Одна ночь

Глава 7. Выход

В ту же секунду теплое присутствие моего знакомого незнакомца пропало. Растворилось. Исчезло.

Прохладный ветерок овевал мои плечи. И снова чрезвычайно сильно колотилось сердце, будто заключенное в клетку моей груди.

Оглядываться было бессмысленно, но я оглянулась.

Темнота надежно окутала меня своим мягким покровом.

Я не слышала шагов, говорящих о том, что мужчина оставил меня здесь одну, но в то же время я не чувствовала никакого постороннего присутствия.

Кажется, сейчас я запаниковала.

Дело не в том, что я боялась темноты — нет, ее-то я как раз и не боялась, дело было в том, что я на микросекунду поверила, что всё в моей жизни могло быть иначе.

Могло быть… Но, похоже, никогда так не будет.

— Не переживай, Полина, — вдруг прозвучал немного поодаль голос с легкими нотками печали. — Я тебя прекрасно понял, — щелкнула зажигалка, и маленькая точка обозначила мне далекое присутствие мужчины. — Я не буду к тебе приставать.

Нет! — захотелось мне кричать на весь мир. — Нет! Пожалуйста, продолжай! Ведь я хотела иначе! — билась я во внутренней истерике.

Но внешне я молчала.

Легкий рассвет, поднимающийся над еще сонной водой белой вуалью, мягко окрашивал окружающий мир привычными красками.

Илья сидел в отдалении и курил одну за одной.

Я стояла на том же месте, вцепившись в холодный металл жестких перил. Не оборачивалась больше. Не рассматривала мужчину. Глубоко ушла в свои мысли, понимая, что выхода в моей жизни больше нет.

— Пожалуй, я спущусь одна, — пробормотала у открытых дверей лифта, когда наконец-то включили освещение. В яркой зеркальной кабине отражался Илья, уже успевший зайти.

Мужчина кивнул и нажал одну из двух кнопок.

Я отвернулась, чтобы больше не смотреть в сужающуюся щель. А еще мне не хотелось показывать блеснувшие в уголках глаз слезы.

Лифт уехал, а я стояла на самом верху этой высотки и по всем канонам жанра должна была бы наслаждаться открывающимся отсюда видом, но я совсем не наслаждалась. Отчего-то смутные точки колышущихся на воде яхт, подсвеченных персиково-розовым рассветом, больше меня не интересовали. А я ведь так прекрасно любовалась ими ночью.

Чертов Илья! Снова влез в мои мысли, разбередил заживающую душу.

Плакать не буду, до боли сцепила зубы. Слезы мои ничего не решат и ничего не изменят.

Я ушла по-английски, выскользнув через будку охраны на въезде. Обнимала себя руками — на улице всё еще было зябко.

Как только подъехала машина такси, нырнула внутрь, закрывая глаза. Разрывала тонкую нитку связи, возникшую так внезапно. Рвала ее. Наживо. Было больно.

Но я убеждала себя, что это именно то, что мне было необходимо.

Стоя в полупустынном зале аэропорта, я ощущала только щемящую тоску и тупую мучительную боль. Прислонилась лбом к окну и пыталась перенять хрупкое спокойствие прозрачного стекла.

На звук входящего сообщения сначала не обратила внимание. Да и кому нужна была ранним американским утром?..

Со звуком второго входящего вытащила из сумочки телефон и махом разблокировала.

Некоторое время пялилась в уже потухший экран, стараясь осознать только что увиденную картину.

Чертов Горилла! Снова никак не мог оставить меня в покое. Хотя… Нет, теперь уже нас в покое.

Я набрала знакомый номер.

— Кхм… Поло, привет! — ни разу не заспанный голос в трубке убедил меня лучше всяких слов.

— Карина? — одно только слово пробилось из моей застывшей в глупой надежде душе.

— Поло… — и тишина. Большего подтверждения мне не надо.

— Леша, ты не поверишь мне, как я рада! — слезы текли уже без остановки, смывая вчерашний вечерний макияж. В гостиницу я заезжала только забрать неразобранный чемодан. — Ты просто не поверишь… — я перешла на шепот.

— Поло, что с тобой? Ты в порядке? — взволнованный голос бывшего будущего мужа разрезал пространство длиной в тысячи километров.

— Кольцо я тебе верну, — всё так же прошептала.

— Себе оставь. В память о нашей дружбе, — Леша, как, впрочем, и всегда, понял меня отлично.

— У меня и так много чего осталось, Леша. В память о нашей дружбе, — смеялась сквозь слезы.

— Ага, шрам под коленкой, например, — его голос тоже улыбнулся. — Малышка, я серьезно.

— Леша, люблю тебя. Но не той любовью, — всхлипнула я в трубку. — Давай дадим тебе шанс.

«И мне тоже…» — добавила мысленно.

— Уверена? — дежурный вопрос. Он должен был его задать.

— На все тысячу процентов, — с моих губ не сходила улыбка.

— Понял. Приедешь, наберешь, — он отбил звонок.

А я присела на стоящий рядом диванчик. Не могла поверить своему такому призрачному счастью, которое с каждой секундой приобретало всё более отчетливые очертания.

Вот и чертов выход…

Я поднесла телефон к глазам и открыла сообщения, присланные ранее Гориллой. Друг Леши и представить не мог, какую он оказал мне услугу. Он-то надеялся, что моя реакция будет иной. А я обрадовалась, как маленький ребенок, получивший давно желанную игрушку.

Горилла давно пытался «ухаживать» за мной. Вернее, и ухаживал — по его меркам… А когда я «выбрала» Лешу (хотя как я могла между ними выбирать? Это было бы крайне глупо), не переставал мне всячески пакостить. Следил. Иногда даже доводил до слез. Вот и сейчас довел. Правда, до радостных слез.

Я никогда не жаловалась Леше. Скорее всего он и сам был не в курсе, что творил его лучший друг.

Я провела рукой по экрану.

Карина-Карина… Никогда не думала, что буду тебе так рада, стерва.

Вообще-то эту девушку (вернее, уже женщину, и очень красивую) я не любила. Она была подростковой любовью моего Леши. Уехала, когда нам было пятнадцать лет. Бросила моего лучшего друга. А теперь вот явилась…

Я еще раз посмотрела на фото. Леша так бережно ее обнимал. И этот его нежный взгляд…

Он точно заслуживает быть счастливым.

Наверное, как и я…

Я повела головой, сбрасывая набежавшие слезы, и, повинуясь порыву, перевела взгляд с телефона к входной двери.

Сейчас там застыл тот, кто уже пару месяцев волновал мое сердце.