Рождественский Пегас

Глава 18

Джексон

Джексон стоял у гриль-бара Ханны. Прямо под фонарем, чтобы Олли было легче его заметить. Он провел пальцем под воротником. Рубашка казалась слишком тесной. В магазине, когда он ее мерил, всё было в порядке, но сейчас он чувствовал себя сосиской, которая вот-вот лопнет.

Он расстегнул пару верхних пуговиц. Это помогло не задохнуться, но не избавило от беспокойства, что если он вздохнет слишком глубоко, то придется собирать пуговицы в водостоке.

Я что, поправился? Олли сказала, плечи стали шире…

В животе все сжалось. Воспоминания о прошлой ночи до сих пор заставляли его потеть. Он чуть не потерял ее снова. Сначала в пруду, а потом когда сам застыл как истукан. Его заветное желание было у него в руках, и он чуть всё не испортил.

Она хочет меня. Джексон подождал, пока тошнота отступит. Она выбрала меня.

И вот он здесь. Торчит под светом у гриль-бара как сидячая утка, чтобы она могла спокойно оценить обстановку, прежде чем…

Он лениво оглядывался по сторонам, и когда мимо прошла женщина с опущенной головой — так близко, что едва не врезалась в него, — он вздрогнул.

— Олли?

— Джексон!

Женщина вскинула голову. Олли уставилась на него широко раскрытыми и какими-то настороженными глазами. Она не выглядела так, будто забыла о свидании. На ней было обычное пальто на меху поверх облегающего платья и — он надеялся — утепленные чулки. На лице был макияж: ресницы казались темнее обычного, а губы отливали ягодным цветом.

Она выглядела потрясающе. Но капюшон был натянут слишком низко — она явно ничего не видела вокруг. И чуть не влетела прямо в него.

— Ты совсем не смотрела, куда идешь? — удивленно спросил Джексон.

Олли беззвучно зашевелила губами. Наконец она смущенно ухмыльнулась.

— Слишком переживала из-за ужина, — призналась она.

— Если ты хочешь пойти домой…

— Нет! В смысле, домой позже — да, — поправилась она. — Сначала еда.

Он взял ее под руку.

— Ты выглядишь красавицей, кстати.

— Правда? — Олли посмотрела на себя, ее лицо сияло. — Я думала, это чересчур…

— Рядом с тобой я чувствую себя оборванцем.

Ее взгляд скользнул по нему, и у него возникло странное чувство, что до этого момента она на него и не смотрела. Для Олли это было крайне необычно.

— Ты надел рубашку с рукавами? — спросила она. Он кивнул. — Тогда ты уже выглядишь лучше большинства парней в этом городе.

— Одно из преимуществ свиданий с не-оборотнем. — Джексон понизил голос. — Меньше шансов, что я разорву всю свою одежду в клочья.

Хватит искать проблемы, приказал он себе. Жди, пока они сами тебя найдут. Если будешь искать, то в половине случаев сам их и создашь.

В кармане завибрировало. Он подавил вздох. К слову о проблемах… Эндрю пытался дозвониться до него весь вечер. Бог знает, как он раздобыл номер, но Джексон совершил ошибку, ответив в первый раз, так что теперь притворяться, будто ошиблись номером, было бесполезно.

— Телефон? — Олли кивнула на его карман.

— Нет. — Джексон сбросил вызов и выключил телефон.

— Не верится, что твой телефон выжил после вчерашнего.

— Водонепроницаемый чехол, — сказал он, убирая его обратно.

Она прищурилась.

— А мой только влагозащитный. И теперь он труп. Придется стащить рабочий телефон так, чтобы Боб не заметил.

— Что? — Джексон догадался раньше, чем она ответила. — Ты ему не сказала?

— Он сегодня на больничном. И… — Она вздохнула и ткнулась лбом в его плечо. — Новостей про нас и так будет достаточно, не стоит добавлять к этому историю о том, как моя сова прыгнула в ледяное озеро, чтобы украсть чужое обручальное кольцо.

— Но ты собираешься рассказать ему про нас?

— Я думала, мы могли бы сказать ему вместе. — Она сжала его руку. Тихий выдох, когда она прижалась к нему, заставил его кровь закипеть. — Позже. После ужина и после после-ужина.

Он придержал перед ней дверь.

— Звучит заманчиво. Особенно часть про после-ужина. — В перерывах между звонками Эндрю он кое-что спланировал на время после гриль-бара.

В ресторане было тепло и уютно. Небольшой зал внутри и просторный внутренний двор с жаровнями, которые весело горели, согревая гостей. В дальнем углу готовили жаркое на открытом огне. Владелица заведения, Ханна Холборн, махнула им в сторону двора. В воздухе плыл аромат жареной свинины.

Волоски на затылке Джексона встали дыбом.

Хватит искать проблемы, твердил он себе. Но что-то было не так. Вместо того чтобы внимательно следить за другими посетителями, как она обычно делала, Олли, казалось, из кожи вон лезла, чтобы не смотреть на них. Она едва не врезалась в одного из официантов.

— Давай сядем здесь, — выпалила она в замешательстве. Она схватила стул у стола в самом центре двора — что само по себе было странно, — но стул, который она выбрала, стоял лицом к стене. Оттуда она не могла следить ни за кем. Ну, кроме него, если он сядет напротив.

— Всё в порядке? — спросил он, когда они сели.

— Да! — ответила она. Слишком быстро. Ему было неловко за свою подозрительность, но…

Прежде чем он успел расспросить ее — или взять себя в руки и не расспрашивать, — у плеча возник официант.

— Эй, ребята, что желаете… о, привет, Олли. Не узнал тебя. Твой обычный столик свободен, если хочешь пересесть?

Джексон заметил вспышку облегчения в глазах Олли, когда она узнала официанта, и то, как решительно она покачала головой.

Перестань быть подозрительным ублюдком, осадил он себя.

Олли улыбнулась.

— Нет, спасибо, Брайан. Здесь отлично.

— О, ну в таком случае я попрошу кухню приготовить твое обычное…

— Вообще-то я думала попробовать что-то новенькое.

— …Конечно.

Джексон обернулся к официанту. Тот выглядел озадаченным. Джексон мог списать это на суету, но, скорее всего, Брайан заметил то же самое: Олли вела себя странно. А он знал, как сильно она ненавидит, когда люди что-то в ней подмечают.

Он откашлялся.

— Какое сегодня фирменное блюдо?

Брайан встрепенулся.

— Э-э, свиная грудинка…

— Звучит отлично. Возьму ее и любое пиво, что есть на кране.

— Мне то же самое, — добавила Олли.

— Э-э, но нам нельзя подавать ее недожаренной…

— Тогда подайте прожаренной нормально. — Щеки Олли покраснели. — И пиво.

Брайан открыл рот, и Джексон увидел в его глазах вопрос, поэтому вклинился первым:

— Можно к этому еще гарнир?

— Да, есть запеченный картофель, кукуруза, бобы…

— Да, — твердо сказала Олли. — И всё прожарьте как следует.

Брайан поспешил прочь, всё еще выглядя озадаченным, а Джексон откинулся на спинку стула.

— Пробуешь новое? — он поднял брови, глядя на Олли.

Она пожала плечами. На мгновение, в скованности ее плеч и в том, как она опустила голову, проглянула ее старая натура. Затем она выпрямилась и посмотрела Джексону в глаза.

— В этом и идея. Я решила избавиться от вредных привычек, которые на самом деле помогали мне не так сильно, как я думала.

Он протянул руку через стол и взял ее за ладонь.

— Не рановато ли для избавления от привычек? До Нового года еще неделя.

— Но ты-то здесь сейчас. — Ее пальцы переплелись с его.

Ее взгляд был прикован к его глазам, пока Брайан нес напитки. У Джексона пересохло в горле. Он откашлялся и поднял бокал.

— За то, чтобы стать твоей новой вредной привычкой, — сказал он. Голос звучал хрипло, но глаза Олли загорелись.

— Надеюсь на это, — промурлыкала она, склонив голову и улыбаясь ему сквозь ресницы. — Может, ты даже станешь хорошей привычкой.

— Может быть. — Джексон чокнулся своим бокалом об ее, и по руке пробежала дрожь. От холодного пива, убеждал он себя, пока дрожь оседала в груди. Он глубоко вздохнул, и что-то затрепетало под ребрами. — Я бы на это не ставил.

— А я ставлю именно на это. — Губы Олли сжались в упрямую линию. — Если ты можешь рискнуть ради меня…

Она замолчала, когда появился Брайан с тарелками. Два куска свиной грудинки с дюймовым слоем хрустящей кожицы и горы запеченных овощей. В животе у Джексона заурчало.

Олли ткнула вилкой в свинину.

— Выглядит… хорошо? — Её глаза метнулись в сторону — но недостаточно далеко, чтобы увидеть кого-то еще в ресторане, — и она нахмурилась. — Я уверена, что это вкусно, — сказала она тверже.

— Твоя сова сомневается?

Олли сморщила нос.

Она думает, что если из еды не течет кровь, то это не еда.

Это принесло им парочку брезгливых взглядов от соседних столиков. Желудок Джексона тоже не был в восторге от такой визуализации.

Олли поймала его взгляд.

— Прости. — Она снова ткнула корочку. — Но выглядит правда вкусно. Даже если не течет.

— Боже, Олли…

Она насмешливо взглянула на него, и он свирепо смотрел на нее, пока она не рассмеялась вслух.

Олли подцепила кусочек грудинки. Корочка хрустнула на зубах.

— О боже, это правда вкусно, — пробормотала она. — Не верится, что я пропускала это всю жизнь. Хочешь знать, что сова об этом говорит? — добавила она шепотом.

Он застонал и потер лоб.

— Валяй. Сильнее аппетит ты мне уже всё равно не испортишь.

Ей на самом деле нравится. Потому что оно хрустящее и сочное одновременно, это почти так же круто, как свежий…

— Всё, хватит. — Джексон вскинул руки. — Ты пытаешься сделать из меня вегетарианца?

— Работает? — Она окинула взглядом его тарелку. — Насколько сильнее мне нужно постараться, чтобы получить твою порцию?

Джексон взял вилку.

— Скорее нас отсюда вышвырнут, чем я отдам хоть кусочек этой грудинки.

Олли прыснула и слизнула жир с другого куска корочки. Она ухмыльнулась, смачно хрустнув.

— М-м-м, — простонала она. — Почти так же вкусно, как мышиные косточки…

— Тебе придется постараться лучше.

— Да? Ты ведь еще даже не притронулся к еде.

Она была права. Он держал вилку, но на этом всё. И дело было не в том, что она отбила ему аппетит. Его грудь будто была готова взорваться. Эта ноющая пустота, постоянное чувство, что в жизни чего-то не хватает… он был дураком, раз не понимал, в чем дело. Он скучал по Олли так, будто она была его частью. И теперь, когда она вернулась, он не позволит ничему их разлучить.

— Я с радостью избавлю тебя от этой ноши, — невинно предложила Олли.

Джексон ухмыльнулся и отрезал кусок сочного мяса.

— Попробуй овощи, прежде чем красть мою еду.

Взгляд, которым Олли одарила овощи, был исключительно совиным. Джексон фыркнул прямо в пиво.

— Ладно… — Она осторожно откусила кусочек стручковой фасоли.

— Ну как?

Рот Олли перекосило.

Может, мои старые вредные привычки были не такими уж плохими.

Джексон попробовал свою. Фасоль была слегка припущена, идеально хрустела и отдавала соленым маслом.

— По-моему, отлично.

Олли взяла еще кусок. Хруста не было. Она поморщилась.

— Дай-ка я попробую. — Джексон зачерпнул фасоль из тарелки Олли. Там было сущее месиво. Он заставил себя проглотить это. — Ты сама просила прожарить всё как следует.

— Кажется, именно это отбило у меня охоту к зелени в детстве, — скривилась Олли.

— У тебя или у совы?

— Мамочка, а почему у той тети есть сова?

Олли замерла. На ее лице отразилась паника. Маленькая девочка за соседним столом развернулась и во все глаза смотрела на них.

— Почему у вас сова? — спросила она Олли.

— Потому что она ведьма, — непринужденно заявил Джексон. Он снова взял Олли за руку. Она мертвой хваткой вцепилась в его пальцы. — Как в «Гарри Поттере».

— Мамочка, а можно мне стать ведьмой и завести сову на Рождество?

Джексон сжал руку Олли. Она выдохнула с облегчением и придвинула свой стул так, что оказалась рядом с ним. Она прижалась лицом к его плечу и застонала.

— Наверное, мне стоит вернуться к привычке психовать до того, как я что-то делаю, — пробормотала она ему в плечо.

Джексон обнял ее одной рукой.

— Ты не поставишь весь мир оборотней под угрозу разоблачения только потому, что маленькая девочка услышала твою болтовню про сову.

— Хм-м.

— Она уйдет в уверенности, что ты ведьма, а ее родители — что ты сумасшедшая.

— Хм-м. — В голосе Олли звучало одновременно удовлетворение и крайнее недовольство.

Джексон положил подбородок ей на макушку.

— У нас не было бы этой проблемы, будь я оборотнем.

Олли напряглась. Если бы он не обнимал ее, то вряд ли почувствовал бы это, но в ее голосе он отчетливо уловил раздражение.

— Нет, у нас была бы проблема похуже. Поверь мне, два и более человека, которые сидят, пялятся в пустоту и молчат — это куда страннее, чем разговоры о животном внутри тебя. — Она тяжело вздохнула. — Уж я-то знаю, о чем говорю, я полжизни провела, сидя в одиночестве и молча глядя в никуда.

Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Перестань мечтать о переменах.

Джексон нахмурился. Взгляд Олли прошивал его насквозь, до самых потаенных страхов. Он чувствовал себя лабораторной крысой. Этого она избегает, когда говорит, что не любит, когда на нее смотрят?

— Я не…

— Я люблю тебя именно таким.

Она поцеловала его. Ее слова звучали настойчиво, почти зло, но губы были мягкими и теплыми. Джексон притянул ее ближе, напряжение уходило из тела, когда она прильнула к нему.

— Мамочка, фу-у-у, посмотри на них!

Олли отстранилась, ее щеки горели.

— Я только что вспомнила еще один плюс моего обычного столика.

— Чуть больше уединения?

Она застонала и закрыла глаза.

— Вроде того.

Она хотела сказать что-то еще, когда через двери во двор ввалилась группа туристов. Джексон рассеянно окинул их взглядом. Человек шесть парней лет тридцати; друзья или коллеги на предрождественском отдыхе. Он снова посмотрел на Олли. Она всё еще крепко зажмурилась.

— Мы можем попросить пересадить нас, — сказал он, но она покачала головой.

— Всё в порядке. Я могу… — Она вздохнула и приоткрыла один глаз. — Я просто сосредоточу всё внимание на тебе, — сказала она и чмокнула его в губы. — На тебе и на всей этой еде.

— Рад слышать, что у тебя правильные приоритеты. — Он начинал понимать, к чему всё идет. В груди было странно — одновременно пусто и тесно.

— Верно. Стоило сказать про еду в первую очередь.

Она озорно сморщила нос и вернулась к тарелке. Джексон на мгновение замешкался, но последовал ее примеру.

Пока они доедали, Олли просвещала его насчет местных новостей. Джексон удивился, как много он пропустил — и как сильно жалел об этом. Он думал, что быть помощником шерифа-человеком в городе, наполовину населенном оборотнями, — это лишь головная боль, но теперь признавал: в этом были свои плюсы.

Он наблюдал, как лицо Олли светлеет во время рассказа.

— …посетители жаловались на пропажи. В основном ювелирка. Никто не хотел винить парней-гончих, но новенький заподозрил их. Он запер их всех на ночь. Миган была в бешенстве, особенно когда вещи продолжили пропадать, пока те сидели за решеткой.

— Стены не удержат адских гончих, — заметил Джексон.

— Да, но Стрингер за ними следил. Они всю ночь никуда не выходили, а вещи всё равно пропадали.

— Ювелирка. — Джексон усмехнулся. — Это же были дети Хартвеллов, верно?

Драконы, золото. Всё сходилось. Олли фыркнула.

— Поздравляю, ты за минуту раскусил то, на что у Стрингера ушли недели.

— Невысокого я мнения о своем преемнике.

— Ну, он не живет здесь постоянно, как ты. Он в Хаттоне, приезжает только если случается беда.

— Но с таким наплывом туристов Пайн-Вэлли нужен кто-то под боком, чтобы… — Джексон покачал головой. — Опять я говорю тебе то, что ты и так знаешь.

— Нам нужен кто-то, кто видит проблему в зародыше.

— Даже если он не оборотень?

Олли прищурилась.

— Стрингер — оборотень. Это не делает его лучше в работе. И вообще в любом деле, где нужно думать хотя бы на полшага вперед.

— Теперь ты просто пытаешься заставить меня ревновать.

Это была шутка, но Олли побледнела. Ее взгляд застыл на нем, но… Джексон сжал челюсти. Она не просто смотрела на него — она из последних сил заставляла себя не смотреть больше ни на что. И ни на кого другого.

Он подавил вспыхнувшее в груди чувство. Олли выбрала его. Он не может позволить собственному страху и слабости всё испортить. Нужно перестать выдумывать проблемы там, где их нет.

И нужно перестать их создавать. О чем он думал, приглашая ее в ресторан?

Он взял ее руку и поцеловал.

— Хочешь уйти отсюда?