Глава 4

— Папочка! — закричал мальчик, когда вечером Джейк приехал домой на своем пыльном пикапе. — Иди скорее домой, мы приготовили вкуснющий лимонад.

Николь окинула кухню критическим взглядом. Без ложной скромности можно сказать, что все просто сияло. Деревянные полы, дубовые полки, сервант, шкафы, а также их содержимое вымыты и выскоблены. Правда, она еще не разобралась в кладовой, но потому, что они с Робби немного погуляли. Не сидеть же ему целый день дома.

Ужин был почти готов: мясной рулет и картофель в духовке издавали восхитительный аромат. Можно уже накрывать на стол. Яблочный пирог лежал на большом керамическом блюде, прикрытый полотняной салфеткой.

Для первого дня совсем неплохо. Николь была довольна собой. Она поправила прическу и выпрямилась. Честно говоря, ее спина побаливала после уборки. Но Джейк не должен догадаться об этом. Зачем давать ему лишний повод для увольнения.

Отец с сыном принесли с собой аромат трав, цветов и теплого летнего ветра. Это оказалось чем-то новым для Николь, привыкшей к запахам города. И она поняла, что этот запах ей очень нравится.

Лицо Джейка покрылось пылью, только кожа вокруг глаз осталась чистой, где была защищена стеклами очков от солнца. Пораженный чистотой и порядком, он почувствовал себя чужим в собственной кухне и не решался перешагнуть порог. Джейк вдыхал запах запеченного мяса и еще очень знакомый тонкий и приятный аромат. И как же он сразу не узнал! Это же настоящий яблочный пирог!

— Папочка, хочешь лимонаду? — Роберт тянул отца за рукав.

— Робби дожидался твоего приезда, чтобы угостить тебя, — вступила в разговор Николь.

Джейк наклонился к сыну. Их глаза оказались на одном уровне — трепетные у малыша и спокойные у отца.

— Неужели ты делал этот лимонад?

— Я выжимал сок из лимонов! — с гордостью ответил мальчик.

— Ну, молодец! Это очень кстати, мне страшно хочется пить. Достань-ка самый большой стакан, положи лед и налей лимонад, а я быстренько приму душ. Смою с себя грязь и буду наслаждаться каждой каплей божественного напитка, который помогал готовить мой сын.

Все время, пока Джейк стоял под душем, перед его глазами стояла счастливая улыбка Роберта. И на душе тоже становилось светло и спокойно.

— Я уберу посуду, а ты расскажи папе, что мы сегодня делали.

Хотя та скорость, с которой Джейк поглощал ужин, была выше всяких похвал, но Николь потратила столько сил, что ей хотелось бы еще и услышать одобрение в свой адрес.

— Я мыл стол и стулья.

— Это трудно? — Джейку стало интересно, как Роберт отнесся к первому серьезному поручению по дому.

— Немножко. Но Николь сказала мне, что бережное отношение к домашним вещам — это бережное отношение к семейной истории. А еще… — Мальчик наморщил лобик, вспоминая услышанное, и выпалил: — Красота спасет мир!

Николь покраснела, когда почувствовала, что Джейк удивленно смотрит на нее.

Какая она умница, подумал Джейк. Эти слова мальчик должен был услышать от меня. Но всегда не хватало времени на такие разговоры.

— Сынок, я горжусь тобой. Ты потрудился на славу.

Малыш расплылся в счастливой улыбке, впервые слыша такую похвалу от отца. Теперь он тоже был очень доволен собой.

Николь налила себе и Джейку кофе, поставила чашки на стол.

— Ты не забыл позвонить моим знакомым? Сделай это прямо сейчас, в конце концов, узнать больше обо мне в твоих интересах.

Николь видела, что Джейк устал, хотя и старался не подавать вида. Роберт уже заснул в своей кроватке, рядом с которой чутко спал верный пес. Но девушке было необходимо, чтобы Джейк наконец-то понял, что ей можно доверять. Что ее жизнь была наполнена проблемами и бедами, но она не сломалась. Николь протянула Джейку анкету.

— Возможно, что-то заинтересует тебя. Телефоны, по которым ты можешь позвонить и спросить обо мне, в самом конце.

Джейк, забрав кофе и анкету, отправился в кабинет. Там он включил настольную лампу и поудобнее устроился в кресле. Ему нужно было изучить ее анкету еще вчера. Но он гораздо больше доверял интуиции, чем бумагам.

Итак, Николь Вудс закончила колледж в Питтсбурге по специальности «социология». Затем переехала в Нью-Йорк, где сменила несколько работ. На последней Николь разрабатывала и распространяла обучающие программы. С работы ушла два года назад. Почему? Об этом в анкете не было ни слова.

Джейк снял телефонную трубку и набрал номер. Мойра Пуш была знакома с Николь десять лет. Но у Мойры никто не поднимал трубку.

Джейк набрал другой номер.

— Джон Смит? — спросил он и услышал густой мужской бас:

— Я вас слушаю.

Джейк объяснил причину своего звонка.

— Так вот, значит, где Николь. Совсем не ожидал от нашей девочки, что она так далеко заберется. Что я могу сказать о ней? Николь Вудс отличный работник, очень надежный и ответственный. Она настоящая энтузиастка, ее голова всегда наполнена замечательными идеями. Нам очень не хотелось ее терять. И передайте Николь, что мы будем очень рады, если она надумает вернуться.

— Но почему Николь ушла от вас?

— А она не говорила вам об этом? — ответил вопросом на вопрос Джон.

— Нет. Но очень настаивала, чтобы я обратился к тем, кто знал ее раньше.

— Думаю, Николь хотела, чтобы вы узнали о ее отношении к работе, но не о личных делах…

Джейк промолчал. Наступила пауза в разговоре. Потом Смит продолжил:

— Я очень высокого мнения о Николь и считаю, она справится с любой работой, за которую возьмется.

— Но почему она перестала работать у вас и чем занималась последние два года?

— Это уж узнайте без меня. Думаю, если Николь захочет, сама обо всем расскажет. — Смит замолчал, как бы удивляясь, что еще от него хотят. Но потом добавил: — Пожалуй, могу еще сказать, что работа для Николь всегда на втором месте.

— На втором? После чего?

— На первое место она всегда ставила отношения с людьми. Когда кто-то нуждался в ней, Николь могла оставить работу. Я советую спросить ее про Ника. Вот, пожалуй, и все.

Джейк поблагодарил собеседника, повесил трубку и нашел еще один телефон. Но у Тома Никсона тоже никого не было дома. Джейк на всякий случай еще раз набрал номер Мойры Пуш, но снова не ответили.

Он устало вздохнул и опять коснулся диска телефона. На этот раз Джейк звонил в рекламную газету, чтобы убедиться, что его объявление о найме няни еще печатается. В ответ звучали длинные монотонные гудки. Что ж, неудивительно, подумал Джейк, взглянув на часы.

Перед сном Джейк зашел на кухню, там было чисто и пусто. Тут он услышал скрип качалки на веранде. Джейк вышел из дома и присел на ступеньках крыльца.

Николь медленно покачивалась. Задумчивое лицо девушки то освещалось лунным светом, то погружалось в ночную мглу.

— Ты позвонил моим знакомым?

— Да, но застал только Джона Смита.

— Джон — хороший человек и хороший друг.

— То же он сказал и о тебе. И еще просил передать, что все очень скучают.

Николь заулыбалась.

— Спасибо, мне очень приятно это слышать.

— Николь, расскажи мне про Ника.

Она мгновенно стала серьезной, закусила нижнюю губу и не сразу заговорила.

— Ник — это мой брат, — сказала девушка и подумала: был моим братом.

Николь откинулась на спинку качалки и закрыла глаза. Могла ли она говорить о Нике? Вспоминая о нем, она могла лишь безутешно рыдать.

— Я не могу, — наконец еле выдавила она из себя.

— Твой друг Джон Смит сказал, что, если я хочу знать, чем ты занималась последние два года, надо спросить тебя о Нике.

— Он был моим братом, — сказала Николь глухим голосом. Но это не совсем так. Ник был ее жизнью. С самого детства они заботились друг о друге и сами защищали себя, потому что родители не могли сделать этого. Страшно потерять единственную опору в жизни. — Месяц назад он умер…

— Извини, я не хотел…

Джейк увидел, как сжались и побелели ее губы. Он достал трубку, не спеша закурил, давая Николь справиться с волнением.

— Может, тебе будет легче, если ты расскажешь мне о нем, — осторожно спросил наконец Джейк.

— Я расскажу тебе эту трагическую историю. — Помолчав, девушка продолжила: — Мы с братом очень дружили с раннего детства. По окончании колледжа он переехал в Нью-Йорк. Это был единственный раз, когда мы расстались. Я еще училась, и он каждый месяц присылал мне деньги, чтобы я могла платить за учебу.

— А Мойра Пуш? С ней ты познакомилась в колледже?

— О да.

По голосу Николь Джейк понял, что девушка улыбнулась.

— Мойра моя единственная настоящая подруга, хотя теперь у каждой собственная жизнь.

Взгляд Николь остановился, девушка погрузилась в воспоминания. Джейк не торопил ее и молча курил. Николь вскинула голову, словно возвращаясь из прошлого.

— Слава Богу, что из двоих хоть одна родственная душа осталась на этом свете… Прости, задумалась. Кажется, я остановилась на колледже. Так вот, окончив его, тоже переехала в Нью-Йорк. Пока не стала на ноги, жила в квартире, которую снимал Ник. То было волшебное время. Для нас, приехавших из провинциального городка, город-гигант таил в себе столько нового, неожиданного и интересного… Одним словом — жизнь была замечательная!

— И что случилось потом?

— Ник заболел. Сначала врачи долго не могли поставить диагноз. И лучше бы они не делали этого вообще. Это был рак крови. — Николь замолчала и, закрыв глаза, глубоко вздохнула. — Я оставила работу, чтобы заботиться о нем. Два года день за днем, месяц за месяцем единственный любимый брат умирал на моих глазах мучительной смертью. И знаешь, что самое страшное? До сих пор меня не покидает мысль, что это я виновата в его смерти. Если бы я была сильнее и могла обеспечить ему необходимый уход, оплатить лучшего врача, он был бы еще жив.

Голос Николь задрожал, из глаз покатились крупные слезы. И внезапно Джейк почувствовал, что просто должен помочь этой слабой и вместе с тем сильной женщине. Мускулистые руки без труда подняли ее стройное тело. Джейк опустился на качалку и осторожно посадил Николь на колени. Девушка посмотрела прямо в глаза мужчине.

— Я рассказала эту историю не для того, чтобы разжалобить тебя. — Даже сквозь слезы зеленые глаза смотрели с вызовом. — Я хотела объяснить тебе, что моя жизнь была отнюдь не гладкой, но я прошла через боль, потерю самого близкого человека, отчаяние и не сломалась. Страдания закалили меня, дали силы сражаться за свою жизнь и жизнь дорогих мне людей. Хочу, чтобы ты поверил, я готова отдать все, чтобы помочь Роберту.

Джейк видел, как слезинки одна за другой медленно катились по бледным щекам и капали, оставляя на рубашке Николь маленькие темные пятнышки. Но это были слезы не слабой женщины, просящей поддержки и утешения. Любая женщина на месте Николь уже упала бы в его объятия и громогласно разрыдалась. Николь выпрямилась, гордо расправила худенькие плечи и выдвинула упрямо подбородок.

— Неужели никто вам не помог?

— О нас заботились наши друзья. Но ты имел в виду родителей?

— Да.

— Мы с Ником остались одни. В один прекрасный день, когда мы были еще совсем маленькими, отец поцеловал нас, сказав, что отправляется на работу. Но с работы так никогда и не вернулся. Потом мама объяснила, что тогда отец ушел не на работу, просто ушел от нас.

— А ваша мать?

— Она умерла, когда я поступила в колледж. Но она не была близка с нами никогда. Она оказалась одной из тех женщин, которые просто не созданы для материнства.

— Ты не обижалась на мать?

Горькая улыбка появилась на губах Николь:

— Я просто понимала, какая она, и принимала такой, какая она есть. Не в детских силах изменить что-либо.

Неужели когда-нибудь и Роберт сможет простить и понять свою мать? И воспоминания о ее поступке не будут больше вызывать боль и страх? Этого Джейк хотел больше всего на свете.

— Ты покинула Нью-Йорк, чтобы сбежать от воспоминаний?

— Да. Я не могла оставаться там, потому что Ник и этот город неразрывно связаны в моем сознании. Каждая улица, по которым бродили мы вместе, каждый ресторанчик, где мы обедали вдвоем, напоминали о брате, о тех счастливых днях, когда он был здоров и полон сил и энергии. Я решила найти себе работу где-нибудь подальше от Нью-Йорка. Почти все мои сбережения ушли на лекарства и врачей. Я желала только одного — любым способом помочь ему. Конечно, Ник не догадывался, сколько все это стоило. Если бы узнал, то очень бы страдал. Он всегда заботился прежде всего о том, чтобы мне было хорошо.

Джейк все больше и больше восхищался Николь, поражаясь ее силе и способности отдавать все ради любимого человека. Но тем больше начинал сердиться на себя. Ведь он не смог помочь маленькому Робби, который так нуждался в заботе и поддержке. У Джейка всегда не хватало времени на то, чтобы просто поговорить с мальчиком, объяснить что-то, поставить все на свои места, как это сделала сегодня Николь.

— По-моему, ты сделала все, чтобы спасти Ника. И ты не можешь обвинять себя.

— Спасибо тебе. — Ее глаза благодарно смотрели на мужчину.

В этих словах слышались такое одиночество и такая тоска, что Джейк не мог этого вынести. Несмотря на душевную силу и выдержку, Николь была маленькой женщиной, которая не может нести все тяготы жизни на своих плечах. Наступает момент, когда просто необходимы поддержка и понимание других людей. Джейк очень хорошо знал это. Он нежно притянул Николь к себе на грудь. И будто обессилевший странник она приникла к нему, опустив голову на плечо. И снова Джейк почувствовал нежный запах сирени от ее волос. Он ощутил каждый изгиб ее тела, каждый вдох и каждый удар сердца.

Внезапно Николь выпрямилась и отстранилась.

— Только не думай, что слезы — признак слабости. Если надо, я сделаю все, чтобы добиться цели.

Джейк хотел верить этим блестящим решительным глазам. Но жизненный опыт научил его не доверять велениям сердца, он должен забыть о личных симпатиях и думать только о благополучии сына.

Джейк снял Николь с коленей и посадил рядом.

— Я все понимаю, Николь, но постарайся и ты понять меня. Когда-то мой сын каждый день беззаботно бегал и прыгал, смеялся и протягивал маленькие ручки к небу, желая дотянуться до солнца и облаков и поиграть с ними. — Джейк встал, не в силах больше сохранять спокойствие. — Но после всего, что случилось, детский смех стал большой редкостью в нашем доме. Роберт изменился, и я просто не представляю, что будет с ним, если то же повторится снова. Конечно же, я виноват. Мне не стоило создавать семью с женщиной, которая не знает, что такое ответственность. Она смогла вырвать ребенка из своей жизни, как испорченный лист из тетради.

— Джейк, жизнь такая разная, после черной полосы обязательно будет белая. Зачем бесконечно корить себя в совершенных ошибках? Не лучше ли подумать над тем, как их исправить. И я обещаю, что мы сможем сделать это, избавим Робби от страхов и вернем ему радость жизни.

— Николь, я больше не ценю обещания. Я должен быть уверен, что никто и никогда не совершит ошибок, за которые придется расплачиваться моему сыну.

Николь медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Так значит, ты все-таки будешь искать мне замену?

— Буду, — ответил Джейк сухо, с трудом выдержав ее взгляд.

— Значит, ты не поверил в мои силы и возможности?

— Я выполняю отцовский долг и забочусь о сыне.

Николь молча встала и направилась к двери. Но Джейк схватил ее за руку.

— Прости меня, — тихо сказал Джейк, наклоняясь к ее лицу.

Николь молчала. Лицо стало спокойным, она уже смогла взять себя в руки. И теперь зеленые глаза почти с вызовом смотрели на Джейка.

На какое-то сумасшедшее мгновение все потеряло значение. Во Вселенной остались только он и она, мужчина и женщина, наедине с теплой пряной летней ночью и завораживающим лунным светом.

Близость Николь, ее сиреневый запах, пухлые губы пьянили мужчину. Он был уже не в силах изменить что-либо. Его тянуло к этим бездонным глазам, губам… Скользнув ладонями по теплому бедру женщины, Джейк положил руки на гибкую талию и медленно притянул к себе.

Николь облизнула вдруг пересохшие губы, как-то сразу почувствовав, что только тонкая одежда разделяет их тела. Но и так она ощущала жар, исходивший от тела Джейка. Его тепло передавалось ей. И она захотела, чтобы мужчина согрел ее тело, растопил замерзшее сердце и разбудил в ней женщину…

Слишком мало тепла досталось в жизни Николь. Слишком много забот лежало на ее плечах. Почти с самого детства она должна была заботиться о завтрашнем дне, о том, чем в обычных семьях занимаются родители. Учеба, работа, болезнь брата — все это не оставляло Николь достаточно времени на то, чтобы по-настоящему сблизиться с мужчиной.

Медленно, будто давая еще возможность подумать, Джейк приподнял лицо Николь и приблизил губы к ее губам.

Пожалею ли я завтра о том, что делаю сейчас? — промелькнуло в голове девушки. Этот вопрос остался без ответа. Больше не хотелось думать. Хотелось чувствовать…

Их губы почти соприкоснулись, но Джейк остановился.

— Если ты скажешь «нет», то ничего не будет.

— Да, — выдохнула она, не в силах больше сдерживаться.

Прохладные руки, сладковато пахнущие цветами, обвили шею мужчины. Именно этого он хотел в ответ. Губы соединились, и он языком стал исследовать горячую мягкую бездну.

Внезапно Джейк приподнял Николь, посадил на колени и стал целовать откинувшуюся назад шею. Потом его влажные горячие губы коснулись ушка, и мужчина почувствовал, как Николь задрожала в сладком исступленном ознобе…

Странный плачущий звук донесся из темноты ночи. Николь вздрогнула и с испугом взглянула на Джейка.

— Не бойся, это просто зверь в полях, — успокоил он девушку. Но ее реакция на обычные для местных жителей ночные звуки напомнила Джейку, что Николь не принадлежит к миру, в котором родились и живут они с сыном, что она чужая здесь и скоро вернется в свой мир, мир шумного города.

Джейк мягко взял Николь за талию и отстранил от себя.

Теперь, когда он стоял рядом, спокойный и прекрасно контролирующий себя, Николь стало очень неловко за свое безрассудство. Краска стыда залила лицо, но, к счастью, ночная мгла скрыла это от Джейка.

Девушка медленно отступила назад, потом повернулась и пошла к двери. Джейк не пытался остановить ее. И только когда Николь открыла стеклянную дверь и ступила за порог, он окликнул ее. Николь обернулась, встретив совершенно серьезный взгляд Джейка.

— Вероятно, ты жалеешь о том, что было сейчас… — Он замолчал и долго смотрел в глаза Николь, словно пытаясь прочитать ее мысли. — Я совсем не жалею…

Загрузка...