Глава 9. Превышение полномочий

Глушу двигатель. Обречённо опускаю лицо на руль. Я в домике, я в домике.

Стук в окно слева. Поднимаю голову, смотрю максимально умоляющим взглядом, прям как котик из Шрека. Конечно, сотрудник правопорядка показывает, чтобы я вышла.

Открываю дверь, выбираюсь, сама немного скольжу. Для полноты картины не хватало ещё самой упасть и сломать что-нибудь.

– Извините, я не специально, – иду на опережение, надеясь, что со мной не будут слишком суровы.

– Лейтенант Булочкин, ваши документы предъявите, пожалуйста.

Отдаю ему документы, а саму на смех разрывает. Булочкин! Он и выглядит как булочка. Весь мягкий и в складочку. Или это истерическое уже? Слишком много эмоций в последнее время.

ДПС-ник замечает мои потуги скрыть улыбку.

– Марта Сергеевна, вам смешно, что вы в служебный автомобиль въехали? Давайте-ка в трубочку подуем.

– Я не пила! – и ведь не скажешь, что на смех пробирает от того, насколько он соответствует своей фамилии.

– Да-да, все вы не пили… только сначала машины разбиваете, а потом ржёте…

– Я же сказала, я не специально, скользко, тормозила я! Но что я сделаю против законов физики?

Вот сейчас обидно, я никогда не садилась за руль пьяной. Мне так непросто далась машина, что рисковать и правами и авто ради минутных слабостей я не собираюсь.

– Дуем! – протягивает к моему рту аппарат.

Выдыхаю в трубку со всей силы.

– Я не пила!

– Гражданочка, не кричите. Странно. По нулям. Почему дистанцию не держали? На телефон отвлеклись?

Я явно ему не нравлюсь, и никакие кошачьи глазки тут не спасут.

– Я же сказала, скользко! ДЕРЖАЛА Я ДИСТАНЦИЮ! – есть ли хоть какой-то смысл ему что-то доказывать? Похоже, Булочкин для себя уже всё решил. И в его глазах я абсолютная дура. Какое следующее предположение он выкинет? Что я красилась за рулём?

– Так, нечего тут орать! Вы что, на летних шинах ещё?

– Очередь в шиномонтажку, не успела.

– Закон един для всех. Сроки, когда нужно поменять шины прописаны. Оформляем нарушения.

Булочкин идёт к своей машине и бубнит.

– Задолбали девки. На машины насосали, а колеса поменять не могут.

Меня уже неслабо трясёт. Мало того, что столкновение. Как бы там ни было, а я испугалась. Наезды беспочвенные, а теперь из меня разве что проститутку не делают. Возмущение подкатывает к горлу. И сейчас я либо психану и буду орать, либо разрыдаюсь.

И уже громче, явно мне:

– Либо не надо было выезжать, либо папику своему надо было доходчиво объяснять, что пора колеса менять.

– Папику? Папику?! Да вы вообще вкрай охренели? Я своими мозгами на машину заработала! День и ночь пахала!

Прежде чем сесть в машину, оборачивается и добивает мою нервную систему.

– Ну никто ж не спорит, что ты ночь пахала и головой работала! – уже откровенно издевается полицейский. И тут я не выдерживаю.

– Знаете, если вам не сосут, я не виновата!

Рука приземляется на его пухлую щёку раньше, чем я понимаю, КОМУ я зарядила леща.

Десять секунд, и меня скручивают и заталкивают в машину ДПС на заднее сиденье.

А дальше – как в тумане. Мою машину эвакуируют, меня закрывают в обезьяннике. А я даже не знаю кому звонить. И вообще, что делать. Что дальше-то? Это мне сейчас помимо аварии ещё и нападение на сотрудника при исполнении расхлёбывать? Нечестно получается. Ему меня оскорблять можно, а мне честь свою защищать нельзя. Урод!

Плачу, сидя на корточках, так себя жалко. Не справедливо обошлись со мной. Тушь наверняка потекла, глаза красные. То, что нос отёк я уже чувствую.

Воняет – жуть. Сколько мне здесь сидеть – не ясно. Ко мне так никто и не подошёл больше. Я звала несколько раз, кричала, умоляла, но только дежурный приходил шипел на меня. А я усложнять свою ситуацию совсем не хочу. Простояв часа три в углу, всё же присаживаюсь на грязную скамейку. Главное, не реветь. Не реви, Марта! Вырулим куда-нибудь. Дорулилась, правда, уже. Ночь на ногах. Надеюсь, утром придёт следователь или кто там этим занимается, и отпустит домой. Вот только вместе со следователем, и уже, скорее, днём, приходит он. Спецназовец.

Стоит, сложив руки на мощной груди, улыбается как кот. А я даже не знаю, что и говорить. Откуда он тут вообще? Поможет ли?

Алексей говорит первым:

– Ну что, Марта Сергевна, за что вы сотрудника при исполнении избили?

Меня прорывает. Ночь в себе держала злость, не на кого выплеснуть было.

– Избила? Я?! Да он меня оскорблял, я только пощёчину-то и влепила! Нет, а что, я должна была терпеть его грязные инсинуации??? Беззаконие!

– Так, Беркушев, забирай её нахрен отсюда. Шуму много, толку – ноль.

Мне открывают решётчатую дверь, я молча выхожу, кидаю злые взгляды, то на полицейского, то на спецназовца.

– Спасибо, Степан Палыч! – басит Алексей.

– Терпения тебе, Лёш. На свадьбу пригласи, если не убьешь её раньше.

Садимся в машину молча. Но только Лёша закрывает свою дверь, тут же рычит в мою сторону.

– Ну рассказывай, как докатилась до жизни такой?

– Спасибо, что вытащил. А как ты узнал, что меня забрали?

– Ты рассказывай давай. У меня свои каналы. Влажные салфетки в бардачке.

Я спохватываюсь, опускаю козырёк с зеркалом. На меня смотрит панда с подтёками до подбородка. Зрелище жалкое. Вытираю тщательно лицо, остаются еле заметные следы у глаз. Хочу умыться нормально.

А как он узнал? А ну да, действительно, глупый вопрос. Всё-таки в госструктуре работает.

Машина трогается, и мы медленно двигаемся в сторону дома. А я рассказываю свою версию событий. Лёша только хмыкает и тяжело вздыхает.

– А как и где мне теперь машину забрать? Ох, мне её же теперь ремонтировать надо везти.

– Везти? Везти, Смолина??? Ну ты дурында. Так, значит. Слушай внимательно, а лучше записывай. Машину я сам заберу твою. На эвакуаторе. Колеса поменяю и отгоню в сервис. Там уже по ходу разберёмся.

– А меня не посадят больше? Этот Булочкин на меня заявление написал?

– Дикая, ей богу. Нет никакого заявления, всё уладил. Но ты, Марта, как так-то? Два раза в ДПС въехать?

– Почему два? Я же только один раз въехала.

Лёша бросает на меня красноречивый взгляд, и я понимаю, что он про пощёчину. Ну да, два раза. Машиной и рукой въехала. Вот только удовлетворения это не принесло ни капли. До сих пор обидно. Меня оскорбили, меня же и за решётку.

– Никто тебя не посадит, не хотели бы – не отпустили со мной. И на будущее, ох, надеюсь, не пригодится, но всё-таки – волшебное слово говори.

– Пожалуйста?

– Беркут, Марта, Беркут. Я так понимаю, мне ты звонить не собиралась?

Отрицательно качаю головой. Беркушев в очередной раз тяжело вздыхает.

За спасение я ему, конечно, благодарна, но всё же странный он. С чего мне ему звонить? Мы ведь неделю не общались совсем. И как я могла предположить, что он мне поможет?

Подъезжаем к моему дому. Алексей выходит, вынимает меня из машины и идёт вместе со мной в квартиру. Хотела сначала возмутиться, но, во-первых, у меня его инструменты, а во-вторых, он всё-таки меня спас.

Разуваемся в прихожей.

– Чаю хочешь? Еды нет, в машине продукты остались. – предлагаю Лёше, прекрасно зная, что согласится.

– Хочу, конечно, чай. Не страшно, что еды нет, я тебя съем!

– Лёша!

Вот чего возмущаюсь? Пора привыкнуть. Но как-то слишком у него всё складно. И ещё от таких шуточек иногда себя чувствую мясом, что ли. Вроде и комплимент, просто немножко неандертальский, но хоть капельку вежливости можно же добавить.

– Я тридцать пять годиков Лёша. Пойдём чай пить. Хотя ты, наверное, в душ хочешь?

Чёрт, да, помыться хочется невыносимо. Мне кажется, я вся пропахла вонью изолятора. Ещё чуть-чуть – и начну чесаться от фантомных насекомых. Их там не было, но до сих пор ощущение, что были, потому что ну ооочень мрачно.

– Хочу! Давай я быстренько сбегаю, а то чувствую себя… грязной.

– Грязная девчонка, спинку потереть? – улыбается довольно Лёша.

Ему смешно, а я со вчерашнего дня на ногах. Голодная, уставшая, злая.

– Нет уж, спасибо. Сама как-нибудь.

Честно говоря, хочу, чтобы потёр и спинку и не только. Вот только ещё неизвестно куда пропал и чего появился. И со своим отношением к нему я тоже не определилась.

Загрузка...