Помощница по ошибке

Глава 21. Решение

POV Агата

Утро началось с того, что Агата встала за час до будильника.

Она лежала на тахте, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри разгорается странное пламя. Не злость, не обида — а что-то новое, холодное и твёрдое, как стальной стержень. Сегодня она скажет ему всё. Сегодня она перестанет бояться.

Она встала, подошла к старому зеркалу в прихожей и долго смотрела на себя. На ту, кем она стала за эти месяцы. Не серая мышь, не загнанная девчонка с вечными долгами, а женщина, которая знает себе цену. Женщина, которая не продастся.

Агата достала из шкафа то самое изумрудное платье — в котором была на переговорах с китайской делегацией. Оно село идеально, подчеркнув фигуру, но без вызывающей вульгарности. Волосы она не стала убирать в привычный пучок — распустила по плечам мягкими волнами, уложила феном. И даже нанесла чуть больше макияжа, чем обычно: лёгкие тени, тушь, нежный блеск на губы.

Из зеркала на неё смотрела красивая, уверенная женщина.

— Ого! — раздалось от двери кухни.

Агата обернулась. Тётя Рая стояла с половником в руке и смотрела на неё круглыми глазами.

— Красавица! — выдохнула она. — Это ты на работу так?

— На работу, тёть Рай, — Агата улыбнулась, чувствуя, как от этой улыбки теплеет на душе. — Сегодня важный день.

Рая понимающе кивнула. Она не стала расспрашивать — только подошла, поправила невидимый локон на плече Агаты и сказала тихо:

— Держись, дочка. Ты сильная. Я в тебя верю.

— Спасибо, тёть Рай.

Агата чмокнула её в щёку, накинула пальто и вышла в морозное утро.

В лифте офисного центра она столкнулась с Петровым.

Он вошёл на первом этаже, с кофе в руках, уткнувшись в телефон, и только когда двери закрылись, поднял глаза. Увидел Агату — и замер. Кофе в стакане опасно качнулся.

— Вершинская? — выдохнул он. — Вы... вы сегодня...

— Доброе утро, Степан Георгиевич, — она улыбнулась спокойно и приветливо.

Петров моргнул, потом ещё раз. Осмотрел её с головы до ног — и вдруг расплылся в улыбке.

— Кофе для Волина? — лукаво уточнила Агата.

— Эээ…нет… — недоуменно ответил Петров, потом улыбнулся и воскликнул, — А я понял! Это шутка такая?

— Конечно, Степан Георгиевич, — продолжила веселиться Агата.

— Сегодня вы просто королева. Я знаю Александра Сергеевича: такой вид его точно выбьет из колеи. — удивил комплиментом и комментарием зам.

Агата улыбнулась в ответ, и этот короткий весёлый разговор придал ей ещё больше уверенности. Если даже Петров заметил перемену, значит, она на правильном пути.

Двери лифта закрылись за замом, а она поехала наверх.

В приёмной было тихо. Агата скинула пальто, повесила в шкаф, поправила платье перед маленьким зеркальцем, которое держала в ящике стола. Глубоко вздохнула.

Дверь в кабинет Волина была приоткрыта. Она слышала его голос — он говорил по телефону, сухо и отрывисто, видимо, с кем-то из партнёров. Обсуждал ту самую сделку, которая срывалась.

Агата посмотрела на монитор. Время — 9:02. Он уже на месте.

И вдруг она поняла, что не хочет ждать. Не хочет тянуть, не хочет откладывать этот разговор. Хватит. Она решила — и сделает.

Она встала, подошла к двери и, не постучавшись, толкнула её.

Волин сидел за столом, разговор уже закончил, смотрел в монитор. Услышав шаги, поднял голову — и замер.

Агата увидела, как меняется его лицо. Сначала удивление — он явно не ожидал увидеть её такой. Потом что-то другое... восхищение? Тоска? Она не могла разобрать, да и не хотела. Главное — она здесь, и она скажет.

Она прошла к столу и села на стул напротив, даже не дожидаясь приглашения. Положила руки на стол, глядя ему прямо в глаза.

— Доброе утро, Александр Сергеевич, — сказала она спокойно, ровно. — Я по поводу вашего вчерашнего предложения.

Волин молчал. Смотрел на неё, и в его взгляде не было прежней ледяной отстранённости. Только напряжение и ожидание.

— Я отказываюсь, — произнесла Агата чётко, разделяя слова. — Я не буду вступать с вами в сексуальные отношения. Ни за какие деньги. Ни за какой долг. Я отработаю свои три года умом, знаниями и трудом. Я стану таким специалистом, что вы сами не захотите меня отпускать или переквалифицировать в постельные грелки. И никогда больше не смейте делать мне такие предложения.

В кабинете повисла мёртвая тишина.

Волин смотрел на неё долго, очень долго. Агата выдерживала его взгляд, не отводя глаз. Внутри всё дрожало, но она держала спину прямо, как учил он же.

И вдруг в его глазах что-то изменилось. Злость ушла, напряжение спало, и на их место пришло... уважение. Чистое, искреннее уважение.

Он усмехнулся — не холодно, а как-то по-человечески.

— А вы, Вершинская, с характером, — сказал он тихо.

— Да, — кивнула она. — С характером. И с чувством собственного достоинства. Работаем дальше?

— Работаем, — ответил он. И добавил после паузы, глядя ей в глаза: — Простите.

Агата замерла.

— Что?

— Простите, — повторил он. — Вчера я был не в себе. Сделка срывается, нервы ни к чёрту, и я... не имел права так с вами. Забудьте.

Она смотрела на него и не верила своим ушам. Волин — ледяной, неприступный, никогда не извиняющийся Волин — просит прощения?

— Хорошо, — выдохнула она. — Забудем.

Она встала, пошла к двери, но на пороге обернулась. Он смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то новое, чего она раньше не видела.

— Кофе принести? — спросила она буднично.

— Лучше чай, — ответил он, — с чабрецом и мятой.

Агата вышла, прикрыла дверь, и только в приёмной позволила себе выдохнуть. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Она сделала это. Она сказала всё, что думала. И он извинился.

Но легче не стало.

POV Волин

После того как дверь за Агатой закрылась, Волин долго сидел неподвижно, глядя в одну точку на столе.

В голове была каша.

Зачем он вчера это сделал? Зачем предложил ей эту грязную сделку? Ответ был прост, как пять копеек: когда она обмолвилась, что у неё какая-то личная встреча с новым знакомым, в голове что-то перемкнуло. Он представил, как она улыбается кому-то другому, как смотрит на другого, как он прикасается к ней — и внутри всё взорвалось.

Волин не умел ухаживать. Не умел добиваться женщин. Они сами вешались на него пачками — деньги, внешность, статус делали своё дело. Он привык получать всё без усилий, привык, что женщины сами предлагают себя. А тут...

Она смотрела на него с благодарностью, с восхищением, но не больше. Она выполняла работу, училась, росла — но держала дистанцию. А он, идиот, вместо того чтобы пригласить её на свидание, ляпнул это.

В машине, когда он впервые подвозил её домой, он хотел сказать: «Агата, давайте как-нибудь поужинаем вместе. Не как начальник с подчинённой, а как... просто двое людей». Но этот чёртов звонок! Он должен был ответить, и момент ушёл.

А потом сорвавшаяся сделка, нервы, и этот её «новый знакомый». И он сорвался. Предложил то, что умел лучше всего — сделку. Грязную, унизительную сделку.

И она отказалась. Красиво, гордо, с достоинством.

И теперь он сидел и ненавидел себя. И одновременно гордился ею. Она оказалась именно такой, как он думал — со стержнем, с чувством собственного достоинства. Не продалась. Да на такой в пору только жениться!

— Идиот, — прошептал он вслух.

Нужно было что-то делать. Как-то исправлять эту ситуацию. Но как? Он не умел извиняться, не умел объяснять. И вдруг вспомнил о единственном человеке, который всегда понимал его с полуслова.

Волин достал телефон, нашёл номер и нажал вызов.

— Дядь, — сказал он, когда на том конце ответили. — Привет. Я, кажется, вляпался.

— Что случилось, Саша? — голос дяди был спокойным, мудрым, как всегда.

— Я... я, наверное, влюбился, — выдохнул Волин. — И вчера сделал самую большую глупость в жизни. Предложил девушке вместо свидания... греть мою постель за деньги.

В трубке повисла пауза. Потом дядя вздохнул:

— Ох, Саша... Когда ж ты научишься головой думать, а не тем, чем обычно? Рассказывай.

И Волин рассказал. Всё. Про то, как она упала в холле, как он взял её помощницей, про её таланты, про долг, про мать, про то, как она блестяще вела все дела, которые он ей поручал. И про то, как вчера он всё испортил.

— И что теперь? — спросил дядя.

— Не знаю. Она отказалась. Сказала, что не продаётся, и что отработает долг умом и трудом. И я... я восхищен ей. И ненавижу себя. Что мне делать?

Дядя помолчал, потом сказал твёрдо:

— Бороться, Саша. Если она действительно та, кто тебе нужна — борись. Докажи, что ты не скотина. Покажи, что можешь быть другим. Ухаживай, добивайся, как обычный мужик, а не как хозяин жизни. Это будет сложно, но ты справишься.

— А если не получится?

— Тогда будешь жалеть всю жизнь. Выбирай.

Волин отключился и посмотрел в окно. За стеклом падал снег, белый и чистый, как её душа, по крайней мере ему казалось именно так.

Одно он знал точно: он не хочет её терять.

POV Агата

Весь день прошёл как в тумане.

Она работала, отвечала на звонки, разбирала документы, но мысли были далеко. Воспоминание о его извинениях, о его взгляде, о том, как он сказал «простите» — это грело и одновременно пугало.

Ближе к вечеру пришло сообщение от Стаса:

«Привет! Как настроение? Если всё в силе — жду в шесть у входа. Место обещаю — пальчики оближешь».

Агата посмотрела на часы. Половина пятого. Она ещё не решила, хочет ли идти. Но, вспомнив совет Раи «отвлечься», ответила:

«Хорошо. В шесть буду».

В шесть она спустилась в холл. Стас уже ждал — в модном пальто, с шарфом, небрежно наброшенным на плечи, улыбался своей открытой улыбкой.

— Ты сегодня просто богиня, — сказал он, окинув её взглядом. — Изумрудный — твой цвет.

— Спасибо, — Агата улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.

Они пошли в маленькое кафе недалеко от офиса — уютное, с диванчиками и приглушённым светом. Стас заказал кофе, легкий ужин и десерты, болтал о работе, о смешных случаях, о новогодних планах и корпоративе. Агата слушала, кивала, даже смеялась иногда. С ним было легко. По-настоящему легко.

Но когда он вдруг накрыл её руку своей ладонью, она почувствовала — не то.

Сердце не забилось чаще. По коже не побежали мурашки. Не было того трепета, который охватывал её, когда Волин случайно касался её в лифте или передавая документы.

Стас смотрел на неё с надеждой. А она чувствовала только вину.

— Стас, — мягко сказала она, убирая руку. — Ты замечательный. Правда. Но я...

— Не надо, — перебил он, и в его глазах мелькнула грусть. — Я понимаю. Ты не готова.

— Прости, — прошептала она.

— Не извиняйся, — он улыбнулся, но улыбка вышла горькой. — Давай просто продолжим общаться, возможно, со временем ты ответишь на мою симпатию.

— Давай, — согласилась Агата.

Она смотрела в окно на падающий снег и думала о том, что сердцу не прикажешь. И как бы она ни пыталась отвлечься, забыть, переключиться — оно упрямо рвалось туда, где было опасно. Где был он с его аморальным предложением, за которое он хоть и извинился, но все же свербело в душе.

Вечером, дома за чаем и разговором с тетей Раей она вспоминала его глаза. Его взгляд сегодня утром. Его «простите».

Что теперь будет? И как ей работать с ним дальше, зная, что она влюблена, а он... он кто? Начальник, который сделал ей грязное предложение, а потом извинился?

Ответа не было.

Был только снег за окном и тиканье часов.