Глава 2

Больше всего Лиззи хотелось провалиться сквозь землю. Вынести оскорбление на глазах у незнакомца оказалось тяжелее, чем терпеть грубые насмешки или ловить жалостливые взгляды соседей с той поры, как два года назад Эндрю Брук разорвал помолвку. Через месяц после этого Эндрю сыграл свадьбу с Эстер, уже беременной сыном. С каменным лицом Лиззи заварила чай и кофе и даже поинтересовалась у гостя, не добавить ли в кружку сахару.

Мрачно сжав в твердую линию чувственный рот, Чезаре глядел на скованную спину Лиззи, отмечая тонкую талию и стройные бедра, слегка обозначавшиеся под комбинезоном. Отец жестоко оскорбил ее. Однако неужели правда, что никто не ухаживал за ней? Несмотря на уродливую одежду, Чезаре сразу признал в ней красавицу. Может, не в традиционном понимании красоты, способной покорить мир, но такой, чтобы заставить любого нормального мужчину оглянуться вслед. Куда смотрели местные кавалеры?

– Извините отца, – с горечью сказала Лиззи, осторожно поставив перед ним кружку с горячим кофе. На мгновение она уловила мягкий цитрусовый аромат его одеколона и снова почувствовала жар внизу живота. Никогда и никто не смущал ее так в собственном доме.

– Вы не должны извиняться за него, милая, – ответил Чезаре.

– Просто хочу объяснить. Моих родителей бесили условия завещания, но я никогда не думала об этом. Помню, в детстве остров был камнем преткновения в нашей семье, потому что всегда не хватало денег.

– Вы когда-нибудь посещали Лайонз?

– Нет. Случай не представился. Мама провела там неделю с одним из своих приятелей, но ей не понравилось, – рассказывала Лиззи, одновременно изучая худощавое сильное лицо с высокими скулами, прямым носом и твердым упрямым ртом. Ее взгляд непроизвольно скользнул выше, к темным, с золотым блеском глазам Чезаре. – Думаю, она ожидала окунуться в роскошь, но обстановка дома оказалась очень скудной.

– По завещанию для содержания острова был создан денежный фонд. Насколько мне известно, там живет смотритель с семьей, который присматривает за имуществом.

Лиззи склонила голову набок. Поскольку гость явно не придал значения грубой реплике отца, она постепенно начала приходить в себя. Длинная шелковистая прядь скользнула по щеке. Чезаре заглянул в большие, орехово-зеленые глаза, обрамленные мягкими ресницами цвета меда. Он почувствовал, как его охватывает возбуждение, и напряг волю, чтобы подавить сексуальный импульс.

– Да. Фонд покрывает только содержание дома, а не обновление, поэтому там сохранилась обстановка тридцатых годов. Мама рассчитывала, что смотритель будет готовить еду и убираться в доме, но ни он, ни его жена не согласились. Ей пришлось все делать самой, – продолжала Лиззи. – Мама решила, что поездка на остров обошлась слишком дорого, учитывая расходы на питание и на перевозчика, который доставил их на остров и обратно.

– Полагаю, вам интересно знать, зачем я приехал?

– Не думаю, что вы собираетесь сделать мне предложение, – пожала плечами Лиззи, словно отметая язвительный комментарий отца, но при этом смущенно покраснела.

– Смотря что понимать под этим, – кивнул Чезаре, сплетая длинные пальцы вокруг кружки с кофе. Напиток был отвратительным, но вряд ли Лиззи волновали такие мелочи, когда ей в одиночку приходилось управляться с целой фермой. Стоя спиной к плите и скрестив на груди руки, она пыталась выглядеть непринужденно, но при этом была напряжена как струна. – Надеюсь, мы сможем прийти к деловому соглашению.

Лиззи нахмурилась, с усилием отводя взгляд от необычайно красивого лица. Она порозовела, ругая себя за отсутствие воли и удивляясь, чем он так сильно привлекает ее.

– Деловое соглашение?

– Мое предложение адресовано вам, потому что ваша сестра еще не достигла совершеннолетия. Конечно, придется получить ее согласие, поскольку она совладелица острова. Я готов выплатить вам значительную сумму денег за то, чтобы вы согласились принять участие в брачной церемонии со мной.

Ее ресницы задрожали: он поверг ее в шок. Хотя стоит заметить, что уверенный вид Чезаре и спокойная манера изложения придали фантастическому предложению почти заурядную повседневность.

– Серьезно? Всего лишь участие в брачной церемонии? Что это вам даст?

Чезаре рассказал о сентиментальной привязанности его бабушки к острову и о предстоящей операции. Слушая, Лиззи медленно кивала, тронутая едва уловимой нежностью в голосе Чезаре, которую он не мог скрыть, говоря о старой женщине. Помягчевший взгляд и легкий румянец на его щеках непроизвольно возбудили любопытство. Лиззи с удивлением отметила, что Чезаре вовсе не так холоден и надменен, как ей показалось вначале, хотя старательно прятал эмоции.

– Разве попытка обойти завещание не противозаконна? – тихо поинтересовалась она.

– Я не собираюсь афишировать нашу сделку, но для убедительности на какое-то время нам придется притвориться, что наш брак настоящий.

– А как же быть с «общим ребенком»? – не удержалась от вопроса Лиззи. – Это обязательное условие завещания.

– Предоставляю вам решать, войдет ли ребенок в нашу сделку. Я готов щедро заплатить за право бабушки посетить остров, но если вы согласны выполнить все условия завещания, то, продав мне Лайонз, имеете шанс получить с сестрой пару миллионов фунтов, – четко выговорил Чезаре. – Я очень богатый человек и готов заплатить высокую цену за то, чтобы вернуть остров семье.

Миллионы? У Лиззи пересохло во рту, она побледнела, все поплыло перед глазами. На секунду она представила, как за неправедные деньги исполняются несбыточные мечты: отец откажется от аренды фермы, они с Кристи купят ему коттедж в деревне, чтобы он мог ходить в паб на посиделки и встречаться со старыми приятелями. Кристи не придется вкалывать вечером на двух работах, она сможет заняться учебой и вернуть студенческий заем. А сама Лиззи, освободившись от обязанностей по ферме, выучится профессии, которая принесет ей радость. Арчи ждет профессиональный груминг, он получит новый ошейник и будет питаться лучшим собачьим кормом…

Мечты становились все более абсурдными, и Лиззи покраснела от стыда. Она крепко сжала кулаки, стараясь обуздать воображение, разыгравшееся при мысли о случайных, будто выигранных в лотерею, больших деньгах.

– Я не могу родить ребенка от незнакомца… или дать ему жизнь ради такой цели, – призналась она. – Если вас это утешит, скажу, что на секунду пожалела, что я не из тех женщин, кто мог бы.

– Подумайте об этом, – посоветовал Чезаре, отметив без удивления, что предложенная им огромная сумма денег произвела должное впечатление. Он легко поднялся и положил на стол свою визитную карточку. – Вот номер моего мобильного.

Высокий, на голову выше ее, с широким плечами, узкими бедрами и длинными ногами, он подавлял Лиззи.

– Тут есть над чем призадуматься, – вздохнула она.

Чезаре подхватил пальто со спинки стула и снова повернулся к ней. Его глаза сверкали, как топазы.

– Выбирайте из двух вариантов. Оба принесут вам неплохой доход.

– Вы рассуждаете как бизнесмен, – заметила Лиззи, игнорируя комментарий. Ей все еще было стыдно за минутное помрачение рассудка, когда она поверила, что овцы могут давать мифическое золотое руно. «Неужели порядочному человеку так легко поддаться корысти?» – спрашивала она себя с тревогой.

– Я всего лишь сделал деловое предложение, – сухо поправил Чезаре.

– Это ваш отец сделал когда-то предложение моей матери? – спросила Лиззи, не удержавшись. – Может, кто-то из ваших родственников по другой линии?

Чезаре замер.

– Это был мой отец, но речь не шла о сделке. Он влюбился по-настоящему, и они были помолвлены, когда Франческа приехала сюда на каникулы. Однако она встретила вашего отца и предпочла его, – сказал он без всякого выражения.

Лиззи уловила скрытое неодобрение в чертах строгого худощавого лица и вспыхнула, потому что ее мать, безусловно, отличалась переменчивым нравом в отношении мужчин. Как и следовало ожидать, Франческа никогда не признавалась в том, что была помолвлена с предшественником Брайана Уитейкера, но каждый мужчина на ее пути становился самой большой любовью ее жизни до тех пор, пока не проявлял свою сущность или она не встречала новую любовь. Франческа шла по жизни без оглядки, не останавливаясь, не пытаясь выстроить прочные отношения: ее не беспокоило, как беспорядочные связи отражались на благополучии двух маленьких дочек.

– Боюсь, я не сентиментален, – продолжал Чезаре. – Скорее, отличаюсь большой практичностью. Почему бы вам не извлечь пользу из наследства, чтобы помочь своей семье?

– Потому, что это неправильно, – неуверенно произнесла Лиззи. – Мой прадедушка предполагал совсем другое, когда составлял завещание.

– Конечно нет. Он жаждал мести, потому что брат моей бабушки отказался от его дочери перед алтарем. Не хочу сказать, что он поступил благородно, но связать фамильный остров невыполнимыми условиями только для того, чтобы навсегда лишить мою семью прав на него, тоже неправильно, – уверенно заявил Чезаре. – Так обстояли дела почти восемьдесят лет, но я уверен, что мы можем восстановить справедливость.

– Мне никогда не приходило в голову поинтересоваться этической стороной вопроса, – нахмурилась Лиззи, не желая признаться, что остров для нее всегда оставался таким же мифическим объектом, как бочка с золотом под радугой, о которой упомянул отец.

Чезаре вдруг широко улыбнулся, забавляясь ее искренностью и наивностью. Его улыбка, осветившая скульптурные черты красивого лица, почти ослепила Лиззи, и ей вдруг захотелось дотронуться до него. Она едва сдержала себя, до боли сжав ладони. Лиззи не на шутку встревожила собственная физическая реакция, природу которой она безошибочно угадала. Кому, как не дочери Франчески Уитейкер, знать силу сексуального влечения, толкавшего ее мать в отношения, одно разрушительнее другого. В гнетущей тишине, глядя в бархатистые, золотисто-карие глаза, обрамленные длинными черными ресницами, Лиззи дрожала, борясь с неиспытанным до сих пор искушением.

– Мое предложение известно, и я готов подписать условия. Советую обсудить его с сестрой и отцом, но предупреждаю, что все должно остаться между нами, – сказал Чезаре, глядя сверху вниз на поднятое к нему лицо Лиззи. Он задержал взгляд на ее нежно очерченных губах, стараясь представить, каковы они на вкус. – Мы можем выполнить все условия… Я нахожу тебя привлекательной.

Бросив эту весьма тревожную фразу, Чезаре развернулся на каблуках и вышел за дверь к ожидавшему лимузину. Водитель торопливо открыл для него дверь.

Привлекательной? Лиззи откинула со лба светлую прядь и поймала свой растерянный взгляд в пожелтевшем от времени зеркале на стене. Он действительно сказал, что мог бы лечь с ней в кровать и сделать ей ребенка, если она не против? Именно это он подразумевал под словом «привлекательная»? Ее лицо пылало: она решительно против! Ей известно, что хорошо, что плохо. Не всегда деньги приносят счастье, а ребенку нужны и мать и отец.

Однако же она помнила, с какой завистью смотрела на младенца, которого прижимала к груди жена бывшего жениха в церкви после обряда крещения. Лиззи испытала тогда муку более горькую, чем обида на неверность Эндрю. Она всегда хотела ребенка и любила наблюдать за малышами. Когда Эндрю ушел к Эстер, Лиззи сожалела не о нем, а о том, что не она родила ему сына. Может, она действительно холодная и фригидная, как утверждал Эндрю? Лиззи поморщилась, вспоминая суровый приговор. Значит, она хуже других женщин, если ее бросил ухажер, которому всего-то нужна была теплая и любящая жена. Лиззи знала, что, уйдя от нее к Эстер, Эндрю сделал правильный выбор за них обоих, однако это не значило, что Лиззи по-своему не любила его.

Она чуть не заплакала, теребя темные кончики прядей. Она перекрасилась в коричневый цвет, потому что так хотел Эндрю. К счастью, волосы отросли и больше не напоминали ей о том, на какие глупости способны женщины из желания угодить мужчине…

Откуда у нее такой сильный материнский инстинкт? Уж конечно не от легкомысленной матери с непомерным сексуальным аппетитом, вся энергия которой была направлена на мужчин. Лиззи не удивилась, узнав, что Франческа обманула отца Чезаре и вышла замуж за Брайана Уитейкера. Суровые йоркширские зимы и нищенское существование довольно скоро заставили ее разочароваться в выборе. Спустя несколько недель после рождения Кристи Франческа сбежала с мужчиной, который оказался пьяницей. Его преемник больше интересовался тем, как промотать наследство, оставленное дочери итальянскими родителями, чем самой Франческой, а третий любовник постоянно изменял ей. Наконец, четвертый, за которого она вышла замуж, нещадно бил ее. Наблюдая за метаниями матери от одного партнера к другому, Лиззи перестала доверять мужчинам. Все усилия были направлены на заботу о сестре на пять лет младше ее. Она старалась смягчить для нее стресс от постоянной перемены школ и переезда с места на место. Лиззи делала все, чтобы у Кристи было счастливое детство, которого сама не знала. Самые лучшие моменты ее жизни были связаны с младшей сестрой – Лиззи знала, что Кристи любит ее и нуждается в ней. Когда сестра уехала в университет, в жизни Лиззи образовалась пустота. Арчи частично заполнил вакуум.


– Выходи за него замуж и не валяй дурака! – зло прикрикнул на дочь Брайан Уитейкер. – У нас нет другого выхода.

– Все не так просто, отец, – пыталась урезонить его Лиззи, но старик не желал слушать.

– Надо было выходить замуж за Эндрю. Он взял бы на себя расходы на ферму, а я по-прежнему жил бы здесь, но ты испортила дело, отложив свадьбу. Вместо того, чтобы быстро все решить, тянула время!

– Мне хотелось лучше узнать его.

– Считай, ты преподнесла его Эстер на блюдечке с каемочкой. Эндрю оставался последней надеждой сохранить ферму, а ты, как нарочно, отказалась от него, – обвинял отец, – теперь бубнишь жалкие оправдания.

– Многие женщины на моем месте отказались бы от позорной сделки! – резко обрезала Лиззи, вскинув голову, и вернулась во двор в сопровождении Арчи, крутившегося возле ее ног. Со дня визита Чезаре Сабатино прошла неделя, и каждый день отец уговорами и обвинениями пытался заставить ее согласиться на сомнительное предложение.

По крайней мере, Кристи не будет дудеть в ту же дуду, думала Лиззи, сидя за рулем старого, разбитого «лендровера», направляясь на вокзал за сестрой. Она по телефону рассказала Кристи о предложении Чезаре, и сестра поддержала ее. Однако Лиззи признавала, что обстановка становилась все более неразрешимой. Стоимость аренды выросла, и они уже не могли ее осилить, а банк отказал в кредите и настойчиво требовал вернуть заем.

К сожалению, тревоги и стресс от бесконечных споров с отцом начали сказываться на характере Лиззи. Она не испытывала обычной радости от встречи с сестрой, приезжающей на каникулы. Кристи ожидала на платформе: пушистые пепельные волосы собраны в аккуратный конский хвостик, голубые глаза сияют радостью долгожданной встречи. Лиззи заметила возле ног сестры два больших чемодана, а за плечами объемистый рюкзак.

– Господи, откуда столько багажа, ведь учебный год еще не закончился? – удивилась Лиззи, обнимая сестру.

– Я так соскучилась, – призналась Кристи. – Почему ты еще не перекрасила волосы в естественный цвет?

– Просто не хватило времени… и денег, – пробормотала Лиззи, волоча тяжелый чемодан к «лендроверу».

– Нет, ты просто наказываешь себя за то, что не вышла замуж за Эндрю.

– Теперь вам читают лекции по психологии на курсе английской литературы? – поддразнила сестру Лиззи.

Уложив багаж, они тронулись в обратный путь.

– Должна предупредить: отец вышел на тропу войны, – пожаловалась Лиззи.

– Хочет, чтобы ты вышла замуж за итальянца из-за денег, – простонала Кристи в отчаянии. – Дорогой папочка, он такой динозавр. Помнишь, как он убеждал тебя принять предложение Эндрю, чтобы спасти ферму, а теперь готов принести в жертву из-за дурацкого острова! Не волнуйся, я целиком на твоей стороне.

Несмотря на стресс, Лиззи выдавила улыбку. После бесконечного нытья отца, жизнерадостный оптимизм Кристи напоминал луч солнца, сверкнувший сквозь мрачные облака.

– Ты права, – согласилась она, хотя понимала, что оснований для радости нет. Однако ее младшая сестра никогда не отличалась практичностью и, будучи творческой натурой, часто витала в облаках. Наблюдая за Кристи, сразу бросившейся через двор к Герою – любимому престарелому пони, чтобы угостить его яблоком, Лиззи тяжело вздохнула.

– У меня сюрприз для тебя, – улыбнулась Кристи, возвращаясь к машине, чтобы помочь разгрузить багаж. – Я приехала насовсем!

Лиззи уставилась на нее в изумлении:

– О чем ты говоришь?

– Я бросила университет, чтобы вернуться домой, – заявила Кристи, непривычно твердо сжав нежные губы. – Даже при двух работах и студенческом кредите, у меня не остается денег на еду, а задолженность перед банком огромная. Лиззи, я так больше не могу, зная, что ты не покладая рук трудишься здесь одна. Найду работу и стану помогать тебе. Я уже достаточно взрослая, чтобы разделить ответственность за ферму.

Лиззи была в шоке. Меньше всего ей хотелось, чтобы Кристи бросила учебу и загубила жизнь на ферме. Тем более не было никакой уверенности, что ферму удастся сохранить.

– Даже не предполагала, что дела так плохи.

– Не хотела огорчать тебя, – призналась Кристи, – но мне не потянуть больше, чем две работы, а учителя и так жалуются на мою плохую успеваемость: от усталости засыпаю на лекциях.

В этот момент Лиззи приняла решение. Благополучие семьи рушилось на глазах, а у нее была реальная возможность все изменить к лучшему. Разве могла она стоять в стороне и наблюдать, как гибнут близкие люди? Самое простое – выйти замуж за Чезаре и позволить его бабушке посетить остров.

Полученных денег должно хватить на оплату долгов и аренду жилья в деревне. Сможет ли она родить ребенка от Чезаре, чтобы у него было законное право выкупить остров Лайонз?

Ответ пришел к Лиззи как озарение. Удивительно, что она не увидела решение сразу. Чезаре хвастался перед ней большой практичностью, значит, он одобрит ее план избежать интимной близости и, вообще, максимально упростить решение проблемы. Бремя ответственности, тяжким грузом лежащее на плечах, вдруг словно испарилось: Лиззи выпрямилась и даже позволила себе улыбнуться.

– В воскресенье возвращаешься в университет, маленькая леди, – твердо предупредила она сестру. – Обещаю, тебе больше не придется работать, и ты займешься учебой.

– Ты не можешь выйти за итальянца, – в ужасе ахнула Кристи.

Лиззи глубоко вздохнула и присела за кухонный стол.

– Давай будем честными друг перед другом. Восемь лет я без отдыха работала на ферме. У меня не оставалось времени ни на друзей, ни на развлечения. Я даже не научилась пользоваться косметикой.

– Но это не значит, что ты должна принести себя в жертву.

– Тебе не приходило в голову, что я сама хочу выйти замуж за Чезаре и родить ребенка? Он очень красивый мужчина, а я мечтаю стать матерью. Я не против, чтобы у меня были деньги – надоело мучиться и переживать, получая очередной счет, который мы не можем оплатить, – решительно заявила Лиззи. Ее личико раскраснелось. – Я говорю совершенно серьезно. Хочу стать женой Чезаре. Для всех нас это лучший выход, поверь.

– Никогда не думала, мне в голову не приходило… – Кристи все еще сомневалась, не очень-то веря в объяснение старшей сестры. – Ты уверена, Лиззи?

Нет. Лиззи совсем не была уверена, но не собиралась размышлять на эту тему до тех пор, пока не будет заключен официальный договор. Что бы ни случилось, она выйдет замуж за Чезаре Сабатино, потому что это единственный способ волшебным образом решить все собственные проблемы, а также проблемы отца и Кристи.

Лиззи отправилась прямо в спальню и нашла визитную карточку Чезаре. Не давая себе времени передумать, она быстро набрала текст.

«Согласна на замужество. Обговорим подробности при встрече».


Чезаре несколько раз моргнул, читая сообщение, и через обеденный стол взглянул на белокурую Селин. Французская модель привлекала его дольше, чем это удавалось большинству любовниц. Однако мысленным взором он видел перед собой другую женщину – стройную блондинку с прозрачными зелеными глазами под длинными светлыми ресницами. Он удовлетворенно вздохнул, испытывая тем не менее легкое разочарование: его не покидала уверенность, что Лиззи Уитейкер устоит против соблазна получить обещанное вознаграждение.

Женщины любили деньги, а он любил женщин – справедливая сделка, при которой никто не должен чувствовать себя оскорбленным или продажным. Чезаре давным-давно усвоил это правило. По крайней мере, Афина сможет посетить дом, где прошло ее детство. Согласится ли мисс Уитейкер выполнить все условия завещания? Предвкушение совсем другого рода захлестнуло Чезаре, и он нахмурился, пораженный мощным всплеском гормонов, нарушившим привычное спокойствие. Он лишь подумал о Лиззи Уитейкер, но при этом испытал острое вожделение, словно неопытный в сексе подросток.

– О чем так крепко задумался? – неуверенно поинтересовалась Селин.

Озадаченный неожиданной бурной реакцией тела, отказавшегося подчиниться дисциплине головы, Чезаре посмотрел на нее без привычного желания.

– О предстоящей сделке.

Жоффредо наверняка будет счастлив услышать о предстоящей свадьбе, в то время как Чезаре приходил в ужас от одной мысли о женитьбе, будь то деловое соглашение или нет. Муж? Деликатес на тарелке потерял привлекательность – у Чезаре пропал аппетит. Он опустил темные ресницы, пряча глаза. Каким-то загадочным образом Лиззи Уитейкер лишила его удовольствия от предстоящей ночи с Селин. Чем она так заинтриговала его?

Загрузка...