Лэйси Дансер Оплаченные долги

Пролог

Он наблюдал за ней, стоя у дальней стены комнаты. Шум вечеринки наполнял разделявшее их пространство, но ничто не могло притушить ее яркого пламени. Огненно-рыжие пряди разлетались при каждом движении и повороте, когда она изгибалась и поворачивалась в танце, маня, чаруя и обольщая какого-то беднягу. Тот только что слюни не пускал при виде ее обольстительных форм, которые он пытался облапать при каждом удобном случае. Вокруг пары образовался круг зрителей. Красотка запрокинула голову, густые темные ресницы прикрыли горящие огнем глаза. Вызывающая поза — но, похоже, эта женщина с пеленок знала, как заинтриговать и покорить неосторожного мужчину. Правда, он под разряд неосторожных никак не подходил — уже давно, с того первого раза, когда вкусил плод страсти. Как и эта женщина, он познал настойчивую боль желания, испытал силу плотского магнетизма. Но в отличие от нее управлял своими чувствами, научился вводить их в нужное ему русло и извлекать из них пользу, не давая разрушать себя.

Он поднес к губам бокал с коктейлем, следя за каждым ее движением. Видит Бог, она была исключительно хороша! Он слышал, что она распутна как кошка, но на ее красоту было просто больно смотреть — и эта боль отзывалась не столько в его мужской плоти, сколько в душе. Удивительно. Исключительно некстати. Невозможно.

Он осушил свой бокал, мысленно посылая проклятья в адрес Силк Браун Сент-Джеймс — несмотря на то, что его тело невольно откликнулось на ее необузданную притягательность.


Силк поспешно отвела взгляд от черноволосого незнакомца с холодными голубыми глазами: ее вдруг смутило то пристальное внимание, с каким он следил за каждым ее движением. Она, так редко обращавшая внимание на тех, кто мечтал овладеть ее телом, вдруг обнаружила, что прекрасно запомнила его глаза цвета застывшего горного озера, чуть заметный изгиб губ, говорящий о том, что ему не нравится разворачивающееся перед его глазами зрелище, но он тем не менее все равно намерен наблюдать за тем, как она выставляет себя напоказ. По спине пробежала дрожь, и она внезапно разозлилась, дав волю своей природной вспыльчивости. Это было опасно — ведь в ее крови и так бурлил адреналин: она ходила по лезвию бритвы! Встряхнув головой, она сверкнула глазами от почти не сдерживаемой злости, которую вложила в один быстрый взгляд, посланный незнакомцу. Он считает себя вправе осуждать ее? — мысленно кипела Силк, сделав свой танец еще более обольстительным. Она даже не заметила, как Рики крепче сжал ее в объятиях, а его брови озабоченно сдвинулись. Ее партнер постарался направиться к дверям', выходившим на террасу. Ночной воздух коснулся ее кожи, но ничто не могло притушить тот внутренний огонь, который владел ею. Тени сада столпились вокруг, окружая темнотой ее яркое пламя. Силк впервые видела этого мужчину, и тем не менее даже сейчас он владел ее вниманием — он, а не ее партнер. Она не может отвлекаться на него — это опасно!

— Ты сегодня определенно в форме, — пробормотал Рики, любовно обнимая Силк и одновременно бросая на нее вопросительный взгляд.

Силк лениво дернула плечом: возбуждение от вечеринки и от вызова, который она почувствовала в молчаливом незнакомце, не проходило. В этом укромном уголке сада было прохладно. Его наполняли тени, готовые укрыть пугливых, лунный свет, ласкающий влюбленных, и нежный аромат цветов. И опасность: Здесь всегда присутствовала опасность, в этом мире красивых людей, богатых наследников тех, кто сделал своим божеством деньги. Силк была завсегдатаем этих вечеринок и держалась как одна из них — и в то же время как чужая. Она никогда не забывала о своем происхождении. Прошлое отпечаталось в ее душе болью и страданиями — ее собственными и чужими. А теперь она платила по счетам, которые прежде откладывала: платила риском, обманом и ложью — и все это ради благой цели. Платила испорченной репутацией, которую погубила специально для того, чтобы ее приняли в это сообщество, где считали своей. Платила кошмарами, не дававшими ей заснуть до рассвета. Она платила — иногда слишком мало, иногда слишком много. Сегодня — и так, и этак.

— Это у меня получается лучше всего, — наконец небрежно ответила она.

Рики был ее помощником, связным между ней и человеком по фамилии Холландер, ни разу ею не виденным. Эти украденные минуты, которые посторонние наблюдатели сочли бы интимными, служили для обмена информацией, чтобы между нею и работниками правоохранительных органов не было замечено никакого контакта. Холландер настоял на такой таинственности ради ее же собственной безопасности — хотя о ее безопасности говорить было просто нелепо — и безопасности тех, кто, как Рики, шел по тому же пути, что и она сама.

Рики внимательно посмотрел на нее. Он промолчал, но мысленно признал, что она права. Никто никогда и не подозревал, что у Силк Браун Сент-Джеймс есть мозги и жизненная цель, не важно какая — хорошая или плохая. Ее считали безмозглой куколкой, броской, сексапильной, одевающейся так, что у любого нормального мужчины при виде ее моментально подскакивало давление. Она буквально источала чувственную притягательность.

— Ты знаешь того типа, который сегодня весь вечер за тобой наблюдает?

Он наклонил голову, и его дыхание защекотало ее шею, когда он произносил эти слова. От нее пахло раем и женщиной. Но он любил свою жену и каждый вечер уходил, поэтому знал лишь острый ум, заключенный в великолепном женском теле, которое сейчас сжимал в своих объятиях. Этот аромат был всего лишь уловкой, а тело — маской для той роли, которую они оба играли, умело и отважно.

Силк чуть улыбнулась и бросила на него обжигающий взгляд, переходя к новой роли. Она так прекрасно их исполняла, что иногда ей самой бывало трудно решить, где же она настоящая. Или, может быть, Силк Браун вообще больше не существует? Этот вопрос приходил к ней ночами вместе с ужасами, лишавшими ее сна. Но сейчас привычка и стальная воля, приобретенные в суровой школе жизни, заставили ее решительно отбросить эту мысль, которая могла бы только нарушить ее сосредоточенность. Силк заглянула в глаза Рики, которого все, кто мог за ними наблюдать, должны были считать ее любовником.

— Которого? Того, кто пытался овладеть мной во время танца, пока ты нас не разбил, или того, с черными волосами и глазами из замерзшего льда, оккупировавшего северовосточный угол?

Она погладила Рики по лицу, и ее яркий лак для ногтей засверкал на фоне его смуглой щеки. С ним было спокойно. Она знала, что он женат, знала, что, как бы она ни изощрялась в искусстве обольщения, с этим мужчиной это ничего не будет значить и он не воспользуется своей ролью, чтобы попытаться взять то, что она не готова ему дать.

Он хрипло рассмеялся. Ее самоирония постоянно заставала его врасплох.

— Того типа с черными волосами и голубыми глазами, — сказал он.

Образ мужчины был ясным, четким и требовал — даже сейчас, под пологом ночи, на террасе — отклика, не имевшего никакого отношения к тому делу, которому она себя посвятила. Силк понимала: она не имеет права признаться Рики, что выделила кого-то из мужчин среди всех остальных. Хотя ей казалось, что она добилась от него некоторой доли уважения, достаточно немного оступиться, и он усомнится в ее преданности. Его мир основан на недоверии, только это чувство и помогает ему выжить.

— Понятия не имею, кто он. Никогда его здесь не встречала. Думаешь, стоит о нем поспрашивать? — небрежно бросила она. Степень равнодушия, прозвучавшего в ее голосе, была рассчитана очень точно.

— Господи, нет, конечно! — мгновенно взорвался Рики.

Такая непривычная горячность заставила Силк вопросительно приподнять брови. Она вгляделась в лицо своего партнера и увидела на нем беспокойство, которого прежде там не было. Она моментально насторожилась, и мысль о незнакомце отошла в какой-то дальний уголок мозга, чтобы к ней можно было вернуться в другой, безопасный, момент.

— Когда ты сегодня позвонил, мне показалось, что ты встревожен. Ты попросил о встрече. Что-то случилось?

Они опять перешли на глуховатый шепот, настолько тихий, что даже ветерок не смог бы унести их слова к постороннему уху.

Рики снова наклонил голову, нежно прикасаясь губами к ее шее.

— Много чего случилось. И все ниточки ведут к тебе. Похоже, наш объект намного сообразительнее, чем обычные поставщики. Особенно хорошо он умеет считать и задавать вопросы.

Хотя ленивые движения, ставшие для Силк второй натурой, не изменились, в ее теле появилась напряженность. Ресницы, обычно обольстительно приспущенные, чуть вскинулись, обнаружив необычные золотистые глаза, в которых можно было прочесть отнюдь не чувственное обещание страстной сцены в постели, а ум и проницательность.

— Понял, сколько будет дважды два, да?

Рики не изменил позы. Холландер великолепно умел формулировать свои требования, каковы бы они ни были.

— Правильно. Такая опасность всегда существовала. Ты это знала с самого начала. Нам чертовски повезло, что мы добрались почти до самой верхушки.

Силк хорошо умела слышать подтекст, чтобы отвлекаться на комплимент.

— Переходи к делу, Рики.

— Холландер требует, чтобы ты вышла из игры. Немедленно. Он хочет заполучить главную фигуру — но не ценой чьей-то жизни.

— Особенно человека, который носит имя Сент-Джеймс, — договорила за него Силк, любовно прижимая к плечу его голову.

— Ты это сказала. А не я. — Рики отвел взгляд, а потом снова посмотрел на нее, и на этот раз в его взгляде было нечто иное, чем просто интерес профессионала к дилетанту, занимающемуся тем же делом. — Сегодняшний вечер — последний. Он хочет, чтобы ты исчезла, и говорит серьезно. По правде говоря, желательно, чтобы ты вообще уехала из города, если только это возможно.

— Или?

Рики поморщился и поспешно скрыл гримасу поцелуем.

— Или он найдет способ убрать тебя из дела.

— И мы с тобой оба понимаем, что ему это будет нетрудно — при моей-то репутации! Даже мои близкие готовы поверить, что я способна на что угодно — за исключением, может быть, убийства. — Силк устремила взгляд вдаль, пытаясь все обдумать.

Она работала довольно долго. Первые несколько лет были настолько странными, что никто, даже сам Холландер, не верил, что она натыкалась на информацию по чистой случайности. Но последние четыре года она работала с особой сосредоточенностью и добилась очень многого. Они вплотную подобрались к главному наркодельцу. Они знали его имя, и в эту минуту вокруг него уже затягивалась сеть неопровержимых доказательств. Но все необходимо было выполнить идеально точно, иначе дело могло развалиться. Поэтому все, включая Силк, работали на пределе риска, собирая мельчайшие крупинки информации, все улики, с помощью которых можно будет заколотить гроб этого Дракулы. Делалось все возможное, чтобы он, со своей стороны, не смог бы уцепиться за удобную легальную уловку, не подал бы иск о нарушении гражданских прав, не заявил, что его арест неоправдан. Холландер требовал, чтобы это дело было выполнено идеально — и таким оно и будет. Силк посмотрела на встревоженного Рики и прочла на его лице, насколько важно ее согласие. Она согласится, хоть и не ради него и даже не ради себя. Скорее ради тех, кто слишком увяз, слишком слаб или слишком мал, чтобы бороться самому.

— Похоже, он не оставил мне выбора. Остаться здесь — значит рисковать не только собой, но и другими. Если бы не это, я послала бы его к черту, — невыразительно проговорила она, открывая Рики только часть правды — ту часть, которую он сможет понять и принять, не задавая вопросов.

Еще одна роль, сыгранная на публику. Еще одно покрывало — чтобы скрыть или чтобы удушить?

Рики кивнул, веря каждому отрывисто брошенному слову. Силк не из тех, кто бросается пустыми угрозами или обещаниями. Она обладала характером и отвагой — большей, чем у многих мужчин и у всех без исключения женщин, с которыми ему приходилось встречаться. По его мнению, это было ее самым большим достоинством, но и самой большой слабостью.

— Я ему передам. — Он помедлил, ласково прикоснувшись пальцами к ее щеке. Впервые за время их знакомства этот жест не был игрой. — А могу я ему сказать, что ты намереваешься отправиться в длительное путешествие?

Силк мгновенно почувствовала разницу в его поведении. Искренняя симпатия во взгляде Рики была для нее столь же неожиданной, как и тревога, прозвучавшая в его вопросе. Только уверенность в том, что он по-дружески озабочен, помешала ей отстраниться от этой совершенно невинной ласки. Вести игру можно. Превращать ее в реальность — нельзя. Ни в коем случае.

— Я подумаю, — ответила она тихо и твердо, а потом улыбнулась естественной, искренней улыбкой, на секунду нарушившей образ роковой женщины.

В следующее мгновение она уже обернулась в сторону прямоугольника открытой двери, откуда лился золотистый свет, не доходивший до тени, в которой стояли они с Рики. На мгновение она позволила своей сегодняшней маске исчезнуть с ее лица. Ею овладела безмерная усталость, но она почти сразу же пожала плечами, и ее телу вернулась чувственная гибкость, которой требовала избранная ею роль. Опустив ресницы и недовольно надувшись, Силк провела ледяными пальцами по волосам. Обернувшись к Рики, она прижалась к нему и подставила губы, чтобы алая помада чуть смазалась, оправдав их отсутствие.

— Постарайся. Скоро финальный занавес, — прошептала она, а потом поцеловала его.


Он наблюдал за тем, как она подставила для поцелуя губы стройному молодому человеку. Его пальцы сильнее сжали ножку бокала, когда он увидел, как мужские пальцы ласкают атласные плечи, открытые переливчато-зеленым платьем с немыслимым декольте. Ему не следовало сюда приходить. Его работа требовала, чтобы объект не знал его в лицо — но он не смог удержаться. Он вел себя как глупец — но, с другой стороны, это женщина специализируется на том, чтобы превращать мужчин в глупцов. Бедный дуралей, к которому она так льнет, забыл о том, что эта красотка славится тем, что меняет мужчин, как перчатки. Он, похоже, и не замечает, что поцелуй ее губок равнодушен, лишен настоящего чувства, что ее руки касаются его бесстрастно, что желание ее насквозь поддельно. Рики, кажется, видит только атласно-бархатистую оболочку, а не пустое сердце и душу, которые она умело скрывает.

Он осушил бокал и поставил его на край парапета, окружавшего террасу, с досадой ощущая в себе признаки острой заинтересованности. Он никогда не делил ничьих симпатий, был против показухи и считал, что на то время, пока длится любовь, надо сохранять верность. Силк таких правил не придерживалась. Она играла на публику — на мужчин, стоявших в освещенной комнате, и ее глаза бросали вызов всем и каждому. Но тех, кто принимал этот вызов, она держала на расстоянии. Поначалу он этому не поверил, ждал, когда кто-нибудь ее затронет, вызовет искреннее чувство в этих необычных глазах цвета расплавленного золота. Но никто не тронул ее чувств — даже тот мужчина, с которым она, по слухам, в последнее время была близка. Чувствуя отвращение к своему новому заданию, он повернулся к Силк Браун Сент-Джеймс и всему, что она собой олицетворяла, спиной. Он выполнит свою работу. Ему хорошо платят — и его честь требует, чтобы он полностью отработал полученные им деньги. Но по отношению к медовоглазой обольстительнице это было первым и единственным соображением.

Загрузка...