Пара для саламандра. Академия драконьего пламени

Просыпалась я с большой неохотой. И то только потому, что кто-то совершенно безжалостно и довольно чувствительно ухватил за плечо.

Над ухом раздался недовольный, резко-холодный голос:

— Может, вы, истресса, желаете еще и утро встретить в моей постели? Не много ли чести?

Какой постели? Какое утро? Голова совершенно не соображала. То и дело на периферии всплывали странные картинки — словно я пролистывала слайды на огромном прозрачном экране. Читала книгу чужой жизни, как любимый роман. Вот только…

Меня встряхнули. Несильно, но в этот момент жуткая слабость, сковывающая тело, отпустила, и я смогла открыть глаза.

Чтобы едва не закричать от ужаса.

Потому что на меня смотрели совершенно невозможные глаза. Ярко-золотые, полные переливающихся огненных искр. Ни белка, ни радужки. И хищный вертикальный зрачок. На вполне человеческом лице.

— Мне долго повторять? — голос мужчины стал угрожающе низким, в нем появились нотки рычания.

— Простите? — мой голос был каким-то слишком тихим и звонким.

Что происходит? Непонимание усиливало страх. Нет, вопросом “кто я” — не задавалась. И так прекрасно помнила. Но вот “где я”... Если это не косплей, не розыгрыш и не “Снято скрытой камерой”, то…

— Вон из моей постели. Ты мне наскучила, — огненные глаза зло вспыхнули, и я едва не прикусила язык. По лицу мужчины на мгновение пробежала… чешуя? — даю пять минут, — вернее, фантастический хам сказал что-то вроде “тагов”, но я почему-то поняла это, как минуты, — если по возвращении увижу тебя в своей спальне — горько пожалеешь. И ты, и твоя родня. Надоели идиоты, которые постоянно подсовывают бездарностей.

Наверное, я еще не до конца пришла в себя. Сплю? Брежу? Это что за подвид мужчины “повелитель вселенной”, который нагло выгоняет девушку из постели? А что…

Мысль оборвалась. Просто… “сосед” встал с постели. Совершенно обнаженный. На вид ему было около человеческих тридцати пяти, вот только у людей не бывает настолько совершенной фигуры. Поджарая, мускулистая. Смугло-золотистая кожа. И невероятно длинные волосы, почти до пояса, цвета холодного сине-серебристого пламени.

Я честно старалась не смотреть ниже поясницы. До тех пор, пока перед глазами что-то не мелькнуло. И снова. И снова… Оставалось провожать зачарованным взглядом длинный тонкий хвост с кисточкой на конце. Пора падать в обморок, как истинной леди?

Мужчина не оглянулся на меня — прошел в дальний конец огромного зала, по ошибке названного комнатой, и исчез в виднеющемся проеме.

Под ребрами вдруг кольнуло острое ощущение опасности. В голове царил сумбур. Это не моя комната. Совершенно точно не мой мужчина — в страшном кошмаре бы такого не выбрала. И, очевидно, но невероятно — это не мой мир.

Пришлось подниматься. И сползать с феерически огромного ложа, которое занимало добрую треть этого зала. Здесь принято выгонять своих любовниц и так к ним относиться?

Осторожно опустила ноги на пол — и застыла. Потому что у меня никогда в жизни не было таких тонких, изящных ступней. И гладкой, без единого волоска или родинки, чуть смугловатой кожи.

И гривы мягких и чуть волнистых рыжеватых волос, — непослушные пряди закрыли лицо и щекотали нос.

Это не мое тело. Всю жизнь была обладательницей довольно коротких, хоть и блондинистых волос. Да и без регулярных занятий спортом не светили мне идеальные формы.

Паника усиливалась, но…

Время. Предчувствие твердило, что не стоит выяснять отношения с этим мужчиной — лучше сбежать. И поскорее. Треснуть бы его подушкой, как минимум, по лбу. Но подозреваю, что за это мне может и смертная казнь грозить. Зачем тогда вообще брал девчонку в постель, если она ему неинтересна? И куда делась обладательница всей этой красоты?

Аккуратно снятое платье обнаружилось на мягком пуфике. Едва разобралась, как его надеть, а уж о том, чтобы застегнуть множество мелких крючков на спине, не могло быть и речи.

Осматриваться тоже было некогда. Едва нацепила туфельки, найденные там же, у пуфа, как ноги сами понесли к высокой, даже на вид монументальной двери у противоположной стены.

— Ты совсем дура или притворяешься? Выход с другой стороны.

Резкий ледяной тон заставил замереть и медленно обернуться.

Мужчина действительно оделся. В роскошный костюм, навевающий воспоминания о народах Азии. Плотная туника с разрезами по бокам, на ногах — брюки, сверху на тунику накинуто что-то похожее на короткий пиджак. На кончиках волос блестела влага — видимо, умывался.

— П-простите! Не поняла сразу, — лучше прослыть редкой дурочкой, чем позволить заподозрить правду. Всей кожей я ощущала — это существо не человек, и оно смертельно опасно.

Оказывается, была еще и третья дверь. Прямо за кроватью.

— Ты испытываешь мое терпение. Может, мне стоило взять предложенное? Правда, меня не впечатлило, — клыкасто ухмыльнулся мерзавец, демонстративно ощупывая взглядом мою фигуру.

Так ничего не было? Девушка просто спала рядом?

— Ни умения, ни рвения. Такую фаворитку даже злейшему врагу не пожелаю. Денег и драгоценностей не получишь, даже не мечтай. Радуйся, что уберешься прочь живой. Чтобы больше тебя во дворце не видели!

А вот теперь это был настоящий, идущий откуда-то изнутри мужчины рык.

И тело само, рефлекторно, нырнуло в раскрывшуюся дверь и бросилось прочь.

Там была какая-то гостиная. Мелькали еще комнаты.

Большие двери. За ними — охрана.

Кажется, выпустили меня без вопросов. Видимо, охране не впервой выпроваживать полуголых девиц, спасающихся бегством из хозяйской спальни.

— Эх, жаль, провинциалочка мне даже понравилась, — донеслось ленивое за спиной, — лучше, чем та фаэ, которая крыльями полспальни со злости разворотила.

— Да ну, сразу видно, девчонка ничего толком не знает. Похоже, ее вообще родственники подложить под краэнга решили.

— Вот только время идет…

— Да, и…

Но услышать самое интересное не довелось.

Просто потому, что, как только я завернула за угол — уткнулась лбом как раз в чью-то грудь.

Ее, груди, обладатель, похоже, тоже слегка растерялся такому теплому приему. Но вот только он был не один.

— Гляди, какая девочка!

— Похоже, твой родич еще одну опробовал…

— М, есть за что подержаться.

— Красавица, может, и нам уделишь внимание?

Меня замутило. Не от страха — хотя он все еще сжимал коготки на горле. От злости. Нет, сколько можно, в самом деле! Исследователи взялись! Девчонок вокруг нет — на первую попавшуюся бросаться?!

Незаметность. Спокойствие. Скромность. Память упорно отказывалась повиноваться, но буквально все внутри противилось тому, чтобы дать прямой отпор. Я отпрянула — но тяжелая ладонь опустилась на плечо.

Парень, с которым я так неудачно столкнулась, был выше этого тела головы на полторы. И не гигант — просто тело мелкое.

Действительно, чем-то похож на хама из спальни. Те же чуть тяжеловатые черты лица. Темные брови вразлет. Резкие скулы. Упрямо поджатые губы. Только волосы были короткие, темно-золотистые, а глаза — вполне обычные, человеческие.

Он не смеялся. Хоть и смотрел эдак сочувственно-снисходительно. Как на букашку.

— Вам чем-то помочь, леди? Молчать, — вроде бы тихо, но властно одернул свою свиту.

Мне надо кланяться? Кто он? Родственник местного правителя? Куда я вообще могу пойти?

Щеки были багровыми от стыда и злости.

— Благодарю, Сиятельный, за вашу доброту, но в этом нет нужды, — губы задвигались сами, выдавая затверженные формулировки.

Кажется, я даже поклонилась, как-то по-особому скрестив руки, но стараясь не потерять платье. Худший день в жизни. Не помню, почему, но совершенно точно — худший.

Местный же аристократ принял поклонение как должное. Коротко кивнул головой — и просто пошел дальше.

Свита не стала задерживаться, но я успела поймать на себе несколько откровенно сальных взглядов.

Нужно было скорее уходить из этого сумасшедшего дома! Вот только — куда?!

Плакать, рвать на себе волосы и устраивать истерики было не в моих правилах. Раз какая-то память в этом теле есть, стоит положиться на него.

Но, не успела я поэкспериментировать, как услышала почтительное:

— Истресса Сарган, я должен принести вам глубочайшие извинения за нерасторопность слуг. Мы не успели встретить вас — краэнг не отпустил вас в положенное время, и мы уже думали...

Я резко обернулась. В воздухе, буквально в трех шагах, висело… нет, я бы не назвала это привидением. Высокое, плотное, почти непрозрачное. Странной овальной формы. Глаз не видно — зато на круглой морде имелись весьма острые наросты (зубы?!), что напоминали украшения времён древнего мира наподобие ритуального ожерелья из клыков. И нежно-лилового оттенка… шерстка.

Рта как такового пока замечено не было, но как-то это существо умудрялось общаться. Мысленно? Страшно мне, как ни странно, тоже не было. То ли после краэнга уже ни один зверь не страшен, то ли, вместе с памятью, отшибло и чувство самосохранения.

— Вы подумали, что краэнг решил оставить меня в качестве фаворитки? — подхватила, чтобы что-нибудь сказать, хотя слова жгли язык. Гадкое ощущение. Как будто об тебя не только руки, но и ноги вытерли.

— Да, истресса, — кажется, или пушистое нечто смущенно забулькало? Даже шерстка стала резко темнеть. Это он так смущается?

— Думаю, великий краэнг пожалел меня и позволил немного поспать, — кто знает, почему вспыльчивый аристократ ее разбудил не сразу? Или просто не смог? Но тогда бы у него точно возникли вопросы…

— Позволено мне будет проводить вас в гостевые покои, где размещены ваши родственники?

Пушистое “облачко” подплыло чуть ближе.

Лучше не придумаешь. Нужно хоть немного прийти в себя, иначе недолго и с ума сойти.

— Конечно, — приветливо улыбнулась, — простите, не знаю, как вас называть?

— Госпожа, — длинные тонкие лапки-отростки беспорядочно замахали на нее, — вам не стоит утруждать себя знанием моего имени. Вы, видимо, забыли, но мой народ — лонги, погиб бы без поддержки магов! Мы обязаны им всем!

— Простите, но мне так было бы удобнее и приятнее. Если это больше не связано ни с какими запретами…

Пухлое облачко почему-то стало искренне жаль. Что же, его так весь день эти надменные аристократы гоняют, и даже простое “спасибо” не скажут? Лонг. Это раса? И не спросишь же!

— Аараушш Даееранешш. Но я знаю, что для людского уха наши имена слишком непривычны, поэтому зовите меня, как вам будет угодно, юная госпожа, — удивительно вежливое и тактичное существо. В отличие от местных господ.

— Буду звать тебя Аур, если ты не против! — руки уже мелко дрожали от усталости, поэтому было весьма кстати, что лонг Аур решился провести меня до покоев коротким путем.

Еще не хватало в таком виде столкнуться с другими ранними пташками.

Я проскользнула в весьма помпезно обставленные покои, добрела по коридору (а там было несколько дверей) до своей предполагаемой спальни и провалилась в сон.

Именно тогда и накатили воспоминания.

Персонажи

Аараушш Даееранешш — один из распорядителей дворца краэнга, раса - лонг (розовый овальный пушистый шарик).

Акайо Шиаргат Асайши — император-саламандр. Старший брат Аргата.

Аорн из клана Мглистого Водопада — водный дракон, адепт Академии.

Аэрон Асайши — император древности, который был предан и заживо заточен в склепе ближайшими соратниками. 

Ваэрд из клана Огненных Виверн - адепт-теневик.

Дайлар Аританский из рода Небесного Пламени — дракон из знатного древнего рода, сокурсник Найаны.

Дррахан Ирш — один из представителей Верховного Совета, архимагистр. Дракон Топи.

Иллира Этири — песчаная смуглокожая драконица,  адепт Теневиков.

Коэрон Шакарт  —  Главнокомандующий армией империи, отец Роэрана.

Краэнг Аргат Асайши  — краэнг (принц) Династии, родной брат императора.

Краяр — полукровка  дракона и химеры, адепт Теневиков.

Лагарр Деаррон — преподаватель боевых искусств в Академии.

Леди Нарея — преподаватель пары "Общее Мироустройство" в Академии.

Майра Латара — однокурсница Найаны в академии Айтвера.

Мастер Гарнал  Гардари — молодой преподаватель пары "Расоведение".

Найана Сарган (Надежда Карелина) — попаданка с Земли в тело юной человеческой аристократки из бедного рода.

Нидар — подлиза и ябеда, адепт Теневиков первого курса.

Нориас Ло — горгон, адепт Теневиков.

Олеандр Ирейш — альвири, начальник безопасности Академии Айтвера.

Ориена — оставшаяся драконица-близняшка из группы Теневиков.

Оррадуверт, Орвер — священный зверь, лиссуш и спутник героини.

Раймир Коэну — полукровка с альвири, адепт Теневиков.

Рейгаль Чёрная Длань — тёмный дракон, супруг императрицы-саламандры, командир отряда Легенды.

Родерик и Валья Надири — опекуны Найаны.

Роэран Шакарт — василиск, адепт старшего курса академии Айтвера.

Самор — один из адептов группы Теневиков, дракон.

Таэро Даэ — магистр Мертвой материи в Академии, маг 10 ранга. 

Шиоранеш, Шио — божество-покровитель саламандр.

Энг Шиарраш Асайши — дальний родственник императорской семьи.

Этикет

Истресса — мелкий дворянский титул низшего достоинства.

Кайсар — повелитель империи Ардантэ.

Краэнг — титул представителя Династии (правящей).

Лаэнга — титул аналогичный титулу герцогини.

Лэйна — уважительное обращение к женщине

Лэнш — уважительное обращение к мужчине.

Энг — член семьи правителя.

Расы

Альвири – раса, похожая на эльфов, сильные долгоживущие маги с уклоном способностей в магию леса.

Горгоны — дальние родичи гаргулий, действительно обладают способностью обращать волосы в шипящих змей, но их взгляд не смертелен. Чаще других становятся обладателями дара Теневиков.

Иссанши – раса древолюдей. Непревзойденные маги земли.

Лиссуш — помесь соболя и хорька. Священные звери бога-покровителя саламандр Шиоранеша.

Металлики – раса, которой поддается любой камень, любое твердое тело.

Тральвири – раса-аналог дроу, темные альвири.

Как всегда, очередной серый день. Здравствуй, унылая работа! Ходишь на нее, ходишь, почти живешь — особенно, когда отчетный период подходит, а зарплата… не будем о грустном. Видимо, как раз за проживание на рабочем месте вычитают. Заодно — за пользование столовой и туалетной кабинкой.

Когда тебе уже немного за двадцать, а начальство намекает, что их менеджер может скоро переквалифицироваться в работника “клининговой компании”, будешь тут перерабатывать. Особенно, когда Татьяна Васильевна из соседнего отдела мягко намекает, что ее племянница на моем месте будет смотреться куда уместнее.

Впрочем, очередной день пролетает быстро. Среда — это маленькая пятница, есть повод немного расслабиться.

Дома сдыхает одинокий кактус — больше никто со мной не ужился. А, может быть еще в холодильнике найдется буханка хлеба. Заплесневелая. Все, что удается себе позволить на зарплату, выплачивая чужие долги — пара булочек и бутылочка кефира в день. Хорошо, хоть чай в офисе бесплатный.

Подхожу к подъезду медленно — ноги устали от ненавистных каблуков, но дресс-код заставляет мучиться с этими колодками.

Тихо и темно — все-таки середина февраля, пока темнеет рано. Да и я снова заработалась. Давай, Надя, немного осталось. Еще чуть-чуть. Как там в песне? Про Надежду которая наш компас?

Тихо мурлыкаю песню, медленно поднимаясь по лестнице на свой шестой этаж. Лифт снова не работает. На лестничных площадках, начиная с четвертого, света тоже нет, а мобильный, как назло, разрядился. Ладно, жаль, я не сова, придется ползти на ощупь. Интуиция советует спуститься вниз и еще погулять, но я слишком устала за этот день, чтобы прислушиваться к глупым страхам.

Наверное, поэтому почти не удивляюсь, когда на очередном лестничном пролете почти с разбегу налетаю на что-то твердое.

— Ай!

То есть… на кого-то.

— Вас-то я и жду, Надеш-шда из рода Карелиных.

Это еще что такое? Пальцы чуть дрожат. Пытаюсь нащупать хоть что-то потенциально опасное, но рюкзак, как назло, за спиной, а в руках только пакет с бумагами. Маньяк? Ролевик? Сумасшедший?

Всегда у нас дом был спокойный… Неужели — кольнула иголка страха — Он меня нашел? Неужели все было напрасно?

— Не нашш-шел. И не найдет больше никогда, если вы, Надеш-шда, внимательно меня выслушаете и согласитесь на мое предложение.

Он говорит с легким шипящим акцентом. Иностранец? Душа уже не просто в пятках — могла бы — вслед за ней сбежала прямо через окно, пусть и на крышу подъезда.

— Вы кто такой? Что вам от меня надо? — мелькает запоздалая мысль закричать, когда скорее улавливаю, чем действительно вижу, как качает головой фигура передо мной.

— Кричать не стоит. Все равно не услышат. Я не причиню вам вреда. Мош-шет, пригласите?

Он правда ненормальный? Говорят, с такими нужно во всем соглашаться, но вместо этого пытаюсь применить знакомый прием. Один из тех, которым меня обучили на курсах самообороны.

Вот только сумасшедший, не шевелясь, легко перехватывает и руку, и ногу. Его пальцы стальные — и очень холодные. Замерз?

— С-смелая, да? Ну как хочешь. Я предлагаю по-хорошему в последний раз.

В темноте вспыхивают двумя факелами изумрудные глаза. Со змеиным, вертикальным зрачком.

…

Следующее воспоминание — совершенно абсурдное. Мы с маньяком сидим на моей кухне. Тесное маленькое пространство, занятое холодильником, плитой и пустым шкафом. Ах да, еще небольшой стол и два стула.

И высокий мужчина в странном темно-изумрудном одеянии, напоминающем древнеримскую тогу, смотрится здесь неуместно.

Его лица я так и не запомнила. Зато никак не могла забыть то, что он сказал.

Резкий, шипящий голос ввинчивался в уши, усиливая сюрреализм происходящего. Наверное, он применил все же какое-то воздействие. Иначе, почему я, здравомыслящий и крайне рациональный человек, который не доверял в последние годы никогда и никому, ему вдруг поверила? Магия.

— Итак, человек. Тебя сейчас не должно интересовать ни мое имя, ни то, как я выгляжу. Тебе будет лишь достаточно знать, что я выбрал тебя… Аха-ха, — мужчина вдруг рассмеялся лающим, резким смехом, — какие забавные мысли. Нет, Надеш-шда, ты не избранная. Мир наш спасать не надо, ему и так неплохо. Все, что ты должна сделать — поступить в столичную Академию империи Алатран на Факультет Рун. И учиться. Больше от тебя ничего не требуется.

Вот теперь захотелось сбежать с утроенной силой. Когда говорят, что “все просто” и “тебе не надо ничего делать”, тогда и приходит полный… пушистый и белый зверек.

— Интересное мышление. Стальной характер. Неуживчивая, недоверчивая, язвительная. Мне нравится, — объявил незнакомец тоном опытного покупателя.

Он читал мои мысли. Испуга почти не было — чего-то такого подспудно ожидаешь, когда сталкиваешься с магией. Вот только крайне неприятно. Как там говорили на всяких тренингах? Уже не казалось глупостью…

— Что будет, если я откажусь? Я ведь имею право отказаться, — ответила, начиная напевать про себя любимую “Надежду”.

На последней строчке подозрительный тип сдался. Или сделал вид, что сдался.

— Не буду я тебя читать, много удовольствия. Но способ защиты хоть и примитивный — не защитит от глубокого вторжения — но интересный. Что же касается твоего участия…

Он встал. Да, такую фигуру не в спорткомплексе получают. Тут, как минимум, постоянные тренировки, с оружием или без. Высокий. Руки скрыты под перчатками.

— Так что его касается? — сощурилась, чувствуя, как ощущение опасности буквально окутало, принося знакомую ноющую боль по всему телу. Оно не раз уже меня выручало.

— Подойди и посмотри на улицу. Если откажешься — я просто оставлю тебя здесь.

Ноги дрожали. Вот только, чем мне страшнее, тем злее я становлюсь. Как мама когда-то говорила “ну чисто дракон в юбке, Надька”.

Отодвинула темно-синие плотные занавески, выглядывая во двор. И почувствовала, что сердце готово вот-вот остановиться.

Три большие черные машины. Для спального района редкость. Тут джипы никто не держит, даже если позволить себе могут — угонят. Только этим бояться нечего.

Я знаю этот обтекаемый корпус. Знаю это морду тигра на капоте. И ужас ползет ледяной змеей по спине, заставляя судорожно и быстро моргать.

Он все-таки нашел. Долго искал — почти три года. Но нашел. И теперь мне не сбежать.

Резко обернулась к изумрудному. Нет, не глюк, никуда не исчез.

— Шантажируете? — уточняю устало.

В этот момент было ощущение, что всю душу вынули. И вынут, если здесь останусь. Тут поверишь и в магов, и в параллельные миры.

— Ни в коем случае. Просто я и искал именно такого человека, который поставлен в безвыходное положение. Только такой может пересечь границы миров — иначе мир не отпустит.

Высокий крепыш с бритым затылком уже взломал домофон и почтительно приоткрыл дверь, пропуская перед собой мужчину в явно дорогом черном пальто. Мне не нужно было смотреть — я и так помнила его лицо, помнила каждую черточку своего личного кошмара.

— Я хоть выживу после вашей авантюры? — усмехнулась.

— Если будешь следовать моим указаниям, и тихо-мирно учиться, никуда не суясь — более чем. Потом, когда все закончится благополучно для моих планов, клянусь миром и сутью, я выполню три любых твоих желания и одарю, — в холодном голосе промелькнуло торжество.

Он знал, что соглашусь.

А вот мне все еще казалось, что это кошмарный сон.

Стук в дверь. Кажется, я пошатнулась.

— Да, времени нет. Извини, Надежда, но придется обойтись без инструктажа. На месте разберешься. Язык понимать будешь, воспоминания тела тебе оставлю.

Дверь начали ломать.

Уверена, до прихода полиции здесь уже ничего не останется. Бросила последний взгляд на убогую квартиру.

— Да или нет, Надежда? Учти, у меня еще десять кандидатов на твое место.

Психологические приемчики. Вот только у меня нет выхода. Как только амбалы Вадика доломают входную дверь, все будет кончено. Для меня.

Подняла голову, смотря куда-то в район капюшона.

— Согласна.

Вот только что значит “память тела”?

Но задать этот вопрос я не успела. Умерла.

Потому что все просто — тело не сможет покинуть мир, а вот душа…

Доверяй после этого!

— Твое тело вовсе не погибло. Я придержу его в пространственном кармане — вдруг захочешь вернуть, — душа успела разглядеть странную серебристо-пепельную кожу моего нанимателя, когда все окончательно померкло, и наступила темнота.

Второе мое пробуждение в этом мире выдалось не менее замечательным, чем первое.

Кто-то со всего маху залепил пощечину, заставляя подскочить от удивления и резко распахнуть глаза.

— Неблагодарная маленькая дрянь! Мы для этого потратили столько денег на твой наряд?! Мы для этого тащились в столицу и обивали пороги! Неумелая дура!

Хлещущий словно плеть голос ввинтился в уши, заставляя подскочить с лихорадочно бьющимся сердцем. Надо мной нависала высокая статная женщина в дорогом даже на вид, но излишне обтягивающем фигуру платье.

Пышные светло-каштановые волосы убраны в высокую прическу. Каблук. Дорогие украшения. Взгляд — как у Василь Саныча, нашего бухгалтера, когда пытаешься из него премию выбить.

— Ты почему молчишь, Найана?! — так вот, как меня зовут.

Воспоминания тела пока были нечеткими и обрывочными, но вот себя — Надежду Карелину, двадцати пяти лет от роду, я помнила прекрасно. Как и то, почему и как здесь оказалась.

От следующего удара я уклонилась, отскочив в сторону.

— Леди… Надири, — точно, вспомнила, что очень кстати! — простите, что послужила причиной вашего гнева. Увы, мы не властны над симпатиями краэнга…

Опустила голову. Связываться с этой ядовитой леди опасно. Она официальный опекун Найаны Сарган, осиротевшей восемнадцатилетней девицы. Вернее — супруга опекуна. И до совершеннолетия Найаны — которое наступит только через три года — она имеет полную власть над бедняжкой. Не от хорошей жизни хозяйка тела решила на тот свет сбежать.

— Ты-ы! — холеное лицо покрылось неприятными пятнами.

А затем… Лицо женщины резко изменилось. Челюсть стала шире. Мелькнули острые зубы. У нас тут фильм “Челюсти”? Всегда ненавидела триллеры и ужастики. Попыталась отскочить в сторону — и с ужасом поняла, что не могу двигаться.

— Ты, кажется, забываешься, маленькая оборванка! Сколько раз, видит пламя, мы с мужем пытались наставить тебя на истинный путь и вырастить подходящую супругу для высоких лордов! Но теперь ты доигралась. Я ведь говорила, еще одно неповиновение, еще одна ошибка… — губы женщины искривила недобрая улыбка. — Теперь ты будешь внимательно слушать меня и запоминать, что тебе теперь предстоит, раз не смогла даже на пару месяцев увлечь краэнга.

Чужие глаза стали вдруг прозрачными. Совершенно жуткими, обжигающими. Волосы женщины зашевелились, и если бы я могла — точно бы не удержалась от вскрика — вот битая симка, это были змеи! Горгона? Медуза? Персея на нее не нашлось?!

— Ты никому и никогда не расскажешь о моем маленьком секрете, девочка моя, — змеища снисходительно улыбнулась, — я не желаю вставать на учет канцелярии Кайсара.

Кайсар? Правитель? И что это гадина от меня хочет?

Опекунша тем временем сделала почетной круг возле моей застывшей фигуры

— И что ему было не так? И фигурка есть, и за что подержаться… тощевата? Неумела? Но должно же было получиться, — заметила с досадой, — и спорные земли с соседями тогда бы наверняка отсудили в нашу пользу, такую мелочь для родичей фаворитки краэнг бы не пожалел!

Кажется, я начинаю понимать поведение краэнга. Если каждая любовница у него потом таких подарков требует… Озвереешь тут. Государство по миру пустишь, раздавая подотчетные земли. Впрочем, все остальное в поведении этого господина это никак не оправдывало.

— Что же с тобой теперь делать? Значит, так, — от остроты чужих зубов невольно бросило в дрожь, — девочка. Имение у тебя полунищее, драгоценности твоей матери ушли в компенсацию наших трудов по воспитанию сироты. Наследства твоего фактически не осталось. Единственная твоя возможность не стать нищей побирушкой — удачно выйти замуж. А, чтобы не было больше желания мне прекословить, и было больше старательности…

Леди огладила ткань своего ослепительно белого платья. Передернула плечами.

И достала из небольшого кармашка на поясе странный черный камень на простом кожаном шнурке. Даже смотреть на него было неприятно. Горгона что-то прошептала — и камень вдруг распался на несколько бусин, став ожерельем. И вот зуб даю, что что-то с этими камнями не так, и не порадовать подарком меня хотят.

Дурные предчувствия подтвердились

С надменной улыбкой на губах Горгона подплыла поближе и надела ожерелье мне на шею. Сразу отчего-то стало не хватать воздуха. Кажется, я начала задыхаться, перед глазами поплыли круги.

— Запомни эти ощущения, милочка. Гиарит — редкий камень, но на слабых людей действует великолепно. Не хочешь случайно неловко оступиться на лестнице — не зли меня. А теперь одевайся и готовься. Нам позволено задержаться до завтрашнего утра во дворце. За это время я найду на тебя претендентов.

Что?! Мне кажется, или кошмар моей жизни переходит из мира в мир?! То есть эта клыкастая леди решила пристроить ненужную ей девочку, как товар — кто больше заплатит?

Онемение в теле резко прошло. Я могла двигаться — и с удовольствием разбила бы о чью-то голову ближайшую вазу. Но магия… и этот проклятый ошейник ожерелья. Я слишком хорошо знала, как влиятельные люди могут обходить закон, чтобы на что-то рассчитывать. Но и сдаваться вовсе не собиралась.

— Ты приведешь себя в порядок, будешь мила и послушна. Тебя уже заметили на позавчерашнем вечере, несколько весьма влиятельных особ даже обращались ко мне и Родерику — это мой “опекун”? — с весьма интересными предложениями.

— Да, леди Надири, как скажете.

Опустить голову. Смотреть в пол — чтобы эта женщина не прочитала моего жгучего желания ее уничтожить. Больше никто и никогда не сможет меня принудить. Я дала себе это слово, когда смогла сбежать. И я его сдержу.

Нет уж, дорогая Горгоновна, не для этого меня закинули сюда, чтобы потакать твоим прихотям. Если выхода нет — значит, просто смотришь не в ту сторону!

— Прекрасно. Готовься. Из комнат не выходи, все нужное тебе принесут.

“Ожерелье” на шее предупредительно сжалось.

И это единственное, что удерживало меня от побега. А то, что нужно бежать — сомнений не было никаких.

Как только женщина удалилась, ноги подкосились — и я самым бессовестным образом рухнула назад на постель.

Сердце суматошно билось, едва не выпрыгивая из груди. Щека горела от удара.

Ну что, Надя, как выбираться будем? Особенно, учитывая то, что воспоминаний об этом мире и прежней хозяйке тела пока почти нет?

Помощь пришла, откуда не ждали. Да что там, этот человек был последним, о ком бы я вообще вспомнила. Или предпоследним?

Когда в комнату, где я уже успела привести себя в порядок, поесть и обдумать свое незавидное положение, вбежала задыхающаяся служанка с раскрасневшимися щеками — откровенно растерялась. Лана? Лина?

Лийна.

— Госпожа, вас ждут, прошу вас, пройдите в малую гостиную! Высокий гость, нельзя заставлять ждать…

Неужели опекунша уже кого-то нашла? Нет, это в мои планы совершенно не входило!

— Леди Надири разве не с ним? — негромко спросила, смотря в окно.

За ним простирался огромный город. Без грязных серых высоток, без шума машин и гари, без пожухлой травы. Аккуратные особняки, величественные дворцы, домики попроще, тенистые аллеи деревьев. Арки, арочки и башенки. Подвесные мосты. Невероятная, красота, глаз не оторвать, чуть не забыла, что слежу за реакцией служанки. А заодно снова рассматриваю доставшееся тело.

Невысокая, но не такая уж хрупкая девушка с симпатичным чуть округлым личиком, великолепными волосами цвета пламени в камине и прозрачно-серыми глазами.

А, нет. Я удивленно моргнула. Буквально в ту секунду, пока смотрела в окно, цвет глаз вдруг начал резко меняться. Серость вытесняла яркая, мшистая зелень.

— Госпожа, леди и лорд Надири уехали в город.

Вот как.

Поспешно оправила юбки не такого броского, как первое, темно-синего платья с высоким воротом.

— В таком случае идем, поприветствуем гостя.

Страха не было. Чтобы выбраться отсюда, подойдет любой способ. И, если гостя пустили сюда, значит, он достаточно влиятелен. Связываться опасно, но мало ли как он может пригодиться…

Вот только, когда мы вошли, навстречу мне поднялся, поклонившись, тот самый парень с короткими золотистыми волосами, с которым мы столкнулись рано утром в коридорах. И который так походил лицом на краэнга.

— Истресса Сарган. Рад видеть, что вы добрались благополучно. Служанка, выйди, в моем присутствии с твоей госпожой ничего не случится, — он коротко глянул на Лийну, и та, поспешно поклонившись, сбежала.

Да кто же он?! Память молчала. Найана, кажется, никогда не видела этого человека.

— Правда не знаешь, кто я? — молодой человек выпрямился, смотря пристально.

Показалось — или его глаза на миг вспыхнули?

— Простите, милорд, боюсь, я слишком недолгое время нахожусь в столице.

Да уж, Найана — глупенькая курица, иначе не скажешь. Глупая и покорная, полностью сломавшаяся и даже не пытающаяся бороться. Выполняла все, что прикажут опекуны, и ничем более не интересовалась.

— Энг Шиарраш Асайши.

Асайши? Это же…

— Правящий род? Энг, простите! — снова склоняюсь в поклоне.

Танцы на углях. Еще бы понять, вернее, вспомнить, что не так с большинством населения этой страны? Они определенно не люди. Но кто?

— И правда не знала, — задумчивое. И резкое, совершенно неожиданное. — Почему Аргат оставил тебя почти до утра? Так понравилась?

Нет, у него вообще чувство такта было запродано в младенчестве? Спасибо, что подсказал. Значит, краэнга зовут Аргат.

— Ты обязана отвечать представителю правящей Династии, — надменное нетерпение. Пристальный интерес.

— Не могу знать мыслей краэнга, энг Асайши, — постаралась сказать спокойно. А сама уже кипела. Наглый. Лицемерный. Напыщенный индюк. Что за мир такой? Гадость на гадости и пакостью погоняет! — боюсь, я была слишком уставшей, и он, возможно, лишь пожалел меня в своей великой милости.

Как произнесла эту фразу только, не представляю. По ним обоим ремень плачет. Хотя... поздно. Большие уже мальчики.

— И правда не знаешь, — задумчивый хмык заставил покрыться испариной. Он что, как в книгах — чует правду и ложь?

Прежде, чем я успела хоть что-то сказать, мужчина вдруг оказался совсем рядом.

Его глаза превратились в два пылающих угля, которые заслонили собой весь мир, ввинтились в разум, подчиняя, покоряя, лишая воли.

Всего на миг чужие губы прильнули к моим собственным. Всего один удар сердца — и бешеный, сокрушающий все преграды поцелуй. Поцелуй, который не оставил после себя ничего, кроме брезгливости и ярости.

Замах. Удар. Пощечина.

И пусть теперь хоть казнит.

Меня трясло. От унижения, от собственной беспомощности, от накатывающей злости. Где великая и могучая сила? Где, я вас спрашиваю? Почему этот… Шиарраш не превратился в симпатичный коврик?

Энг отшатнулся. На его лице было выражение безграничного удивления, почти ошеломления. Не ожидал?

— Отпусти… — процедил, вдруг болезненно морщась, — как у тебя вообще мозгов хватило! Отпусти немедленно, иначе хуже будет!

О чем он? Я его не держу!

Но… опустила взгляд на собственную, крепко сжатую ладонь. В ней был зажат кончик хвоста. Не такого гладкого, как у краэнга, более… толстого? Да, пожалуй. Упитанного и даже слегка чешуйчатого. Похоже, прикосновение к нему причиняло энгу боль. Он выглядел искренне растерянным.

И я совершила глупость. Попалась. Отпустила.

И уже через мгновение мою шею сжали чужие сильные пальцы.

— Скажи мне, почему я не могу убить тебя прямо сейчас, человечка?

В изменившемся рычащем голосе звучала искренняя, чистая ярость. Через узкие щели зрачков на меня смотрел не человек — готовый броситься зверь. Наверное, все это было чересчур. Наверное, нормальная девушка в моем положении уже заливалась бы слезами в истерике.

Я же… Пропади все пропадом. Отступать и уступать не буду. Смерть? Да, страшно. Но я точно знаю, что есть вещи пострашнее.

— Интересно — просипела, — как я могу ответить, если, — кха, — вы меня сейчас просто задушите…

— Люди, — меня даже отпустили. Слегка. Но говорить было уже вполне возможно, — слабые, угодливые, готовые подстелиться под того, у кого власть и деньги. Все, на что вы способны — жалкие потуги. Вам никогда не сравниваться ни с одним драконом, василиском, виверной или даже младшими оборотнями! Еще что-то строите из себя!

Драконы? Василиски? Какой чудесный серпентариум! Я не психиатр и не психолог, но такая не рассуждающая ненависть, какую сейчас читаю в чужом взгляде — это личное. Очень личное. За случайный толчок, насмешку или пролитый кофе так не злятся.

Не знаю, к чему бы привел наш разговор, если бы ворот платья не оказался надорван. И разозленный маг не увидел бы ожерелье.

В ту же секунду рука на моей шее разжалась. Я бы упала, если он не подхватил.

Отпускать, правда, не спешил. На чужом лице на мгновение проступило отвращение.

— Это еще что за…

Энг коснулся камней, и тут же отдернул руку. Удавка начала сжиматься.

— Вот чешуя! Откуда?

Кажется, мачеха забыла кое-что уточнить. Делать гадости можно тихо и покорно. Послушно опустить глаза и нежно пролепетать:

— Супруга моего опекуна очень заботится о сироте.

— Это была ее идея — подложить тебя под краэнга?

Поморщилась. Что ж ты такой недобрый, а?

— Да, — коротко ответила.

— Хочешь освободиться? — резко подняла глаза на мужчину.

Теперь энг выглядел собранным, серьезным, без шутовской издевательской ухмылки. Глаза смотрели холодно и колко. Он старше, чем кажется. И он также очень опасен. Парень-гуляка, прожигатель жизни — это всего лишь маска.

— Что нужно делать? — уточнила спокойно.

Кажется, удивила. Ждал все-таки слез?

— Сам я не сниму, но я знаю того, кто сможет это сделать. Однако, твои опекуны имеют над тобой власть. Несмотря на явно полузапрещенный артефакт, им мало что можно сейчас предъявить — выкрутятся.

— Если вы говорите со мной, значит, выход есть. В чем ваш интерес?

— Интерес прост, букашка, — чужие пальцы легонько коснулись шеи. Второй рукой энг все еще крепко прижимал меня к себе, — подробностей тебе знать не нужно, но мне вскоре понадобятся верные Династии глаза и уши. Ничего особенного.

— Шпионаж? — искренне изумилась. Вряд ли на такие дела посылают кого попало.

Вот и собеседник покачал головой, усмехаясь.

— Нет, — он притянул еще ближе. Вот змеище! Вивернище? Драконище? Василисище? Кто он там по чешучайтому генотипу? — твоя задача — просто приглядывать за адептами. И сообщать мне обо всем, что покажется странным. На этих условиях я устрою тебя в Академию Айтвара. Скорее всего, ты и этого не знаешь, но опекуном учащихся выступает Академия. И никто не будет иметь права выдавать тебя замуж или пытаться увезти оттуда.

— Айтвара? — слишком хорошо звучит. Даже не получается сердиться на очередной укол.

— И этого не знаешь, — он как-то странно усмехнулся, задумчиво. Думающий мужчина — это не всегда хорошо. Особенно, когда у тебя слишком много секретов.

— Меня мало обучали. И плохо. Любезные опекуны ищут мне жениха, чтобы обеспечить безбедную жизнь в отсутствии истраченного наследства, — может, я ответила слишком резко, но…

— Характер имеется, — и вот как он сейчас дядюшку (или кем ему приходился краэнг?) напомнил! — хорошо. Значит, шанс есть. Слушай меня внимательно. Если ты хочешь другой жизни и не побоишься — у нас все получится… Я не стану ненавидеть вас, людишек, меньше. Но, может быть, буду тебя уважать.

Разговор был не таким уж долгим, но весьма напряженным и насыщенным. Слишком хорошо я понимала — да, это тоже мышеловка. Игра в одни ворота.

Да, я смогу выйти из-под власти опекунов. Но попаду в зависимость от энга. Именно он будет диктовать условия. Бежать? Куда, например? Не зная толком мира, обычаев, рас… Нет уж. Академия, говорите? Второе высшее еще никому не навредило.

— И еще одно. Последнее по списку, но не по значимости, — глаза мужчины напротив холодно блеснули, — вот эту вещь, — на столик между нами легла тонкая булавка с головкой-горошиной на кончике, — ты, когда появится возможность, воткнешь в рукав одежды краэнга Аргата. Остальное тебя не должно волновать, он не заметит и к тебе не будет никаких претензий.

И вроде бы так спокойно он это сказал… вот только от этого спокойствия веяло могильными тайнами. Тут не в “полымя” из огня. Тут сразу в кратер вулкана попала. Может, еще не поздно выйти замуж?

Я помолчала, пытаясь справиться с бурей эмоций. Шансов выжить становилось еще меньше.

— Дела аристократии ко мне касательства не имеют, Сиятельный, — ответила коротко.

Не смотреть ему в глаза. Каким-то образом он умеет подчинять волю. И, пока не разберусь, как от этого защищаться, нужно быть вдвойне осторожнее.

— Если вы сдержите свое слово, а я в этом уверена, то и я сделаю то, что обещала. Вот только едва ли краэнг меня к себе подпустит…

— Это не твоя забота, — осторожный взгляд показал, что Шиарраш, кажется, расслабился.

Представила себе развалившуюся в кресле и довольно свесившую хвост змеюку. И погремушка в такт покачивается… стало почему-то смешно.

— Хорошо, — помолчала, но все же рискнула спросить, — но как я буду обучаться в Академии, милорд, если сейчас конец Полуденного сезона? Да и магии во мне нет.

К сожалению. Найана была совершенно обычным человеком, без примеси крови нелюдей. Иначе ее цена на местном рынке невест была бы куда выше. А Полуденным сезоном в этом мире называли лето. Закатным — осень, Полночным — короткую зиму, а Рассветным — весну.

— Это как раз легко, — энг встал, щуря глаза. Короткие волосы вспыхнули на солнце короной пламени. Золотистые лучи обрисовали гибкую, сильную фигуру и хищные черты лица. Красивый мужчина. Но от такого хочется бежать как можно дальше, — поступишь на Факультет Рун, там особенно не требуется магии. У них вечный недобор, так что тебя возьмут и без экзаменов, только с условием, что потом отработаешь пять лет свою учебу.

Вполне щадящие условия. Даже отличные. Если бы не одно но. Я ощутила, как леденеют ладони. Случайность? Не верю в такие совпадения.

Я тоже поднялась, стараясь не делать резких движений и не суетиться.

Резко обернулась — и все-таки столкнулась взглядом с нечеловеческими, сияющими глазами энга.

“Да, я знаю, что ты не маленькая леди Сарган. И это именно я попросил призвать в подходящее тело чужую душу. Думаю, у нас есть прекрасная основа для долгого сотрудничества, не так ли?”

Эти слова прозвучали прямо в голове. А потом чужое лицо приблизилось вплотную — и губы мужчины снова накрыли мои.

Он не гипнотизировал и не принуждал. Чуть прикусил губу, обвел ее языком, стремясь проникнуть внутрь. Почти нежно. Почти страстно. Я закрыла глаза. Интересно, каково это, когда вас целует крокодил? Мокро? Холодно? Склизко? Дать бы по мор… лицу, жестко, с оттяжкой. Но нельзя, как бы мерзко ни было. Не сейчас, пока меня не избавили от удавки. Потом я все припомню. Память у меня, милостивый господин, просто отличная. Не шевелюсь и, наверное, почти не дышу, пока не слышу раздраженное:

— Что бы ты ни думала, я не насильник. Не хочешь — не трону. У меня в этом деле другой интерес. Но — смотри не пожалей…

Приоткрыла глаз. Обидчивый какой. Неужели, надеялся на то, что иномирная дурочка растает от его внимания? Почему-то тому, что в переносе виноват именно он, я не удивилась. Как будто подсознательно ожидала чего-то подобного. Или, что вернее, шок от всего произошедшего еще так и не прошел.

— Уйдешь отсюда рано утром, как договаривались. Деньги тебе оставят. Наймешь извозчика до Академии. Там тебя встретят, — так и не дождавшись ответа на свои завуалированные угрозы, светлоглазый убыл.

А ведь так и не рассказал, какая он ящерка…

Впрочем, еще узнаю. Это успеется. А сейчас стоит сесть, успокоиться и не сжимать так сильно трясущиеся руки. Еще немного — и в этом мире я получу нервный срыв.

Хватит. Хватит, Надя.

Надо всего лишь сесть и все обдумать. Достаточно ты уже в жизни глупостей наделала. Достаточно из-за этого пострадала.

Решительно села за стол, взяла бумагу и странную тонкую палочку без грифеля, которая, однако, легко писала по плотному листу.

Пишем, что у нас хорошего, а что плохого.

Спустя полчаса я задумчиво перечитала написанное.

“ Плюсы. Я жива, хоть и в другом мире. Тело молодое. Есть перспектива обучения. Устроиться в этой жизни смогу. Память тела присутствует. От опекунов избавлюсь. ОН меня больше никогда не найдет”.

Последняя запись вышла кривой — рука дрогнула.

“ Минусы. Слишком мало знаю о мире. Меня (или любую другую девушку) призывали специально. Большая политика. Нужен кто-то совершенно посторонний. Почему? (узнать!). Цель — Краэнг. Или что-то еще. Энг легко может испортить жизнь и даже убить. Очень опасен. Где искать защиты? Магии нет, а здесь опасно быть слабой. Довериться некому. Позволить себя шантажировать? Рассказать правду краэнгу?”

Перечитав все еще раз, порвала бумагу на мельчайшие кусочки и спустила в уборной.

Как хорошо, что все привычные удобства здесь присутствуют и работают на магии!

Что ж, плюсов все-таки больше, несмотря на весомость минусов. Подумаем. Посмотрим. А, самое главное, мне не терпелось порыться в собственной памяти. Похоже, обещанные таинственным телепортистом “пакеты” воспоминаний об этом мире, наконец, всплыли на поверхность.

И я отправилась в спальню. Там меня и до вечера не потревожат.

Я оказалась права. Все было даже слишком тихо. Опекуны так и не появились к обеду. А после передали через служанку записку, что завтра утром они переедут из дворца в гостиницу , и там же состоится знакомство с первым кандидатом в женихи. Спасибо вам, мои заботливые, можете сами завести себе гарем из “кандидатов”.

Вызнав, что "родственнички" во дворец до утра уже не вернутся, я решилась выйти.

Ничего, переживут.

Почти ночь. Большие дворцовые часы пробили шестнадцатый раз — в этом мире в сутках тридцать два часа. Сиреневое ночное светило укутало прохладным светом. В огромном дворцовом парке виднелись редкие огни магических шаров.

Теперь я чувствую себя увереннее. И понимаю, пусть и не все, но многое из событий прошедших двух суток.

Айгани — мир многих рас. Я попала в южное полушарие. Здесь в основном царит теплый климат, удобный для всех чешуйчатых, а зимы мягкие и короткие. Да, вы не ослышались. Империя — это царство драконьего племени. Драконы, василиски, виверны, гидры, даже клан крылатых химер и гаргулий.

Однако, в Империи живет и немало людей, а во многих городах есть целые кварталы ближайших соседей — смуглокожих иссанши, покрытых древесными узорами — непревзойденных магов земли. Металликов, которым поддается любой камень, любое твердое тело. Утонченных, но смертоубийственно опасных альвири — самый близкий аналог эльфов. И многих других.

Но основная масса проживающих — это чешуйчатые и люди.

Никто и никого не притесняет — официально, но в реальности человек никогда не пойдет против драконьего племени. Самолюбивые, гордые, несдержанные, вспыльчивые и весьма могущественные создания заправляют всем. Академия Айтвара — именно их детище. Это главная Академия империи, людей в ней почти нет. Факультет Рун — единственное место, кроме Бытового, куда их принимают. А, значит, мне будет не просто сложно — мне будет самоубийственно тяжело.

Вот только…

Стража пропустила в сад без вопросов, несмотря на позднее время. Может, распорядился энг, или здесь просто не принято было задерживать гостей.

К слову, краэнг Аргат оказался братом нынешнего императора. А вот энг — одним из племянников.

Кроме краэнга Аргата у правителя было еще две сестры, обе давно и успешно замужем.

Оба же представителя правящего клана были не женаты, и ни о каких помолвках было не слышно. Еще одна странность.

Я свернула на дальнюю аллею — далеко заходить не собиралась, просто из воспоминаний Найаны знала, что там было красивое озеро. Вдруг захотелось коснуться воды, смывая окончательно ощущение безнадежности. Это последняя маленькая слабость. Потом все изменится. Нади Карелиной больше не будет — только Найана Сарган.

Я присела на обложенный камнями бортик, наслаждаясь тихим пением птиц. Спокойно. Хорошо. Отсюда дворца почти не видно, и можно представить, что я совершенно одна во всем мире, без проблем и забот, без страха.

Я уже сняла неудобные жесткие туфли, ступая ногами на траву, когда вдруг раздался резкий звук. То ли рык, то ли крик, то ли… стон?..

Подскочила, застыв. Померещилось? Нет. Звук повторился, но уже глуше. Как будто у издающего его существа не было больше сил.

Стража не спешила. Вокруг было только сиреневое сияние луны и возобновившийся щебет.

Сколько в жизни я ругала себя за безрассудство и клялась, что больше так не буду? Но что было бы со мной самой, если бы однажды неравнодушный человек не протянул бы мне руку помощи…

Я буду осторожна. Аккуратна. Тиха, как мышь.

Не знаю, что происходит в этом дворце, но вот так бросить кого-то и бежать искать людей, пытаться им все объяснить…

Конечно, я пошла. Огибая озеро, ориентируясь уже скорее на собственную интуицию, чем на затихшие звуки.

В густых кустах, росших на другом конце водоема, виднелся клок светлой одежды. Сердце екнуло. Шаг, еще шаг.

Я прислушивалась, как могла, но других посторонних звуков не было. Птицы были спокойны.

Когда удалось забраться в середину весьма колючего кустарника, оказалось, что он кольцом окружает небольшую площадку. Именно там на голой земле навзничь лежало почти бездыханное тело. Лежал мужчина, в котором я с ужасом опознала высокомерного краэнга.

— Очешуеть, — это единственное, что вырвалось.

Я почти представила, как меня обвиняют в покушении на убийство, а то и в самом убийстве. Как смогу объяснить, зачем сюда пошла? Почему отправилась гулять едва не ночью?

Забыв о предосторожностях, упала на колени рядом с мужчиной. Так, на курсах оказания первой помощи кое-чему нас учили. Пульс. Есть. И не слабый — наоборот, совершенно зашкаливающий.

На первый взгляд — никаких повреждений. Несколько царапин от кустов. Может, на него напали магией? Я ничего не смыслю в физиологии ящеров!

Склонилась ниже. Лицо мужчины было почти серым, покрытым бисеринками пота. Губы приоткрыты — и наружу выглядывает весьма впечатляющий частокол острых зубов. Моя ж ты пираньюшка.

Что дальше? Одежда не порвана. Двигать его я откровенно опасалась. Неужели все-таки придется бежать за помощью? Нельзя же бросать человека вот так!

Я уже почти решилась, когда с бездыханным телом начало твориться что-то странное. Его волосы начали… гореть. В прямом смысле слова! Длинные серебристо-голубые пряди наливались золотым светом, по ним пробегали отблески пламени, по скулам бежала золотистая чешуя, а на руках отчетливо проступали когти. На миг я замерла, завороженная открывшимся зрелищем, но быстро отвесила себе мысленную пощечину.

Пусть краэнг и был мне неприятен, но смотреть, как мучается живое существо…

Я замерла. Склонилась перед ним, вслушиваясь в стук чужого сердца. Вглядываясь в искаженное лицо. Сейчас, без гримасы брезгливости, он… притягивал. Что греха таить — краэнг был очень красивым мужчиной. Про такого говорят — порода. Поколения отбора. Я наклонилась еще ниже, смотря, как бегают глаза под закрытыми веками.

Рука потянулась сама собой, очерчивая острую скулу и черты чуть вытянутого лица.

— Ай! Вот ты…

Руку пощекотало что-то знакомое. Хвост. Гладкий хвост, украшенный серебристым пушком и наглая кисточка, которая сейчас щекотала руку.

— Ты гораздо приветливее хозяина, — пробормотала, пытаясь осторожно подняться.

Умирать краэнг не умирает, но помощь все равно позвать нужно. Мало ли что. Похоже, у него какие-то проблемы с оборотом.

— Ну все, хватит, отпусти! — заметила строже, чувствуя, как суматошно забилось собственное сердце.

Над головой кто-то громко заухал. Стало откровенно неуютно. Не научили тебя просмотренные в детстве в компании подруг ужастики, что по ночам надо дома сидеть, Надя! То есть… Найана.

Я уже резче дернула руку, пытаясь сбросить приставучий хвост, но вместо этого пошатнулась. Нога наступила на камень — и я полетела вниз. Прямо на лежащего без движения краэнга.

Не успела ни пикнуть, ни руками замахать — посадка была быстрой. И мягкой. Нос уткнулся в шею мужчины. От него не пахло ни потом, ни болезнью, хотя тело стало обжигающе горячим. Скорее… словно костром потянуло.

— Вот же, — шептала, пытаясь сползти на землю.

Страшнее картины не придумаешь. Ночь. Дворцовый парк. Тело непонятно чем больного брата местного правителя. И одна сердобольная дура. Которая снова вляпалась.

С трудом приподнялась, собираясь поспешно вскочить — и застыла.

Прямо на меня смотрели пылающие золотым огнем глаза краэнга Аргата.

— Милорд? Простите, я не хотела, — голос дрогнул.

Отчаянно хотелось быстро отмотать пленку этого сериала назад. Более двусмысленной позы трудно придумать.

Вот только… в ответ не донеслось ни слова. Зато ноздри мужчины хищно раздулись. Он… принюхивался?

— Милорд, простите, но если вам лучше…

Меня не слушали.

Когтистая рука с силой опрокинула назад, на не такое уж и мягкое тело, выбивая дух. Меня не слышали. Не понимали. И в глазах мужчины не было ничего человеческого — это были глаза зверя. Сожрет? Понадкусывает?

Острые клыки были пугающе близко. Я застыла, боясь даже дышать. Словно вылепленное в камне, лицо мужчины казалось застывшим. Его золотое пламя не обжигало, странным образом согревая.

Меня точно убьют. Но почему-то в этот момент все это совершенно не волновало.

Длинные когтистые пальцы ухватили голову, фиксируя. Совсем близко. Растрепали волосы — окончательно и бесповоротно.

А потом показался язык — длинный, чуть раздвоенный. И он… облизал мне лицо.

Уклониться от почетного ящерооблизывания было невозможно!

Я смирилась. Затаилась, пережидая. Пациент, кажется, не буйный. Больно не делает. Не отпускает, конечно, и слушать не желает, но у каждого свои недостатки.

Зато он теплый.

Маленькая ехидная змейка в моей душе шипела, что такой гад обязан быть хладнокровным, но… возможно, во второй ипостаси?

Я пригрелась. Едва не задремала в чужих сильных руках, которые прижимали к горячему телу. А потом произошло это… так и не узнаю никогда, что там было, но горизонт вдруг полыхнул зеленью. Раздался жуткий гул. Треск.

Птицы взвились над нашими головами, истошно крича.

Потревоженный ящер дернулся. Зашипел, стискивая меня так, что стало почти больно.

— Краэнг!..

Заговорить было ошибкой. Уже потом мне объяснили — с тем, кто балансирует на грани трансформации, договориться невозможно. В нем говорят только инстинкты.

Хищник почуял мою слабину. Страх. Возможно, секундное неприятие. И разозлился.

Острые зубы впились в плечо, вырывая крик, которым я подавилась. Еще помнила, что громко кричать не стоит.

Весь мир перевернулся, сузился до слепящей боли в плече, до жара, расходящегося по венам.

Кажется, я всхлипнула. Не плакала, не кричала, только давилась стонами. Мир кружился. Не бывает ничего глупее — умереть от зубов свихнувшейся ящерицы на третий день новой жизни!

В этот момент я была благодарна, что горло схватило так, что и не завопишь. Я беспомощно распласталась на чужом теле. Под щекой суматошно стучало сердце краэнга. Вдруг зубы разжались — мне страшно было даже смотреть на рану — и их место занял юркий язык, который… зализывал ущерб? Скотина вы неблагодарная, краэнг!

Страх, горечь, отчаянье, злость — все перемешалось.

А потом на место боли пришло пламя. Ласковое, золотистое, оно укутало наши фигуры, накрывая пеленой. Последняя секундная вспышка — как укол. И все исчезло.

Остался лишь кустарник, ночное светило, крепко спящий мужчина и я.

В крови, разорванном платье и с, кажется, совершенно целой рукой.

В голове была пустота — и лишь одна лихорадочная мысль. Бежать. Скорее, как можно скорее, пока он по-настоящему не очнулся. Булавка, которую мне дал энг, была с собой, в специальном мешочке. Но я про нее даже не вспомнила. Подскочила, как заяц — и метнулась через кусты и самые темные заросли.

Во дворец пробралась со входа для прислуги уже поздней ночью, и едва сумела добраться до комнат, никому не попавшись на глаза.

Я понимала, что вряд ли смогу спокойно уснуть. Дождаться рассвета и открытия ворот — и скорее в город. В Академию. И жаль, что нельзя сбежать как можно дальше от этого ненормального ящера!

В комнате было почти темно, и я совершенно не обратила внимания на странное пятно на плече. А зря. Возможно, тогда вся история пошла бы совсем по другому пути…

Утром я сбежала, не чуя ног, как только услышала бой больших часов главной башни дворца. К счастью, ворота действительно были открыты. В такую рань народа было немного, но, одетая в простое платье (такое нашлось легко, гардероб Найаны был весьма скуден), с корзинкой, которую прихватила на кухне, я легко вышла через черную дверь для прислуги.

Да, страшно. Я ведь ничего не видела здесь, кроме дворца.

Но, если останусь здесь, страшно представить, что произойдет. Остается надеяться, что с краэнгом все-таки не случилось ничего непоправимого. Несмотря на его излишнюю — во всех смыслах — кусачесть, зла мужчине я не желала. Даже было его немного жалко. Совсем чуть-чуть. Себя было гораздо жальче. Страшно представить, что бы было, если бы странным образом нанесенная клыками рана не заросла.

И пугала та неизменная легкость, с которой я встречала все перемены. Такой я давно не была. С тех пор, как… Нет, не вспоминать. Хватит.

Улыбнулась, мотнув головой, и решительно зашагал вперед.

Не могла удержаться — и не вертеть головой. Утренняя столица завораживала. Легкий ветерок трепал волосы, наскоро убранные в простую косу. От корзины я пока не избавлялась — лучшая маскировка — слиться с окружением. На улице я видела довольно много слуг, видимо, торопящихся или на рынок, или по другим хозяйственным делам.

Здесь было очень чисто — это сразу бросалось в глаза.

Выметенные улицы, бордюры, украшенные разноцветными камнями, много зелени. Сейчас было тепло. Особой чопорности в нарядах я не заметила, хотя женщины носили платья — и с довольно длинными юбками. Степенные матроны самой обычной человеческой наружности носили темные ткани, девицы замужние — серые, зеленые и синие ткани и чепцы, а кто помоложе — у тех было свободы побольше, что в оттенках, что в прическах. Хотя простоволосых среди средней зажиточности горожан не водилось.

Я бы, конечно, непременно заблудилась, но шпиль Академии виднелся не так уж далеко — ее здание находилось чуть в стороне от центральных улиц.

Чуть не свернула голову, наблюдая, как мимо пронеслись какие-то яркие светлячки.

Неспешно прогрохотала железная повозка — наверняка детище металликов.

Хотела спросить дорогу, чтобы все-таки случайно не свернуть не туда, но, как назло, эта сторона улицы уже опустела.

Уже хотела было вернуться назад, когда буквально уткнулась носом… в чью-то грудь. Еще мгновение назад там никого не было. Совершенно точно.

Незнакомец, которого я чуть не протаранила, был не так уж высок — я доставала ему до подбородка. Но не раз уже выручавшая интуиция истошно вопила, прося немедленно отскочить в сторону и не пересекаться с этим пугающим существом.

Только поздно.

Держали меня крепко, за локоть. А когти у моего знакомца были весьма… впечатляющей длины.

— Смотри, куда идешь, человечка! — голос у мужчины был — как скрежет несмазанного механизма.

Подняла голову — и застыла, судорожно сглатывая. Светло-голубоватая кожа. Выразительные, большие, миндалевидной формы глаза. Ультрамарин. Сумасшедший цвет. Дрожащая пленка третьего века. Утонченные черты лица и внушительные клыки.

Такая безумная, бьющая под дых красота принадлежит лишь одному виду ящеров. Крайне неприятному. Драконам Топи. Как там про них было? Ядовитые, агрессивные, не терпят неповиновения, злопамятные, но при этом — если заслужишь их уважение и преданность — лучшего союзника не будет.

Вот сейчас я всерьез рассматривала вариант с благодарными обнимашками своему портальщику. Эта память точно не принадлежала бедняжке Найане, та бы дракона от василиска не отличила — и я вместе с ней.

Вот только, если мне дали так много информации о мире — значит, зачем-то это было нужно. В благотворительность давно, увы, не верю.

— Простите пожалуйста, лэрш, я не нарочно! Не заметила вас!

Острейшие клыки скептически ощерились.

— Ты слепая? — руку сжали весьма ощутимо.

Кажется, я выбрала неверную тактику.

Ядовитый дракон начал покрываться светящимися разрядами, что говорило, кажется, о крайней степени ярости. Похоже, раздраконил его кто-то еще до меня…

Только не умереть так глупо!

— Господин, прошу… — голос срывается. Видеть перед собой оскаленную пасть — небольшое удовольствие, — не надо, готова загладить вину.

Что-то от болезненно-пугливой девочки во мне осталось. Или это память о собственной жизни? На локте будет синяк.

Чужая магия буквально обжигает. Вокруг — ни души. Никто не вступится. И останется от глупой попаданки одна горстка праха.

Его молния уже бьет в меня, когда прямо на моих глазах — широко распахнутых от ужаса — меняет направление. И уходит в камень, раскалывая его пополам. Кажется, ноги подкашиваются. Я бы упала, если бы дракон не поддержал. Когтистые руки обхватывают, довольно бережно придерживая за талию.

— Что же вы сразу не сказали, лэйна, я ведь мог вас покалечить. А потом с меня бы голову сняли, — голос лязгает почти заботливо. Ультрамарин глаз светлеет.

Взгляд дракона устремлен куда-то… вздрагиваю, понимая, что противный ящер разорвал рукав, обнажая плечо. Что он там такого увидел? Опускаю взгляд. Какое-то темное пятнышко странной формы. Родинка?

— Не сказала? — переспрашиваю растерянно. В чем дело?

— Вы куда направляетесь, да еще одна? Где ваша охрана? — спрашивает строго.

Мир сошел с ума?

— Но у меня нет… — искренне теряюсь. Этот мир ставит все с ног на голову и заставляет снова почувствовать себя чуть ли не школьницей.

— Как нет? Разве вам не предоставили? Такого не может быть, — ящер озадачивается.

А у меня появляется возможность приглядеться к нему повнимательнее. Он не так молод, как показалось вначале. Скорее, зрелый мужчина — но это выдают только глаза — и едва заметные морщинки в уголках губ. Не от возраста — от пережитого опыта. Серьезный. Опасный. Недоверчивый. Больше зверь, чем человек. Я не могу пользоваться тем, что он обознался — дороже выйдет.

— Простите, — хочу произнести твердо, но выходит устало, — но вы ошиблись, лэнш. Я обычный человек, леди Найана Сарган, — приседаю в подобие поклона, — иду поступать в Академию Айтвара на факультет Рун.

— Вы знакомы с краэнгом Аргатом Асайши? — казалось, он пропустил мои слова мимо ушей. Голубоватая кожа чуть вспыхнула. — Да или нет?

Чужая ладонь легла на запястье. В горле пересохло. Это попытка проверить мою правдивость? Кажется, в таком примитивном способе ящеры не нуждаются. И так чуют.

— Да. Но совсем немного.

Солгать не получится, но страха нет — только вязкая усталость. На улочке по-прежнему пусто — видимо завидев дракона, все поворачивают прочь.

— Правда, — удовлетворенный выдох.

Меня рассматривают пристально, и становится вдруг стыдно и за небрежную прическу, и за тени под глазами, и за тусклый зашуганный взгляд.

— Он… кусал вас? — мужчина говорит, едва размыкая губы.

Откуда он знает? Был ли это какой-то неизвестный ритуал? Что-то еще? В памяти пусто — только вспоминаются светящиеся золотые глаза.

— Да, — невозможно промолчать, — вчера, — я понимаю, что молчать уже бесполезно. Но кто этот дракон? Друг или враг? Не хотелось рассказывать о чужой слабости.

— Он об этом знает?

Сжимаю зубы.

— Отпустите меня!

Вырываю руку. И с удивлением понимаю, что рукав платья полностью восстановился.

— Вы гадаете, друг я или враг и как воспользуюсь вашими словами? — он не просто опытен… он далеко не последнее создание в этой стране. Откуда мне это понятно — не знаю. Но его зверь взрослый, жестокий и своенравный — я отчетливо чувствую его. — Поверьте, лэйна Найана, если бы я желал причинить вам вред, то уже выпотрошил бы ваше сознание и спрятал ваше тело так, что никто и никогда бы об этом не узнал, — на меня смотрят два ярко сияющих глаза с вертикальным зрачком. Совершенно спокойные.

И в этой ледяной уверенности я вдруг нахожу свой стержень.

— Возможно, — качаю головой, чувствуя, что начинаю промерзать в легком платье, а живот подводит от голода, — или же вы хотите меня запутать. Но вашу силу, Великий Лорд Топи, я ни в коем случае не ставлю под сомнение.

Прекрасно-кукольное лицо чуть дергается — в попытке выразить забытые эмоции.

— Мне нравится ваша смелость. Идемте, лэйна, я накормлю вас завтраком и провожу в Академию. Ее двери пока закрыты.

Он подает мне руку — и я принимаю ее. Почему? Знаю, чую каким-то почти животным чутьем, которое выдрессировал во мне Вадим, что этот мужчина не враг.

Занимательная, должно быть, у нас выходит компания. Растрепанная человеческая девушка и Сиятельный драконий лорд.

Страха по-прежнему нет, тем более, что дракон меня почти не расспрашивает. Только позволяет выбрать из меню то, что хочется, а сам потягивает какой-то темно-зеленый коктейль.

— Дррахан, — наконец произносит он.

— Только по имени? — уточняю. Это слишком странно.

Не знаю, что сказать и как дать понять, что это вмешательство в мою жизнь — чрезмерно. Но разве упрямых драконов что-то остановит?

— Точно, — в звериных глазах вдруг мелькают искры иронии. Мы и так можем, да? — а мне будет позволено?

— Как же я могу запретить…

Я сытая, а, значит, вполне мирная. Если не можешь ничего изменить — остается смириться с ситуацией. Кажется, я сама не замечаю, как все-таки рассказываю Дррахану часть своего приключения.

— Некроманты на практике вчера что-то взорвали, пока нежить гоняли, — говорит задумчиво, — но он бы все равно захотел тебя отметить. Как только почуял твою кровь. Твое отношение. Ты ведь не побрезговала… краэнгом, не испытала отвращения? Это странно для человека. Даже другие… — он качает головой и встает.

— Идем, истресса. Думаю, тебе будут рады в Приемной комиссии.

И снова как-то странно усмехается.

— Полагаете, меня можно держать в неведении? Покусали меня, пусть я и сама виновата, понимаю, но…

— Не сейчас, — мы уже подходим к воротам величественного комплекса зданий, когда мой спутник оборачивается и смеривает долгим тяжелым взглядом.

— Вы не глупая малолетняя дурочка, Найана Сарган. Я не стану выяснять сейчас, что вы скрываете. Узнать о вас мне и так будет достаточно просто. Я потребую лишь одного — никогда не пытайтесь причинить вред кайсару и краэнгу. Иначе вам может смертельно не повезти.

С этими словами драконище шагает к парадным воротам. Они все еще закрыты, но перед ним распахиваются легко и беззвучно.

Булавка жжет карман, и я испытываю острое желание ее выкинуть и оказаться как можно дальше от этой битвы титанов. Но… она может послужить уликой.

Я знаю, Дррахан слышит меня, и тихо говорю ему в спину:

— Я никогда бы не пошла на подлость, тем более, что ничего по-настоящему плохого краэнг мне не сделал.

— Интересно, откуда вы такая… но я подожду. А сделать — он и не смог бы, — странно ответил мужчина и поспешил вперед.

Красиво. Ухоженные аллеи, большой сад, вдалеке виднеются крытые помещения. Уставшие ноги понесли быстрее. Апатия исчезла. Вместо нее снова заискрило любопытство. Я оглядывалась вокруг — и не могла насмотреться! Как же красиво… и пока еще — безлюдно и спокойно.

Никогда не бывала в подобных местах на Земле — просто не успела.

— Нравится? — дракон чуть притормозил, позволяя его нагнать. Кажется, ему было действительно интересно.

Его серо-серебристый, внешне простой камзол и довольно узкие, "охотничьи" брюки удивительно вписывались в эту атмосферу.

— Да, очень, — скрывать мне было нечего.

Хотелось расспросить его. И о факультете, и о порядках, и об адептах. Но… нет. Мои расспросы могут потянуть сотни других.

Мы поднялись вверх по ступеням и оказались в огромном холле.

Сбоку находились… больше всего прозрачные кабины напоминали лифты.

Дракон, не останавливаясь, кивнул двум темноволосым и темноглазым охранникам и прошел к крайней кабине.

— Забирайся, — бросил с нетерпением.

Во всех его движениях появилась плавность, грациозность хищника, который точно знает, кто здесь главный.

Как только я вошла, кабина на сумасшедшей скорости рванула вверх — даже уши заложило. Я чувствовала, что ящер наблюдает — и делает какие-то свои выводы. Но в этот момент просто наслаждалась быстрым подъемом, вспоминая, в каком восторге была когда-то от экскурсии на Останкинскую башню. Здесь, конечно, не трехсотый этаж, но, похоже, высота тоже изрядная.

— Нравится?

— Очень, — отвечаю снова искренне, замечая удовлетворенный блеск в чужих глазах.

— Хорошо, — голос мужчины звучит рассеянно, но я не обманываюсь — он обдумывает каждое сказанное нами слово, — сейчас устроим тебя на факультет. И да, при посторонних можешь просто называть меня лорд Ирш.

Любопытно.

Я не успеваю ничего ответить, когда двери кабины распахиваются, и мы оказываемся на небольшой площадке с единственной дверью. Владетель Топи (если я не ошиблась) с легкостью распахивает дверь, пропуская меня вперед, и мы входим в огромный зал, где стоят десятки столов и переговариваются, ходят, сидят за столами или что-то магичат люди и нелюди.

От такого количества народа я даже замираю. Все слишком быстро.

А вопросов по-прежнему больше, чем ответов. Сколько ни спрашивай — бьюсь об стену. Значит, нужда выждать, отойти на прежние позиции и попробовать по-другому.

На нас обратили внимание. Ну, как на нас? На Дррахана. Ему кланялись, к нему подбегали, у него что-то спрашивали, теребили, просили.

До тех пор, пока в волосах дракона снова не заискрили молнии.

Чудо из чудес — толпа рассосалась в мгновение ока.

Было — и нет.

Остался только один альвири — высокий, худой, как щепка, с острым и абсолютно равнодушным взглядом, от которого по коже бежали мурашки.

— Архимагистр, ректор очень просил вас взять в этом году факультативные занятия по обороту у молодняка. Многие адепты до сих пор едва в состоянии принять промежуточный облик, — альвири чуть качнул головой. Ему самому, похоже, на это было совершенно плевать.

— Это все? — Дррахан ничем не выразил своего недовольства, но краем глаза заметила, как прислушивающиеся работники отползают еще дальше.

Альвири же, похоже, был бессмертным. Он только прикрыл на мгновение глаза и продолжил, как ни в чем не бывало:

— Нет. Еще ректор настоятельно просил вас в счет, озвучиваю, небольшого дела между вами вековой давности, взять на себя теневиков. Их немного, так что…

Архимагистр приоткрыл весьма зубастую пасть, из которой показался раздвоенный язык. Тот мелькнул буквально в миллиметре от лица альвири, но эльф остался невозмутим.

Я же не нервничала по одной причине — все равно меня это не касалось. Хуже ситуации, чем уже сложилась — придумать можно, но сложно. Наивный я человек!

— Хор-рошо, — буквально прошипел лорд Ирш. На миг мне показалось, что за его спиной мелькнула и исчезла крылатая тень, — но пусть потом сам объясняет их родителям недостачу выводка. Изображать няньку я не стану и буду учить так, как учили меня самого!

— Родители осведомлены и подписали отказ от претензий, — все тем же невозмутимым тоном отрезал альвири. А потом повернул голову — и посмотрел прямо на меня. — А это что?

Вежливость руководящего состава уже впечатляет. Значит, “оно”? Только осознание того, что идти мне больше просто некуда, да проснувшийся инстинкт самосохранения удерживали от того, чтобы не ответить на удар ударом. Да, мне с этим нелюдем не тягаться, но…

— Ирейш, довольно. Девушка со мной — и это не подлежит обсуждению. Более того, я прошу провести ее к versmė.

— Что? — первый раз я увидела, как "накрахмаленный" альвири удивляется. Бровь едва заметно дернулась.

Когда-то я перечитала массу книг, пытаясь узнать, как распознать ложь. Это было делом выживания. Что ж, кое-чему я научилась без всякой магии — язык жестов очень выразителен даже у самого сдержанного человека.

Сейчас дракон предложил нечто выходящее за рамки. И мне это крайне не понравилось. Игрушкой в чужих руках быть… и эти расспросы об укусах… Туалетная комната и библиотека — вот что мне нужно. По очереди. Посмотреть, в чем именно дело — и зачитать увиденное.

Увы, вместо этого пришлось вслушиваться в чужой разговор.

— То, что я сказал, Олеандр, — не слишком эльфийское имя на человеческий вкус, но в этом мире не было никаких "эль" и "аль".

А сами альвири больше смахивали на машины для убийств. Жизнь несправедлива!

— Мне повторять дважды? — серьезно уточнил — подумать только — третий архимагистр на всю страну! — Я не приказываю. Прошу в счет нашей дружбы.

— Я жду рассказа, — безопасник — а кем еще мог быть этот альвири весьма специфического характера — коротко кивнул, и взгляд ледяных серых глаз снова уперся в меня.

Да, было не по себе. Я всего третий день в этом мире, а умудрилась нажить столько неприятностей, сколько мне и дома не снилось. Хотя…

Мотаю головой. Я Найана! И не было у меня никого прошлого, никакой Земли, никаких Вадимов. Только мерзкие опекуны, шантаж одного члена правящей семьи и пугающее поведение второго ее члена. Всего-навсего! Выберемся!

Наверное.

— Архимагистр, может быть, вы мне сможете пояснить, куда именно хотите меня отправить?

Не молчать же теперь.

Испепеляющий взгляд альвири уже не позволял расслабиться. За что он меня так возненавидел с порога? Или это была профессиональная паранойя?

— Источник. Определить твой уровень, — Дррахан не выглядел недовольным расспросами, скорее, позабавленным.

Но он определенно не договаривал.

— У меня мало времени, — альвири уколол взглядом и развернулся спиной.

— Иди. И не беспокойся, что бы Олеандр ни говорил, он не причинит тебе вреда. Он никогда не пойдет против закона.

Что-то царапнуло в этой фразе, но я была слишком измотана, чтобы всерьез вдуматься. И поплелась за альвири. Он пронесся через весь зал на другой его конец, а потом приложил ладонь к незаметной выемке на стене.

Та дрогнула, отодвинулась в сторону, и мы прошли дальше, оказавшись в центре мерцающего узора, каждая из граней которого заключала в себя руну.

Я точно знала, что непонятные знаки, похожие на иероглифы — это именно руны и есть.

Но больше ни о чем подумать не успела.

Как только мы вошли в круг, он вспыхнул ослепительно-голубым сиянием. Желудок сжался, меня замутило, заштормило, закрутило — и бросило в мерцающую бездну.

Если бы не руки альвири, которые капканом сомкнулись на талии, придерживая, я бы точно упала. Приземление выбило дух, заставляя закашляться.

Мысли разбежались.

— Слабая, ни на что не годная и ни с чем толком не знакомая человечка! Не падай, так всегда в первые разы при перемещении порталом, особенно, таким. Давай, приходи в себя, у нас мало времени. Источник ждет!

Голос зудел над ухом. Я помотала головой, пытаясь избавиться от дурноты. Вышло не слишком хорошо. Завтрак чуть не попросился наружу — пришлось очень постараться, чтобы сдержаться. Человек — это звучит гордо? Как бы не так. Можно придумать себе миллион успокаивающих лозунгов, но любой, даже самый слабый нелюдь легко меня обойдет. И только посмеется вслед.

Альвири меня отпустил — и сейчас я видела только стремительно удаляющуюся спину. Кто хотел Трандуила? Скорбный остроухий Владыка, блондин, лук и стрелы… Узнаете? Вот и я нет. Вместо него — резкий и мрачный мужчина со взглядом потенциального убийцы, коротким ежиком черных волос и длинной серьгой в ухе.

Отдышалась с трудом — и тут же огляделась.

Мы находились в огромном помещении, больше напоминавшем сказочную пещеру. По стенам пробегали разноцветные всполохи. Окон не было, как и ламп или факелов — но все равно было довольно светло. Свет этот шел отовсюду, почти оглушая органы чувств.

Я не видела, что находилось в другом конце пещеры. Но, чем ближе подходила, тем четче становилась картинка. Пока взгляду не предстал высокий постамент, на котором лежало пять больших шаров. Внутри каждого из них сиял отблеск дивного пламени.

За постаментом виднелся еще один проход, но туда мой спутник идти не пожелал. Остановился рядом, смерив мрачным взглядом, и бросил:

— Положите ладони на любой из шаров.

— Любой? Это не важно? — хотя, я вообще не понимала, зачем меня сюда привели.

Магия у людей бывает редко, а в роду На… в моем роду ее никогда не было. Может, это просто очередная проверка на безопасность?

Спорить не стала — понимала, что слушать меня альвири не будет, да и дракон Топи вовсе не собирался меня убивать.

— Да. Давай же, — нетерпение.

Тревожное предчувствие разрослось, вызывая острое желание исчезнуть отсюда. Вот только это было совершенно невозможно.

Единственное, что я могла себе позволить — тихонько вздохнуть и прислушаться к интуиции, так часто меня подводящей в последние дни.

Пять шаров. На первый взгляд они совершенно одинаковые. Приподняла ладонь, проводя ею над первым справа. Ничего не почувствовала. Должно ли быть так — или пробовать дальше?

Второй шар — и точно такая же пустота. Третий.

Альвири что-то шипит — он явно недоволен происходящим, но почему-то больше не вмешивается.

Именно в этот момент меня как будто что-то кольнуло. Рука сама собой потянулась к последнему, пятому шару, минуя четвертый.

Я коснулась его, крепко обхватывая ладонями и жмурясь. Зачем последнее — не знаю. А потом буквально утонула в невероятных ощущениях. Тепло. Защищенность. Уют.

“Ты больше не одна. Ты никогда не будешь одна. Ты с нами, с нами, с нами… Ты наша. Мы одной крови…”.

Не знаю, сколько прошло времени. Не знаю, в каком пространстве я так потерялась, растворилась, не желая возвращаться назад, туда, где было слишком много боли и разочарований. Но в один миг, когда я, кажется, уже почти пересекла невидимую черту, тело обожгло болью. Послышался угрожающий рык. И перед глазами вспыхнули чужие золотые глаза с плещущимся в них пламенем. Вертикальный зрачок зверя резко расширился — и меня буквально вымело назад в тело.

— Ох… — сорвался тихий стон.

Голова ватная. Тело — как тряпочка. Еле стою. Что вообще произошло?

— Уходим, живо! Источник волнуется!

Альвири рыкнул в ответ на мое слабое копошение — и просто перекинул через плечо, как мешок.

Перед глазами все прыгало, но последнее, что я увидела — это бледную тень, которая стояла в темном проеме.

Кто это был, я разглядеть не успела. Мир мигнул, злополучная "пентаграмма" вывернула наизнанку — и я, наконец, отмучилась.