Песни для прекрасной

Всем, кому когда-то внушали, что они недостаточно хороши, недостаточно красивы, недостаточно талантливы или умны. Не верьте. У вас есть все. И даже больше.

1. Сьюки

— Передай мне соус чили. Хочу сделать яичницу поострее.

— Когда-нибудь ты сожжешь свои голосовые связки, — с усмешкой ответил мой старший брат Картер, закатывая глаза, и протянул мне красную бутылку. — И если хочешь знать мое мнение, это будет величайшая трагедия. Ведь ты единственная в нашей семье, кто умеет хорошо петь.

Я фыркнула и взяла бутылку.

— Если, конечно, не считать твоих вокальных подвигов после пары лишних рюмок текилы.

На нашей маленькой кухне играла десятиминутная версия

All Too Well

Тейлор Свифт, и я, как всегда, мысленно ей подпевала.

— Ну это да, — с улыбкой согласился он. — Но как бы я ни старался, с тобой мне не сравниться.

— Точно. У меня ведь такой потрясающий голос, — сказала я, качая головой. Мне уже надоело слышать, как все повторяли, будто у меня прекрасный голос. Потому что я-то знала: петь я совершенно не умею.

Я щедро полила соусом яичницу, которая аппетитно смотрелась на тосте. Резкий аромат чили мгновенно заполнил кухню, отчего у меня сразу же потекли слюнки.

— Все верно. И я буду постоянно напоминать тебе об этом, пока ты снова не поверишь в себя. Пока не поймешь, что рождена для сцены. Что можешь стать великой соул-дивой. Даже если сейчас сама в это не веришь, — с довольной улыбкой сказал Картер, зачерпнув ложкой хлопья. Он привычным движением растрепал свои светлые волосы и откинул их назад. Наши волосы были одного оттенка, но если его шевелюра была гладкой, блестящей и объемной, словно у диснеевского принца, то я обладала буйной кудрявой гривой, которая доставала мне до лопаток и порой — ладно, довольно часто — сводила меня с ума.

— Как бы там ни было, ты — профессиональный льстец. — Я закатила глаза, прежде чем откусить кусочек тоста. А потом ощутила приятную остроту. Она словно заряжала меня энергией на весь день. Энергией, которой порой так не хватало.

Я обожала завтракать с Картером. Это был наш маленький ритуал. Идеальное начало дня. Но сначала я старалась сделать танцевальную разминку у себя в комнате. Это мгновенно поднимало мне настроение — вообще все, что было связано с музыкой и танцами, вызывало у меня широкую улыбку. А потом я устраивала импровизированный концерт для своих шампуней. К счастью, они никогда не жаловались на мой хриплый голос, хотя, возможно, у них с Картером был какой-то тайный сговор.

Наша маленькая квартира в Кальвер-Сити, которую мы нашли четыре года назад, стала для меня настоящим убежищем после того, как мы покинули родительский дом на Лонг-Айленде и переехали в Лос-Анджелес. Рядом с братом, который был старше меня на три года и которому уже исполнилось двадцать пять, я могла оставаться собой, потому что знала: он никогда не обернет это против меня. И за это я была ему благодарна каждый день.

— Ага, — усмехнулся Картер, приподняв уголок губ. — Не каждому дано быть таким профессионалом во всем.

Я фыркнула.

— Во всем? Ага, конечно. А как насчет грязной посуды, которая горой лежит в раковине? Похоже, в загрузке посудомойки ты не такой уж профессионал, да?

— Сьюки, Сьюки, Сьюки. Я просто жду момента, когда ты так разозлишься, что сама все за меня сделаешь. В этом я почти профи, — подмигнул Картер и отправил в рот еще одну ложку хлопьев.

— Ты настолько ленив, что иногда я всерьез задумываюсь, родной ли ты брат.

Когда я сделала вид, что собираюсь швырнуть в него вилкой, он поднял руки в защитной позе и откинулся на спинку стула.

— Несмотря на всю мою лень, ты должна признать, что я довольно далеко продвинулся, сестренка. Хотя бы стирку теперь сам отношу в прачечную.

— Ты не представляешь, как я впечатлена и горжусь тобой, — ответила я с сарказмом, приподняв бровь. — Тебе еще повезло, что твоя лень касается только домашних дел, а не работы. В противном случае Генри, вероятно, засунул бы тебя в шредер.

Я отодвинула деревянный стул, встала из-за круглого обеденного стола, который стоял рядом с кухонной зоной, и отнесла пустую тарелку в раковину. С демонстративной театральностью я поставила ее на вершину башни из грязной посуды, оставленной Картером. На этот раз я не сдамся.

— Не позднее сегодняшнего вечера ты проиграешь эту битву, — пробурчал он, широко ухмыляясь. — Когда я вернусь с работы, вся посуда будет убрана, и я снова одержу победу.

Я схватила кухонное полотенце и, словно плетью, щелкнула им по его шее. Он протестующе вскрикнул:

— Эй, постой! Я же… — Он резко отодвинул стул и, смеясь, бросился в мою сторону. — Ты у меня сейчас получишь.

С притворной строгостью он уставился на меня, но затем его взгляд скользнул к часам на запястье.

— Когда тебе к Генри? Тебя подвезти? Я тоже скоро выезжаю. Или хочешь взять машину? — спросила я, поправляя кремовую футболку с логотипом группы

One Direction

, которую надела с ярко-голубыми джинсами-бойфрендами.

Пока я день за днем работала флористом в цветочном магазине в Санта-Монике, Картер подрабатывал ассистентом по монтажу, чтобы сводить концы с концами и заводить нужные связи. Он мечтал стать режиссером и был на верном пути к заветной цели: последние несколько лет он тратил каждую свободную минуту на съемки своего независимого сай-фай фильма. И вот — через пять недель премьера в «Лидо», в Ньюпорт-Бич. Я гордилась старшим братом до слез. Он шел за своей мечтой. А я свою… давно похоронила.

— Нет, нет, все в порядке. Мне сегодня утром нужно в другую сторону. Лучше ты возьми машину — так безопаснее, а то в автобусах странные типы шатаются.

— Не обязательно. В крайнем случае вызову такси.

И так почти каждый день: он настаивал на том, чтобы я брала нашу общую машину. Не знаю, сколько раз он вообще пользовался ею за последние четыре года, когда нам приходилось выезжать одновременно. Видимо, так работали гены старшего брата, которые определенно давали о себе знать.

— Ничего подобного. Я вызову такси. Или поеду на автобусе. Может, Генри сегодня вечером меня подберет, — ответил он, проводя рукой по шее. Его лицо озарилось теплой улыбкой.

Затем он вернулся к столу, допил кофе, взял свою чашку и миску, отнес их к раковине и… с самодовольной улыбкой оставил их там.

— Ладно, хорошо… Спасибо, — я улыбнулась и на мгновение коснулась его руки. — Но все равно твоя очередь.

— Не за что. И… посмотрим!

— Какие планы на сегодня?

Он скрестил руки на груди и прислонился к плите.

— Сначала я встречаюсь с Элизабет Фэрчайлд, ответственной за театр Лидо. Нужно обсудить все детали перед премьерой. Потом поеду к Генри, чтобы посмотреть монтажные материалы для нового проекта. А когда закончу, снова засяду за дела, связанные с премьерой.

В его взгляде читалось волнение.

— Я так жду этого! Осталось совсем немного — всего пять недель, Сьюки. Это будет нечто. Хотя я уже сейчас паникую, что критики меня разнесут в пух и прах. Но… как-нибудь справлюсь.

Я не могла сдержать улыбку, настолько искренне радовалась за него и его успех.

— Считаю дни до премьеры.

Я подмигнула ему.

— И никто тебя не разнесет в пух и прах. Твой фильм всех впечатлит. Уверена. Обещаю.

Картер ответил мне теплой улыбкой и коротко обнял. Несмотря на то что мы обожали доводить друг друга до белого каления, на свете не было никого, кому бы я доверяла так, как ему, и с кем чувствовала бы себя настолько комфортно и уверенно. Только благодаря Картеру я смогла пережить все, что произошло в нашем родном городе, — те события, от которых по спине до сих пор пробегал неприятный холодок, и мешали спокойно спать. И за это я была ему бесконечно благодарна. За то, что он был не только моим старшим братом, но и лучшим другом.

Песня, звучавшая фоном, сменилась, и из динамика, стоящего на холодильнике, зазвучал голос Пресли Рен, моей любимой исполнительницы. Хотя я обычно предпочитала соул, ее поп-композиции мне тоже нравились. Меня накрыла волна радости, и я не смогла сдержать широкую улыбку.

— Обожаю эту песню!

Тут же я начала слегка пританцовывать на кухне, переминаясь с ноги на ногу. Наверное, со стороны я была похожа на пьяную коалу. Как же я завидовала профессиональным танцорам из клипов и шоу Пресли Рен. Она славилась потрясающими хореографическими номерами, а я, с моими скромными навыками, почерпнутыми из YouTube-роликов, вряд ли могла бы с ней соперничать. Я была неплоха, но не более того. Хотя здесь, в нашей квартире, когда я оставалась одна или с Картером, это не имело значения, ведь мне было весело.

— Не сомневаюсь, ведь из твоей комнаты постоянно доносятся песни Пресли, Тейлор Свифт или Алиши Киз, а в нашей развалюхе, которую даже машиной назвать язык не поворачивается, играет…

Картер только усмехнулся, пока я убирала со стола соус чили — и, конечно же, использовала его как микрофон. В следующую секунду брат прибавил громкость, и я влетела в куплет и припев так же легко, как масло растекается по горячей сковородке.

Снова меня охватило это знакомое трепетное чувство, когда строка за строкой слетает с губ, а тепло разливается внутри, заполняя грудную клетку и сердце. Каждый раз, когда я пела, казалось, будто становлюсь невесомой. Исчезало все лишнее. Я полностью растворялась в музыке. По крайней мере, до тех пор, пока в голове не возникал тот самый другой голос, который снова и снова преследовал меня в такие моменты и…

Ты можешь заткнуться? Твое кряхтение никому не интересно.

Если ты мечтаешь стать звездой, тебе нужно уметь петь, а то, что ты выдаешь, — это просто кошмар. Ты ни на что не годишься. Ты серьезно думаешь, что у тебя есть талант? Смешно. Ты все равно никогда ничего не добьешься. Лучше пойми это сейчас, пока не поздно.

…напоминал мне, что с таким голосом я никогда ничего не достигну. Потому что я никогда не буду достаточно хороша.

Холод пробежал по коже. Я сглотнула, опустила бутылку и откашлялась.

— Э-э, да, я…

— Сьюки, — тихо произнес Картер, нахмурив брови. По выражению его лица я поняла: он точно знал, что творится у меня в голове. Или, точнее…

кто

. — Ты прекрасна. Просто невероятно прекрасна.

— Пфф.

Я отмахнулась с натянутой улыбкой и убрала соус в холодильник.

— Чушь.

— Нет. Я буду повторять тебе это снова и снова, пока ты наконец не поверишь. Ты не должна работать в цветочном магазине, ты должна быть на сцене.

Я покачала головой, поправила светлые локоны и засуетилась, ходя туда-сюда между кухней и гостиной, собирая вещи и запихивая их в сумку, которую я купила на концерте Пресли Рен в прошлом году.

— Ты мой брат, ты обязан так говорить.

— Нет, я не обязан. Я… Я просто хочу, чтобы ты наконец начала двигаться к своей мечте. Потому что у тебя, черт возьми, есть талант, даже если тебе пытались внушить обратное.

Я с трудом выдохнула, роняя телефон в сумку. Мои мышцы напряглись.

— Нет. Я… пою только для себя. Мне этого хватает. Не все рождены, чтобы быть звездами или чего-то достигать. Я не такая, как ты.

Мой тревожный взгляд упал на брата.

— Ты когда-нибудь будешь продюсировать самые крутые фильмы в Голливуде и собирать награду за наградой. Картер Лавлесс. Твое имя создано для того, чтобы быть в первых строках титров. А мое на обложке диска вряд ли будет смотреться так же эффектно.

Он фыркнул.

— Теперь ты это связываешь со своим именем? Серьезно? Кстати, у нас одинаковая фамилия, сестренка. И у тебя потрясающий голос, ты…

Я снова покачала головой, отвела взгляд, потому что не хотела слышать ложь. Он слишком часто восхищался мной, но я не верила ни единому слову. Его похвала только раздражала и причиняла невыносимую боль.

— Сегодня вечером, после работы в цветочном, я принесу суши. Выходит новый эпизод «Холостяка», а я знаю, как ты его обожаешь, — с улыбкой я сменила тему и потянулась за ключами, которые лежали на деревянной консоли рядом с входной дверью, недалеко от кухни.

Он хотел снова возразить, но сдался и тихо вздохнул.

— Я буду упрямо это отрицать, пока не окажусь в могиле.

— Удачи. Если ты когда-нибудь женишься, я покажу всем твои эмоциональные реакции, которые успела заснять. Просто хочу напомнить, как ты плакал, когда…

— Кто-нибудь уже говорил тебе, что ты точно окажешься в аду?

Я одарила его ангельской улыбкой, накидывая на плечи легкую джинсовую куртку. Для марта в Лос-Анджелесе по утрам все еще было немного прохладно.

— Я тоже тебя люблю, Кей. Увидимся позже, — пропела я и подмигнула брату еще раз, прежде чем выскользнуть за дверь.

— До вечера, — донеслось до меня, когда я уже направлялась к лифту.

Мы жили на тринадцатом этаже двадцатиэтажного здания. Наши соседи — пожилая пара — всегда были рады провести вечер за настольными играми, хотя я предпочитала проводить время одна или с Картером. Большинство других жильцов мы почти не знали — здесь не очень-то любили общаться. Тем не менее иногда было приятно ненадолго вылезти из своей раковины.

Продолжая напевать песню Пресли, я села в нашу серую машину, припаркованную у дома, и завела двигатель, после того как бросила сумку на пассажирское сиденье. Надев солнечные очки, я включила плейлист с моими любимыми треками и тронулась с места. В машине снова зазвучала поп-песня моей любимой Пресли Рен. Я увеличила громкость так, что буквально почувствовала звук всем телом. И снова начала петь. Я знала каждую строчку наизусть. У Пресли действительно был талант, и ее песни всегда поднимали мне настроение.

Примерно через пятнадцать минут езды через Калвер-Сити и по шоссе Санта-Моника я припарковала машину недалеко от магазина «Волшебный уголок цветов», в котором работала уже четыре года. Я быстро схватила сумку и направилась ко входу, а когда распахнула стеклянную дверь с деревянными вставками в виде цветов, над головой звякнул знакомый колокольчик — тот самый, что звенел каждый раз, когда кто-то заходил. В магазине было тихо. Кроме Дипти, там пока никого не было — он только что открылся. Она как раз расставляла свежие цветы в высокие вазы. В воздухе витал сладкий аромат фрезий и гиацинтов, фоном тихо играла струнная музыка. По всему магазину стояли цветочные композиции, букеты и горшки с живыми растениями. С розовыми стенами и аккуратными белыми деревянными столиками это место легко можно было бы принять за кондитерскую. Кому-то розового, возможно, показалось бы чересчур. Но для Дипти он подходил идеально.

— Доброе утро! — крикнула я ей, обходя белый деревянный прилавок, на котором лежали несколько лилий и тюльпанов: их еще предстояло распаковать и поставить в вазы. Я прошла в заднюю часть магазина, где находилась небольшая кухня.

— Доброе утро, милая, — произнесла Дипти, улыбаясь и смотря на меня сквозь большие круглые линзы очков, пока расставляла несколько букетов на одном из столов. Затем она быстро подошла ко мне и обняла. Моя начальница была в неизменных розовых фартуке и платье. Она выглядела просто очаровательно. Рядом с ней мне было очень хорошо. Мы отлично ладили, потому что были почти ровесницами.

— У нас есть несколько заказов на букеты, можешь сразу за них взяться, пока не подошли первые клиенты.

— Отлично, тогда возьмусь за букеты прямо сейчас, — сказала я, убирая сумку и куртку в маленький шкафчик со скрипучей дверцей. Он идеально вписывался в уютную, пусть и чуть старомодную атмосферу магазина. — Ну что, как прошло вчерашнее свидание?

— Отлично, — ответила она, прислонившись к дверному проему и тщетно пытаясь скрыть широкую улыбку. — Виктор был таким внимательным и милым. Мы ходили в итальянский ресторан «Виволи» в Вест-Голливуде. Господи, паста там просто божественная! Он оплатил счет, и мы отлично провели время. Думаю, скоро снова встретимся.

— То есть он задавал больше вопросов, чем тот парень, с которым ты встречалась на прошлой неделе? — с улыбкой спросила я, завязывая фартук.

— Да. Похоже, между нами что-то начинается, — ответила она.

— Рада за тебя, — я откинула волосы назад, прежде чем последовать за ней к прилавку с кассой. — И это так романтично. Кто еще трижды за неделю заходит в цветочный магазин и каждый раз покупает букет, просто чтобы увидеть тебя? Это действительно мило.

Она рассмеялась.

— Ну да.

Ее взгляд скользнул к часам, а затем снова ко мне.

— Ладно, заказы на тебе.

— Хорошо, — ответила я и сосредоточилась на работе.

Всего через несколько минут звякнул дверной колокольчик.

— Сьюки, ты не могла бы подойти? — позвала Дипти. Я не смогла сдержать улыбку, потому что это было так на нее похоже. С каждым днем количество клиентов в цветочном магазине росло, поэтому меня не удивило, что уже с самого утра появились первые посетители.

— Иду! — крикнула я и направилась на помощь.

Одна девушка внимательно осматривала магазин, в то время как светловолосый серфер лет двадцати с озорной улыбкой изучал наш ассортимент. В этот момент вошел еще один мужчина в стильном костюме.

— Ты займись блондином, а я возьму девушку, — сказала Дипти, подмигнув мне, и направилась к клиентке, а я подошла к серферу, который с любопытством посмотрел на меня.

— Привет! Чем могу помочь? — спросила я, дружелюбно улыбаясь. Он задумчиво оглядел цветы и покачал головой.

— Мне нужен букет для мамы на день рождения. Лучше что-то яркое, долларов за тридцать. Есть такие варианты?

Я кивнула.

— Конечно. Какие цветы ей нравятся?

— Э-э-э… — он указал на гиацинты. — Вот эти ей очень нравятся.

— Отлично, хорошее начало, — сказала я, взяв несколько гиацинтов и обойдя столы с разными цветами. Я добавила к ним нарциссы, сирень и розовые тюльпаны.

— Нравится?

Когда он с энтузиазмом кивнул, я улыбнулась.

— Тогда я ненадолго отойду, соберу букет и добавлю немного зелени, хорошо?

— Конечно, здорово, — ответил он, затем достал телефон и начал что-то печатать. А я с цветами направилась в комнату, расположенную за прилавком.

В маленьком помещении стояли высокие вазы с эвкалиптом и гипсофилой. На длинном столе были разложены садовые ножницы, веревки, бумага, пленка, в общем, все необходимое, чтобы собрать красивый букет. Я разложила цветы на деревянном столе и с головой ушла в работу. Сочетала гиацинты с тюльпанами, добавляла веточки сирени, полагаясь на цвет, текстуру и настроение. Хотя работа в магазине Дипти не была моей страстью и не вызывала такого же восторга, как у Картера его дело, мне она нравилась. Я смирилась с тем, что некоторые мечты просто не сбудутся. Но я старалась извлечь из настоящего лучшее, чтобы не сломаться.

Тихо напевая песню Пресли, которая все никак не шла из головы, я покачивалась в такт, слегка пританцовывая. Мой взгляд скользнул к открытому дверному проему — из магазина мой уединенный уголок видно не было. Я чувствовала себя почти невидимой. И улыбка сама появилась на губах. Я больше не пыталась сопротивляться. Раз уж я здесь одна… почему бы и нет? Я позволила себе поддаться этому порыву — и начала петь. Тихо, почти шепотом, только для себя. Строка за строкой.

Я терялась в ритме и одновременно находила себя в текстах, которые проникали мне в сердце. В душу.

It's okay to be lost. It's okay. It's okay.

But in the end, it's okay to be found.

By you

[1]

[Не страшно заблудиться. Не страшно. Не страшно. Но однажды позволь себе отыскать Собственное Я (англ.).]

.

Я чувствовала каждое слово, продолжая петь все громче и громче, потому что именно пение дарило не только радость, но и чувство полноты жизни. Музыка. Всегда именно она. Моя жизнь. Моя страсть. Картер точно так же относился к кино. Но если я чему-то и научилась, так это тому, что нужно держать свои порывы при себе. Пела я, как правило, в одиночестве, максимум с Картером или родителями. Никто не хотел слушать, как начинающая певичка хрипит песню и вызывает у людей звон в ушах своим жалким голосом.

— Сьюки? Клиент ждет. — Вопрос Дипти вырвал меня из потока мыслей.

Я вздрогнула и перестала петь. Надеюсь, никто не слышал.

— Э-э, да… прости, я… я иду.

Быстро добавив в букет последние цветы, я сжала губы и расправила плечи, прежде чем снова выйти в зал.

— Это…