Притворись моей

Глава 12

— Убедить?

— Ага, — Паша внимательно на меня смотрел, продолжая улыбаться. — У тебя такое лицо, будто я признался, что состою в секте свидетелей Иеговы, и пришел по твою грешную душеньку.

— От тебя можно ожидать чего угодно, — буркнула я.

— Маш, предлагаю продолжить разговор за ужином. Чувствуешь, как вкусно пахнет? — его ладонь все еще удерживала мою.

— М-м… — я принюхалась, правда, ничего особо не почувствовала, но, чтобы не обижать Пашу, тактично промолчала.

— Пойдем! — разорвав прикосновение, Левицкий поднялся.

— Погоди, мне надо переодеться. Вещи наверняка уже высохли…

— Помочь? — внимательный мужской взгляд соскользнул от моего лица к глубокому вырезу на халате.

Подобравшись, я облизала губы, стараясь побороть смущение.

— Я сама справлюсь…

— Нужна будет помощь… — подмигнув, хозяин квартиры покинул спальню, оставив меня в крайне растрепанных чувствах.

Прихватив его презент, я осторожно доковыляла до ванной комнаты, с удивлением обнаружив на полу отсутствие осколков. Получается, Паша убрался здесь, пока я спала…

Переодевшись в свои вещи — рубашку и юбку, я проморгалась, в очередной раз поправляя несуществующие очки, настолько я с ними срослась за эти годы.

Вздохнув, я все-таки внимательно рассмотрела содержимое пакета. Судя по маркам, линзы, которые привез мне Паша, были премиум сегмента. Еще и разных видов. Ох.

Мои губы разъехались в благодарной улыбке…

Нет, я, конечно, не собиралась за его счет восстанавливать себе зрение, ведь сумма операции до сих пор не укладывалась у меня в голове. Тем не менее, даже если Паша преследовал отнюдь не самые благородные цели, это предложение задело какие-то особые струны моей души. Как ни крути, а забота всегда подкупает, особенно если совсем к ней не привык…

Вставив линзы, я удивилась, не почувствовав особого дискомфорта. Напротив, резкость зрения вернулась, а картинка, наконец, стала четкой.

Я улыбнулась своему отражению в зеркале, так непривычно было видеть себя без очков на пол-лица. Расчесав волосы, я перекинула их за спину, возвращаясь в гостиную, совмещенную с кухонной зоной.

— Маш, присаживайся, — Паша задержал взгляд на моем лице, после чего губы мужчины сложились в одобрительную улыбку.

— В линзах, оказывается, тоже вполне комфортно… Спасибо тебе! — я заняла место за кухонным столом.

— А скоро ты и без них сможешь лицезреть мою наглую рожу, — хмыкнув, Паша достал из ящика навесного шкафа бутылку красного вина.

— Я не пью…

— Маш, ему нужна помощь, — поведал он заговорщическим шепотом.

— Кому?

— Кому-кому? Вину! — Левицкий с напускным беспокойством указал на пузатую бутылку. — Оно заперто, но твой рот может его спасти!

— Паш…

— Ты мне не откажешь, — самоуверенно заявил, разливая кроваво-красный напиток по длинным причудливым бокалам.

— Это еще почему?

— По приданию, пиво сотворено людьми, а вино богами. Вряд ли ты осмелишься грешить? М?

И все эти бредни с абсолютно серьезным лицом! Вот умеет же!

— Железный аргумент, — я не смогла сдержать улыбку. — Только кто придумал это предание?

Паша сделал глоток, глядя на меня так пристально, что пришлось опустить взгляд.

— Если у тебя нет медицинских противопоказаний к алкоголю, то я не приму отказ, — не повышая голоса, подвел черту он, и я снова почувствовала неловкость.

— Их нет, но… В последний раз я пила алкоголь в начале одиннадцатого класса… И зареклась больше этого не делать, — с грустью вспомнила ту давнишнюю историю, отложившую отпечаток на всю мою жизнь.

— Что случилось?

— Ничего интересного. Перебрала по незнанию, а потом еще долго расхлебывала последствия, — призналась я после затянувшейся паузы.

— Знала бы ты, сколько раз я «перебирал»! — Паша протянул мне налитый до краев бокал вина. — Маш, расслабься. После застолья со мной тебе не придется думать о последствиях. Да и это всего лишь бокал хорошего вина! Позволь себе хотя бы один вечер провести без всех этих надуманных границ и предрассудков.

Без границ и предрассудков…

Издав горький смешок, я поднесла тонкое стекло к губам, делая маленький глоток.

— М-м… — проурчала, почувствовав на языке сладковатое ягодное послевкусие, — неожиданно вкусно…

— Потому что это коллекционное бордо гран крю Бургундии, — он подмигнул, залпом опустошая свой бокал.

— Паш, оно, наверное, стоит недешево… Ты и так сегодня потратился… Не надо было…

— Маша! — в голосе Левицкого послышалось раздражение. — Прекращай считать мои бабки! Поверь, я не последний хрен догрызаю!

Похоже, моя суперспособность — всегда все портить.

— Извини, просто я так не привыкла… Подарки! Коллекционное бордо гран… хрю… — не смешно пошутила, однако Паша хмыкнул, небрежным движением подливая себе еще вина.

— Вот тебе и гран хрю! Кстати, каких только историй со мной не приключалось по пьяной лавке…

Я смаковала вино во рту, поражаясь, насколько же оно легко пьется.

— Могу себе представить… — приподняла бровь, намекая на бесчисленные загулы Паши в баре «Темная ночь», принадлежащем его другу Артему Апостолову.

— Думаешь, у меня не получится тебя удивить? — Левицкий воинственно вскинул густую темную бровь, кончиками пальцев рисуя на щеках невидимый защитный камуфляж как у какого-нибудь бывалого вояки.

— Ну, готова? — произнес он после театральной паузы.

Улыбаясь, я наблюдала за тем, как Паша ловко подливает мне божественный напиток, не позволяя бокалу опустеть.

— Полагаю, подготовиться к такому все равно невозможно, так что начинай! Я внимательно тебя слушаю.

Я задержала взгляд на красноватых от выпитого вина губах мужчины. Они выглядели такими вызывающими и манящими, что у меня перехватило дыхание.

— Как-то раз во время пьянки с Апостоловым я на спор залез в чужой гараж, разбил витрину в кафе на Патриарших, и устроил драку с охранником… Поставили все Патрики на уши! — он ударил себя кулаком в грудь.

— Куда только Воланд смотрел?

— Воланд предпочел закрыть глаза на это безобразие. Он своих не сдает, — Паша внезапно провел кончиками пальцев по моему запястью.

— Нашей библиотеке и не снились такие истории… — я сделала глоток вина, стараясь не смотреть на Пашу, но чувствуя его взгляд на себе.

— И это далеко не весь перечень моих «приключений», — добавил он с легкой хрипотцой.

— Есть что-то более безумное, чем залезть в чужой гараж и разбить витрину? — хоть Паша и убрал руку, я все еще ощущала прикосновение его теплых пальцев на своей коже.

Левицкий хохотнул.

— Пару лет назад мы с Кирюхой голыми наматывали круги по ночному Арбату! Карточный долг — он такой!

— Голыми? По Арбату? — переспросила я потрясенно.

— Ага, еще и поздней осенью! Ля каков адреналин! — Паша пригладил волосы кончиками пальцев, — Пытаешься представить, как я выгляжу без одежды? — он просто смотрел на меня, но от его слов у меня в животе становилось щекотно.

— Я… Нет…

— Но, судя по цвету твоих щек, я прав, — голос мужчины сочился такими незнакомыми низкими рокочущими нотками, что мне хотелось бежать из его квартиры без оглядки.

Потому что… все это казалось чем-то противоестественным. Мы с Пашей непринужденно болтали у него на кухне, потягивая первоклассное вино… Кому скажи, ведь не поверят!

— Кстати, об ужине! Я совсем забыл, — поднявшись, Левицкий подошел к плите, снимая крышку с кастрюли.

Он выложил на тарелку несколько сосисок, сваренных в форме осминожек, ставя ее передо мной.

— Лопай! Мое фирменное блюдо «Ла сосиса»! Я однажды даже представлял его на кулинарном конкурсе в Питере, где меня бессовестно засудили! — добавил с напускной обидой.

— Ла сосиса?

— Ага. По рецепту знаменитого французского сосисье! — он смотрел на меня, явно пытаясь подавить улыбку.

— Ну, выглядит … аппетитно, — выдавила из себя, глядя на разваренные сосиски странного серого оттенка.

— Кушай, чего ты ждешь?

Паша нависал надо мной, такой высокий и мощный… От ощущения его близости у меня перехватывало дыхание.

— Я не особо хочу есть…

Внезапно на полных слегка окрашенных красным вином губах мужчины появилась дерзкая кривоватая ухмылка.

— Расслабься, Маш, я заказал нам суши! — и, развернувшись к кухонному шкафу, он вытащил оттуда большой крафтовый пакет, ловко раскладывая упаковки и палочки по столешнице.

— Ой, я так давно мечтала их попробовать! — бесхитростно призналась, покосившись на эмблему популярного японского ресторана, вдруг почувствовав, что прилично захмелела, хоть и выпила всего ничего.

— Все когда-то случается в первый раз… — Паша очень пристально меня разглядывал, кажется, пытаясь считать каждый оттенок моей реакции.

Что-то мне подсказывало, природная робость, помноженная на выпитое вино, красноречиво поведало Левицкому об истинном положении вещей.

Мне показалось, или Паша подавил вздох разочарования?

Хотя, наверняка, я просто неправильно все поняла… Ну, какое ему дело до моей личной жизни? Это же просто смешно!

Остаток нашей трапезы проходил в странной неуютной тишине.

Я уплетала нереально вкусные суши, не решаясь взглянуть на хозяина квартиры, непрерывно ощущая на себе его острый как клинок взгляд.

— Я хотела поговорить насчет операции… — прочистила горло, сминая салфетку в руке.

— Завтра. Все завтра. Знаешь такую поговорку, утро вечера мудренее? — он плеснул в мой опустевший бокал добрую порцию вина.

— Нет, мне уже хватит…

— Откажешься выпить за мое здоровье?

Я устало вздохнула.

— Мы вроде договорились, что на сегодняшний вечер ты забудешь про все свои запреты и предрассудки. Расслабься, Маш. Здесь ты в безопасности.

В безопасности… Ха-ха.

— Я пойду в свою комнату. Приму душ и завалюсь спать. А ты можешь похозяйничать… Завтра с утра озвучишь мне свое окончательное решение, — Паша пододвинул мне полный бокал, после чего поднялся, больше не глядя на меня, он покинул кухню.

Какое-то время я прислушивалась к звукам дождя за окном, маленькими глотками потягивая поистине божественный напиток.

Странно, но мне давно не было так хорошо… И чувствовала я себя как-то по-особенному. Только никак не могла уловить причину столь неожиданных изменений.

Я вздрогнула, когда уютную тишину кухни нарушила характерная мелодия дверного звонка. Ожидала, что Паша выйдет, однако он не появлялся. Может, действительно не слышал, потому что был в душе?

Однако тот, кто находился за дверью, продолжал трезвонить… К сожалению, «глазка» не было, а как пользоваться мудреной консолью на стене я не знала. Не выдержав, я провернула замок, все-таки открывая дверь.

— Уродка? Ты?! — на пороге материализовалась сегодняшняя «посетительница», с пренебрежительной улыбочкой осматривая меня с головы до пят.