Джиллиан Пропаданцы

Пролог

Она дождалась его после репетиции, оставшись в зрительном зале. Дети с грохотом уходили со сцены, перекликаясь и перешёптываясь, оглядываясь на единственную зрительницу. Так что их руководитель быстро заметил девушку в полутёмном зале. И сообразил, что она дожидается его. Но сразу не подошёл.

С Артёмом Рита познакомилась в студенческой секции самбо. Оба учились на музпеде. Подружились. И без особых сожалений расстались после выпускного. Он сын главного дирижёра в столичном музыкальном театре. Она — дочь артиста муниципального хора, решившая идти по стопам отца. В университете он был крутым парнем. А сейчас… Рита постаралась скрыть понимающую усмешку: все мы, пока учимся, крутые, а вот когда с работой швах… Надо же — руководитель детского хора. А ведь думал, что все пути-дороги его — да ещё выбирать будет…

Старшая хоровая группа ушла. Артём спустился с пустой сцены, поднялся на её ряд, вальяжно свалился в соседнее кресло. Тут же раскурил сигарету. Как всегда, внешне — уверен в себе. Всё такой же худощавый и одетый свободно, чтобы двигаться лениво и вяло. Тоже внешне — будто недавно встал. Вот только глаза под чёткими дугами тёмных бровей… Холодные, словно искрившиеся инеем на солнце, серые глаза потухли, не те, как были раньше. И вместо привычно полыхающего в них мрачного огня уверенного в себе человека — нечто рыхлое… Перегорел? А ведь прошло всего несколько месяцев, как он закончил курс, и полтора, как работает… Скептически посмотрел на неё, стряхивая пепел с сигареты между коленями прямо на пол. Хм… Кажется, первый порыв недовольства, что она появилась неожиданно, прошёл. Тёмные брови, во всяком случае, уже не хмурит.

— Чё пришла, миледи?

Спасибо, что не «припёрлась». Иной раз позволял себе и так выразиться.

А спустя секунды Рита уловила его дыхание и мысленно охнула: ох ты ж! Да он… пьяный? Или чуть выпил? И в таком виде работал с детьми?!

— И тебе привет, — с трудом держась, чтобы не отвернуться из-за отчётливого перегара, но всё-таки усмехнулась она. — Слышала про тебя — совсем скуксился.

— Пришла убедиться? — будто выплюнул он.

— Да.

Она сказала это спокойно, и Артём внимательно взглянул в её глаза. Внимательно и зло. Она бесстрастно наблюдала за ним. Отвёл свои, ссутулился и жёстко притушил сигарету о мягкий подлокотник. Рита поморщилась. Уже и пакостит по мелочи… Может, она зря пришла — именно к нему? Или он таким образом кокетничает с ней — типа, всё ещё крутой, несмотря на нынешнюю работу?

— Что ты сделала со своими волосами? — Артём попытался перевести беседу на другое.

Она приподняла кончик косы, сплетённой из мелких косичек. Её волосы не только блонд, но, на зависть многим, вьются крупными кольцами. Из-за чего, да ещё из-за имени прозвали в университете «миледи»: выглядела-то, как леди Винтер в отечественном фильме про мушкетёров. Фигурка у неё тоже неплохая, так что… лестно было… А сейчас из-за этой косы её голова выглядела непривычно для всех. Прилизанной. На первый взгляд. На второй — прибранной. Чтобы сразу в драку.

Она промолчала. Потом узнает, что именно она сделала со своими волосами. Если узнает. Говорить сразу всё не собиралась. Обсмеёт — и ничего не получится. Да и знала она Артёма хорошо: предложи ему недоговорённость, только подразумеваемую авантюру — даже не договаривая, в чём она будет состоять, участвовать согласится сразу. Он всегда был ведомым, когда дело касалось предложений. А вот когда начиналось самое интересное… А если тот Артём всё ещё существует? Не может же быть, чтобы взрослая жизнь сразу… опустила его? Она вспомнила телефонный разговор, в котором мельком сказали, что в секцию он ещё ходит, но в последнее время тренер боится ставить его в спарринг: слишком агрессивен… Нет. Надо попробовать… Может, не всё потеряно.

— У меня предложение на сто миллионов. Но сначала мне надо знать кое-что о тебе… Хотел бы ты изменить свою жизнь? Радикально?

— Что ещё придумала? — проворчал он, откидываясь на спинку сиденья и отводя взгляд. — Я работаю — и своей жизнью доволен.

— Ты очень привязан к своей семье? А сам? Не собираешься остепениться? Девушка любимая появилась? Жениться не собираешься? — тоже не глядя на него, спросила Рита так же спокойно.

— Ты… — Он в изумлении повернулся к ней всем телом. — Какого чёрта?.. Ты задаёшь странные вопросы.

Но глаза его заблестели. Она знала почему: ещё со времён учёбы она иногда начинала разговор именно со странных вопросов, прежде чем предложить нечто такое, что потом долго не забывалось. Например, увозила в неизвестность, и они оказывались в загородном доме, где собирались любители пейнтбола. А впечатления после «красочной» войнушки были таковы, что Артём успокоился надолго… Или на дряхлом автобусе мчались в глушь, где целый месяц в их распоряжении оказывалась почти заброшенная лачуга на сваях — у озера. И они жили там, на всю катушку наслаждаясь одиночеством и диким местом… Или оказывались на ферме, где катались на лошадях…

— У меня не менее странное предложение к тебе. В общем… У тебя было такое: и хочется, и колется? Да ещё в спину пихают — в это колючее, но желаемое? — решилась она. Другому бы она даже этого не сказала. Он смотрел и молчал: видимо, ожидал, что скажет ещё. — Ну, представь: стоишь на краю пропасти. И отойти хочется, и — сделать последний шаг, чтобы взлететь. Бывало? — Да-а, кому-то другому она даже завуалированно ничего не сказала бы. — А ко всему прочему под ногами земля дрожит, крошится и постепенно уменьшается — и вся потихоньку ссыпается, падает в ту же пропасть? Бывало?

— А если без загадок?

— Это трудно. — Она помолчала. — Я уволилась. Собираюсь уехать.

— Ты? — Он удивлённо смотрел на неё. — Миледи, с ума сбрендила? Тебя отец с таким трудом устроил на это место… Или ты нашла новое место, поинтересней? Не по специальности? Предлагаешь — вместе туда?

— Нет, не нашла. Точней нашла, но с работой это не имеет ничего общего.

— И ты хочешь…

— Артём, поехали со мной? — И уже открыто усмехнулась. — На пару дней. Или на неделю. Насколько тебя хватит. Приставать не буду. Мне нужен спутник, которому я доверю свою жизнь. Не понравится — вернёшься.

— Это не связано с уголовщиной? — медленно спросил он.

— Нет. — Она опустила глаза, глуша насмешку. Даже если бы ответила, что связано, он всё равно согласился бы. Адреналина ему сейчас точно не хватает.

— Почему именно я?

— Потому что я амбициозна, но ты переплюнул мои устремления, — усмехнулась она всё-таки. — Ты, как сейчас говорят, достоин лучшего, чем быть руководителем детского хора с перспективой в будущем стать дирижёром в театре — преемником своего отца. Ты талантливый дирижёр. Я вижу, понимаешь? Вижу, что дирижёрство — это твоё. Но этого по твоим силам тебе же мало. А там… Ты будешь на месте.

Теперь замолчал он, сдвинув брови. Потухшие глаза ожили… Она знала, на что надавить. Знала, как слишком сильно кипит внутри него жажда деятельности — всего лишь для должности руководителя детским хором. Дело нужное — хор. И дети, собранные воедино из разновозрастных групп, заворожённо послушны его негромкому голосу и колдовскому движению его руки. Руки его — статья отдельная. Талант. Абсолютный… И как звучит хор — божественно, но…

Она снова вспомнила о тренере, который не допускает его к парным боям.

Настоящий Артём — другой. Он больше, чем дирижёр и девичий любимчик: она всё знала про его любовные увлечения, из-за которых ругалась с ним, уходила от него и по его мольбе возвращалась, потому что только с ней он был спокоен. Но которых было и есть много, потому что он не знал, как сбавить то напряжение, которое выпирало, давило его изнутри… Он должен быть в другом месте. Где пригодятся его сила и энергия.

Сейчас он выглядит смирившимся. Жизнь пообтесала — всего за полтора месяца. Но надолго ли? Да и жаль этого его смирения… Вулкан, вынужденно заткнувший своё бурление. А если взорвётся?.. Внутри-то до сих пор горит… А перегорит — станет циничным алкашом, который будет болтать о том, как в этом мире тесно человеку с его талантами и возможностями… Только болтать… Нет, он старался вырваться из тех рамок, которые держали его. Рита знала про его попытки устроиться в местах, где, он чувствовал, будет на уровне и где ему с его энергией будет комфортно. Провалились. Вернулся в город, где отец быстро пихнул на место руководителя детского хора. На первых порах и на первую ступень к театру… И снова подумалось: хорошо быть лидером, пока учишься. А выпущенному во взрослую жизнь гораздо тяжелей. Это только в вузе кажется, что перед тобой весь мир — только выбирай местечко получше…

Спокойно, как будто рассказывала о каждодневном, выговорила, абсолютно уверенная, что эта реплика не только заинтригует, но и подстегнёт его:

— Если согласишься ехать… В общем, три дня тебе на раздумья. За это время не брейся, ладно? Экипировка: штаны из грубой ткани, лучше тёплой, чёрного или тёмно-коричневого цвета, дальше — высокие зимние ботинки, то бишь берцы (я знаю — у тебя есть), тёмный джемпер и кожаный плащ (он хотел было возразить, но она покачала головой и повторила насчёт плаща). Возьми с собой мешок с лямками. Не рюкзак — мешок, запомнил? Дальше. — Она бросила на него взгляд. Смотрит скептически, но слушает внимательно. — Помнишь, как ты пригласил меня на шашлыки, которые ваша группа устраивала? У тебя нож охотничий тогда был в ножнах — всё девчонок пугал им. Если соберёшься, возьми его. И пусть сразу будет на ремне.

— На неделю… — уже задумчиво сказал он. — За свой счёт, возможно?..

Рита задела его. Она это видела. Хотя бы по тому, что он уже прикидывал, как освободиться на эти дни от работы. И он это знал — что она видит… Что ж. Как она и знала, он не спросил, куда именно они пойдут. Доверял… Вместе спустились к выходу из дома культуры, и здесь ей снова удалось изумить его. Он только собрался сказать ей: «Пока!», как она, глядя на тёмную по-вечернему улицу, потребовала — не попросила:

— Отвези меня домой.

— Это ещё что за заявочки? — тут же вскипел он. Кажется, всё-таки решил, что она банально вешается ему на шею.

— Сюда меня привёз брат. Обратно — придётся отвезти тебе. Да ещё проводить до квартиры. Для меня это всё необходимость. Считай, что ко мне пристают. Помоги.

Хмыкнул. Не стал протестовать даже против её ладони на своей руке. Согнул руку привычно — воспитанный мальчик из хорошей, известной в городе семьи. Отвёз. Всё молча. Только у двери в квартиру попрощался коротко и сразу ушёл.

… Через три дня он позвонил, и она, продиктовав список необходимых продуктов, велела подъехать и ждать у подъезда. Октябрьские сумерки подчеркнули тёмное освещение подъезда. Но Рите это было на руку. Она дождалась Артёма внутри, открыла ему дверь и велела положить поклажу на подоконник, где уже лежал её мешок.

Цепко оглядела его. Пожала плечами, прикусив губу.

— Ладно. Сойдёт. Последний штрих. Наклони чуть-чуть голову.

Секундная пауза, пристальный, то ли вопрошающий, то ли испытующий взгляд на неё — и он неохотно склонился. Рита встряхнула, расправляя, длинный тонкий шерстяной палантин чёрного цвета и в несколько приёмов быстро и ловко повязала им Артёму голову, убрав под неожиданный головной убор его тёмную чёлку. Получилось что-то вроде банданы. Короткий конец палантина она спрятала, всунув его между слоями на голове, а длинный теперь свешивался через плечо на грудь парня. Отдала ему зеркальце.

— И что это? — изумлённо спросил он, с недоверием глядя на отражение и начиная улыбаться. — Я похож на араба или на бандита.

— Там все молодые мужчины так ходят, — сказала она, явно привычно пряча под такой же палантин свои светлые волосы.

— А эта хрень, — он поднял конец палантина, — так и должна болтаться?

— Будет сильный ветер. Эта хрень нужна, чтобы закрывать лицо. — Она наконец усмехнулась. Ей понравилось, как он, небритый, выглядит теперь: высокий лоб и тёмные волосы спрятаны палантином; серые глаза, в окружении коротких, но густых угольно-чёрных ресниц, стали ещё светлей. Точно — бандит. Симпатичный такой бандюга. — Не бойся. На улице уже темно, и тебя никто не разглядит в этом. Да. Мы будем там похожи на бандитов, но для местных это привычно.

— Миледи, ты повторяешь — «там», чтобы я спросил тебя, где это?

— Нет. Не для этого. Ну, всё. Надевай свой мешок и помоги с моим.

Она была одета так же, разве что вместо ботинок надела полусапожки.

— Когда выйдем из подъезда, держи меня за руку, понял? И, что бы ни случилось, не отпускай моей руки.

Рита сказала это так серьёзно, что он сжал её ладонь крепко-крепко.

По тёмной дороге перед домом они вместе дошли до последнего подъезда и вышли к торцу. Асфальтовой дорожкой оставалось перейти дорогу к следующему дому. Артём, кажется, решил, что они идут к остановке, где только что затормозил троллейбус. Шёл уверенно, но Рита остановила его, вдруг шумно выдохнув.

— Сегодня совсем близко, — слишком громко в позднем вечере выдохнула она. Заглянула ему в лицо. — Эксперимент удался. С братом я сюда не попадала. Артём, прости. Есть вероятность, что не вернёмся. Очень надеюсь, что жалеть не будешь. Ну… — Она повернулась от тротуара к натоптанной тропке на газоне, поколебалась и уже ровно сказала: — Ну… Удачи нам!

Загрузка...