Президент ледяного острова

Глава 13

Мы сидели за большим круглым столом. Лутте снял для нас целый зал ресторана. Мы надеялись, что к нам никто не войдёт, но ошиблись. Толпа журналистов ворвалась в зал. Нас осветили вспышки фотоаппаратов. Я думала о том, что я единственная не особенно важная фигура здесь.

Вилли — будущий президент, Кэрн — его соперник, Лутте — известный учёный. А я…Я просто жена будущего президента. Мне вдруг даже стало неудобно сидеть с ними за одним столом и захотелось тихо выйти из зала. Но Вилли обнял меня за плечи, и я почувствовала, что нужна ему. Разве он смог бы пройти весь этот путь без меня?! Нет, жена просто необходима каждому мужчине, а президенту особенно. Да и вообще, что за странные мысли! Я среди них единственная женщина! А уж в Кернии все точно знают, что царицы мира мы, пусть даже мужчины и получили равные с нами права.

Журналисты никак не хотели дать нам пообщаться между собой. А наша общая природная вежливость не позволяла закончить этот допрос. После нескольких часов бессмысленной болтовни журналисты наконец оставили нас в покое, а мы продолжали беседу о добре и зле, о любви, президентах, замороженной Кернии и о многом другом. Прошла целая ночь, но спать, как ни странно, не хотелось. Я впервые почувствовала, что у меня с Вилли появились настоящие друзья. До сих пор мы жили уединенно. Родители не вмешивались в нашу жизнь. Да и вообще мало кому было до нас дело. Все изменилось, когда Вилли решил участвовать в выборах. За нами стали охотиться журналисты, избиратели засыпать письмами. Но настоящих друзей, с которыми хотелось бы болтать до рассвета, смеяться над собой, фантазировать, мечтать — нет, таких друзей у нас не было никогда. Мы открыли для себя Кэрна и Лутте. Кэрна, как человека правильного порядочного, но совсем не знающего и не понимающего реальной жизни. И Лутте — веселого ученого, готового весь мир превратить в шутку. Ни Вилли, ни я больше не обижались на Лутте. На него просто смешно было обижаться. Таких людей принимают такими, какие они есть, и прощают им все. Я знала, что он на самом деле никому не желает зла.

Я выглянула в окно. Небо наполнялось золотым сиянием. Ведь сейчас было лето, и дни становились немного длиннее, чем зимой. Летом начиналась жизнь, дети вываливали на улицу, играли в снежки. А взрослые наслаждались холодным воздухом. Зимой передвигаться по Кернии становилось гораздо сложнее. Температура падала до минус пятидесяти, да ещё начинались странные непонятные никому колебания. По вечерам люди боялись выходить из дома, поскольку эти колебания воздействовали на психику. Керинчане без видимых причин начинали плакать и кричать, драться друг с другом до изнеможения. Правда, Лутте удалось изобрести необычный прибор, он в течение пятнадцати минут защищал людей от необычных состояний на улице. Именно после этого достижения его и признали великим учёным.

— Я уверен, — сказал Кэрн, — что эти колебания не простые… Это магия! Ведь ещё двадцать лет назад, когда мы были детьми, их не было, вы помните?

— Ну и что! — возразил Вилли. — Пусть они будут хоть тысячу раз магией! Вот вы, Кэрн, волшебник и разбирайтесь с ними!

Кэрн как-то загадочно посмотрел на Вилли.

— Все керинчане — волшебники! Просто нужно открыть эту силу!

— Вы её уже в себе открыли? — продолжал наступление Вилли.

— Я работаю над этим! — сказал Кэрн.

— Ой, как он работает! — вмешался Лутте. — Уже скоро ни одной льдинки не останется! Все растопит и зажарит нас на жарком солнце и приправит бесконечной моралью!

— Лично тебя Лутте точно зажарю! — смеясь, сказал Кэрн.

Сегодня был удивительно солнечный день, лучи врывались в ресторан и озаряли нас своим сиянием. Такого света не было уже много лет. Я даже подумала, что льдинам тоже захотелось наконец превратиться в теплые реки и торжественно провозгласить нового самого лучшего президента на всей Нилии! Ведь лучше моего мужа никого и быть не может!

— Дорогие друзья! — вдруг заявил Лутте, причмокивая втягивая сок из трубочки, — наши уважаемые президенты совсем забыли о выборах.

— Точно! — воскликнула я. — Они уже начались! Пойдёмте!

Вилли и Кэрн пожали друг другу руки.

— Помните о наших клятвах! — прошептал Кэрн.

— Я, кстати, взял с собой перчатку, пока ещё не съеденную молью! — сказал Лутте и, хохоча, поднял ее над головой.

— Наша дружба не зависит ни от каких перчаток! — заявил Кэрн, и Вилли кивнул ему.

Лутте расплатился, и мы всей компанией отправились в избирательный участок.

— За кого будете голосовать? — тихо спросила я Кэрна, когда мы скользили по освещенной солнцем улице. Лёд переливался в его лучах, и мне казалось, что сегодняшний день обязательно принесет нам счастье.

— Я буду голосовать за Вилли! — уверенно сказал Кэрн.

Я взглянула на Лутте:

— А вы?

— Вариантов всего два и оба неудачные!

— И чем же мы оба не угодили великому учёному? — с улыбкой спросил Кэрн.

— Скучные вы оба, товарищи-господа президенты! Вот на меня посмотрите! Красавец мужчина, — он поклонился, — умный, высокий, добрый и бесконечно…

— Наглый! — сказали хором Вилли и Кэрн.

— А это создаёт особый шарм вокруг великого ученого! Я вам после объявления результатов расскажу, за кого голосовал. А то мало ли, ещё сплющите меня вдвоем в мороженое. А из великих учёных оно такое вкусное! От меня точно ничего не останется!

— А я буду голосовать за вас, Кэрн! — вдруг сказал Вилли.

Кэрн от удивления врезался в здание избирательного участка и упал на лёд. Вилли протянул ему руку, но Кэрн отказался. Он поднялся сам и серьезно посмотрел на моего мужа:

— Вилли, у нас не так много людей! Каждый голос важен! Если вы хотите стать президентом, голосуйте, пожалуйста, за себя!

— О, гениальный Кэрн, — вмешался Лутте, — вы только что открыли нам всем величайшую из истин мира!

— Нет! — заявил Вилли. — Я хочу проголосовать за Кэрна, это мое решение!

— Зачем? — спросила я мужа.

Но ответить он не успел. Неожиданно появились десятки журналистов, их камеры большими стеклянными глазами смотрели на нас. Седой мужчина на коньках в черном костюме начал репортаж:

— Впервые! Два соперника проводят все свое свободное время вместе! Вилли и Кэрн, вы ещё не надоели друг другу? — спросил он с какой-то усмешкой.

— Они лучшие друзья! — ответил Лутте, — И мы с Аллой тоже всегда с ними!

Вилли бросил недовольный взгляд на Лутте.

Другой низенький мужчина с маленькой камерой подбежал к нам. Я видела его не в первый раз, и он всегда портил всем настроение. Его вид напоминал упитанную крысу, готовую пойти на что угодно, чтобы получить еду. Ну, а он завоевывал имя любыми самыми некрасивыми методами.

— Я не понял, — начал он — чья жена эта забавная особа? Вы жена ученого или одного из будущих президентов? Или вы их общая жена или вообще никому не жена?!

Это высказывание возмутило меня, я даже покраснела от обиды. Я встала перед камерой, обняла Вилли и гордо произнесла:

— Я жена самого лучшего президента на свете! Он единственный и неповторимый, и совсем скоро керинчане убедятся в этом!

Я страстно поцеловала мужа, журналисты закричали "горько". Сенсация была им обеспечена. Кэрн улыбнулся нам. Лутте сонно зевнул. Похоже, его наш поцелуй совершенно не обрадовал.

— За кого вы будете голосовать?! — в один голос обратились журналисты к нам с Вилли.

— За Кэрна! — заявил мой муж.

— Ты с ума сошел! — шепнула ему я.

Тогда несколько журналистов наконец заметили Кэрна, он стоял поодаль и наблюдал за нашим шоу. Низенький журналист подбежал к нему со своей камерой.

— А вы, Кэрн, готовы проголосовать за своего соперника?

Кэрн расплылся в улыбке.

— Мы не соперники. Мы оба хотим, чтобы Вилли стал президентом! Я согласился участвовать в выборах, только ради того, чтобы они состоялись! И я с удовольствием проголосую за Вилли и всех призываю сделать то же самое!

— Посмотрите, какой тонкий политический ход! — вмешался Лутте. — Я прямо восхищён своим другом!

Вдруг перед нами появилась женщина средних лет в огненно-красным пальто. Она на бешеной скорости подъехала к Кэрну и с криком "Сынок!" бросилась обнимать его.

Журналисты застыли от изумления. Вокруг нас уже образовалась достаточно большая толка керинчан, и они с восторгом ловили каждое слово. Кэрн, Вилли, Лутте и я стали для них звёздами, и наша бессмысленная болтовня с журналистами казалась им великим даром, который они обрели прямо перед входом в избирательный участок. Голосовать никто не торопился. Десятки пар глаз были устремлены на нас. Но сейчас их вниманием завладела эта странная женщина. Она улыбалась, но лицо ее было достаточно жёстким, и чувствовала она себя перед публикой гораздо увереннее, чем мы вчетвером. Ее идеальная осанка создавала впечатление, что она как минимум королева, а, возможно, даже богиня.

— Дорогие керинчане! — величественно сказала она. — Я пришла сообщить вам замечательную новость! Двадцать пять лет назад я родила удивительного мальчика и назвала его Кэрн — в честь нашей любимой страны.

— Мама! — закричал Кэрн. — Пожалуйста, перестань!

— Имя его перепутали, и он стал Кэрном, а не Керном, но это совершенно не важно. Вы видите, даже имя моего мальчика говорит о том, что завтра он должен стать президентом! Я уверена, что вы сделаете правильный выбор, ведь других вариантов нет!

Я прямо вскипела от возмущения, но Вилли удержал меня, чтобы я не бросилась на нее.

— Мама! — вспыхнул Кэрн, но она, казалось, не замечала его и продолжала:

— Только от Кэрна вы получите настоящее тепло, которое растопит ледяные сердца и превратит жизнь в нашей стране в постоянный праздник! Уже завтра начнется возрождение Кернии! Ведь завтра день рождения моего дорогого сыночка! Нас отделяют от рая всего несколько часов, и совершенно не нужно умирать, чтобы оказаться в лучшем месте мира. Главное просто захотеть!

Она поклонилась и вошла в избирательный участок. Керинчане двинулись за ней, словно она уже давно была их царицей, и никаких других авторитетов кроме нее не существовало. Журналисты разошлись. А мы вчетвером так и остались стоять на улице. Кэрн смущённо посмотрел на меня и на Вилли.

— Простите, я ничего не могу с ней сделать!

Но Вилли похлопал его по плечу.

— Мне очень понравилась ваша мама, Кэрн! Завтра я докажу ей, что достоин быть президентом!

— А я, — заявил Лутте, — наконец понял, за кого нужно голосовать! За Назиду — за мать Кэрна! Вы оба, мои дорогие президентики, ей и в подметки не годитесь! Идите и отмените свои пустые кандидатурки! Какая женщина! — он прямо облизнулся. — Я готов ползать у ее ног! Да и все керинчане ещё упадут перед ней на колени! Идите, мои наивные друзья! Я знаю, что говорю!

— Похоже, великий ученый опять влюбился! — резюмировал Кэрн, — но у моей мамы есть муж, мой отец! Думаешь, сможешь отбить?

Я первый раз увидела, что Лутте грустит.

— Я не буду, Кэрн, отбивать ее у твоего отца! Раз он добился ее руки, значит он действительно достойный человек, а я перед ней старая перчатка!

Он опустил голову и завыл какую-то заунывную песню.

"Я не достоин твоей красоты,

Но как прекрасны твои черты,

Пусть вьюга бросит меня в сугроб,

Лишь умереть дай у твоих ног!"

Он лег на лед и горько заплакал.

Я еле сдерживала смех. Кэрн подошёл к нему:

— Давай проголосуем, и потом страдай от безответной любви к моей маме, сколько захочешь.

Лутте поднялся и с обидой посмотрел на Кэрна:

— Вот, ты всегда такой, даже пострадать спокойно не даёшь!

Кэрн вошёл в здание избирательного участка. Вилли и я последовали за ним. Лутте, опустив голову, завершал нашу маленькую процессию.

Коньки снимать не пришлось, для удобства избирателей температура в здании была не очень высокой, а пол был залит льдом. Огромная люстра освещала довольно большой зал. Около стен стояли люди и следили за тем, что происходит. Двое полицейских подошли к нам и проверили наши документы. Пожилой мужчина приблизился к нашей четверке и вручил нам бюллетени.

— Голосуйте, — сказал он с улыбкой, — нам так интересно знать, кто же из вас победит!

Я уже взяла бюллетень и вдруг увидела ту самую женщину в красном пальто.

— Дорогие друзья! — громогласно сказала она. — Отдайте мне ваши бюллетени, и я проголосую за вас правильно!

Я взглянула на Кэрна, глаза его округлились. Он, похоже, потерял дар речи. Но больше всего меня потрясло следующее событие. Несколько человек подошли к Назиде и сдали ей свои бюллетени.

Мы с Вилли переглянулись. Но полицейские ничего не делали, они как будто застыли на месте. Первым пришел в себя Кэрн, он подошёл к матери, которая уже хотела поставить галочки, вырвал у нее бюллетени и бросил их на лёд.

— Мама! — жестко сказал он, схватил ее за руку и вывел из зала.

— Как он обращается с моей любимой! — пропел Лутте. — Она была неотразима! Я сам хотел сдать ей бюллетень.

Я быстро поставила галочку за Вилли, чтобы никто не помешал мне этого сделать. Вилли тоже проголосовал. Мы бросили бюллетени в огромный серый ящик и вышли из здания. Кэрн и Назида стояли на улице и смотрели друг на друга. Мне казалось, они общаются телепатией. Эти взгляды напоминали игру в смотрелки, кто быстрее не выдержит, и, как ни странно, Назида сдалась первой.

— Прости меня, сынок! — сказала она и поцеловала Кэрна. — Я просто считаю, что керинчане без тебя пропадут! Помоги нам! Я знаю, ты справишься!

— Мама, — ласково сказал Кэрн, — я тебя очень люблю, но я не умею управлять людьми! Пойми меня!

— Я тебя понимаю! — нежно ответила она. — Ты всему научишься! У тебя впереди ещё много лет!

Кэрн вздохнул, поцеловал Назиду и вдруг увидел Вилли и меня.

— Аллочка! — вдруг обратилась ко мне мать Кэрна. — А ты раз так мечтаешь быть замужем за президентом, взгляни на моего сыночка! Зачем тебе этот неудачник, — она указала на Вилли.

— Мама! — возмутился Кэрн, — Алла любит своего мужа, и он станет президентом!

— Ну глупому сердцу не прикажешь! — сказала Назида, — люби своего неудачника, моя девочка, только президентом он не будет никогда!

Она уже хотела уехать, но вдруг открылась дверь и из здания вышел полицейский.

— Назида! Вы нарушали закон!

Она широко улыбнулась ему:

— Какой же закон я нарушила, дорогой мой? Разве мать не имеет права любить своего сына?

— Но вы хотели проголосовать за других избирателей!

— Ну, а почему я не могу помочь керинчанам тоже проявить любовь к моему Кэрну?! Что в этом плохого, тем более он завтра станет президентом.

Но взгляд полицейского был строгим.

— Вы арестованы, Назида, пройдёмте со мной.

Он надел на Назиду наручники, схватил за руку и куда-то потащил.

Кэрн побледнел.

— Стойте! — сказал он так, словно отдавал приказ.

Полицейский даже вздрогнул от его жесткого голоса и застыл на месте.

— Моя мама не нарушила ни одного закона нашей страны! Она призывала людей к неправильному поведению, но, во-первых, под ее влиянием никто не сделал ничего плохого! Если вы хотели ее арестовать, то должны были это сделать сразу. А во-вторых, кто бы завтра ни стал президентом, Вилли или я, вам не сдобровать!

Полицейский испуганно отступил назад. Десятки журналистов, как сотни снежинок закружились вокруг нас со своими камерами.

— Снимите с нее наручники! — продолжал командовать Кэрн.

Полицейский повиновался. Я ни разу ещё не видела Кэрна таким суровым. Мне самой стало страшно. Вилли восхищённо смотрел на него.

— Ну вот видишь, сынок, командовать людьми не так сложно! У тебя уже получается, — с восторгом заявила Назида, когда полицейский снимал с нее наручники. Он взволнованно посмотрел на Кэрна.

— Ну, а теперь вы должны перед ней извиниться за грубое обращение.

Полицейский был ровесником Кэрна. Молодое наивное лицо, маленькая родинка на щеке. Теперь от его строгости не осталось и следа. Он с испугом смотрел то на Кэрна, то на Назиду. Мне даже стало жаль его.

— Простите! — пробормотал он. — Я не хотел! Я не знал…

Назида почувствовала полную власть над происходящим.

— Что вы не знали?! — строго спросила она его.

— Я…я… я, — он весь дрожал от страха.

Кэрн подошёл к полицейскому и ласково улыбнулся.

— Прежде, чем надевать на человека наручники, хорошо подумайте!

Полицейский кивнул ему:

— Я больше не буду…., простите…

Кэрн вдруг увидел журналистов. Видимо, до этого он не замечал ничего вокруг, кроме родной мамы, закованной в наручники каким-то безумцем. Он выпрямился и попросил у девушки, стоящей рядом с камерой, микрофон. Она с улыбкой протянула его Кэрну.

— Дорогие керинчане, я расскажу вам замечательную историю. В одной маленькой деревне жил старик по имени Кимер. Он прожил в одиночестве много лет, потому что только и делал, что учился колдовству. Но у него ничего не получалось. И вот однажды в его деревне начался страшный голод.

— Ну, что же ты, колдун! Столько лет и ничему не научился! — говорили ему. И теперь нам всем предстоит умереть от голода.

Старик достал одно из своих неработающих заклинаний и проговорил несколько раз. Он ярко представил себе маленький ломтик хлеба. И вдруг на его столе появился тот самый ломтик, который он увидел в своем воображении.

— О, чудо! — воскликнул он и попробовал хлеб на вкус. Он был сухим и невкусным.

Тогда старик повторил заклинание, увидел его перед собой и прямо почувствовал вкус теплого мягкого хлеба. И вот теперь перед ним лежала румяная мягкая теплая булочка! Он не мог поверить. Он повторял заклинание ещё и ещё и представлял все новые вкусные блюда. Теперь его столе появилась целая гора лакомств.

Довольный, счастливый он помчался по всей деревне и объявил о чуде, которое произошло с ним.

— Приходите ко мне, я накормлю вас!

Люди неохотно верили ему. Но несколько человек согласились прийти. Когда они увидели его стол, то не поверили глазам! Они ели без остановки, а когда еда закончилась, старик наколдовал новую. Они рассказали и другим жителям о чудо-старике, и вся деревня примчалась на пир. Все восхищались Кимером. Ведь он спас свою деревню от голода. Ему посвящали песни и стихи, о нем рассказывали чудесные сказки. Но однажды король услышал о нем. Не понравилось королю, что люди восхищаются каким-то стариком, а не им, и велел он узнать у Кимера текст заклинания. Люди короля бросили старика в темницу.

— Говори заклинание! — кричали они на бедного старика. — Его величество хочет алых сладких ягод, дарующих вечную жизнь.

И старик проговорил заклинание, но ягоды не появились. Не мог он представить их себе.

Узнав о том, что Кимер не смог создать ягоды, король разозлился и в гневе приказал отрубить старику голову.

Страшная весть о том, что Кимеру грозит смерть, облетела всю деревню. И сотни жителей ночью прибежали к темнице старика и хором повторили его заклинание. Темница исчезла, а Кимер оказался на улице рядом с жителями.

Они обнимали и целовали его.

Когда король узнал о том, что случилось, он снял свою корону и отдал старику.

— Прости меня! — сказал он. — Я не могу дать людям, то что даёшь ты! Теперь ты станешь королем, а я отправлюсь в путешествие и тоже буду учиться колдовству, чтобы заслужить почет и уважение.

Но не посмел Кимер взять его корону. Он упал перед ним на колени.

— Просто разреши мне дать людям счастье и больше мне ничего не нужно.

Он протянул королю яркую ягоду и сказал:

— Это то, о чем ты просил! Волшебником может стать каждый! Главное, чтобы твое волшебство дарило людям счастье!

Когда Кэрн закончил, ещё несколько минут стояла тишина. У полицейского на глазах заблестели слезы. Мы с Вилли с восторгом смотрели на Кэрна. Он был замечательным рассказчиком. Мне казалось, что его голос заполнил собой всю Кернию. Люди из соседних домов, несмотря на холод, открывали окна и завороженно слушали его. Наконец, раздались громкие аплодисменты.

А полицейский умоляюще посмотрел на Кэрна:

— Неужели я похож на того короля?

Кэрн улыбнулся ему:

— Конечно, нет, вы считали, что действуете по закону, а король из зависти. У зла может быть много объяснений, но от этого оно не перестает приносить страдания! Если каждый из нас задумается об этом, то мы станем чуточку счастливее!

— А как же отличить добро от зла? — спросил Вилли.

Кэрн задумался, а потом сказал:

— В этом и состоит настоящее волшебство!

Дверь здания открылась и появился Лутте.

— Ого! Опять журналисты, камеры! Ну, конечно, вы все пришли брать автографы у великого ученого!

Мы с Вилли расхохотались. Камеры действительно устремили свой стеклянный взгляд на Лутте, и он сразу почувствовал себя принцем.

— Дорогие друзья, я никак не мог решить, за кого голосовать! И один плох, и другой! Наука перед этими двумя глупцами бессильна. Но есть одно обстоятельство, я влюбился в прекрасную женщину, и она определила мой выбор!

— Так за кого вы проголосовали? — спросила его девушка, которая перед этим дала микрофон Кэрну.

Лутте опять запел одну из своих странных песен:

— А это., а это….великий секрет, ведь правды и счастья на Нилии нет!

Он театрально поклонился и вернул микрофон. Журналисты и зеваки, стоявшие рядом с нами, смеялись от души.

— За кого же ты проголосовал, мой малыш? — нежно спросила его Назида.

От этих слов Лутте расстаял.

— Поехали! Вам я расскажу все, — шепнул он ей на ухо, но так громко, что услышали все.

С этими словами Назида и Лутте удалились.

Девушка с микрофоном вдруг подошла к Кэрну и тихо сказала:

— Пожалуйста, расскажите нам ещё сказку! У вас так здорово получается, а пока люди ждут результатов голосования нам нужно чем-то заполнять эфир!

Кэрн засмеялся.

— Неужели в Кернии больше никто не умеет рассказывать сказки?

— Так, как вы, никто! — влюбленно произнесла она.

— Кэрн, пожалуйста! Мы ждём ваших историй! — закричали журналисты и стоящие рядом керинчане.

Раздались бурные аплодисменты.

Кэрн взял микрофон.

— Ну что же, для меня великая честь заполнить собой паузу! Очень рад, что вы выбрали именно меня на эту роль.

И он начал рассказывать. Мы с Вилли безумно хотели спать, но уехать домой не могли. Как только Кэрн начинал говорить, наступала волшебная тишина. Мне казалось, что даже снежинки прекращали падать. Они, наверное, замирали в воздухе, восхищённо слушая чудесного оратора.

Кэрн рассказывал истории одну за другой. О добре, о любви, о счастье… Мы то плакали, то смеялись, то восторженно аплодировали ему. Взошли звёзды. Один из журналистов объявил, что результаты выборов будут известны через пять минут. Все собравшиеся поблагодарили Кэрна.

— Спасибо! — сказал он. — Мне тоже очень понравилось рассказывать вам сказки!

— Мы надеемся, Кэрн, что вы продолжите в следующих эфирах, — сказала журналистка в розовой аккуратной шапочке. Именно она и попросила Кэрна рассказать сказки. Я смотрела на нее и понимала, что ее не волнуют результаты выборов, она мечтает слушать его бесконечно. И, возможно, если бы этот удивительный оратор сделал бы ей предложение прямо сейчас, она, не задумываясь, бы согласилась, только бы он говорил, не останавливаясь. А она бы плакала и смеялась, наслаждаясь его низким голосом и с каждым словом влюблялась в него все больше.

— Я с удовольствием расскажу вам новые истории! — сказал Кэрн, и журналистка засияла. — Я как раз ищу работу, — продолжал он, — потому что с предыдущей мне пришлось уйти! Но это отдельная история.

Он с радостью посмотрел на Вилли:

— Давайте вместе поздравим нашего президента с осуществлением его мечты!

— Пока ещё рано! — ответил мой муж, и Кэрн передал ему микрофон. — Надеюсь, что мне не придется рассказывать вам сказки! У Кэрна это получается гораздо лучше, а я хотел бы наладить вашу жизнь, дорогие керинчане.