Ремонту не подлежит

Глава пятая

После этого все завертелось. Тола взяла руководство в свои руки. Она всем сердцем верила в наше дело. Считала, что мы можем творить добро, «ремонтировать» отношения, освобождать женщин от гнета самопожертвования, чтобы у них появилось больше сил и времени на себя. Кажется в глубине души она даже верила, что мы сделаем мир лучше.

Эрику было интересно применить свои актерские способности и отвлечься от любовных неудач, поэтому он тоже с энтузиазмом к нам присоединился.

Что до меня… мне нравилось быть полезной. Помогать людям. Черта, которой я так стыдилась, внезапно оказалась ключом ко всей нашей задумке. Без меня друзья бы не справились. И я получала от этого истинное удовольствие; пожалуй, даже слишком много удовольствия.

Тола разработала четкий план: мы тестируем наш метод на самых разных проблемах в личных отношениях и выясняем, есть ли что-то, с чем мы не можем справиться. В начале мы боялись, что не найдем клиентов, но похоже, зря. Бекки и Эмили рассказали о нас подругам, те – сестрам, а сестры – своим подругам. И через три месяца у нас появилась рабочая схема, анкета для клиентов и система подачи заявок.

Мужчины – естественно, обычно мы «ремонтировали» мужчин – четко делились на две категории. Первым не хватало мотивации; вторые неохотно брали на себя обязательства. Эти мужчины прозябали на нелюбимой работе, но не желали тратить время и искать дело, которое нравится. Или хотели начать бизнес, написать книгу или записать песню, могли бесконечно об этом говорить, но ничего не делали. Бывало, женщины хотели получить предложение руки и сердца, но чаще всего речь шла о парах, в которых невероятно сильные и мотивированные женщины устали тащить своего партнера вперед и ждать, пока он повзрослеет. Эти женщины ходили к психотерапевтам, работали с карьерными коучами, возглавляли крупные компании и одновременно имели несколько побочных халтурок «для души». Эти женщины вкладывались в себя. Но даже они были вынуждены заботиться о своем партнере. Они тревожились, счастлив ли он, доволен ли, поддерживает ли отношения с детьми, рад ли своему выбору. Эти женщины оставляли бесконечные записки с напоминаниями, ставили будильники и делали записи в календарях. Они управляли совместной жизнью эффективно и четко, как военачальники. И при этом волновались, не слишком ли наседают на мужей, не «пилят» ли их – ведь это худшее, в чем можно обвинить женщину, хуже только быть старой девой.

Иногда женщины подозревали, что муж им изменяет, и просили нас устроить ему ловушку, но вскоре мы решили, что такие дела не для нас. Ведь они были не связаны с личностным ростом. В делах с изменами мы просто разоблачали человека, а мне, по правде говоря, не нравилось показывать кого-то с худшей стороны и потом преподносить это бедной женщине, как подарок. К тому же, мы знали, что нам, скорее всего, не поверят.

Тола была в своей стихии: она часами придумывала дизайн визиток ярко-розового цвета и сделала сайт с агрессивной рекламой. Но мы знали, что наше предприятие надо держать в тайне, что это нечто вроде закрытого женского клуба, вступить в который можно только по результатам личного общения. «Да!» – говорили женщины, – «да, у меня точно такая же проблема, мне тоже приходится с этим сталкиваться!» Так мы поняли, что нельзя делать обычный сайт: нам понадобится определенная степень анонимности и защиты.

А потом Эрик придумал, что называется, спрятаться на самом видном месте: создать сайт для поддержки деловых женщин с заметками и ссылками на психотерапевтические ресурсы. Простой, красочный, где не содержалось бы ни намека на то, чем мы на самом деле занимаемся. А на платформу системы подачи заявок можно было попасть, нажав на ссылку с рекламой менструальных чаш и заполнив анкету. Эрик написал алгоритм, чтобы наш сайт находили по ключевым словам «устала», «выгорание», «нет сил». На визитных карточках была написана всего одна фраза: «Вы несчастны? Доверьте счастье в надежные руки!» – и пароль для сайта.

Но визитные карточки не понадобились: хватило устной рекламы.

Каждый человек, бесспорно, уникален, но проблемы у всех одинаковые. В личных отношениях существовали определенные паттерны, и были решения, которые всегда оказывались эффективными, а если с первого раза не получалось, у нас имелся план Б. Я, новоиспеченная эмоциональная провокаторша, исписывала блокноты различными сценариями, и хотя я ни за что бы не призналась в этом окружающим, мне нравилась театральная часть нашей работы. Мы запаслись париками и костюмами и перевоплощались в разных персонажей. Эрик попытался изображать различные акценты, но у него получилось так плохо, что мы сразу отказались от этой затеи. Нашим главным методом стали «случайные» встречи, которые приводили к небольшому сдвигу в мировосприятии. И хотя все было подстроено, нам казалось, что мы всемогущи.

Мои вечера неожиданно оказались расписаны по минутам: мы то планировали очередной сценарий с Толой, то ходили по магазинам с Эриком. А иногда устраивали засады в баре и репетировали различные варианты «случайных» знакомств.

– Вы не мыслите глобально, – критиковала нас Тола. – Мы должны помогать самим женщинам меняться, а не просто чинить и улучшать их мужей! Мы можем перевернуть мир, Али!

– А я не хочу глобально, – отвечала я. – Мне нравится работать с частными случаями. Мы сами получаем удовольствие от процесса и ничем не рискуем. Это как игра.

Когда Тола на меня злилась, на ее лице всегда появлялось серьезное выражение; она изгибала бровь, а на лбу залегала глубокая морщинка. Но она молчала.

Я знала, что она считает меня трусихой. У нее были грандиозные планы и великие идеи, она хотела запустить «Ремонт судьбы» как лайфстайл-бренд, корпорацию, двенадцатиступенчатую программу, а я разрушала ее мечты и все время придиралась. Возвращала подругу с небес на землю. Рано или поздно таких, как я – разумных и уравновешенных – начинали ненавидеть, хотя именно такие люди вовремя охлаждают пыл чрезмерных энтузиастов. Тола хотела поджечь весь мир, а я заливала искры, не давая пламени разгореться.

В итоге сошлись на том, что разрешили ей выделить нескольких постоянных клиентов – женщин, которым нужно было больше одного сеанса «ремонта». Случайная встреча, а потом такое же случайное «повторение пройденного», чтобы информация лучше усвоилась. В конце концов, один короткий разговор в пабе может и забыться. Мы же создавали иллюзию цепочки встреч, устроенных самой судьбой. Как будто вселенная посылала нашим клиентам сигналы, заставляя к ним прислушаться.

Но, по правде говоря, чем больше мы это делали (а получалось у нас очень неплохо), тем сильнее я на себя злилась. Всякий раз, когда очередная клиентка присылала нам бутылку шампанского и открытку с благодарностью, мне хотелось биться головой об стену. Выходит, я могу контролировать чью угодно жизнь, но только не свою собственную!

Но Тола смотрела на это иначе.

Через семь месяцев и двенадцать дней после нашего первого эксперимента она подошла и бросила на мой стол визитку, как будто мы с ней были в гангстерском фильме.

– У нас новый клиент.

Я растерянно заморгала.

– Чего?

– В конторке имени твоих бывших, – ответила она. Ей нравилось переиначивать наше название и смотреть, как меня передергивает. Я взяла визитку, прочла имя, перечитала и уставилась на нее.

– Это правда?

Она оперлась о мой стол и просияла улыбкой на тысячу ватт. Я правда чуть не ослепла.

– Сто процентов, детка. Я говорила с ней и ее ассистенткой. Это было нереально.

– Но как она нас нашла? – нахмурилась я. – И разве у нее нет своих людей для решения таких проблем?

Тола улыбнулась.

– Детка, мы и есть люди для решения таких проблем. Ее ассистентка услышала про нас от своей подруги и нажала на кнопку. Я решила, что это розыгрыш, перезвонила, и оказалось, все правда! Нет, ты представь? Даже богатым и знаменитым нужно наша разработка!

Я еще раз прочла надпись на визитке, сделанную остроконечными буковками: Николетт Уэзерингтон-Смайт, контент-мейкер, продюсер, инноватор, предприниматель, инфлюэнсер.

– Ничего себе у нее регалий.

– А еще «светская львица», «участница всевозможных реалити-шоу» и «наследница империи кошачьего наполнителя». На визитке просто места не хватило, – вмешался Эрик, перегнувшись через перегородку моего стола и похрустывая яблоком. – Надо браться, что скажете, девочки? Хотя бы смеха ради. Небось с красавчиком встречается! Насколько я помню, у нее был роман с капитаном английской сборной по регби.

– Нет, – ответила Тола, – это ж сто лет назад было. После него она уже встречалась с тем напыщенным козлом из Челси, с которым они вместе участвовали в реалити-шоу, помните? То расставались, то сходились по сто раз. А сейчас у нее вроде обычный парень. Ассистентка ничего толком не сказала. Говорит, если мы согласимся, надо будет лично встретиться. Она хочет… – Тола понизила голос и изобразила воздушные кавычки, —...напряженную серию случайностей.

Мы с Эриком переглянулись и растерянно нахмурились.

– Она хочет устроить ему забег с препятствиями? По особо сложной трассе? Или что?

– Летний лагерь. На выживание.

Тола уперлась обеими ладонями в стол с очень драматичным видом и сделала паузу, убедившись, что завладела нашим вниманием. Она точно наслаждалась происходящим.

– Она хочет, чтобы мы целый месяц посвятили только ее делу.

– Господи Иисусе, что же там за парень? Бесноватый, что ли? Нам придется купать его в святой воде?

Эрик дело говорил, а я склонила голову и посмотрела на Толу, требуя более подробной информации. Но Тола лишь всплеснула руками.

– Это все, что я знаю. Но я мечтаю пойти на эту встречу. Если уж нам начали звонить богачи и знаменитости со странными предложениями, будьте уверены – нас ждет что-то интересное. И реки дорогого шампанского. – Она просияла и посмотрела на нас, как на строгих родителей, которые хотели запретить ей гулять до двенадцати. – Вы же согласны, да? Хотя бы выслушать ее? Мне так интересно!

– Вы идите и потом расскажете, – сказал Эрик и картинно закрыл лицо руками. – Я очень стесняюсь в присутствии звезд.

– Ты же даже не знал, кто это.

– Неважно. Даже если только они сами считают себя звездами, я все равно робею и не могу говорить. К тому же на этих встречах женщины всегда ждут, что я скажу что-нибудь, а потом говорят: «О, как интересно выслушать мнение мужчины!» – Он застонал, а Тола повернулась ко мне.

– Что ж, добро пожаловать в наш мир, – фыркнула я.

– Ладно, мы с Али встретимся с Принцессой Кошачьего Наполнителя, посмотрим, с каким балбесом она встречается и решим, стоит ли пачкать руки. Идет?

– Идет, – ответила я и добавила: – можно мне теперь заняться работой?

Тола закатила глаза.

– Ну если ты настаиваешь, – бросила она и ушла.

– Тебе не кажется, что мы тут лишние? – спросил Эрик и усмехнулся, качая головой.

– Может, Тола и над нами решила поработать, и меня снимают скрытой камерой, а потом сделают монтаж и покажут, как Толе удалось постепенно сделать из меня крутышку, – ответила я.

– Может, она растит наш потенциал и делает для нас все то же самое, что мы для парней наших клиенток? Потом окажется, что все это время она решала наши проблемы. – Он картинно вытаращил глаза и раскрыл рот, а я рассмеялась.

– Ты меня пугаешь, не хочу даже об этом думать. Иди! Увидимся.

Я успела заметить, как взгляд Эрика метнулся мне за спину, а потом он скривился. Блин.

Я повернулась, уже догадываясь, что увижу.

– Здравствуй, Хантер. Что сегодня стряслось?

Николетт Уэзерингтон-Смайт не привыкла ждать. Тола предложила ей встретиться в «Роял», и когда она согласилась, меня охватило любопытство. Что это за парень, которому требуется целый месяц нашего безраздельного внимания? Что за парень может сподвигнуть такую девушку, как Николетт, расстараться ради него? Она была настоящей красавицей, как все богатые девушки из реалити-шоу: тоненькая, аж больно смотреть, с золотистой кожей и больше похожая на оживший манекен, чем на живую женщину. Зачем же ей возиться с парнем, тем более обычным, не знаменитостью? Почему просто не сменить его на новую улучшенную модель?

Тола встретила меня на выходе из офиса и в ужасе уставилась на мой деловой костюм.

– Даже не начинай. – Я подняла руку и остановила проезжавшее черное такси. Мы запрыгнули на заднее сиденье, я продиктовала адрес таксисту, а он, поняв, что это всего в пяти минутах, недовольно заворчал. Однако мы не собирались ковылять на шпильках через всю Оксфорд-стрит даже на встречу с самой королевой Англии.

– Почему все черное, Али? За что ты объявила войну цвету? В мире так много красивых цветов! Их все можно носить!

– Черный выглядит профессионально, стройнит, на нем не видно грязь. Черный всегда в моде, – сказала я и полезла в сумочку за помадой. – К тому же, вот он, цвет, смотри! – Я накрасилась своей фирменной оранжево-красной помадой, используя камеру телефона вместо зеркала, и растерла помаду губами.

– Ты как-нибудь доверься мне и разреши сводить тебя по магазинам. Твоя жизнь не будет прежней, – вздохнула Тола, но улыбнулась, показывая, что шутит. – Может, как-нибудь подготовиться?

– Как, например? – В сумке завибрировал телефон, я поискала и наконец нащупала его. Мама. Ну естественно. Поморщившись, я переключила ее на голосовую почту и написала короткое сообщение с извинениями, заранее тревожась, как она отреагирует.

Тола смотрела на меня так, будто боялась, что я испорчу нам все дело. Я отложила телефон.

– О какой подготовке ты говоришь? – повторила я, чтобы она не решила, что я ее не слушаю.

– Ну, можно почитать про Николетт, – она прищурилась. – В чем дело? Ты же любишь все планировать заранее!

Я кивнула.

– Да, но мы пока ничего не знаем о самой ситуации. Встреча с клиентом и есть подготовка. Мы встречаемся, слушаем, задаем вопросы, а главное, Тола, запомни: ни на что не соглашаемся сразу, ясно?

Она махнула рукой, отдавая честь.

– Не беспокойся. Ты босс.

Да что ты говоришь. А мне так не кажется.

Встречаясь со знаменитостями, я всегда поражалась, насколько обычными те оказывались в реальности. Совершенно неприметными, в старых джинсах и поношенных кедах. Если бы Тола не увидела Николетт и не направилась сразу к ней, я бы еще долго оглядывала тускло освещенный бар, выискивая инфлюэнсершу при полном антураже, как на фотках с фильтрами в соцсетях.

Николетт сидела за стойкой в топе на одно плечо, рваных джинсах и сапогах из телячьей кожи. Длинные белокурые волосы ниспадали на одну сторону. Ее единственной необычной чертой были брови: густые и высоко изогнутые, как будто она постоянно ждала, что ей расскажут что-то интересное. Увидев нас, она улыбнулась и помахала, и мне показалось, что меня потянуло к ней, как магнитом.

– Привет-привет! – Николетт схватила нас за руки и расцеловала воздух рядом с нашими щеками, а потом указала на два соседних табурета. – Садитесь! Садитесь! Я та-а-а-к рада встрече! Мне сто-о-оо-лько о вас рассказывали!

Несмотря на манеру растягивать слова, она выглядела довольно милой и оказалась гораздо более приветливой, чем я думала.

– Приятно познакомиться, Николетт… – заговорила я, но она завизжала:

– Ники! Прошу! Зови меня Ники! И давай на «ты»!

– Ники, – кивнула я, а она вскочила с места.

– Я заказала вам коктейли! – Она подвинула нам два неоново-розовых напитка. – Мой парень говорит, что не надо мешать барменам делать их работу, но мне нравится придумывать что-то свое, и я сама диктую им ингредиенты. Получается мой фирменный коктейль. Вот сегодня придумала «Пьяного от любви фламинго»!

Тола потянулась за своим стаканом, а я отпила из своего и натянуто улыбнулась. Вкус у коктейля был такой, будто куклу Барби и розового пластмассового пони измельчили в блендере с целым грейпфрутом.

– Освежающе! – Я моргнула и причмокнула губами.

– Это же так приятно: приходишь в бар, а там тебя уже ждет коктейль! – Ники повернулась ко мне и улыбнулась. – В жизни приходится принимать так много решений. Люблю, когда кто-то берет часть обязательств на себя. – Ну да, например, коктейль можно было доверить бармену.

– Итак, – я изобразила оживление и крайнюю заинтересованность, – расскажи нам про своего парня.

Я всегда называла мужчин «парнями», как будто все происходило на пижамной вечеринке, а мы были школьницами и делились секретами за дешевыми баночными коктейлями. Я рассуждала так: пусть клиентка сначала перечислит все, что ей нравится в парне, а потом уже переходит к недостаткам, которые хочется исправить. Пусть сначала расслабится, а потом признает, что в отношениях не все гладко.

– О, да он просто потрясающий, он… – начала она и тут же осеклась. – О, погодите, я забыла. Сначала надо, чтобы вы подписали кое-какие документы – сами понимаете. За мной гоняются таблоиды, рисковать нельзя.

Она вручила нам два стандартных договора о неразглашении; мы с Толой пробежали их глазами и подписали. Хотя Ники сначала предложила нам выпить, разве это не делает договор недействительным? Впрочем, мне было все равно; я не собиралась никому ничего рассказывать об ее парне. Мне просто хотелось узнать, в чем проблема Ники. И еще какая-то крохотная и упрямая частица моего существа желала доказать, что я, Алисса Арести, способна изменить мужчину, который не поддался даже красивой и знаменитой наследнице.

Мы передали ей документы, а она убрала их в свою большую сумку.

– Чудесно! Значит, вы хотите, чтобы я вам о нем рассказала? – спросила Ники, видимо, ожидая услышать восторженные крики «да», но мы просто кивнули. – В общем, мы познакомились пару лет назад в ресторане… он пролил на меня напиток, а когда я предположила, что он сделал это нарочно, он сказал, что «делать ему нечего»! – Ники рассмеялась пронзительным дребезжащим смехом, будто кто-то тряс монетки в жестяной банке. – Я думала, он знал, кто я, но он даже обо мне не слышал. А мне понравилось, что он такой плохиш, и его грубоватое обаяние. Он совсем не пытался произвести на меня впечатление и этим отличался от всех моих знакомых. – Ники закатила глаза, будто подчеркивая, какие глупые у нее знакомые, раз пытаются произвести на нее впечатление. Но мне показалось, что на самом деле ей это нравилось.

– Естественно, когда мы познакомились поближе, я поняла, что он совсем не такой. Он добрый, дружелюбный, со всеми ладит. У нас было несколько свиданий, совершенно… обычных. Мы не ходили в шикарные рестораны. Представьте, однажды пошли даже в «KFC»! – Она прижала ладонь к груди, будто сама эта мысль казалась ей невероятной. – А потом постепенно я начала показывать ему свой мир. Мы ездили в потрясающие путешествия, ходили в более крутые рестораны, и он познакомился с ребятами из моих шоу…

И ему понравилось. Ну естественно. Разве может такая жизнь не понравиться? Роскошь и блеск, бесплатные коктейли и путешествия первым классом. Мне бы точно понравилось.

– Теперь он понимает, что у меня за жизнь, к чему я привыкла. Мы ездим путешествовать, он планирует свидания и понимает, на что рассчитывает такая девушка, как я. Я не из тех, кого можно сводить в «KFC», понимаете? Он это понял. Но… у меня такое чувство, что он не одобряет мой род занятий.

А чем ты, собственно, занимаешься?

– Что именно он не одобряет? – спросила Тола, идеально сформулировав вопрос. Я чуть не бросилась ее обнимать.

– Мою карьеру инфлюэнсера. Он считает… – Ники судорожно вздохнула, – …что я как будто постоянно играю перед невидимыми зрителями. Говорит, что я никогда не бываю собой и мои подписчики всегда рядом со мной, в том числе в личной жизни.

– Ага, – Тола кивнула, – но это же ваша работа. Вы должны быть уязвимой и настоящей перед подписчиками. Плакать и радоваться на камеру.

– Вот именно! Вот именно! – горячо жестикулируя, воскликнула Ники. – Вот ты понимаешь! Ты меня понимаешь! Мои подписчики – мой хлеб! Я должна поддерживать интерес, иначе не будет работы. Статистика, охваты, вовлеченность – все это должно оставаться на высоте. Но он этого не понимает.

– А чем занимается твой парень, Ники? – спросила я.

Не всякий способен понять особенности цифрового маркетинга и заработка в соцсетях, особенно люди традиционных профессий. Видимо, придется просто объяснить этому парню, что это такая же работа и она тоже имеет ценность. Что именно благодаря этой работе они могут путешествовать первым классом. Думаю, за месяц точно справимся.

– Он разработчик приложений.

Я чуть не выплюнула барби-коктейль на стойку.

– Разработчик приложений, который не понимает ценность соцсетей как платформы для продвижения бренда? – Тола произнесла это таким возмущенным тоном, что я чуть не расхохоталась.

– Он развивает свой стартап, ценит инновации и творчество. Он все понимает, но… хочет, чтобы я сбавила обороты. – Ники склонила голову набок. – А я, наоборот, хочу, чтобы он прибавил.

Ах так, подумала я, кажется, мы подбираемся к сути.

– Что ты имеешь в виду? – Я наклонилась вперед, чтобы расположить ее к себе и заставить рассказать все, как есть, чтобы я смогла идентифицировать проблему и поставить диагноз ее отношениям.

– Ну, во-первых, мне хочется, чтобы он продвинулся в профессиональном плане. Он уже некоторое время «развивает свой стартап», но так толком ничего не развил, понимаете? Он слишком осторожен. Он уже обжигался, и я все понимаю, но разве смысл стартапа не в том, чтобы все делать быстро? Получаешь финансовую поддержку и вперед.

– Точно, – кивнула я, – а он, значит, не спешит. Скажи, а ты давала ему деньги на стартап?

– Нет, он мне не разрешает. Говорит, это целиком его дело, его ответственность. Но я дала бы, у него очень классная идея. Он гений, говорю вам.

Никки произнесла это с абсолютной уверенностью.

Значит, дело не в деньгах. Парень честен и хочет все сделать сам. Может, ему нужна моральная поддержка?

У меня снова завибрировал телефон. Я бросила недовольный взгляд на экран. Снова мама. Я опять переключила ее на голосовую почту, виновато взглянула на Ники, но та, кажется, даже не заметила.

– В общем, мне кажется, что я просто горю построением своего бренда, а он – нет. Я будто тащу его за собой, и мне это надоело. И мне просто некогда.

Тола улыбнулась. Надо отдать Ники должное, она вела себя так, как нравилось Толе: ставила себя на первое место. Пусть в таблоидах ее называли эгоистичной избалованной принцессой, мне она была симпатична.

– В конце месяца у него важная встреча. Он будет представлять свой проект инвесторам, и, думаю, ему нужно помочь.

Я нахмурилась.

– Это, конечно, целиком и полностью в наших интересах, но почему ты не обратишься к бизнес-коучу? Почему к нам? Мы специализируемся на отношениях.

– Потому что у меня тоже важная встреча в конце месяца… – Она огляделась, подбирая нужные слова, будто их можно было прочитать в воздухе, на витражных окнах или бархатной обивке кресел. – Мне не хватит сил на нас обоих.

Ах, детка.

Я ее прекрасно понимала. Со мной такое случалось много раз. Чувство, будто ты тащишь друга со сломанной ногой последние сто метров марафона к финишной прямой. Только этот друг к марафону не готовился, надел неудобную обувь, или, может, совсем не собирался никуда бежать и был бы рад, если бы я с самого старта везла его за собой на тачке.

Тола потянулась и накрыла своей ладонью руку Ники. Та взглянула на нее из-под ресниц и судорожно вздохнула. Кажется, с облегчением.

– Как же я рада, что вас нашла! Я не знала, как поступить. Сами понимаете, такая, как я должна встречаться с очень успешным человеком. С тем, кто хочет быть частью моей жизни, но при этом сам собой тоже что-то представляет.

Пытаться уследить за мыслительным процессом Ники было невозможно. Я будто гонялась за бабочкой в сауне. Интересно, много ли ее монологов вырезали из того реалити-шоу?

– Значит, для тебя важно, чтобы твой парень был успешным? – спросила я.

– О да, это очень важно. Это же социальный капитал, понимаете? Мой агент хотел, чтобы я начала встречаться с другой звездой реалити-шоу или с начинающим актером, в общем, с кем-то, кто укрепил бы мой бренд и открыл для меня совершенно новую аудиторию. Но я влюбилась, тут уж ничего не поделаешь. – Ники пожала плечами. – Но кое-что мы все-таки можем исправить: повлиять на его отрицательное отношение к соцсетям. Если к концу месяца он хотя бы чуточку продвинется в соцсетях…

– …инвесторы лучше воспримут его предложение, да?

– Именно. Но это благоприятно повлияет и на исход моей встречи. Передо мной открываются очень большие перспективы, но без него ничего не получится. Он должен блистать, производить хорошее впечатление и не бояться соцсетей.

Я почувствовала на себе взгляд Толы и попыталась не заскрежетать зубами.

– Ники, если мы будем работать вместе, нам нужно точно знать, чего ты хочешь, чтобы ты не питала напрасных ожиданий. Можешь рассказать о своем большом проекте?

Она округлила глаза, наслаждаясь драматическим накалом.

– Только никому ни слова. Ни одной живой душе!

Я сделала жест, будто застегиваю рот на молнию.

– Это новое шоу «Звездные свадебные войны», – воскликнула она и захлопала в ладоши. – Три звезды ходят друг к другу на свадьбы и оценивают их. Победительница выигрывает деньги на благотворительность. Если я выиграю, организаторы обещают запустить для меня коллекцию свадебных платьев со знаменитым дизайнером. Моя собственная коллекция свадебных платьев, представляете?

– Не представляю.

– Теперь понимаете, почему вы нужны мне на месяц? Предстоит много работы! Большие перемены и предложение руки и сердца! – Она снова рассмеялась, и от ее дребезжащего смеха у меня зубы заболели.

Признаться, я обалдела. Значит, эта женщина хочет, чтобы ее парень, скромный айтишник, запустил свой стартап, полностью изменил свое отношение к соцсетям, раскрутился до уровня инфлюэнсера и сделал ей предложение, и все до конца месяца? Она в своем уме?

– Не хочу тебя обидеть, Ники, но ты не думала, что проще будет… просто избавиться от него и начать с чистого листа? – Я ничуть не шутила.

Она расхохоталась.

– Ну ты юмористка. – Ники повернулась к Толе. – Скажи, она юмористка? Нет, я так не могу. Я же его люблю.

– Но… учитывая, как ты его описала… ваши желания совершенно не совпадают. Ты просишь нас превратить его в совсем другого человека. За месяц. А вы вообще говорили о браке? Давно вы вместе?

Ники отмахнулась от моих доводов, как будто я была ее назойливой старой тетушкой.

– Около года. Естественно, мы говорили о браке, мы сто раз ходили на свадьбы моих подруг. Эта тема всегда всплывает.

– И? – спросила Тола. Безмятежная улыбка стерлась с ее лица.

– Он все время говорит, что надо дождаться подходящего момента. И вот для этого вы мне и нужны. Убедите его, что подходящий момент настал. Может, он так обрадуется успеху у инвесторов, что сам решит, что пора!

– Кольцо он сам выберет, или с этим тоже нужна наша помощь? – язвительно заметила я, а Ники захихикала.

– Я уже выбрала кольцо. Нельзя доверять мужчинам выбирать кольца, которые вам потом всю жизнь носить! Я же не какая-то ненормальная!

Романтичной меня назвать было сложно, но снова вспомнила своих бабушку и дедушку. Как те танцевали по вечерам, а в дедушкиных глазах читалась нежность, когда он смотрел на бабушку через комнату. Как иногда она, проходя мимо, касалась его щеки. Любовь.

Ники будто разом осквернила все прекрасное и романтическое в этом мире. Вот что делает с человеком круглосуточное внимание и неограниченные ресурсы. С таким крайним проявлением нарциссизма мне еще сталкиваться не приходилось.

– Ники, честно скажу, не знаю, сможем ли мы это провернуть, – осторожно проговорила Тола.

– Не скромничайте! – Ники отмахнулась, будто наши доводы казались ей совершенно неубедительными. – Я бы сама это провернула, будь у меня время, но я слишком занята. Мой бывший тоже сначала не горел идеей брака, а потом сделал мне предложение. – Тот парень из реалити-шоу?

– Но он понимал пользу этого брака для ваших личных брендов, – заметила Тола. – Он тоже принадлежал к этому миру.

Ники раздосадованно вздохнула.

– Послушайте, почему бы вам сначала с ним не познакомиться? Ведь все с этого начинается, верно? Сначала вы знакомитесь с парнем и оцениваете ситуацию? Если решите, что все безнадежно, так и быть.

Мы с Толой замялись, не решаясь ответить ни «да», ни «нет», и Ники подумала, что мы согласны. Она кивнула и взяла телефон.

– Ладно. Теперь по поводу гонорара.

– Гонорара?

До этого мы просили клиентов только оплатить счета в барах и считали наше занятие хобби, приносящим бонусы в виде бесплатного шампанского. Я никогда не думала, что «Ремонт судьбы» станет настоящим бизнесом, ведь у меня была работа. Я думала, мы просто втроем играем в переодевания и помогаем людям. Но эта история, похоже, грозила стать настоящим кошмаром с подписанием контрактов, юридическими обязательствами и прочим.

– Гонорар за ваше время, дорогие мои, если все же возьметесь за проект. Я понимаю, работы много, тут и бизнес-коучинг, и продвижение в соцсетях, и романтическая составляющая… тянет на месячную зарплату коуча как минимум.

– Ну… да, нам бы посовещаться и составить смету в зависимости от количества часов… – начала Тола, но Ники снова замахала руками.

– Я подумала и решила, что с учетом среднемесячной зарплаты коуча, расходов на транспорт и прочего должно получиться около десяти тысяч, что скажете? Хотя, естественно, если возникнут другие траты, я все оплачу.

Она смотрела на нас, широко раскрыв глаза и не мигая, а Тола сжала мое колено под столом, будто предупреждая: только попробуй мне все испортить. Десять штук. Десять штук за то, чтобы постепенно изменить личность парня за месяц. Десять штук!

Я сделала глубокий вдох.

– Ники, ты же понимаешь, мы не можем гарантировать, что он сделает тебе предложение.

Она улыбнулась, как Чеширский кот.

– Конечно, понимаю, дорогая. Юридически это очень трудно оформить. Но мы можем продумать более… мотивирующую схему выплат. Например, пять тысяч сразу и остальное бонусом, если все получится?

Я запаниковала. Почему мне кажется, что это совсем другое дело, что этот случай отличается от всех других, когда женщины просто жалуются на своих непутевых бойфрендов, не желающих брать на себя обязательства? Почему у меня предчувствие, что с этой Ники нас ждут неприятности? То ли дело в деньгах, то ли мне просто жаль бедного парня.

Я в панике метнула взгляд на Толу. Та похлопала меня по руке.

– Ники…

– Просто встретьтесь с ним, ладно? Не настраивайтесь сразу на негатив! – Она снова улыбнулась идеальной широкой улыбкой, слишком широкой для ее лица – как будто пиранья, замаскированная под дельфина, вдруг сбросила маску. Тут ее взгляд устремился вдаль, и она воскликнула: – А вот и он!

Ники встала и помахала, и тут я поняла, что она сделала. Она наняла нас, чтобы манипулировать своим парнем, и манипуляциями же заставила нас с ним встретиться. Ну естественно, а как еще? Для этой женщины не существовало преград. Я бы восхитилась ей, не будь я в бешенстве.

Я повернулась к Толе, округлив глаза; та сидела, вскинув бровь, с весьма недовольным видом. Впрочем, какая разница; все равно мы не согласимся на это дурацкое предложение. Сейчас поздороваемся, извинимся и пойдем смеяться над этим случаем в нормальный бар, где подают нормальные коктейли. Тола кивнула, будто прочитав мои мысли.

И тут я увидела его.

Мужчина, который шел навстречу Ники, был высокого роста, темные волосы искусно убраны назад, голубые глаза неотрывно смотрели на нее. Он лениво улыбался. Я узнала эту улыбку. Я узнала бы ее и через сто лет.

На нем был темный костюм и белая рубашка с расстегнутым воротником; мне не надо было даже смотреть на этого парня, я и так знала: на шее он носит серебряный медальон со святым Христофором, один из его передних зубов – коронка. Откуда я это знала? Оттуда же, откуда знала, что он боится лошадей, что в тринадцать лет сломал ногу, а в задумчивости сжимает кончики большого и указательного пальцев.

Дилан Джеймс.

Он был моим детством, моим лучшим другом и первой любовью. И я не видела его пятнадцать лет.