Привет из прошлого

Глава 21

Давненько я не бывал в подобного рода гадюшниках. Пиво – дрянь, дым столбом до потолка, куча пьяной, угашенной в хлам молодёжи, отплясывающей нечто среднее между дерганьем на электрическом стуле и попыткой устоять на ногах. Будто в преисподнюю спустился, ну или в юность вернулся, разницы особой нет. Если бы кому-то пришло в голову спросить, что я здесь потерял, мне было бы сложно ответить. Побродил полчаса по городу, да и забрёл на огонёк неоновой вывески, теперь сижу за обшарпанным столиком в тёмном углу и сам с себя же балдею. Проветрил мозги называется.

Отодвинув подальше стакан с пойлом, годным разве что счёты с жизнью сводить, достаю из кармана сигареты. Надеюсь, никотин сможет перебить послевкусие этой бадяги. А подкурить, как назло нечем, хотя точно помню, что в кармане пальто была зажигалка, неужели Олька за старое взялась и шмалит втихаря? Это предположение баламутит утихнувшую во мне бурю, отчего затянуться хочется ещё сильнее.

– Извини, приятель, прикурить не найдётся? – поворачиваюсь к сидящему за соседним столиком парню. Тот медлит, голову трясущимися руками сжимает, будто боится, как бы она не укатилась, укуренный скорее всего. Ждать от такого реакции глухой номер, он явно застрял где-то в параллельной вселенной. Поняв, что толку от него при всём желании не добьюсь, поднимаюсь с намереньем попытать счастья у бармена.

– Держи, – тычет мне чем-то в спину нежданно очухавшийся торчок, а я брови к переносице свожу. Где-то я уже слышал этот картавящий голос.

– Какие люди, – поражённый собственным везением, тут же подсаживаюсь за его столик. Шатен быстро окинув меня осоловелым взглядом, на пару секунд зависает и только затем срывается к выходу. Долго соображает, долго. Я с лёгкостью успеваю перехватить его предплечье, выбивая из рук протянутый коробок спичек. – Не так быстро, разговор есть.

– Отвали, зверюга, – блеснул прищуренными глазами бывший Кирин подельник. Узнал меня, укурыш.

– Заработать хочешь?

– Допустим, – осторожничает тот, с горем пополам пряча дурацкую улыбочку.

Я брезгливо отпускаю его пальцы, не хочу лишний раз мараться, теперь он и так мой со всеми потрохами. Отвечать не спешу, умышленно подогревая интерес к своему предложению, пусть сначала проникнется возможной прибылью. Пока тот безуспешно пытается придать себе вменяемый вид, подкуриваю зажатую в губах сигарету и всматриваюсь в карабкающееся вверх по спичке пламя. Желание врезать по наглеющей, расчётливой физиономии так и зудит в кулаке, приходится челюсти сжимать до хруста, чтоб не вырубить его раньше срока.

– Так, а что за тема? – косится исподлобья парень.

– Сущая мелочь. Мне нужен адрес Киры.

– Чё запал, да?

– Не твоего ума дело.

Он ухмыляется и, порывшись в кармане, достаёт шариковую ручку. На смятой салфетке пишет адрес, затем медленно придвигает её ко мне, прижимая сверху ладонью.

– Деньги вперёд.

– Не советую совать мне её старый адрес, я его прекрасно знаю.

Ещё бы не знать, бумаги о расторжении договора аренды три месяца как лежат в ящике моего стола. Туда я кинулся её искать в первую очередь, а узнав от квартирантов о контракте, чуть на пол не присел. Кира так дорожила памятью о своей матери, что на сделку эту пошла явно не от хорошей жизни. Пришлось отвалить им кругленькую сумму, чтоб освободили жилплощадь. Моя девочка любила мечтать, как станет взрослой и вернётся туда, а я буду в гости к ней бегать, на чай. Вспоминаю, и током бьёт. Проморгал я всё, идиота кусок.

– Откуда мне знать другой?! Она по ходу бродяжничает после той заварушки у тебя на хате. По крайней мере, со старой квартиры её точно выперли, – он расстроено кривит губы, глубоко опечаленный фактом ускользающей наживы.

Заработать на ней ещё разок пытается, скот. Досада стискивает череп до шума в ушах, зато меня больше ничего не сдерживает. Резко дёргаю на себя ухмыляющегося придурка, нанося крепкий удар в область солнечного сплетения, и вдогонку хорошенько впечатываю лицом в загаженный мухами стол.

– За что? – стонет он, роняя на исписанную салфетку бурые капли с прикушенной губы.

– Ты её в это втянул.

– С чего бы такая забота? Засадил ей, вместо наказания и подсел? Хотя как мужик я тебя понимаю, тоже не сдержался б, – заливается он злым смехом.

– Пошли, – хватаю его за шкирку и тащу к выходу, втихую радуясь равнодушию местного контингента. Перед глазами пелена красная, и одна мысль – дотерпеть до ближайшей подворотни. Правда терпение не мой конёк, протащив его до стоящих в ряд мусорных баков, бросаю парня мордой в асфальт, в кучу разорванных пакетов и растасканных бродячими псами объедков.

– Погоди! Стой, говорю, бешеный, – мычит он, прикрывая голову руками. – Есть кент один, барыга, сегодня с визитом к ней намыливался. Он точно в курсе, где она осела.

– Адрес.

– Какой нафиг адрес? Его менты ищут. Но я могу пронюхать где он бывает.

– Записывай мой номер, – говорю, ногой отшвыривая его обмякшее туловище к провонявшей отбросами и человеческими испражнениями стене. – Плачу любые деньги.

Домой я поднимаюсь окрылённый надеждой. Мне бы только Киру найти, а там... а что там? Сам ощущаю себя грязью, а ей в глаза и глянуть теперь стыдно. Накосячил сгоряча – вовек не отмыться. Она чистая такая, светлая, через ад прошла и не прогнила. Я же, как был отбросом, так им и остался. Хоть при деньгах, хоть без. Отдам я ей те бумаги, она меня пошлёт и дело с концом. У меня семья, у Киры обида. Лучшее, что я могу для неё сделать, отойти в сторону и не портить ей жизнь больше чем уже испортил. По логике вроде как всё правильно, а в глазах темнеет от тоски адской. Что это, чувство вины? Не похоже.

Дверь в квартиру открыта. Оля в своём репертуаре, если сам не запрёшь, так и не перепроверит. Захожу, стараясь не шуметь, оставлю на кухне купленный сок и в гостиной на диване лягу. Я на взводе, не хочу на ней сорваться, но все мои планы прошмыгнуть незамеченным, рушит Олин звонкий смех. С кухни. Невольно замираю. Нет, я не прислушиваюсь, просто уловив слабый запах сигаретного дыма, хочу удостовериться, что не ошибся. Пора учиться выдержке и перестать пороть горячку.

– Поверил. Спасибо, кстати, за фото, что бы я без тебя делала, Светуль? Он и так на мой живот косо поглядывает. Как бы подозревать чего не начал.

Стиснув челюсти, прижимаюсь затылком к стене в отчаянном желании проснуться. Этот телефонный разговор, категорический отказ от совместных посещений врача, сигареты – мелкие детали, которые начинают складываться в моей голове в уродливый пазл. Нет. Не может быть. Олька солгала. Поняла, что дело наше труба и холоднокровно, бездушно ударила в спину. Вот стерва.

– А что мне оставалось делать? Он оборвань эту в дом притащил, думать было некогда. Надеялась по-тихому залететь, а Антон ни в какую. Ну так! Ничего, как распишемся, доведу до ручки, он по любому сорвётся. Да запросто. Нервный ходит только не искрит. А там справку накатаем, что мелкого потеряла, и на его чувстве вины спокойно заживём.

Впервые в жизни испытываю желание убить человека. Пугающе острое, непреодолимое. Смотрю в её кукольный профиль, и не понимаю, как мог восхищаться этим лживым чудовищем. Столько лет рядом и ни сном ни духом. Где была моя хваленая интуиция? Чем я вообще думал? "Ясно делом чем", кривлюсь, вспоминая, в чём она пришла ко мне в палату, в ночь перед выпиской. Халатик медсестры на голое тело. Обалденно красивое, сочное тело... ожившая фантазия озабоченной юности во плоти. Кто бы устоял? Я не видел причин себя ограничивать. Пока учился, ночами после подработок бегал к ней, она комнату в коммуналке снимала, там все соседи от ахов наших вешались. Пришлось нормальную однушку ей снять, тогда мне казалось, оно того стоит. Оля на пять лет старше, опытная, безотказная, чем не мечта? С армии меня дождалась, я немного удивился, но причин отталкивать не видел, хоть и любить не обещал. А потом завертелось, встал на ноги, купил ей квартиру, машину, чтоб по честному всё было. Не хотелось слышать упрёков о потраченных на меня годах и намёков на брак. Женитьба всегда меня пугала, я боялся стать монстром, похожим на отца. И пока Оля по телефону не заявила про беременность, даже не представлял, насколько сильно хочу ребёнка. Мою плоть и кровь. В этой квартире после капитального ремонта долгие годы пустовала одна комната, самая солнечная, с видом на клумбу. Никогда не вдумывался, зачем она мне. Оказалось под детскую. Я подсознательно отвёл ей там место, сразу как увидел. Кира стала первой, кто провёл в ней ночь, а все последующие, после её ухода, там спал я. Всё пытался понять, что со мной творится. Так по сей день и не разобрался.

– Антон?! – Оля, наконец, меня замечает. Забавно смотреть, как она меняется в лице, пытаясь угадать, много ли мне удалось расслышать. Вжимается в стену, нелепо пытаясь натянуть обратно уползающую улыбку. У самой ноги подгибаются, но играет до последнего. Оказывается, мир теряет великую актрису. – Свет, я перезвоню.

– У тебя времени до завтрашнего вечера, – предупреждаю, громадным усилием пытаясь прогнать из головы мысль о том, какая у неё хрупкая шея. Не мне распоряжаться, жить ей или нет. Самого впору четвертовать, как ягнёнок пошёл на поводу Олиной, старой как мир уловки, ни на секунду не усомнившись, а Киру выставил, даже не выслушав. Кто б знал, как я себе противен!

Удачно я не стал раздеваться, к Сане ночевать поеду. Развернувшись, иду к выходу, подальше от соблазна придушить завравшуюся Олю, но в дверях меня останавливает её злой окрик:

– Антон, скажи, чем она лучше?! Я же люблю тебя...

О стену в шаге от её красивого личика разбивается бутылка с гранатовым соком. Оля испуганно моргает, а я удовлетворённо улыбаюсь, разглядывая брызги на её волосах, не растерял за годы былую меткость.

– Мне жаль.

Неделю спустя

Надежда найти Киру своими силами тает как сахар в кипятке. Она как сквозь землю провалилась. В соцсетях исчезли даже странички Майи, а у самой Киры их будто и вовсе нет. Приходится признать, что мне ничего не известно ни о самой девушке, ни об её жизни. С кем общается, где живёт, что любит, ничего этого мне и в голову не пришло спросить при встрече. Ещё бы, меня тогда занимали совсем иные мысли. Например, как помягче отшить Олю, или где взять терпения, чтоб не послать куда подальше лучшего друга, шокированного моим неожиданным походом на лево, в нашем кругу измены никогда не приветствовались. От Сани я отвязался, заявив, что мне крышу сорвало, и не соврал ведь. Кстати у его невесты отец оперуполномоченный по особо важным делам, неохота его дёргать, но я в тупике, а он как мне помнится, настойчиво предлагал свою помощь. Мы с Саней дочь его единственную спасли, под колёса бросится не дали, когда у неё срыв после измены бывшего случился. Видимо тот самый случай как раз представился.

Наливая себе крепкий кофе, настраиваюсь на разговор и неспешно проматываю внушительную ленту контактов. Настроение ниже плинтуса: на работе завал, накладка с партией запчастей, налоговая, экологи, Госстандарт, куча бумажной волокиты с которой мне приходится возиться самому, так как Саня занят своей предстоящей свадьбой, и всё это на фоне затяжной бессонницы. И если днём ещё получается отвлечься, загрузив мозги работой, то с приходим ночи в голове что-то перемыкает. Смотрю в темноту, а перед глазами картинки калейдоскопом адским сменяются. Прошлое, настоящее – все вперемежку. И в каждой непременно Кира, её улыбка, голос, запах. Вспоминаются забытые обрывки разговоров, событий, тогда ничем не примечательных, а стоит вдуматься, и стыд берёт за глупость свою непроходимую. Спрашивается, как я мог не понимать, что нравлюсь Кире? Столько случаев буквально кричали об этом, а я ни сном, ни духом.

Взять к примеру Валентинов день, когда после отбоя в бутылочку играли. Мы тогда у старших девушек в комнате повеселиться собирались, а Кира следом увязалась. Увидев её под дверью, я чуть челюсть не потерял, куда ей в тот вертеп соваться? Прогнать хотел, но она такими глазами смотрела, что сердце дрогнуло, разрешил полчасика рядом побыть. Под бок к себе посадил, а сам с Анжелкой в гляделки играю. Тут Митя карты в сторону отложил, тоже играть к нам подсел и Кире ненавязчиво присоединиться предложил. Я рта раскрыть не успел, чтоб послать его на три весёлых, как она взяла да и согласилась. Крутит бутылку – горлышко на меня указывает, все ржут, говорят: "Теперь целуй, иди. С языком, как положено, здесь тебе не ясли". Кира смотрит на меня глазищами огромными, красная вся как рак. Я выручать не спешу, сама виновата. Помучаю, думаю немного, и спать проведу, чтоб по дороге никто не обидел. Подошла она ко мне, лоб испариной покрыт, губы нервно облизывает и краешек кофты пальцами мнёт, стесняется. Ладошки прохладные мне на скулы кладёт, маленькая такая, взволнованная.

"Ну, хватит, – думаю. – Урок усвоен", глажу по волосам и заявляю, что рано ей в такие игры играть. А Анжелка, не будь дурой, заменить её вызывается. Целовалась она знатно, все мысли из головы повылетали, еле оторвался. Сижу как пьяный, дыхание перевожу, гормоны кипят, продолжения требуют. Думаю, мелкую отведу, и зажжём, а Киры уже рядом нет, к себе сбежала. Мы с Анжелкой следом пошли, проведать её. Кира на кровати своей лицом к стене лежала. Я подходить не стал, чтоб не смущать ещё сильнее и со спокойной совестью повёл Анжелку к себе, порезвиться пока комната пустует. На следующий день Кира в столовой не появилась ни к завтраку, ни к обеду. Я булочку свою салфеткой обернул, в карман сунул и ей понёс, а она так и лежит ледяная вся, зарёванная. Устроился рядом, обнял её и сам не заметил, как уснул. Впервые после трагедии без кошмаров.

Сейчас я готов почку отдать, чтобы иметь возможность проснуться вот так, с ней рядом. Обидел я её сильно, что тогда, что сейчас обидел. Паяльником не кожу ей выжег, а остатки своей человечности. Вспомню, и тошно становится, а подобных моментов, где она она страдает по моей вине десятки и каждый лезвием по сердцу. Но я добровольно продолжаю в них тонуть, чтоб хоть так стать к ней немного ближе.

Потому что влюбился. Впервые в жизни влюбился, а понял, дурак, только когда потерял.

Неожиданно оживает зажатый в руке телефон. Скользнув взглядом по экрану, неохотно принимаю звонок с неизвестного номера.

– Слушаю.

– Сумму и номер счёта скидываю Смс-кой, переведёшь половину, отправлю координаты места, в котором я договорился с ним о встрече. Пойдёшь вместо меня. Кинешь с остатком, я его предупрежу.

Я крепко сжимаю аппарат, чувствуя, как сердце от радости подбрасывает до самого горла. Вот не думал, что когда-то буду так счастлив звонку продажного наркоши.

– Договорились, – подкуриваю сигарету, улыбаясь как последний дурак. Это единственная хорошая новость за долгое время.

"А у укурыша специфическое чувство юмора", ухмыляюсь, читая сообщение. Запрашивает ровно ту сумму, что я предлагал за ночь с Майей. На радостях решаю не мелочиться и оплачиваю всё одним переводом, и лишь затем, затягиваясь, блаженно прикрываю глаза.

"19:30, клуб Видас. 23-тий столик", через минуту читаю в ответном письме.

Скоро, мышонок, совсем скоро я найду тебя.