Приворотное зельеварение

Глава 36

Когда мы уже выезжали с парковки, у Рилана зазвонил телефон.

Голос Элеоноры звучал устало, но с ноткой надежды.

— Маркус со мной. Его жена слишком торопилась домой и не стала утруждать себя поисками. С ним так легко, — вопреки сказанному Элеонора тяжко вздохнула, — говоришь, что Аманда сказала это сделать, и он делает. Но нам надо торопиться. Встречаемся в лаборатории?

Спустя минут десять лаборатория Рилана превратилась в операционную. Маркус сидел на стуле посреди безупречного пространства, его пустой взгляд скользил по блестящим колбам, не цепляясь ни за что. Элеонора стояла рядом, положив руку ему на плечо и сжимая ткань пиджака так, будто пытаясь передать хоть каплю тепла сквозь ледяную броню. Ее глаза, полные боли и надежды, неотрывно смотрели на пасынка. Ведь именно от него, от его слабых зачатков криогенной магии зависела дальнейшая судьба и Маркуса, и самой Элеоноры.

Рилан раскрыл «Книгу Ледяных Цветов» на столе. Его серые глаза мерцали холодом, как невидимые сейчас кристаллы на переплете. Взгляд был решительным, но иногда мелькала тень страха. Конечно, такая ответственность!

— Я… я не силен в этом, — признался Рилан, немного нервно листая страницы с заклинаниями, символами и диаграммами потоков льда. — Но мы попробуем. Вместе.

Он взял мою руку. Его ладонь была прохладной, но я чувствовала пульсацию его магии. Элеонора положила свою руку поверх наших. Ее сила, спокойная и глубокая, как океан, обволокла нас. Я сжала пальцы Рилана, стараясь передать ему всю свою веру, всю свою ярость против того, что сделали с этим человеком.

— Ты сможешь, — прошептала я.

Рилан закрыл глаза. Его губы шевелились, повторяя слова заклятия из гримуара — странные, звенящие, как падающие льдинки. Воздух в лаборатории похолодел. Над головой Маркуса заструился едва видимый туман.

Рилан дрожал от напряжения, Элеонора усилила поток своей силы, я вообще вливала ее без ограничений. С каждым произнесенным словом, с каждым жестом на равнодушно-отстраненном лице зачарованного мужчины словно трескался слой невидимого льда. Это было едва заметно: легкое подрагивание века, чуть более осмысленный взгляд, мимолетная гримаса боли.

И вот его застывший взгляд вдруг медленно, с невероятным усилием, словно преодолевая невидимую преграду, сместился. Он повернулся к присевшей рядом с ним Элеоноре. И в его глазах, еще минуту назад пустых, как заброшенные колодцы, вспыхнула искра узнавания. А еще — замурованной где-то очень глубоко боли и… стыда.

Губы Маркуса дрогнули, и он почти беззвучно прошептал: «Нора…»

Элеонора глубоко вдохнула и замерла, на мгновение забыв, что надо выдыхать. Она явно боялась отвести взгляд, ловя тени эмоций. Я ее очень понимала. Наверняка ей было страшно, что эта хрупкая оттепель после тридцатилетней зимы просто мерещится и исчезнет, стоит лишь моргнуть.

Маркус попытался отвести взгляд, но у него не получилось. Он неотрывно смотрел на Элеонору и, по-моему, тоже боялся моргнуть. Его рука неуклюже дрогнула, едва не коснувшись ее пальцев. Но он тут же испуганно дернулся и быстро положил ладони на колени, во избежание соблазна. И только виноватый взгляд говорил вместо него.

Не полное восстановление, конечно. Но… просвет. Его должно было хватить.

Когда по просьбе Элеоноры к нам приехала мадам Клементия, Маркус сидел все так же прямо, но теперь в его позе читалось не пустое послушание, а осмысленность. Он уже походил не на тень, а просто на очень уставшего ведьмака, много лет хранившего опасные, а порой и страшные тайны. Голос звучал монотонно, но отвечал на вопросы он ясно и точно.

Он говорил о схемах Аманды с бюджетом ковена, о подтасовках отчетов, о давлении на поставщиков, о займах у «Стальных Когтей», часть которых шла на прикрытие именно ковенских дыр.

Во время рассказа его взгляд лишь раз мельком, быстро и виновато, скользнул в сторону Элеоноры, и она ответила ему едва заметным ободряющим кивком. Этот крошечный жест словно придал ему сил продолжать.

Мадам Клементия с каждой минутой становилась все мрачнее и суровей. Когда Маркус замолчал, главная ведьма города повернулась к Элеоноре.

— Мы обеспечим его безопасность, — твердо пообещала она. — И оформим принудительный развод. Вы позаботитесь о нем потом?

Элеонора кивнула, подошла к Маркусу — осторожно, как к раненому зверю, — и вновь накрыла ладонью его плечо. Но в этот раз он поднял руку, и их пальцы переплелись. Первое осознанное прикосновение спустя три десятилетия! У меня внутри защемило от волнения и радости. А еще — гордости за Рилана, сумевшего сделать своей мачехе такой дорогой… практически бесценный подарок за ее помощь.

На следующий день я приехала в роскошный офис Тареуса Лейна. Воздух здесь пах дорогим деревом, властью и холодом. Сам Тареус сидел за своим массивным столом, безупречный, как всегда: костюм без морщинки, волосы идеально уложены. Рилан унаследовал от него эту безупречность, но не сжился с ней.

Вот только во взгляде Тареуса больше не было ледяной надменности. От него веяло усталостью и поражением.

Я остановилась прямо перед столом, не дожидаясь приглашения сесть. Выпрямив спину до предела, задрала вверх подбородок и уверенно посмотрела на своего свекра.

— Я знаю, что вы пытались захватить компанию моего мужа, мистер Лейн. — Тареус нервно постучал пальцами по столу, и на его лице мелькнуло досадливое осознание того, что игра пошла не по его сценарию. Уперевшись ладонями в стол, я нависла над свекром, глядя прямо ему в глаза: — Я — знаю, а Рилан — нет. — Выдержала паузу, чтобы убедиться: намек понят. — Рилан пока верит, что его отец проворачивал все интриги за его спиной во имя заботы и желания лучшего. И если вы хотите сохранить нейтральные отношения с сыном, прекратите вести себя со мной как потомок древнего ведьмовского рода в сотом поколении. Вашу родословную я тоже внимательно изучила.

Презрительно скривившись и махнув рукой, словно разгоняя паутину, я четко дала понять, чем в итоге это изучение закончилось. Тареус, заметно побледнев, плотно сжал губы и попытался сохранить свою ледяную маску, но напряжение в челюсти портило весь образ.

Чтобы свекр не сомневался, я вытащила из принесенной папки пару документов и резко двинула их по столу прямо ему под нос.

— Подлог на подлоге, спасибо стараниям мадам Деврил. Но знаете что? — Тут я перестала нависать над почти раздавленным мужчиной и отошла к окну — полюбоваться на город. А потом с вызовом продолжила, снова повернувшись к Тареусу: — Мне плевать. Я горжусь тем, что я — Ямира Гилсон. Горжусь тем, что выбралась из пригорода и добилась всего сама. Но вам нужна эта иллюзия аристократизма. Отлично. Наслаждайтесь ею. Носите ее, как дорогой костюм. Но не забывайтесь. — Я снова подошла к столу, плавно, как будто подкрадываясь, и опять нависла над свекром. Мой голос стал тише, вкрадчивее, в нем зазвучало предупреждение: — Даже если бы ваш призрачный, мифический древний род был настоящим, — к легкой угрозе добавился явный сарказм, — все равно: когда в ваш кабинет входит женщина, ведьма, ваша невестка, — тут мой голос стал громче, жестче, злее, — вам полагается оторвать свою задницу от этого стула!

Внутри все дрожало от волнения, злости, опьяняющего азарта и осознания, что если я сейчас не поставлю свекра на полагающееся ему место, он так и будет относиться ко мне с презрением, как к деревенщине, хотя сам на самом-то деле недалеко ушел!

— Подумайте хорошенько над своим воспитанием, мистер Лейн.

Мне хотелось еще много чего ему сказать, но все это было лишним, пафосным, ненужным. Самое важное я сообщила. Мне известно и о попытке рейдерского захвата, и о переманивании ключевых клиентов, и о покупке родословной…

Но я приходила с миром, поэтому, уже подойдя к дверям, обернулась и произнесла:

— Нейтралитет и взаимное уважение. Или… просто оставьте нас в покое.

Тареус, по-прежнему сидя за столом, долго изучал меня, пытаясь понять, насколько же я опасна. Потом приподнялся, вышел из-за стола, подошел ближе и открыл передо мной дверь.

Этот жест можно было расценивать по-разному. Как внезапное проявление вежливости и как тонкий намек, чтобы я убиралась прочь из его кабинета. Но на прощание Тареус молча, почти незаметно кивнул. Так что это была капитуляция. Признание поражения.

Вернувшись в лабораторию, я нашла Рилана в кабинете. На столе лежал договор о партнерстве. Я с удовольствием расписалась везде, где нужно. После чего указала на схемы новых установок, разложенные рядом:

— Обсуждаем грандиозные траты?

— Обсуждаем будущее, партнер, — улыбнулся мне Рилан, обнимая и усаживая к себе на колени.

Мы скрепили наш договор глубоким, страстным поцелуем, а потом принялись решать важные рабочие вопросы… К тому же у меня впереди были экзамены, которые уже никто не помешает сдать.