Родные

Глава 21

Руслан

Пулей вылетаю на улицу. Дыхание с хрипом вырывается из лёгких...сердце колотится, будто сейчас меня еб. т инфаркт...руки дрожат.

Хочется разнести здесь все к чёртовой матери!

На улице льет дождь. Сажусь прямо на промокшие ступеньки, сдавливая руками голову и начинаю раскачиваться взад вперед.

Ледяные капли медленно но верно остужают получше холодного душа, возвращая потекшие мозги обратно в голову я стремительно трезвею...

С губ срывается истерический смех. Вот я дебил! Конченый осел! Хотел проверить ее реакцию?! Убедился?! Радуйся теперь своей тупости!

Набросился на девчонку, словно зверь, да еще и нажрался, как свинья! Она теперь и за километр обходить меня будет.

Впору биться головой о стену, пока черепная коробка не треснет и оттуда не ветечет все дерьмо. Наверняка у нее и синяки останутся...

Как там было? Медленно и постепенно? Аккуратно приучать ее к себе? Отлично справился, нечего сказать! Чуть не изнасиловал ее... Страшно представить, что было бы если б не эта старая карга! Вот сейчас готов ей в ноги кланяться! Никакая преграда в виде хлипкой двери меня бы конечно не остановила...

Получив доказательство ее желания, сладкого и тягучего, словно мед, окончательно потерял контроль. Крышу сорвало напрочь. Только и думал о нежной коже и сладких губах, представлял, как опрокидываю ее на стол, врываясь в жаркое, уже готовое тело сразу во весь упор...вырывая из нее крики и стоны...

Острая боль снова прошила все тело насквозь. Черт!!! Надо успокоиться!

Подняв голову вверх, подставил лицо под ледяные струи дождя, уже пропитавшего всю одежду насквозь. Дышу глубоко и медленно...

Даже представить не могу, что чувствует сейчас она! Человек, которого ты почти всю свою сознательную жизнь считала братом, чуть не залез к тебе в трусы, упившись вусмерть! Знал ведь, что нужно было сначала проспаться! Но жгучая ревность подгоняла похлеще кнута. Пока сидел и ждал, накрутил себя в конец. Даже чертова музыка не отвлекла. Во всех красках предоставлял себе свою девочку в руках чужого мужика! То и дело смотря на время и прислушиваясь к шагам в коридоре. Будто хищник, притаившийся в засаде... Не знаю, что бы сделал, заметив на губах следы поцелуев... Но высшие силы видимо решили пощадить нас с ней. Обошлось...

Как вовремя все сегодня уперлись в этот долбаный кинотеатр! Не то бы точно оказался либо в ментовке, либо в психушке. От этой мысли снова смеюсь, как умалишенный.

В кармане неожиданно звонит телефон так громко, что я вздрагиваю. Мельком пробежавшись по номеру абонента глазами, собираюсь с мыслями, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.

— Привет, Олег.

— Здорово, малец! — слышу на том конце провода бодрый голос Бурана, — Как жизнь?

— Нормально. У вас как?

— А что с голосом? — все таки чуйка у этого бойца похлеще ищейки!

— А что с ним? — пытаюсь уйти в несознанку, но не тут то было!

— Бухаешь что ли? Ты смотри там у меня! Не чуди, парень, а не то твоя мать с меня шкуру сдерет живьем.

Я улыбаюсь.

— Да. Это она может. А где она?

Мне вдруг хочется, как маленькому мальчику, услышать такой родной голос мамы... Чтобы она сказала мне, что все наладится, что я еще не все просрал и надежда на будущее остается...

— На дежурстве. У них сегодня в больнице много тяжелых. Кстати об этом! Автомат просил передать, чтобы ты не говорил ей, что он отдал тебе свой мотоцикл. Он ее боится больше чем плена у талибов. Если узнает, что ты гоняешь, зашибёт его точно!

Я уже смеюсь, вспомнив, как моя хрупкая и маленькая мама с полотенцем в руках гоняла по квартире двухметрового, здоровенного мужика, когда увидела татуировку, что он набил мне на спине.

— Не скажу, — отсмеявшись, отвечаю.

— Я собственно что сказать то хотел. На днях Барс с Кастетом из командировки возвращаются через Москву. Может тебе нужно чего? Деньги там или...

Пистолет мне нужен, чтоб застрелиться. Чуть было не сорвалось с языка.

— Спасибо, Олег. Ничего не надо.

— А девочке твоей? Алене может передать чего? Как у нее дела?

Просто охренительно у нее дела. Знал бы ты как именно, то сам бы пристрелил меня.

— У нее тоже все хорошо. Ничего не нужно, для этого у нее есть я.

— Молодец, сынок. Ладно тогда. Ты звони почаще матери, не забывай. Переживает она...

— Я понял тебя Олег.

— И не пей больше. Этим проблемы не решить. Давай, парень, если что понадобится, звони! Мелкой привет!

— Спасибо, Олег...

Разговор с ним помог переключиться. Последние остатки спиртного выветрились окончательно. Голова еще немного кружилась, но хотя бы соображал нормально. Вздохнув, убрал телефон обратно, поднимаясь со ступенек и заходя внутрь. Надзирательница косо зыркнула на меня со своего боевого поста, но промолчала.

Идя по коридору к себе, стараюсь лишний раз не смотреть на ее дверь от греха подальше. Переодеваюсь в сухую одежду... Приведя себя более или менее в человеческий вид, замечаю на полу осколки бутылки. Резкий запах бухла вызывает легкий приступ тошноты.

Когда закончил с уборкой, заметил у дверей в углу сумку... От нее шла легкая вибрация. Вытащив телефон, тяжко вздыхаю, увидев Дашкину фотографию и еще десять пропущенных от нее. Вот же неугомонная! Нажал на вызов пока он не примчалась сюда с нарядом полиции на перевес.

— Чего тебе Потапова?

— Э...Руслан? А где Алена?

— Закопал в темном лесу.

— Оставь свои дурацкие шутки при себе! Не смешно! Где она?!

— Выдохни терминатор. Все с ней нормально. Спит она. Вернешься, поговорите.

— Ммм...ладно. А она точно спит?

— Хочешь фото пришлю?

— А что ее телефон у тебя делает?

— Она сумку забыла. Ничего криминального. Давай, не звони больше, ты мне спать мешаешь.

— Давай тогда...

— Ага.

Постояв немного посередине комнаты, крепче сжал сумку руками. Может пойти вернуть? Хотя очень сомневаюсь, что она с радостью распахнёт двери... Нижняя губа слегка саднила, лишний раз напоминая о поцелуях. В своем припадке даже не почувствовал боли...

Что она делает? Уснула или все еще дрожит от страха? Или плачет...

Ноги сами несут меня к заветным дверям. Конечно закрыто. Усмехнувшись, достаю из кармана мелкий предмет. Несколько ловких движений и замок открыт. Спасибо Кастету с его умением вскрывать замки любой сложности.

Я только проверю, как она и сразу же уйду! Твержу себе, пока глаза привыкают к темноте...

Когда замечаю ее, сердце сжимается от боли и презрения к самому себе. Девчонка лежит на кровати, свернувшись в клубок. Мелкая дрожь время от времени сотрясает худенькое тело. Она спит, но даже и во сне на щеках блестят слезы. Точно такая же как во втором классе. Потерянная и беззащитная... Я уже достаточно пришел в себя, чтобы не наброситься на нее во сне. Тихонько, чтобы не разбудить, ложусь рядом, осторожно обнимая за хрупкие плечи и она тут же расслабляется, доверчиво прижимаясь ко мне...пока карие глаза не распахиваются в ужасе...