживать о последствиях его очередного мордобоя.

Чувствую на себе пытливый Ксюшин взгляд и, желая ответить ей тем же, воинственно вскидываю подбородок. Можешь смотреть сколько хочешь. Мне действительно по фигу.

– Дима звонит, – указываю я на ерзающий по столу телефон, первой прерывая нашу игру в гляделки. – Подъехал, наверное.

Дима сообщает, что припарковался у входа, однако секунд через тридцать сам заходит в кофейню. Кивает Ксюше в знак повторного приветствия и, положив руки на талию, разворачивает меня к себе.

– Что там у вас случилось, зай? И что с лицом? Ты плакала, что ли?

Я ничего не стала ему объяснять, когда звонила, – сказала лишь, что подвернула ногу, и попросила забрать. Сейчас понимаю, что предпочла бы вообще не обсуждать недавний инцидент, а очутиться дома в кровати и поскорее уснуть, чтобы стереть из памяти этот день.

– В машине, ладно? – Слабо улыбнувшись, я касаюсь губами его подбородка и оборачиваюсь к Ксюше. – Ты куда сейчас?

Перекинув через плечо цепочку сумки, она шутливо пожимает плечами.

– Вернусь в караоке, чтобы оплатить счет, а дальше решу. Честно говоря, тоже с огромным удовольствием поехала бы домой. В двадцать шестой раз любое празднование начнет надоедать.

Мы втроем выходим на улицу, и Дима помогает мне сесть в машину. Нога жутко болит, но я намеренно не жалуюсь, чтобы не давать ему повод смотретьвзглядом «Я же говорил». Дима изначально был против караоке, потому что там «собирается пьяное быдло» и «это точно не место для девичника». Я и без того чувствую себя униженной, чтобы вытерпеть малейший упрек.

– У нас мазь есть или лучше в аптеку заехать? – спрашивает Дима, выруливая на пустынную ночную магистраль.

– Есть, – киваю я, уставившись в окно.

В голове оживают голоса: визгливо-скандальный Дианы, грубый, с угрозой – того ублюдка с танцпола и небрежно-холодный Адиля. «Подругу свою угомони». У меня вообще-то имя есть. Если он, конечно, его не забыл.

– Убавь, пожалуйста, кондиционер, – прошу я, растирая предплечья, покрывшиеся гусиной кожей. – Холодно.

Дима выставляет нужную температуру и после опускает ладонь мне на колено.

– Рассказывай уже, зай. Как ты ногу подвернула?

Пожевав губу, я перевожу взгляд на лобовое стекло. Такое даже пересказывать неприятно. Унизительно.

– Мы пошли танцевать… Я, Диана и Карина. К Диане парень пристал, и она ему нагрубила. Он – ей в ответ. Я хотела ее увести, пока чего-то серьезного не случилось, и подошла как раз в тот момент, когда он ее толкнул. Диана влетела в меня, и я упала. Ногу в туфлях подвернула и копчик ушибла.

– Пиздец! – зло выплевывает Дима, повернувшись ко мне: – Ну и чего ты молчала, зай? С этой вашей овцой одни неприятности… Дура, блядь. А тому мудаку надо ебальник раскрошить.

Я незаметно прочищаю горло, чтобы голос звучал естественно.

– Там был Адиль. Он все видел и… В общем, он этого парня ударил.

Тиканье включенного поворотника не смолкает даже после того, как мы проехали нужный перекресток. В повисшей тишине оно кажется особенно громким.

– Робсон говорил, что Адиль здесь, – наконец произносит Дима. Его тон неестественно сухой и безэмоциональный. – Странно, что вы встретились в караоке.

– Обычное место для девичника, – бормочу я, несколько раз проводя пальцами по смятому подолу.

Мысли проносятся в голове со скоростью гоночного болида. Роберт знал, что Адиль в городе? Дима тоже? И давно?

– Вот и я о том. Для девичника обычное, а он-то что там забыл?

– Намекаешь, что это не совпадение? – огрызаюсь я. – Считаешь, мы заранее договорились?

Дима хмурится.

– Да с чего ты взяла-то? Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто удивляюсь.

– У тебя не бывает просто, – шепчу, снова отворачиваясь к окну.

– Зай, давай не будем ругаться, ладно? – Дима успокаивающе поглаживает меня по голому колену. – Завтра с утра тебя в травмпункт отвезу. Хочешь, вкусняшек каких-нибудь закажем?

Я мотаю головой. Нет, не хочу.

– Роберт в выходные к себе позвал, – продолжает он. – Хочешь поехать?

– Можно.

Роберт, или Робсон, как его зовут в компании, снимает огромный загородный дом с баней и бассейном. Я только поэтому соглашаюсь: чтобы хоть ненадолго сменить пыльный столичный воздух и бесконечные пробки на уединение и тишину.

– Тогда скажу ему, что мы будем.

Помолчав, Дима снова меня окликает:

– Зай.

Я поворачиваю голову.

– Адиль, скорее всего, тоже будет. Но мы же бегать от него не собираемся? Мне так-то вообще похер, что он думает.

– С чего нам его избегать? – Возмущенная такой идеей, я даже немного повышаю голос. – Мы же не дети маленькие. Никто никому ничего не должен.

– Я тоже так думаю, – хмыкает Дима, вновь фокусируясь на дороге.

Я же тянусь к панели, чтобы еще прибавить температуру. Знобит. Августовские вечера слишком рано стали холодными.

Загрузка...