Бал

Я чувствую дрожь во всём теле. И сердце трепещет от страха.

Я уже надела праздничное платье и сама себе кажусь незнакомой, чужой. Баронесса прислала днем свою горничную, и та уложила мои волосы в красивую прическу, обвив светлые пряди жемчужными нитями.

Девочки уже несколько раз прибегали на меня посмотреть. Все, кроме Тамары. Они оценивают меня, выглядывая из-за неплотно притворенных дверей, и изумленно щебечут. Да я и сама себя не узнаю. Разве могу я быть той белокурой красавицей, что смотрит на меня с зеркального отражения? Я, Шура Муромцева, которая никогда не носила ничего более роскошного, чем ситцевое платье с оборками.

Да, я знала, что недурна собой. Я видела заинтересованные взгляды мужчин, когда шла по улице, направляясь в лавку за лентами или пуговицами. Я слышала комплименты в свой адрес от старенького учителя французского – нет, ничего фривольного. Обычные вежливые похвалы.

А однажды я даже получила настоящее признание в любви и предложение руки и сердца. Да-да, это было на самом деле! В прошлом году мне открылся в своих чувствах учитель танцев – молодой человек, красневший от каждого моего взгляда. Нет, ответного чувства у меня не возникло, но я была благодарна ему за столь лестное предложение. Быть может, я даже приняла бы его, если бы в дело не вмешалась баронесса. Она и подумать не могла, чтобы девушка из хорошей дворянской семьи стала женой простого учителя. По ее мнению, это был ужасный мезальянс. И вряд ли я сумела бы ей объяснить, что стать женой честно зарабатывавшего свой хлеб человека – куда более завидный удел, чем быть на побегушках у самых знатных аристократов. Об этой истории знала только Алька, для остальных же пансионерок так и осталось загадкой, почему у нас в середине учебного года появился новый учитель танцев.

– Просто наслаждайся балом, родная! – шепчет мне на ухо Алька, когда нам, наконец, удается поговорить. – И не думай ни о чём.

– Да-да, наслаждайся, – вторит всё-таки услышавшая это Тамара. – Локти кусать будешь завтра – когда поймёшь, что сказка кончилась.

Но ее издевки уже не способны ничего изменить. Аля права – я должна наслаждаться каждым мгновением на этом балу. Потому что других балов у меня не будет. А еще я должна поговорить с княгиней и попробовать убедить ее взять меня в библиотекари.

На бал мы с их благородиями отправляемся в разных каретах. Они – в собственной, с вензелем на дверце. Я – в съемной. И перед тем, как выехать во дворец, баронесса дает мне торопливые наставления:

– Ведите себя как подобает гостье на столь славном балу. Маскарад допускает более вольное поведение, чем обычный бал – там обходятся без церемонных представлений, и дамы могут танцевать даже с незнакомыми кавалерами. Думаю, при вашей внешности и вашем наряде вы не останетесь без приглашений. Танцуйте легко и свободно. И если вдруг кто-то из дам удостоит комплиментом ваше платье (а я не сомневаюсь, что так оно и будет), не забудьте сказать, в каком ателье вам его пошили. И самое главное – вы должны покинуть княжеский дворец не позднее, чем без четверти двенадцать. В это время еще никто из гостей не будет уезжать, и вы легко найдете вашу карету. В полночь маски будут сняты, а в наши намерения не входит раскрытие вашего инкогнито. Надеюсь на ваше благоразумие, мадемуазель.

И она легонько похлопывает веером по моей руке. Наверно, этот жест должен показать ее ко мне расположение.

А вот барон не стесняется облечь похвалу в слова:

– Вы прелестно выглядите, дитя мое. Не вздумайте стесняться на балу – веселитесь до упаду. Поверьте – остальные гости ничуть не лучше и не выше вас.

Я взглядом поблагодарила его за поддержку. Мы с девочками любили наш пансион во многом и потому, что его благородие всегда относился к нам по-отечески – а именно этого нам так не хватало в жизни.

Всю дорогу я пыталась себя успокоить. Повторяла слова барона, пыталась представить себе разговор с княгиней. Я никогда прежде не бывала в высшем обществе, и то немногое, что я знала о подобных мероприятиях, было почерпнуто исключительно из книг. Хотя маска на моем лице давала мне возможность чувствовать себя на балу более свободно. Даже если я невольно допущу какую-то оплошность, никто не будет знать, кто я такая. Для всех я буду просто девушкой в красивом платье и с ужасными манерами.

Княжеский дворец встречает нас множеством огней. Более роскошную иллюминацию трудно представить даже во дворце императора.

Я поднимаюсь по лестнице, придерживая подол платья. Мои туфельки утопают в длинном ворсе расстеленного на ступеньках ковра. В залах и коридорах уже шумно и весело, но танцы еще не начались. Лакеи разносят подносы с горками наполненных шампанским бокалов. Я тоже беру бокал, но не делаю ни единого глотка. Я никогда еще не пробовала шампанского. Единственный спиртной напиток, вкус которого мне знаком – это кагор.

– Сударыня, позвольте мне ангажировать вас на все свободные танцы, – высокий и тонкий как жердь мужчина оказывается рядом со мной так неожиданно, что я вздрагиваю.

Его лицо, как и мое, скрыто маской, но седина в волосах и морщины на лбу показывают, что он уже не молод. Впрочем, какая разница? Так даже лучше.

Я с самым серьезным видом заглядываю в маленькую книжечку – карне, что на цепочке висит у меня на руке. Делаю вид, что сверяюсь с записями.

– У меня как раз свободен первый танец, сударь, – я важно киваю.

Мой собеседник расплывается в улыбке:

– Счастлив это слышать, сударыня! Как я могу к вам обращаться?

– Золушка, сударь, – уголки моих губ тоже взмывают вверх.

Ну, вот – первый разговор состоялся. Я облегченно вздыхаю. А когда начинает играть музыка, и мы с моим кавалером присоединяемся к кружащимся по залу парам, я и вовсе забываю обо всех сомнениях. Кто бы мог подумать, что я люблю танцевать?

Несмотря на возраст, мой партнер двигается умело, и я легко приспосабливаюсь к его движениям. Шаг влево, шаг вправо, поворот. Я не вижу себя со стороны, но почти не сомневаюсь, что в движении мое платье смотрится еще лучше. Стеклярус блестит в свете множества свечей, а серебристые нити в вышивке делают наряд совсем сказочным.

И когда после окончания танца мой кавалер подводит меня обратно к той колонне, где я стояла прежде, до меня доносятся слова дородной дамы в фиолетовом муслине: "Право же – прелестное платье. В таком любая дурнушка будет выглядеть королевой".

Я не пропускаю ни единого танца, а в перерывах между ними еще несколько раз слышу похвалы своему наряду. А когда однажды в ответ на это раздается чье-то громкое "Говорят, его шили в ателье баронессы Зиберт", понимаю, что план ее благородия уже сработал.

Я следую наставлениям нашей попечительницы и никому из кавалеров не даю возможности пригласить меня на второй танец. "Это прилично только для близких знакомых. Невеста может танцевать с женихом хоть все танцы подряд. Для остальных же это неприемлемо".

Да у меня и не возникает желания познакомиться поближе ни с одним из кавалеров. Все они милы, любезны, и я охотно поддерживаю разговоры о погоде, о красоте княжеского дворца и о московских новостях. Банальные, ничем не примечательные разговоры, о которых легко забываешь, стоит только диалогу закончиться. Я уже не так напряжена, как в начале бала, но от непрерывного шума начинает болеть голова. А при мысли о том, что большинство из здешних гостей едва ли не каждый вечер бывают на подобных мероприятиях, мне становится дурно.

И когда в очередном промежутке между танцами ко мне подходит очередной кавалер с приглашением, я приветствую его скучающей улыбкой уже привыкшей к такому вниманию девицы. А он вдруг спрашивает совсем другое:

– Сударыня, надеюсь, вы не будете возражать, если я похищу вас из этого душного зала?

Загрузка...