Похожие судьбы всегда пересекаются

Глава 8

— Но даже если статью переквалифицировали, все равно срок можешь получить?

— Вряд ли, — Дима сел в Катькино кресло и, потянувшись, устало обвис на нем. — Ну, может, условно. Все упрется в компенсацию.

Толик нахмурился.

— То есть, если дашь, сколько он запросит, разойдетесь полюбовно, так?

— Ага.

— И ты собираешься ему платить?

Дима снял рабочие перчатки, привычно почесал шрам на ладони, согнул-разогнул пальцы.

— Придётся.

— И Светке тоже?

— Нет, — резко ответил Дима. — Я эту дуру защитить хотел, а она меня оклеветала и мобильный свой, который в комнате оставила, украденным объявила. Хорошо, свидетели есть, что она ночевала у нас.

— Нда-а-а… Мало он её лупит…

— Ладно, проехали, — Дима швырнул перчатки в мусорное ведро. — Кать, позвони Абрамову, пусть свой танк забирает.

— Хорошо, — Катя, жуя яблоко, вышла из-за ширмы, скрывающей закуток с холодильником и микроволновкой, и кивнула Диме. Тот подскочил и развернул ей кресло.

— Пжалста, садитесь.

Катя шлепнулась на свое место и, прищурившись, хитро посмотрела на Диму.

— А ну колись, начальник, что за дела у тебя с конкурентами?

— Не понял…

— Мне тут птичка на хвостике принесла, что хозяйка «Муравейника» у тебя вчера вечерок коротала.

Толик хмыкнул.

— И молчит…

Дима отвернулся от обоих, пожал плечами.

— Ситуация вышла. Ничего такого. Не выдумывайте.

— Аха.

— Кать, давай работай.

— Обед у меня, начальник, — Катька хрумкнула яблоком. — Имею право.

— Свидания будут или все чисто так? Жух-вжух? — Толик оперся задом о край Катиного стола и скрестил руки на груди. — Да ты не переживай! Мы же свои!

Дима вздохнул, потер ноющую шею и обернулся.

— Не знаю я, что дальше делать. Ну… В смысле, знаю… Пригласить её хочу, а куда…

Он снова пожал плечами.

— Она мадам крутая, — заметил Толик. — Ресторан, катамаран, Париж?

— Ресторан у неё есть свой. Катамаран, Париж… А что пооригинальней?

— А зачем? Предсказуемо и мило.

— Ну… Не знаю… Все не то… И какой мне Париж.

— Парк, пикничок, велосипеды?

— Ох, Толик, — Катя отправила огрызок яблока в ведро и, закатив глаза, покачала головой. — Босс наш прав. Разные женщины — разные свидания. Чем он удивит серьёзную, самодостаточную, всю такую непробиваемую бизнесвуман? Ей эмоции нужны, драйв. И отдых от людей.

Дима подошёл к Кате и, положив руку на спинку кресла, склонился над ней.

— Ну и? Твоё предложение?

Катька смутилась, но лишь на мгновение. Потянулась к мышке, уставилась на экран монитора.

— Я просто предлагаю, решать тебе, конечно.

Дима оперся рукой о стол и подался вперед.

— Я весь внимание.

Катька искоса глянула на него и, снова сосредоточив внимание на экране, тихо, почти шепотом ответила:

— Своди её в тир, в который вы ездите. Пусть из пистолета постреляет.

— А что… — Дима выпрямился, посмотрел на Толика. — Идея.

Толик затрясся от беззвучного смеха.

— Что ты теперь ржешь?

— Да так, — Толик обернулся, красный, как помидор. — Ой, фух… С твоим везением и её ловкостью она тебе там голову прострелит.

— Ой, Толя! Хохмач, я не могу! — Катя надула губы, и Толик вмиг сник. — Ерунды не говори.

— Спасибо, Кать. Очень помогла, — Дима отсалютовал ей. — Сейчас Герману и позвоню.

Катька проводила начальника тоскливым взглядом и вздохнула.

— Ты чего? — нахохлился Толик.

— Хороший он. Может, хоть с мадам повезет, — она мельком глянула на собеседника и вдруг с силой выдернула бумаги, на которые он имел несчастье сесть. — Чего встал? Работа сама себя не сделает! Иди давай в бокс!

— Тихо! Тихо! — Толик отскочил в сторону и выставил перед собой ладони. — Спокойно! Ухожу уже!

— Вот и иди! — прикрикнула она и, швырнув перед собой бумаги, обиженно прошептала: — Тормоз…

Дима заехал за Юлей вечером следующего дня. Была пятница — последний день перед фуршетом в «Веге», и Юля с самого утра моталась по поставщикам вместе с администратором ресторана, сногсшибательной блондинкой Мариной, и проверяла или даже сама забирала заказы. Марина молча ездить не любила — болтала без умолку.

— А ты где платье заказывала? А Ахмеджанов будет? Я обговорила с Шуриком из «Спирали» плейлист. Они уже репетируют с саксофонистом. Он такой лапочка — пухленький, с попой. Так и хочется ущипнуть его.

— Не надо щипать музыкантов.

— Ой, да я шучу!

В двадцать восемь лет Марина, благодаря шилу в одном месте и организаторскому таланту, сумела обзавестись таким полком знакомых, что любую проблему касаемо деятельности ресторана могла решить за две минуты. Среди руководителей второго звена Марина, по мнению Юли, была лучшей. Она не дергала начальницу по пустякам, но всегда держала её в курсе дела. Да, Марина была очень любвеобильна, и парни-официанты даже шутили, что места свои получили через постель администратора (переспала Марина только с двумя, зато бармен до сих пор нет-нет да уезжал с работы вместе с ней), но бизнесу это не мешало. Юля про себя посмеивалась, что, будь Марина мужиком, давно бы получила бы выговор. А так — никто ещё не жаловался.

— Шеф сказал, сделает какой-то сумасшедший десерт, так что надо потуже затянуть пояса. Он тебе давал пробовать? Мне вот нет. Говорит, секрет. А сегодня вечером привезут новые занавеси…

Собственно, на занавесях рабочий вечер для Юли и закончился. Она оставила Марину руководить креплением воздушно-сиреневой красоты на карнизы, а сама, дождавшись звонка, вышла на улицу. «Приора» притулилась рядом с её чумазой «маздой» — мойка была назначена на завтрашнее утро.

Юля, вздохнув, подошла к «приоре» и открыла переднюю пассажирскую дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Вечер добрый, — Дима улыбнулся. — Вы готовы немного отдохнуть?

— Да, наверное, — без тени симпатии ответила Юля и обернулась. — Может, поедем на разных машинах? Иначе мне придётся сюда возвращаться.

— Я привезу вас.

— Ладно, — Юля махнула рукой и забралась в салон. — Поехали.

Всю дорогу оба молчали. Юля попросту устала, Дима не знал, что сказать. Он вообще не отличался умением вести зажигательную беседу, а с Юлей ещё и осторожничал, опасаясь показаться глупым или навязчивым.

— А куда мы едем? — спросила Юля, когда они миновали мост и понеслись по шоссе к аэропорту.

— Это сюрприз.

— О. Ну, ладно, — равнодушно ответила пассажирка и отвернулась к окну.

Дима возвёл глаза к потолку и сжал руль. Через десять минут он припарковал машину перед сияющим зданием спортивного комплекса. Юля вышла, поежилась и огляделась — в парковой зоне горели фонари и было довольно людно. Кто-то приехал в бассейн, кто-то — погонять мяч, а кто-то всей семьёй поиграть в теннис. Развлечений тут имелось море.

— Идемте, — Дима взял её за локоть и повёл к небольшому зданию, притулившемуся в тени громады комплекса.

— Вы меня заинтриговали.

— Надеюсь, вы не слишком устали.

— Есть немного, но, кажется, это хроническое. Так мы… — Юля замерла, разинув рот от удивления.

Они остановились перед массивной дверью, над которой призывно светилась вывеска с названием заведения. «Стрелковый клуб «Кречет».

Юля отступила назад и, совершенно неожиданно поймав Димину ладонь, сжала его пальцы.

— Господи, Дима… Я здесь сто лет не была.

— Правда? — он немного растерялся, не зная, радоваться ли этому факту или нет. — Ну… Здорово…

— С ума сойти…

Она вошла первой, подскочила к ресепшену и выпалила в ответ на приветствие:

— Юлия Маркова, член клуба.

— Мы рады, что вы вернулись, — ровно, с легкой, вежливой улыбкой ответила менеджер, молодая девчушка в круглых очках. — Членство нужно продлить. Паспорт, права?

— Да, конечно! Вот!

— О, Саныч! Сколько лет, сколько зим! — из коридора вышел здоровый, как медведь, рыжий Герман — в футболке с белым ястребом, обтягивающей внушительного вида мышцы. — Рад, брат, рад!

— Ну, ты и качок… — Дима пожал протянутую руку. — На гормонах сидишь?

— Ха! Потрепись мне тут! И где наша гос… — Герман, улыбаясь до ушей, повернулся к стойке и замер. — Юля?

— Привет, Герман, — она протянула руку и улыбнулась в ответ. — Отлично выглядишь.

— Ты тоже! Юля, вот не ожидал, — Герман, восхищенно цокнув, обернулся и отсалютовал растерянному Дмитрию: — Спасибо, что к нам её вернул. Это ж надо! Сколько? Три года?

— Три, — Юля отвела взгляд. — Прости, но без Юры… Сам понимаешь…

— Да, — Герман вмиг погрустнел. — Понимаю. Земля пухом. Хороший был мужик, с большой буквы. А Димка…

Герман снова хлопнул теперь уже хмурого и откровенно недовольного Диму по плечу.

— Сослуживец мой, вот. ВДВ, все дела. Гость наш, нечастый, я скажу, нечастый, — Герман погрозил Диме пальцем и, спохватившись, повернулся к менеджеру: — Заболтался я чего-то. Леся, на пятнадцать метров нам галерею на троих. Кофе, сэндвичи?

— Кофе, пожалуйста, — ответила Юля.

— Пушка?

— «Чизет».

— Красотка! — Герман козырнул. — Пошли, постреляем!

Пока они шли по коридору, Герман, никогда тактичностью не отличавшийся, увел Юлю вперед и принялся расспрашивать о работе. Один раз Юля обернулась и, пожав плечами, посмотрела на Диму, с видом, мол, сам сюда привёз, теперь терпи.

Им выдали оружие, наушники и очки. Герман быстро напомнил Юле, что и как, и отошёл к дивану. Юля, подвигав плечами, с пульта отправила мишень куда подальше и, перехватив пистолет поудобнее, прицелилась. Дима плюнул на все и тоже начал стрелять. От досады мазал нещадно, а Юля колошматила так, словно подрабатывала киллером у своего «Бульдозера». На один миг она обернулась и посмотрела на спутника, радостная, довольная, невероятно крутая с чёрной пушкой в руках. Дима вяло улыбнулся в ответ.

Отстрелявшись, Юля подошла к Герману и, взяв чашку с кофе, встала около столика. Дима еще попалил, скрипя зубами, а потом швырнул очки и наушники на стойку и, не глянув на мишень, повернулся к столу:

— Ещё или закругляемся?

— Куда это ты собрался? — возмутился Герман. — Иди к нам! Классно она стреляет, да?

Дима мельком глянул на Юлину мишень с центром-дуршлагом.

— Это Юра её так научил! — неизвестно зачем похвалился сослуживец и, кивнув Юле, весело добавил: — Помнишь, он с пулемета стрелял, а? У нас даже видео где-то осталось! Сейчас поищу.

— Герман, нам пора, — Юля поймала его за руку. — Дел завтра много. Спасибо за вечер. Все было очень круто.

— Да пошли из пулемета, как в старые добрые…

— Гер, нам пора, — с нажимом произнёс Дима.

Герман растерялся.

— Ладно, ребят. Как скажите. Я вас провожу, давайте.

Они молча вышли из клуба, молча сели в машину и в тишине отправились в путь. Юля снова отвернулась к окну, Дима сосредоточился на дороге. Остановившись у закрытого ресторана, он обернулся и посмотрел на неё. Юля взялась за ручку двери.

— Спасибо, Дима. Я отлично провела время. До завтра.

— До завтра, — эхом ответил он.

Она кивнула, вышла из машины и направилась к своему авто, на ходу доставая из сумочки ключи.

Дима не сводил с Юли глаз, считая её шаги. На четвертом в сердцах ударил по рулю и, заглушив двигатель, буквально выпрыгнул на дорогу.

— Юля!

Она, остановившись у своей «мазды», обернулась. Дима решительно двинулся к ней.

— Юля, — он налетел на неё, а она попятилась и прижалась к машине. — Послушайте…

Но говорить Дима не хотел. Он взял её лицо в ладони, заставил запрокинуть голову и поцеловал. Грубо, требовательно, безапелляционно, держа так, что она не могла отвернуться. Она отвечала вяло, холодно, без страсти, будто хотела, чтобы он поскорее оставил её в покое.

Дима отстранился, вгляделся в её лицо. Юля, откинув голову, печально смотрела на него.

— У меня есть шанс? — глухо спросил он.

Она отвела глаза. Дима поджал губы. Выплескивая злобу и разочарование, ударил ладонью по крыше её машины и, резко развернувшись, пошел к своей.

Юля догнала его и взяла за руку. Её пальцы были ледяными.

— Дима, постойте.

— Зачем? — он остановился, но не обернулся.

— Нам нужно поговорить. Пойдёмте.

— Куда? — он искоса глянул на неё.

Юля кивнула в сторону ресторана.

— У меня есть ключи. Пойдёмте. Пожалуйста.

— Я не уверен, что… — теперь он избегал её взгляда.

— Я прошу тебя.

«Тебя»!

Он сдался и последовал за ней с покорностью обречённого.

Юля открыла двери, приложила ключ-кнопку к датчику, снимая помещение с сигнализации, и направилась в темноту.

— Подожди, я включу свет у бара.

Лампы вспыхнули, осветив стойку. Блики заиграли в расставленных по полочкам бутылках. Юля торопилась — она не теряла надежды спасти этот вечер. Бросив сумку на табурет, зашла за барную стойку и, по-хозяйски, широким жестом обведя зал, позвала замершего в дверях гостя:

— Проходи, садись за любой столик.

Не глядя больше на Диму, Юля нашла два бокала и бутылку с лимонадом. Подумала взять лёд, но в итоге решила в баре ничего больше не трогать. Грандиозный для её персонала день наступал завтра, и Юля не хотела никому мешать. Завтра из центра зала уберут столики, хризантемы в вазах переставят на угловые стойки. Завтра здесь будет шумно, и они не смогут остаться наедине. Завтра они, возможно, станут чужими с похожими судьбами. Но это через ночь. А пока ещё вечер, и мосты не разведены.

Прихватив добычу, Юля направилась к гостю. Дима уселся за столик с диванчиками, у стены, и, скрестив руки на груди, внимательно следил за хозяйкой заведения.

— Я за рулём, — буркнул он, заметив в её руках бокалы и бутылку.

— Я в курсе, это лимонад.

Он кивнул и вроде даже расслабился, откинувшись на спинку дивана. Юля села напротив, разлила напиток по бокалам и придвинула один к гостю.

Дима обвел взглядом полутемный зал.

— Красиво здесь. Стильно.

Юля тоже огляделась — большие окна с сиреневыми занавесями, белые колонны с васильковым орнаментом, бра в виде лоз дикого винограда. И тонкий аромат хризантем. Цветы тоже подбирались с учётом общей гаммы — с белыми лепестками в центре и нежно-сиреневыми по краю.

— Спасибо за вечер, — Юля провела пальцами по ножке бокала вверх-вниз. — Я совсем забросила старые увлечения.

— Из-за воспоминаний?

Юля пожала плечам и, наблюдая за поднимающимися вдоль стенок бокала пузырьками, задумчиво ответила:

— Возможно. Или просто много работы.

— Люда жаловалась, что ты готова вкалывать сутками.

Юля неопределенно хмыкнула и сменила тему, не желая обсуждать свой личный способ борьбы с одиночеством.

— Вы, кстати, с Егором похожи, — она посмотрела на собеседника. — Цвет глаз, взгляд, и хмуритесь вы одинаково.

— У матери были серые глаза, — Дима повертел бокал в руке. — Отец всегда говорил, что влюбился в её взгляд. Он был неразговорчивым по жизни, но когда ездили за машинами, в дороге забалтывался со скуки.

— За машинами?

— Он гнал автомобили из-за границы. Сам же их и ремонтировал, а я был на подхвате. На каникулах брал меня с собой. Куда можно было.

— Выходит, ты механик с детства?

— Что-то вроде того, — он усмехнулся. — Егору в этом плане свободы давали больше. Да он ещё мелкий был, когда мы работали. Помню, отец под машиной лежит, я ему инструменты подаю, а этот в одних трусах по двору бегает, остановится перед нами и лыбится. «Папа бр-бр».

Юля засмеялась.

— Кто бы мог подумать! У вас немаленькая разница в возрасте?

— Девять лет. А у вас?

— Круче. Четырнадцать.

— Ого. Я думал, столько же.

Юля прищурилась.

— Комплимент?

Дима чуть улыбнулся.

— Конечно. Нянчилась с ней?

— Да, повозилась. В институте пришлось взять академический. Мать сильно болела, я помогала им. Мы же сельские. Либо вкалываешь с утра до ночи, либо голодаешь.

— Наша мама была поваром.

— Вы, наверное, избалованы вкусной едой!

— Уже нет, — Дима снова покрутил бокал. — За семь лет привыкли есть, что найдём. Повар из меня, мягко говоря, никакой.

— Прости.

— Ничего. Я тебя вон вообще к Герману привёз. Он, похоже, фанат твоего мужа.

Юля кашлянула, глотнула лимонада, обдумывая, пора ли переходить к откровениям или стоит ещё поболтать на отвлеченные темы.

— Юра умел заводить друзей, — решилась она. — Раньше у нас дома каждый вечер были гости. А потом стало пусто. В один миг.

Они помолчали.

— Когда мать с отцом погибли, — Дима тоже кашлянул, но голос его все равно остался хриплым, — я только с армии вернулся. За плечами автодорожный колледж и служба в ВДВ. Мы с отцом хотели открыть автосервис. Это была его идея. Купили на сбережения землю на соседней улице. А потом… Потом их не стало. Отца сразу. Мать… Через несколько дней. Егора к ней не пустили. Там все плохо… Нельзя ему было, короче… Он долго во сне кричал, просил, чтобы дали ему мать увидеть.

Дима провёл рукой по лицу, сжал подбородок. Юля слушала, едва дыша. Она-то думала, что прошлое придётся вспоминать ей.

— На два года его бабушка забрала. Я заложил дом, дачу в области продал, взял ссуду на развитие малого бизнеса. Сначала одни с Толиком работали. Он мой друг с колледжа, практику вместе проходили. Потом, как клиенты появились, стали собирать команду. Егор… Эх… Егор от бабушки удрал. Мы его неделю искали — с ментами, с собаками, с добровольцами. Нашли в другом городе, на вокзале. Зайцем на поездах катался, хотел к прадеду в Сибирь уехать.

— Ничего себе… — Юля разлила по опустевшим бокалам остатки лимонада. — А бабушка что?

— Да ничего, — Дима снова кашлянул. — Поплакала, да отдала его мне. С тех пор живем вдвоём. Больше он из дома не убегал. Дурака валял — да. И учился через пень-колоду. Я в школе всему его учительскому коллективу машины за бесплатно чинил. И сам иногда доплачивал.

— У нас с Людой таких проблем не было. Она хорошо училась и домой приходила вовремя. И здесь, в городе, во все тяжкие не пустилась. Сама поступила, сама учится.

— Девчонки всегда ответственнее. Егор, как с ней познакомился, хоть на занятия ходить стал.

— Думаешь, у них все серьёзно? — Юля покосилась на пустую бутылку.

— Мне кажется, да. Они как-то сразу друг к другу прикипели.

— Они молодцы. Принести ещё чего-нибудь?

— Не знаю. Поздно уже. У тебя завтра много дел?

Юля задумалась и кивнула.

— Ты прав. Дел по горло. Нужно отдохнуть. Ты же… придёшь?

— Наверное, — неуверенно ответил Дима и снова обвел зал взглядом. — Я не очень люблю подобные мероприятия.

— Я бы хотела, чтобы ты пришёл, — Юля пристально посмотрела на него. Собственная прямолинейность смутила её лишь на мгновение.

— Зачем? — в тоне собеседника послышалось напряжение. — Шанс все-таки есть?

— Дим, — она сморгнула, набрала побольше воздуха. Сейчас или никогда нужно расставить все точки над «i». — Послушай. Я любила своего мужа. И потеряла его в одночасье. Мы долго были вместе, достаточно долго, чтобы…

Она откинулась на спинку дивана и, запрокинув голову, уставилась в потолок.

— Достаточно долго, чтобы все поверили, что я вышла замуж не из-за денег. Достаточно долго, чтобы понять, что мы так и останемся вдвоём.

— Юля…

— Он отдал мне свой бизнес. Понимаешь? Свой бизнес… То, что он создал… А я… Я ничего…

Почувствовав, что теряет самообладание, Юля замолчала и закрыла глаза. Слёзы, вопреки её желанию, катились по щекам.

— Юля, — тихо позвал Дима.

— Сейчас, — она всхлипнула и закрыла лицо ладонями. — Дай мне минуту.

Переведя дух, она смахнула слёзы и, шмыгнув носом, посмотрела на Диму. Ничего не ответив, он накрыл её ладонь своей.

— Это трудно, — произнес он. — Оставаться одному. Трудно строить заново там, где все развалилось.

Юля кивнула и, глядя на его руку, прошептала:

— Значит, ты понимаешь…

— Понимаю. Поэтому завтра я буду здесь, — не сводя с собеседницы глаз, он поднес её ладонь к губам и поцеловал — нежно, едва коснувшись. Юля вздрогнула и сжала его пальцы. — А теперь поехали по домам. Иначе я полезу в ваш бар искать, чем бы запить воспоминания.