Путь среди звезд для землянки

4. Новый день

Когда я проснулась, то над головой все так же было звездное небо. Ничего менять не стала, всё лучше, чем унылый и безнадежный серый цвет. Выйдя из спальни в прихожую, я захотела попросить у умной техники что‑то типа зеркала, чтобы увидеть себя. Приложив руку к стене, попыталась сформулировать свое желание более четко. Слово «зеркало» техника, похоже, не знала, но команда «увидеть отражение» сработала, и стена стала зеркальной.

Да уж. Отражение было еще тем. Хорошо, что стрижка у меня короткая, а волосы жесткие и хорошо держат форму, поэтому никакой возни с волосами не требовалось. Лицо от многочасового рыдания было опухшим. Сейчас мне было абсолютно все равно, как я буду выглядеть в глазах тех, кто меня похитил. Но лицо умыть следовало. Я захотела принять душ, в надежде, что он снимет отек. Гигиеническая процедура ни на что особо не повлияла. После душа направилась в кухню, чтобы поесть. Это какой-то дикий контраст кошмарных событий и рутины.

По команде «еда» вновь появилась смесь. Она была такая же пресная, как вчерашняя. Похоже, мне предстоит этим питаться до скончания моих дней. Настроение делалось все хуже и хуже.

Вернувшись в спальню, и полежав на кровати еще какое‑то время, поняла, что хочу изучить свой, так называемый, кабинет. Может, если осмотрю всё там, то хоть что‑то понятнее станет. Я ведь умею читать.

Но чуда не произошло, как не силилась найти хоть какие‑то надписи на приборах – ничего не получалось. Их функции оставались для меня загадкой.

Подойдя к столу, я села за него, и несколько раз хлопнула ладонью по столешнице. Не знаю, чего именно ждала, но вдруг бы, как у Ишума, выдвинулся какой‑нибудь куб. Ничего не изменилось, стол остался таким, как был.

Я положила голову на лежащие на столе руки, и снова задумалась о том, что мне теперь делать. В такой позе меня и застал зашедший ко мне Ишум. Я, не поднимая головы со стола, посмотрела на него.

– Приветствую тебя, нин Анна, – бодро произнес Ишум.

– Эн Ишум, – уныло отозвалась я.

– Сейчас мы с тобой пойдем к медикам, где тебе сделают еще ряд тестов. Больно не будет. Но нужно проверить еще раз твое состояние перед погружением в обучение, – расписал нашу будущую программу действий Ишум.

– Что мне сделать, чтобы вернуться? – невпопад вместо ответа, произнесла я. – Неужели никого и никогда не отправляли обратно на их планету?

– Никого и никогда, – вздохнул Ишум. – Пойдем, самое правильное, что ты сейчас можешь сделать – это не допустить, чтобы к тебе начали применять воздействие. Твоя личность будет стерта, будешь как механизм выполнять приказы и всё. Со временем, возможно, ты увидишь тех, кого подвергли внушению, а сейчас послушай меня и прими правильное решение. Пошли, лучше нам не опаздывать.

Я молча встала и последовала за ним. Снова коридоры и переходы, а вот и знакомый уровень 150. Куратор привел меня ту комнату, где меня держали в капсуле. А может это просто похожее помещение.

На этот раз здесь несколько аннунаков возились с приборами.

– Приветствую всех, – поздоровался Ишум. – Я привел нин Анну для проверки показателей.

Один из аннунаков поднял голову и посмотрел на меня

– Приветствую, нин Анна. – произнес он. – Подойди ко мне.

– Приветствую. Как мне к вам обращаться? – вспомнила я урок вежливости от Ишума.

– Эн Наннар, – доброжелательно ответили мне.

Я подошла к нему. Наннар сказал, что мне нужно положить руки сверху на полупрозрачный механизм, настройку которого он производил, когда мы с Ишумом зашли Затем нужно постоять так некоторое время, пока он не разрешит их убрать. Я выполнила то, что мне сказали. Снова возникло ощущение прилипших к поверхности рук, щекотка и сияние. После чего мне было велено убрать руки.

Наннар на что‑то нажал в приборе, и над ним развернулась таблица с показателями. Прочитать‑то я могла, а вот понять, что значит тот или иной параметр, насколько там все нормально или не нормально, я уже не могла. Для меня эта таблица была бессмысленным набором знаков. А вот Наннар и Ишум нахмурились.

– Что это значит? Со мной все в порядке? – запереживала я. Мне нужно быть здоровой в этом обществе, неизвестно что со мной сделают, если заболею.

– В общем и целом, в порядке, но не в норме, – произнес Наннар, чем заставил переживать еще сильнее.

– Это как понять? – сильно нервничая, спросила я.

– Это значит, что твой геном не совсем вернулся к нужным нам стандартам. В твоей ДНК, помимо людей, отметились и атланты, и лахму, и тиаматы. Наследие лахму практически полностью подавлено, а вот атланты и тиаматы остались в твоем ДНК. Что это значит конкретно для тебя – будут проводиться дальнейшие исследования. Кроме того, возможна нестандартная реакция твоего организма на все, что угодно. Что это значит для нас – так же исследования, и попытки сгладить негативные последствия реакций твоего организма. Полная неопределенность. Нужно понять, насколько ты сможешь выполнять свои задачи с таким набором генов, – объяснил Наннар.

– Что значит исследования? Меня что будут разрезать и изучать мои внутренности?! Кто такие эти лахму и тиаматы? – чувствуя подступающую истерику, крикнула я.

– За кого ты нас принимаешь? Мы не садисты и не убийцы! – возразил Наннар. – Лахму – это жители планеты, известной тебе как Марс, а тиаматы – жители планеты, названной вами Фаэтон.

– От общества, в котором за тебя решают, чем и как ты должен заниматься, где свободного человека превращают в раба, можно всего ожидать, – продолжала кричать я.

– Резать тебя никто не будет, убивать тоже. Эн Ишум, начинай обучение. О том, как оно проходит, об ее реакциях и об ее состоянии сообщай мне ежедневно. Если ничего не потребует экстренной встречи, то через семь дней приходите снова для проведения новых исследований. Время, которое я мог уделить вам – закончилось. Прошу вас уйти. А мне нужно, в свете новых данных, все еще раз обдумать, – разозлился Наннар.

После этого Ишум меня снова куда-то повел. Через некоторое время блужданий по коридорам, мы остановились у одной из стен, к которой Ишум приложил ладонь. Стенные панели сдвинулись, и открылось очередное помещение. Зайдя внутрь, я решила осмотреться. Сначала бросался в глаза полный минимализм: кроме капсулы, которая в отличие от той, где уже была, стояла вертикально, и, кроме пульта, рядом с ней не было ничего. Помещение было большим, подняв голову, потолка я не увидела, стены уходили куда‑то ввысь. Ишум пошел к пульту, а мне сказал, чтобы ничего не трогала. Но перемещаться он мне не запрещал. Одна из стен заинтересовала меня, она не была монолитна, а состояла как бы из множества мелких закрытых ячеек.

– Что это? Где мы? – спросила я Ишума.

– Мы находимся в архиве знаний нашей расы. Остальные вопросы потом. Сейчас я настрою капсулу, тебе нужно войти внутрь нее, так начнется твое обучение. Ты получишь некоторые базовые знания и узнаешь всё необходимое для полетов,– ответил Ишум.

– Что значит знания для полетов? Объясни мне, пожалуйста, что означает мое сияние и что значило: моя миссия – полет?

– Это означает, что волновое излучение твоего мозга способно взаимодействовать с ядром нашего корабля. Интенсивность и цвет сияния говорит о том, насколько управляемым будет ядро при взаимодействии с тобой. В твоем случае оно должно быть практически идеальным. Нибиру, так мы его называем, будет слушаться тебя, и выполнять твою волю. Наше ядро полуразумно, и в своем составе имеет атомарное газообразное золото. В полетах оно расходуется, и мы должны периодически пополнять его запас, чтобы наш корабль продолжал полет. Настройки закончены, заходи в капсулу.

Ничего не поняв, я забралась в капсулу. Ишум нажал на значок на пульте, и крышка стала закрываться. Одновременно из борта капсулы появились ремни, которые зафиксировали в капсуле мои руки, ноги, плечи и голову. Я не могла пошевелиться, и начал появляться страх. И в эту минуту по крышке капсулы пробежала голубая волна. Затем возникло ощущение, что в мой мозг вонзилась раскаленная игла. Я задергалась, но сдвинуться с места не могла, из носа потекла кровь. Из моего горла от сильнейшей боли вырвался крик.

Ишум увидел не сразу, что со мной происходит, а заметив, начал безрезультатно нажимать разные кнопки на пульте, потом подскочил к капсуле, и начал что‑то крутить на ее корпусе, но остановить процесс не смог. Кричать я уже не могла, только хрипела, кровь из носа продолжала заливать комбинезон, и в этот момент Ишум еще что‑то нажал, и знакомый белый дым унес мое сознание.

Приходила в себя тяжело. Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Оглядевшись, поняла - лежу на полу, рядом на корточках сидит Ишум и тревожно вглядывается мне в лицо.

– Как ты? – спросил Ишум.

– Не знаю. В голове как будто плещется раскаленная лава. Что это было? – спросила я.

– Что‑то пошло снова не по плану. Ментальное обучение не должно было вызвать у тебя такой реакции: ни аннунаки, ни киэнгиры не испытывают боль, находясь в обучающей капсуле. Могу только предполагать, что произошедшее – это результат наличия генов атлантов и тиаматов, – тяжело вздохнув, выдал объяснение Ишум. – Я унесу тебя в твое жилое помещение. На сегодня закончим.

После этого он поднял меня на руки и понес.

– А ты легкая, – заметил Ишум. – Мне жаль, что так вышло. Я не сторонник боли. Отдохнешь, и продолжим через несколько дней. Или не продолжим, в зависимости от того, что скажет эн Наннар. Я ему сообщу о произошедшем.

– Помолчи, пожалуйста. У меня от звуков голова болит еще сильнее. Хотя куда уж больше. Что же вы все со мной творите? В чем же я так провинилась, что на мою долю все это выпало, – прошептала я.

Но он услышал, и дальше мы шли молча. Я потихоньку начала впадать в какое‑то полусонное состояние. Накатывала жуткая слабость. Сколько меня несли, не помню, но пришла в себя тогда, когда меня положили на кровать и попытались снять комбинезон. Я судорожно вцепилась в одежду.

– Не смей, не трогай, – хрипло прокаркала я.

– Я хочу помочь тебе снять комбинезон и переодеться, – объяснил Ишум.

– Неси меня в душевую. Я сама там разденусь и заодно душ приму, – не сдавалась я.

– Хорошо, – кивнул Ишум и отнес меня в душевую.

– Выйди, – потребовала я, когда он занес меня в душевую. – Зайдешь, когда попрошу. Ты же ведь услышишь меня, раз уж можешь заходить на мою личную жилую часть Хотя говорил, что сюда никто кроме меня зайти не сможет.

– Хорошо, – вновь согласился Ишум.

Кое‑как в душевой кабине сняла свой комбинезон и села на пол. Сил встать уже не было. Привалившись спиной к стене кабинки, я отдала команду «Чистка». Моя больная голова ощутила пульсацию. Через несколько минут пульсация прекратилась. Я попробовала встать – не получилось. Попробовала еще раз – результат тот же. Придется просить помощь.

– Ишум, – прохрипела я.

Он мгновенно оказался в душевой рядом со мной.

– Помоги мне, нет сил встать. Я сейчас даже тебя стесняться не могу. Но все же, постарайся меня сильно не рассматривать. Мне это будет неприятно, – жалобно попросила я.

Ишум молча поднял меня с пола и перенес на кровать. Затем подошел к стене и нажал что‑то на ней, и оттуда выехала подставка, на которой лежал сверток. Ишум развернул его: там оказались подушка с покрывалом. Подушку он положил мне под голову, а покрывалом накрыл.

– А есть что‑то типа пижамы или домашнего костюма или чего‑то, в чем можно ходить в жилой части и спать? – попросила я.

– Есть, – ответил Ишум. – Я сразу не подумал об этом, завтра внесу это в твой доступ, и ты сможешь все получить в жилом помещении, просто отдав команду. А пока попробуй уснуть так. Что‑нибудь еще тебе нужно?

– Уходи, просто уходи, я устала.

Он кивнул и вышел. Я продолжала лежать на кровати так же, как он меня положил, и смотреть в потолок, который мигал мне звездами. Даже плакать не было сил. Постепенно я уснула.

********

Я не видела, как выйдя из моего помещения в коридор, Ишум со всего маху ударил кулаком в стену и выругался. От удара лопнула кожа на костяшках и брызнула кровь. У его крови был сине‑зеленый с фиолетовым оттенком цвет. При всем желании, эту кровь нельзя было перепутать с кровью землян.

Не обращая внимания на травму, Ишум пришел в свой кабинет, сел за стол и нажал на один из значков. Перед ним развернулся огромный экран, показывавший комнату Анны. Он видел как ей плохо. Ишум принял решение следить за ней ближайшие десять часов. Все с самого начла пошло не так: едва не убившая ее боль при активации генома киэнгира, сила сияния, несогласие жить по их правилам, неподавленные геномы атлантов и тиаматов, а потом еще и это обучение. Слишком давно к ним последний раз попадал киэнгир с планеты Ки.

- И что теперь с этим всем делать? А скоро она будет погружена в ядро. Перенесет ли она это? – думал Ишум. Он сказал правду – он не любил причинять боль. Нужно отчитаться о произошедшем, может, Наннар что‑то подскажет. Ишум нажал на столе комбинацию символов, и на экране перед ним появился Наннар.

– Как прошло обучение? – спросил Наннар.

– Плохо. Снова боль. Причем достаточно сильная. Текла кровь из носа. Остановить обучение я не мог – это не предусмотрено программой – и пришлось ее усыпить. Когда пришла в себя, то жаловалась на сильную головную боль, слабость. Самостоятельно идти в свое жилое пространство она не могла, пришлось нести ее на руках. Сейчас Анна спит, а я подключил за ней видеонаблюдение. Датчики сообщат, если будет что‑то происходить, – отчитался Ишум.

– Да уж. Не хорошо. Наблюдай, – отозвался Наннар.

– У тебя есть идеи, как быть? Ведь скоро начнется практическая часть учебы, – спросил Ишум.

– Я думаю, нужно немного отступить от правил и прежде, чем погружать полностью, стоит вначале познакомить ее с Нибиру. Мы увидим реакцию. Если все плохо, то погружения не будет. Ее гены важны. А погружение может убить. Так ведь уже было, – задумчиво произнес Наннар.

– Если не будет погружения, то для чего нужны ее гены? Может быть, есть возможность вернуть ее на Ки?– Ишум повторил вопрос Анны Наннару.

– Ее никто не вернет. Да и делать ей там нечего. Ее организм изменен: состав крови стал другим, ей даже атмосфера Ки, не совсем подходит. Она не сможет забеременеть на Ки. Анна сейчас совместима с нашей расой, но не с землянами. Если она не сможет пройти погружение, то я должен изъять ее яйцеклетки и получить ДНК. Буду проводить эксперименты по получению потомства с ее силой, но уже без генов атлантов и тиаматов. Эти гены нужно будет как‑то удалить без потери свойств ее сияния. А вот ее личность придется стереть, вживив ей в мозг прибор управления – тогда она сможет хотя бы пилотировать шатлы, – ответил Наннар.

– Она этого не заслужила, никто из них этого не заслужил, – возмутился Ишум.

– Ты прожил уже не одну тысячу лет и продолжаешь мыслить категориями справедливости и чести? Неужели ты всех их помнишь? – удивился Наннар. – Ты пойми, мы не можем потерять ее силу, не можем потерять возможности этого генома. А кормить так просто, у нас нет ресурсов, все должны приносить пользу. Ты же знаешь, что мы сами заложники ситуации.

– Я помню всех. И чувствую свою вину перед каждым. Больше скажу, я их вижу, когда они садятся на место пилота в шатле. Это я им отдаю команды. Мы сами создали эту ситуацию. Именно мы, а не кто‑то. Но отвечают за наши ошибки другие, – разочарованно произнес Ишум.

– Не хочешь повторения истории – постарайся сам, – посоветовал Наннар.

– Но что‑то же можем мы сделать для нее?

– Что?

– Может обратиться к Энлилю?

– Ты говоришь о том Энлиле, который ненавидит киэнгиров, и неоднократно запускал в прошлом климатическое оружие на Ки, чтобы уничтожить их расу? Который считает киэнгиров ничем не лучше животных? Очнись, как только ты скажешь ему о возникших с ней проблемах, то ей тут же сотрут сознание. Дай только ему повод. Ты уже давно не его советник, у тебя нет влияния. Сам же так решил. Поэтому, все, чем я могу тебе сейчас помочь, это пока не ставить его в известность, – прикрикнул на Ишума Наннар и отключился.

Ишум несколько раз вдохнул и выдохнул, прогоняя злость от разговора с Наннаром, а затем переключил экран на спальню Анны. Он будет наблюдать за ее состоянием, сейчас это все, что он может.