Дина Джеймс Сцены страсти

Джори и Шарлотте, Дасти, Элмеру, Барб и остальным членам театральной труппы – ваша постановка Шеридана была замечательна.

Особая благодарность Ди Брауну, автору исследования «Гибель Феттермана», на основе материалов которого написаны первые и заключительные главы этой книги.

АКТ ПЕРВЫЙ Территория Вайоминг, 1866

Сцена первая

И спустит псов войны![1]

Всадник согнулся почти пополам. Его отчаянный вопль боли и страха потонул в боевом кличе, раздавшемся с Вершины хребта Лодж-Трейл. Прижавшись головой к шее лошади, несшейся бешеным галопом, кавалерист сделал попытку вытащить торчавший у него в спине томагавк. Его товарищ справа без единого звука упал с лошади, пронзенный индейской стрелой.

– Погоняйте, ребята! Быстрее в форт! – крикнул капитан Френсис Драммонд и с поднятой в руке саблей направил с дороги своего коня, чтобы пропустить направлявшийся в сторону форта первый тяжелогруженый водой и дровами фургон. Но погонщиков не потребовалось торопить. С громкими криками они защелками кнутами по спинам впряженных в повозки животных. Мулы рванулись вперед и галопом понеслись по замерзшей дороге к форту Галлатин.

Воины племени сиу, размахивая лассо из сыромятной кожи, устремились вниз по склону. Они намеренно направляли своих низкорослых лошадей в кавалерийский фланг. Отряд американской кавалерии, посланный для охраны каравана с дровами, дрогнул. Несколько лошадей упало, увлекая за собой всадников, запутавшихся в стременах и оказавшихся совершенно беспомощными перед нападавшими.

Находящийся в самом центре схватки Драммонд размахивал саблей как лассо над головой своего коня. Веллингтон, мощный рыжий жеребец, попятился, когда мимо пронесся воин сиу. Низкорослая лошадь индейца не могла сравниться с тяжелым армейским конем, но лассо, которое индеец на всем скаку набросил на шею Веллингтона, заставило его осесть на задние ноги. В этот момент другой воин сиу помчался на капитана с тыла, с громком криком размахивая боевой дубинкой, со свистом разрезавшей воздух.

– Папа! – Пронзительный крик Миранды Драммонд, раздавшийся с вершины холма среди скал с противоположной стороны дороги, потонул в шуме боя. – Папа! Берегись! Они сзади!

Чувствуя, что ее не слышат, Миранда вскочила и начала карабкаться вверх по скале, но сильные руки товарища, схватив ее за юбку, стащили ее назад.

– Отпусти меня! Они хотят его убить! Папа! Папа!

Не обращая внимания на ее крики, Брат Белого Волка потащил вырывающуюся девочку в укрытие за скалу. Обезумев от страха за отца, Миранда сопротивлялась и что было сил колотила кулаками по голове и плечам своего товарища.

– Отпусти меня! Мне надо к папе.

– Ты не сможешь ему помочь. Эй! Мирри! Перестань! Ты только помешаешь ему.

Внизу на дороге Френсис Драммонд саблей отразил удар дубинки. Воткнув клинок в живот противника, он развернул своего коня так, что тот врезался боком в лошадь индейца. Низкорослое животное не выдержало натиска куда более крупного и мощного кавалерийского коня. Индеец упал, и Драммонд быстрым движением освободил Веллингтона от наброшенного на него лассо.

– Отпусти! Отпусти меня, я тебе говорю! Я должна ему помочь! – зарыдала Миранда. Она отчаянно вырывалась из рук мальчика, пытаясь разжать державшие ее за юбку пальцы.

– Ты и ему не поможешь и себя погубишь.

Внезапно вспомнив, что они с Братом Белого Волка отправились на охоту, она схватила в руки свое мелкокалиберное ружье. Дрожащими пальцами она сунула в казенник патрон.

– Я убью их!

Волк отпустил ее юбку и вцепился в ружье.

– Этим ты не сможешь даже прострелить их кожаные куртки.

– Но…

Ужасающие вопли долетели до них снизу. Миранда, приподнявшись, выглянула из-за скалы. Волк потянул ее назад.

– Не высовывайся! Они могут тебя заметить. Мы и глазом не успеем моргнуть, как они убьют нас.

Но Миранда, высвободившись, упрямо полезла наверх. Сейчас Френсис Драммонд замыкал цепочку несущихся во весь опор кавалеристов. Громко вопящий воин сиу с длинными орлиными перьями в черных волосах, кинувшись наперерез, послал свою лошадь в бок Веллингтону. Но в тот момент, когда жеребец, покачнувшись, сбился с галопа, Драммонду все же удалось уклониться от занесенной над его головой дубинки, утыканной гвоздями со следами запекшейся крови. Сделав над собой усилие, он приподнялся в стременах и взмахнул рукой.

Кровь фонтаном хлынула из тела индейца, когда клинок Драммонда распорол его кожаную куртку, рубаху и кожу почти до костей. Сиу вскрикнул и выпустил поводья своей лошади, но другой воин с дикими воплями появился с противоположной стороны. Хикори Джо Магрудер, разведчик Драммонда, мгновенным выстрелом через плечо выбил индейца из седла, и тот упал в замерзший ров. Последняя повозка с дровами миновала перевал.

– Следуйте за фургонами, ребята! – Драммонд резко развернул Веллингтона поперек тропы, разрубая холодный воздух окровавленной саблей. Возбужденный жеребец, громко заржав, было вздыбился, но железная рука всадника немедленно заставила его опуститься на землю, оставив возможность лишь мотать гривой да кусать удила. Но воины сиу уже пришпорили своих лошадей и отступили. Кавалеристы Второго полка прекратили бой и, не став преследовать индейцев, во весь опор помчались по тропе к форту.

Миранда уже была готова выскочить из укрытия, чтобы поприветствовать их, но Брат Белого Волка потащил ее прочь со склона.

– Нам надо как можно скорее вернуться в форт. Если твоя мама или отец узнают, что мы забрались так далеко, мы еще пожалеем, что не стали пленниками сиу.

Мысль о том, что ее родители будут сердиться, охладила пыл Миранды. Детям было запрещено покидать форт, не говоря уже о том, чтобы пересекать узкую долину и подниматься на склон холма, так что их ждало суровое наказание за непослушание. Миранда с развевающимися волосами со всех ног бросилась вниз по склону к кустам можжевельника; ее приятель последовал за ней. Здесь девочка, высокая для своих тринадцати лет и более быстрая, чем Волк, десятилетний шайен-полукровка, остановилась, чтобы перевести дух, прежде чем пробираться дальше по достаточно глубокому снегу, лежащему в чаще.

– Он был великолепен, правда? – в восторге воскликнула она, когда Волк догнал ее. – Совсем как Джеб Стюарт. Он был такой храбрый. Вот это был бой!

– Я почти ничего не видел, – недовольно проворчал мальчик. – Я только и делал, что боролся с тобой.

– Если бы ты дал мне выстрелить… Ее товарищ презрительно фыркнул:

– Это же не настоящее ружье. Оно не поразит даже койота, не то что воина сиу в кожаной одежде. Разве что если попасть человеку в глаз… да и то это только разозлило бы его.

– Откуда ты все знаешь?

– Я знаю одно: я не хочу, чтобы с меня сняли скальп.

– Если бы твой отец участвовал в бою, ты бы тоже захотел выстрелить.

– Мой отец не воюет. Он торгует.

– А я когда-нибудь буду как мой папа.

– Ты не сможешь. Ты девочка. Это я когда-нибудь буду как папа.

Миранда скорчила рожу.

– Давай вернемся в форт. После такого шума нам уже не на кого охотиться.


Полчаса спустя рядовой Арнольд Ричардсон, стоявший на часах у ворот для вылазок, впустил детей в форт и быстро закрыл ворота. Задвинув засов, он повернулся к ним.

– Ах, черти вы этакие, вы же обещали не ходить к лесу. И что я вижу? Я вижу, как вы несетесь вниз по склону.

– Мы больше не будем. – Миранда виновато опустила голову.

Низенький толстый солдат, ростом не выше девочки, наклонился и заглянул ей в глаза.

– Вы напугали меня до смерти. – Его добродушное лицо с кудрявой темной бородой побледнело. – Почти до смерти. Я выпустил вас отсюда в последний раз, ребята. Больше не ходите и не просите. Слышите! Там слишком опасно.

– Мы больше не будем просить, – пообещал Брат Белого Волка.

– Да уж постарайтесь. Адольф убьет меня… да, убьет, если узнает. – Он подумал о широкоплечем высоком торговце-немце, который всюду возил с собой в фургоне белокурого сына, рожденного индейской женщиной. – А твой отец… – От страха он даже закрыл рот рукой. – Боже правый, я попаду под трибунал.

– С моим отцом все в порядке, Арни? Ричардсон нервно облизнул губы.

– Он, кажется, ранен, но и весь его отряд выглядит так, будто их пропустили через мясорубку. Вот уж не думал, что так будет. Если бы я знал, то ни за что…

Но Миранда уже мчалась к дому.


– Френсис, о Френсис! – Рут Драммонд, крепко обняв мужа, положила голову ему на грудь.

– Любимая. – Он прижался щекой к ее светловолосой головке и замер. Несколько минут они стояли не двигаясь. Потом он слегка отстранился. – Я весь мокрый от пота и скверно пахну.

– Но ты живой. – Она теснее прижалась к нему. Ее руки гладили его по спине. – Мне нравится твой запах и твое тело. Все в тебе нравится. – Она подняла голову и пристально посмотрела ему в лицо. Смуглое и обветренное, оно выглядело усталым. Щека была заклеена пластырем. Осмотрев его внимательнее, она обнаружила на брюках запекшуюся кровь, а сквозь прореху на штанине виднелась белая повязка.

Он улыбнулся, и на его обветренной щеке появилась ямочка, а затем наклонился и поцеловал встревоженную жену.

– Я знаю, ты сумасшедшая.

– Должно быть, раз я вышла за тебя замуж. – Она поцеловала его в ответ, потом повела его к покрытому шкурой лошади канапе.

– Это такая неудобная штука, – поморщился он. Его рука соскользнула с плеча жены и легла на ее упругую грудь. – Давай пойдем прямо в постель.

– Френсис, твоя рана…

Он усмехнулся, и опять на щеке появилась симпатичная ямочка. Возбуждение боя все еще не покинуло его.

– Я рассчитываю, что твои поцелуи помогут ей быстрее затянуться.

– Папа!

Они оба повернулись к ворвавшейся в комнату Миранде. Их единственная и любимая дочь бросилась в объятия родителей.

– Я все уже знаю. От рядового Ричардсона. Опять индейцы, он сказал. Ой, папа, ты ранен!

Драммонд свободной рукой привлек девочку к себе.

– Ничего особенного. Просто увеселительная прогулка для молодых парней.

– Я что-то сомневаюсь, – пробормотала Рут.

Он постарался успокоить ее.

– Они охотились за нашими лошадьми. Даже накинули лассо на шею Веллингтону.

Миранда улыбнулась отцу. У нее на щеках появились точно такие же ямочки, как у него.

– Бьюсь об заклад, вы здорово их напугали.

Драммонд медлил. Ему не очень хотелось рассказывать дочери о том, что произошло на самом деле, однако он всегда старался быть с ней честным.

– Мы провели фургоны через перевал и отошли, малышка. Мы не стали рисковать.

– Но вы могли бы их разбить, если бы захотели, верно?

– Может быть. А, возможно, и нет. – Он взглянул на озабоченное лицо жены. В последнее время стало заметно, что ее талия уже не такая тонкая, как прежде. В ее теле зрела новая жизнь. Жизнь сына, о котором он так мечтал, а если не сына, то еще одной очаровательной дочки, как белокурая Миранда. – Я не мог рисковать. Я должен заботиться о моих девочках.

Рут подставила ему губы для поцелуя; ее сердце переполняла любовь к мужу, а в глазах стояли слезы.

Миранда же сделала то, что привыкла делать с тех пор, как была крошкой и родители держали ее на руках. Она обняла их обоих за шею и поцеловала сначала одного, а потом другого. Все трое крепко обнялись. Когда они наконец разжали объятия, в глазах у всех троих стояли слезы. Переполненный сильными эмоциями и одновременно ослабевший от ран, Драммонд пошатнулся.

– Френсис, сядь, пожалуйста.

– Да, папа, садись. Я сейчас подогрею тебе воды для ванны. – Миранда направилась к двери. – И все-таки я готова поспорить, что ты мог бы разбить их, папа. Ты был великолепен. Так рубить саблей и уворачиваться от их ударов вместе с Веллингтоном!

Френсис нахмурился.

– Миранда, ты что-то слишком хорошо осведомлена о ходе боя.

Девочка замерла. Красные пятна выступили у нее на щеках.

– Я… я расспросила рядового Ричардсона, папа. Он мне все рассказал.

– Я же велел тебе держаться подальше от солдат.

– Со мной был Волк. – Миранда тоже старалась лгать только в крайних случаях. Прежде чем отец успел задать ей еще вопрос, она убежала в их маленькую кухню и принялась наливать воду.

Френсис Драммонд все еще хмурился, пока жена помогала ему удобнее устроиться на канапе. Потом, прижав свои прохладные ладони к его щекам, она поцеловала его с такой глубокой нежностью, что он забыл обо всем на свете.


Танцы, ставшие новой модной традицией в форте Галлатин, состоялись за неделю до Рождества. Трое солдат играли на музыкальных инструментах. Они вполне сносно исполняли модные танцевальные мелодии, если учесть, что у них была лишь пара скрипок и банджо. Форт Галлатин был слишком мал, чтобы его гарнизон имел собственный полковой оркестр.

Роль хозяйки выполняла, конечно, Мод Мэри Уэстфолл, жена командира форта, хотя она сама не сделала ничего, чтобы приготовить напитки или даже как-то украсить комнату. Гроздья можжевельника и разноцветные банты, развешанные на ветках ели, принесли жены других офицеров, а Рут Драммонд сделала из маленькой фарфоровой куклы ангела с белыми картонными крыльями и повесила его на верхушку дерева.

У жены полковника Уэстфолла была тяжелая болезнь позвоночника. Лихорадочный блеск ее глаз, неотрывно следивших за танцующими, был результатом повышенной температуры, которая никогда не спадала. Эти глубоко посаженные глаза замечали все, что происходило между полковником и его подчиненными, но особенно внимательно они следили за его отношениями с женами офицеров.

Сегодня Мод Мэри не могла оторвать взгляд от своего мужа, когда тот танцевал с Рут Драммонд. Она недовольно поджала губы, увидев, как он улыбается женщине, бывшей на десять лет ее моложе, здоровой, красивой женщине с пышными белокурыми волосами и большими голубыми глазами.

Сидя в кресле с высокой спинкой, обложенная подушками и укрытая несколькими пледами и шерстяными шалями, Мод Мэри могла только беспомощно наблюдать за окружающими. Она чуть подвинула свои слабые ноги, и острая боль сразу же пронзила спину. Чтобы не вскрикнуть, Мод Мэри сжала руки так, что ногти вонзились ей в ладони.

– Позвольте принести вам чашку пунша, миссис Уэстфолл?

Она со вздохом подняла голову. Рядом с ней стоял подполковник Роберт Кларендон, чью улыбку скрывали черные свисающие, как у моржа, усы, переходившие в густые бакенбарды. Он был недавно переведен сюда из восточного форта.

– Вы очень любезны, подполковник Кларендон.

Он учтиво поклонился и отошел. Она опять обратила свой взгляд на несколько пар, вальсировавших на свободном пространстве гостиной дома, в котором жили холостые офицеры.

Вальс кончился, и все зааплодировали. Бенджамин Уэстфолл, однако, не сделал попытки проводить Рут к ее мужу. Вместо этого он велел музыкантам повторить танец. Он улыбался своей партнерше, хотя та и нервно оглядывалась на мужа.

Мод Мэри нахмурилась. Она невольно затаила дыхание, когда ее муж уверенным жестом привлек Рут Драммонд к себе и закружился с ней по комнате. Пышные юбки молодой женщины взлетали в такт вальса. Тела танцующих соприкасались.

Мод Мэри печально вздохнула. Бенджамин любил танцевать. Он раньше часто танцевал с ней, но после очередного выкидыша у нее отказали ноги.

Кларендон с поклоном подал ей чашку пунша и еще одну оставил себе.

– Замечательный вечер, миссис Уэстфолл. Именно такой, чтобы перед Рождеством поднять настроение здесь, на дальней границе.

Она слабо улыбнулась. Ее взгляд неотрывно следил за мужем и молодой красивой женщиной в его объятиях.

– Благодарю.

Кларендон продолжал говорить, пока Уэстфолл кружился по комнате с очаровательной женой капитана Драммонда.

– Жаль, что я не участвовал в доставке воды и дров, – вдруг громко произнес он. – Там были упущены такие большие возможности.

– Прошу прощения. – Мод Мэри была больна телом, но не разумом. Поскольку она выросла в Вашингтоне в доме своего отца, конгрессмена Хью Смита Батлера, то о присущих политической жизни конфликтах и интригах, соперничествах и непомерных амбициях, она знала все. Прикованная к больничному креслу, она могла заниматься только тем, что очень много читала и писала. Почти ежедневно ей приходилось читать донесения офицеров мужа и составлять отчеты, что сам Уэстфолл делать ненавидел.

И она и полковник считали форт Галлатин на дальней границе лишь первой ступенью на пути в большую политику. Она без устали составляла отчеты для командования и посылала письма коллегам своего отца, давая в них самые лестные оценки работе своего мужа. Присвоение ему звания генерала и перевод на хорошую должность в столицу был следующим шагом для них обоих.

Раздумывая над словами Кларендона, она пристально посмотрела ему в лицо, стараясь понять, каковы были мотивы такого заявления.

Приняв ее задумчивость за неосведомленность, Роберт Кларендон сделал глоток весьма крепкого пунша и без всякого смущения продолжил:

– Я сказал, что там были упущены большие возможности.

– Большие возможности? – Мод Мэри позволила себе улыбнуться, распознав в его словах зависть. Френсис Драммонд был храбрым человеком и хорошим офицером. Хотя несколько человек были ранены, а двое из них тяжело, в отряде капитана погиб только один человек. Она сама переписывала его рапорт.

– Вот именно. Он мог бы выиграть этот бой, но упустил такую возможность. Это была бы хорошая схватка. А пресса сразу же раструбила бы об этой победе. – Кларендон, тоскливо посмотрев на танцующих, улыбнулся своей собеседнице. – Он мог бы очень быстро получить повышение.

Выражение лица Мод Мэри не изменилось, когда она поняла, что Кларендон был не только завистливым, но и очень честолюбивым человеком. Эти два качества неплохо уживались друг с другом, и вместе могли быть опаснее гремучей змеи.

– Но противник имел численный перевес. Наш отряд мог быть разбит, а сам капитан мог погибнуть.

– Конечно, такая опасность всегда есть. – Кларендон пожал плечами. – Но маленькая. Мало вероятно, чтобы наш отряд был уничтожен. Прекрасно обученные кавалеристы против дикарей. Да один эскадрон регулярных войск может уничтожить тысячу индейцев.

– Но у него не было эскадрона.

– Он упустил свой шанс, – упрямо повторил подполковник. – С восьмьюдесятью всадниками я бы уничтожил все племя сиу под корень.

– Вы считаете, что он допустил ошибку? – Карие глаза Мод Мэри проницательно посмотрели на него.

Внезапно Кларендон осознал, что разговаривает с женой полковника, а он был уже немало наслышан о ее проницательности и не заурядных способностях. Он даже слышал, что она неплохо помогает Уэстфоллу в его служебных делах, а ее отец крупный политик в столице. Кларендон несколько умерил свой пыл.

– Ну, меня там, конечно, не было. Я уверен, что он сделал все, как ему было приказано.

– А что сделали бы вы, подполковник Кларендон?

Танец кончился. Музыканты перестали играть и о чем-то перешептывались. В комнате стало тихо, и в этой тишине вопрос Мод Мэри услышали все. Кларендон набрал в легкие побольше воздуха и выпалил:

– Я бы обязательно атаковал их. Индейцы получили бы урок, который не скоро бы забыли. Атаковать! Только атаковать. Загнать их назад в горы. – Его глаза возбужденно засверкали. – Этим дикарям не место среди цивилизованных людей. Чем быстрее они усвоят это и уберутся подальше, тем лучше.

Уэстфолл медленно подошел к жене. Его взгляд был задумчивым и странным.

– Вы, несомненно, выражаете мнение многих наших конгрессменов, мистер Кларендон.

Подполковник гордо кивнул.

– Это моя собственная точка зрения, сэр. Народ Соединенных Штатов имеет право на свою землю. Если враждебные племена не хотят спокойно уйти, их надо прогнать силой.


Рут Драммонд налила мужу вторую чашку кофе.

– Мод Мэри опять заболела. Она проснулась среди ночи от острой боли в горле.

– Бедняжка.

Рут повернулась к печи, чтобы помешать целебный отвар, который она готовила.

– Она прислала за мной, но мне не хочется идти.

Френсис посмотрел на жену, вопросительно подняв бровь, но промолчал.

Рут излишне резко постучала ложкой по краю горшка.

– Мне не нравится, как ее муж танцует со мной.

Френсис помешал напиток в своей чашке. Рут готовила превосходный кофе, в меру крепкий, ароматный. Он допил его и отставил чашку в сторону.

– Мне тоже не нравится.

Она повернулась к мужу. Они молча посмотрели друг на друга. Френсис служил в армии уже четырнадцать лет, и все эти годы Рут постоянно была с ним. Они поженились, как только он закончил Уэст-Пойнт. Их дочь родилась следующей весной. Любя мужа всем сердцем, Рут преданно следовала за ним из одного гарнизона в другой, никогда не жалуясь на трудности, лишения и опасности.

И все это осложнялось тем, что она была красивой, молодой женой младшего офицера. Мало того что холостые офицеры постоянно увивались за ней, так еще – что гораздо хуже – ей не давали проходу женатые: и те, кого оставили жены, вернувшиеся с маленькими детьми к родителям, и – самые отвратительные – те, кто пытался флиртовать с ней под осуждающими взглядами собственных жен, живших здесь же в гарнизоне. Рут все это время должна была вести себя очень тактично, потому что часто от тех, кого ей приходилось отваживать, зависели служебные обязанности мужа, его назначения, повышения по службе и вся его военная карьера.

Френсис поморщился.

– У него хороший вкус.

– Мод Мэри – инвалид, – тихо сказала Рут. – Она уже не поправится – бедняжка. Я искренне восхищаюсь ею. Но ее муж мне неприятен. Она пишет все его донесения, много работает за него, а он постоянно ставит ее в неловкое положение.

Френсис пожал плечами.

– Но в конце концов они оба хотят одного и того же.

Рут прижала руки к животу.

– Только это меня успокаивает. Я не хочу к ним идти.

Френсис вскочил и начал мерить шагами крохотную кухню.

– Боже! Неужели ты думаешь: я хочу, чтобы ты туда шла? Посторонний мужчина флиртует с моей женой, а я позволяю ему это делать. Мне хочется вызвать его на дуэль. – Он обнял жену и заглянул ей в глаза. В его взгляде была печаль. – Ты же знаешь, правда?

– Знаю. – Она опустила голову. Он не мог разглядеть выражение ее глаз.

Френсис тяжело вздохнул.

– Ты не должна туда ходить. Просто пошли записку. Скажи, что Миранда больна.

– Миранда! Ха! Она прыгает как горная козочка. Мод Мэри догадается, почему я не пришла. И она прямо заявит об этом полковнику Уэстфоллу.

– Боже! – пробормотал он. Его руки бессильно повисли. – Какая запутанная ситуация. Может быть, мне подать в отставку, когда эта экспедиция закончится?

Рут пожала плечами.

– Не делай этого из-за меня. Еще шесть лет, и у тебя будет полная выслуга. К тому времени мы можем оказаться уже в Вашингтоне.

– Или в Долине смерти.

Она улыбнулась и подняла голову. Их взгляды встретились, и они оба улыбнулись своей любимой шутке. Пан или пропал.

– По крайней мере, там мы не замерзнем. А здесь замерзает даже ртуть в термометре.

Френсис положил руку на живот жены.

– Я хочу самого лучшего для нашего сына. Она накрыла его руку своей.

– Я тоже. Поэтому я, пожалуй, потеплее оденусь и пойду к Мод Мэри.

– Я приду за тобой часа через два. Если Уэстфолл будет дома, я могу остаться и немножко побеседовать с ним о том, как я люблю тебя и как ты меня любишь. Может быть, он поймет намек.

– Не трудись зря. Он это знает. Все в гарнизоне знают об этом. – Она поцеловала мужа, а он крепче прижал жену к себе, и в его поцелуе Рут почувствовала просыпающуюся страсть. Несколько мгновений они не разжимали объятий, вселяя друг в друга надежду на лучшее.


Ей открыл дверь сам Бенджамин Уэстфолл. Резкий ветер и снег ворвались вслед за ней. Приветливо улыбаясь, он провел Рут в дом.

– Снаружи так ужасно, – заметил он. – Я уже не рассчитывал, что вы придете. Вы истинный друг Мод Мэри. И мой. – Его черные глаза смотрели на раскрасневшееся от ветра лицо Рут. – Моя жена серьезно больна.

– Тогда я лучше пойду к ней. – Рут поспешно прошла в комнату и начала расстегивать пуговицы на пальто и развязывать шаль. Уэстфолл последовал за ней. Когда он подошел ближе, она сунула ему в руки свое пальто.

– Рут…

– Рут? Это ты? – донесся хриплый голос из спальни.

– Да, Мод Мэри. Я сейчас приду. Только сниму шаль.

– О Господи, мое горло… – Как бы в подтверждение этих слов жена полковника начала отчаянно кашлять. Из ее горла вырывались хриплые, лающие звуки. – О Боже! – простонала больная и опять закашляла. – Боже милосердный!

– Ей, кажется, совсем плохо, – прошептала Рут.

– Доктор сказал, что у нее пневмония, – сказал Уэстфолл. – Пневмония с осложнениями. – Произнесенные упавшим голосом слова прозвучали как приговор.

– Рут, – снова раздался слабый зов больной.

Каждый вдох давался Мод Мэри с огромным трудом. У нее была такая высокая температура, что она постоянно впадала в забытье, лишь ненадолго приходя в себя. Рут принесла ведро со снегом и теперь прикладывала холодные компрессы ей на лоб и на запястья. Одновременно она ставила горячие компрессы и горчичники на грудь своей больной, чтобы хоть немного облегчить ей дыхание и снять кашель.

Гарнизонный врач оставил, конечно, хинин, но от него было мало проку. Когда он вновь зашел навестить пациентку и увидел ее в полубреду, то только молча покачал головой. Жестом отозвав Рут к двери, он повернулся спиной к кровати.

– Слишком много болезней в этом хрупком теле. Ее организм ослаблен. Я же не могу лечить все болезни сразу; у меня нет нужных средств.

Рут смотрела на доктора широко раскрыв глаза. Его лицо огрубело от холодного ветра, губы обветрились и потрескались от мороза. От него исходил запах виски и пота. Рут с трудом сдержалась, чтобы не отстраниться, когда он наклонился к ней и шепотом произнес:

– У меня нет подходящих инструментов. У меня мало опыта лечения женских болезней. Я специализировался на переломах и ранениях, болезнях и недугах молодых мужчин. – Он многозначительно посмотрел на пополневшую талию Рут и взял молодую женщину за руку. Увидев ее покрасневшую от горячих компрессов кожу на ладонях, он покачал головой. – Я говорю об этом специально для вас, моя милая. С первой же весенней оттепелью вы должны поехать к своей матери. Я прошу вас не задерживаться здесь. – Он задумчиво похлопал ее по ладони. – Я дам вам мазь для рук.

Рут отдернула руку.

– Я не могу уехать без моего мужа.

– Тогда ему придется взять отпуск и поехать с вами.

Она кивнула.

– Вероятно. Если вы рекомендуете…

– Рут… Рут… – Начавшая было метаться на постели Мод вдруг неожиданно приподнялась. – О чем вы там шепчетесь?

Доктор резко обернулся.

– Дорогая миссис Уэстфолл! Как я рад видеть вас. – Он поспешил к постели больной. – Я давал миссис Драммонд указания по уходу за вами, но, возможно, я делал это напрасно: она и так очень хорошо о вас заботится.

Мод Мэри опустила голову на подушку.

– О, я знаю, вы тоже считаете ее красивой. Вы все влюблены в нее.

– Но, мадам…

– Она хорошая женщина. Слишком хорошая для таких, как вы. Оставьте ее в покое.

– Миссис Уэстфолл, уверяю вас…

– Оставьте ее в покое. – Мод Мэри отвернулась и закрыла глаза. – Все оставьте.

Покраснев от смущения, доктор посмотрел на больную.

– Я оставлю вам еще хинина, миссис Драммонд. Проследите, чтобы больная его приняла, – громко сказал он. – Очевидно, она все еще бредит.

Сцена вторая

О злодеянье! – Эй! Закройте двери! Предательство! Сыскать.[2]

Приняв хинин из рук доктора, Мод Мэри наконец забылась беспокойным сном. Подперев голову рукой, Рут смотрела на спящую женщину. Странно, что она все это время считала миссис Уэстфолл своим врагом! А жена полковника, напротив, оказалась полным сочувствия другом.

Рут задумалась о том, хватило ли бы у нее мужества считать кого-то своим другом, окажись она в положении Мод Мэри. Если бы она видела, как Френсис постоянно танцует с другой женщиной, смогла бы она встать на ее сторону? Она невольно поежилась от мысли, что Мод Мэри Уэстфолл, вероятно, не раз приходилось видеть такое за время своей супружеской жизни. Она, возможно, лучше чем Рут понимала особенности общественного и политического устройства в армии. Сочувствие и симпатия Рут к неизлечимо больной женщине усилились.

А вместе с тем в ней укрепилась и решимость избегать общества полковника Уэстфолла. Хлопнула входная дверь внизу. Рут подняла взгляд на часы, стоявшие на полке. Это, наверное, Френсис. Неужели он постучал, а она не слышала? Поправив одеяло на кровати больной, Рут на цыпочках вышла из комнаты.

У нее замерло сердце, когда она увидела поднимающегося по лестнице Уэстфолла. Он улыбнулся.

– Моя дорогая Рут, как моя жена?

– О, ей гораздо лучше. Она задремала. Войдите и посидите рядом с ней; она, вероятно, скоро проснется.

Он кивнул.

– Значит, ей действительно лучше.

– Она даже садилась и разговаривала с нами, когда доктор Петерс был здесь. – Рут поспешно вернулась в комнату, стараясь найти хотя бы слабую защиту вблизи постели Мод Мэри.

Уэстфолл вошел следом, его улыбающееся лицо излучало тепло и искренность.

– Я уверен, это потому, что вы так хорошо ухаживали за ней. – Не отрывая взгляда от бледного, осунувшегося лица жены, он взял Рут за руку.

– Спасибо, но я… я делала лишь то, что велел доктор. Полковник Уэстфолл…

– Бенджамин. Мое имя Бенджамин. Вы ведь зовете мою жену по имени. А меня почему нет?

– Не знаю. – Рут посмотрела на его руку, потом перевела взгляд на кровать. Почему больная, чей беспокойный сон тревожил даже малейший шум, вдруг так крепко заснула? – Между девушками, – она чуть повысила голос, – обычно принято называть друг друга по именам.

– Значит, вы всего лишь девушка, не так ли?

– Глупости. Я замужняя женщина и имею тринадцатилетнюю дочь.

– Вы говорите слишком громко. Боюсь, вы разбудите больную. Пойдемте со мной. – Не успела она отстраниться, как он увлек ее в коридор и закрыл дверь в спальню жены.

– Мод Мэри нельзя оставлять одну.

– С ней ничего не случится за пару минут, пока меня с ней не будет. Я не оставлю ее надолго. По крайней мере, сейчас. – Он повел Рут в холл к окну, которое выходило на задний двор. Снег кружился за окном в темноте. – Я должен поговорить с вами, Рут.

Она поежилась, услышав, как ветер захлопал ставнями на окнах.

– Мой муж будет здесь с минуты на минуту. Честно сказать, когда я услышала, как вы открыли дверь, я решила, что это пришел он.

– Мы услышим, когда он придет. – Обняв Рут за плечи, он привлек ее к себе.

Рут замерла.

– Мне надо спуститься вниз и потеплее закутаться перед тем, как идти домой. Мне кажется, снаружи сильно похолодало за последние два часа.

– Рут. – Он взял ее за руку. Пристальный взгляд его черных глаз не отрывался от лица молодой женщины. Полковник перевернул ее руку ладонью вверх. – Вы стерли ладони, – прошептал он. – Ваша нежная кожа покраснела.

– Я… Вода для компрессов… мне надо было…

– Тише. – Он наклонил голову, и прежде чем она успела отдернуть руку, его губы коснулись ее ладони.

– Полковник Уэстфолл!

– Оставим притворство, моя милая Рут. Я ведь чувствовал трепет вашего тела, когда вы танцевали со мной вчера вечером.

– Нет, сэр, вы неправильно поняли. Мой ребенок, – она высвободила одну руку и положила ее себе на живот, – вы должны знать, что ребенок…

– Я этого не знаю, – грустно произнес он, не отрывая взгляда от ее лица. Выражение его глаз стало печальным. – Я этого не знал никогда. Мод Мэри так и не подарила мне детей.

– Жизнь часто бывает суровой. Возможно, вы должны принимать во внимание…

– О, я принимал. Я все принимал во внимание, – со сдержанной страстью в голосе многозначительно проговорил он и обнял Рут. Уэстфолл был сильным мужчиной. Еще минута – и ей от него не вырваться.

– Ваша жена… – напомнила она ему; отчаяние прозвучало в ее голосе.

– Она не переживет эту зиму. – Его руки клещами сжимали ее тело.

– Вы не должны так говорить. Во входную дверь постучали. Ангельское выражение на лице Уэстфолла сменилось раздражением.

– Могу поспорить, что это наш галантный кавалер – капитан Драммонд.

Рут высвободилась из объятий полковника и поспешила к лестнице.

– Я попросила его зайти за мной, пока не стало совсем темно.

Уэстфолл последовал за ней. Его голос звучал неестественно громко.

– И, конечно, он пришел, как было приказано. Хороший солдат. Он всегда подчиняется приказам.

Она подняла на него глаза, стараясь понять, что он имеет в виду. Глаза полковника странно блестели. Стук в дверь стал громче. Рут поспешно опустила взгляд.

– Я не хочу заставлять Френсиса ждать. Нам обоим надо возвращаться. Миранда дома одна.

Уэстфолл задержал ее, положив свою руку поверх ее руки, лежавшей на перилах лестницы. Его ладонь была шершавой и горячей.

– Моя дорогая, ваша преданность вашему мужу делает вам честь, так же, как и ваша дружба с моей женой.

Рут не решалась поднять на него глаза, боясь, что он прочтет в них отвращение, которое она испытывала. Чувствуя легкую тошноту, она отстранилась. Но этого было недостаточно, она должна была как-то ответить на его комплимент. Наконец она сделала над собой усилие и произнесла:

– Меня такой воспитали мои родители, полковник Уэстфолл.

– Бенджамин, пожалуйста. Я хочу, чтобы вы были мне другом, таким же, как для моей милой жены. Не забывайте об этом.

Стук раздался вновь, на этот раз громче. Френсис, очевидно, очень хотел, чтобы его услышали наверху.

– Он разбудит вашу жену. Уэстфолл убрал руки.

– Тогда идите к нему. Я останусь с женой. Доброй ночи.

– Доброй ночи. – Рут сбежала вниз по ступеням и бросилась в холл, чтобы открыть Френсису дверь.


– Это обычное задание, любимая.

– В такую погоду? Какой обоз может быть в такое время? До Рождества осталось всего четыре дня.

Френсис смущенно пожал плечами.

– Продовольствие. Почта. Боеприпасы. Погода вполне подходящая. Снег почти растаял.

– Но после того, что произошло всего три недели назад… О Френсис, мне страшно.

Успокаивая жену, Френсис обнял ее.

– Но я должен ехать. Это мой долг. Я получил приказ.

– Отрядом командуешь ты?

– Нет. – Он замялся. – Кларендон. Рут задрожала.

– Сколько вас?

– Пятьдесят пехотинцев верхом и двадцать семь кавалеристов.

Рут начала тихонько плакать. Ее чувства были слишком обострены. Френсис погладил ее по плечу.

– Ну что ты, любимая… Она взяла себя в руки.

– Наверное, это из-за ребенка. – Она подняла на мужа влажные глаза. Ее щеки были мокрыми от слез. – Джо будет с тобой?

Наконец у него появился шанс вселить в нее уверенность в благополучном исходе операции.

– Конечно. Можешь не сомневаться, он не выпустит меня из виду. На прошлой неделе я проиграл ему в покер и остался его должником.

– Мне спокойнее, когда он рядом с тобой. Рут надела пальто, хотя Френсис просил не провожать его. В обнимку они дошли до восточных ворот. Тусклое солнце пробивалось сквозь туман. От лошадиных ноздрей поднимался белый пар.

Кларендон подошел к ним и козырнул.

– Мы доберемся до них сегодня, миссис Драммонд. Когда мы вернемся с обозом, мы вернемся героями.

Пальцы Рут вцепились в руку мужа.

– О чем он говорит?

Френсис предупреждающе нахмурился, давая Кларендону понять, чтобы он замолчал.

– Никакой опасности нет. Мы просто будем сопровождать обоз. Обычная работа. Ничего особенного.

– Доброе утро, – раздался голос позади них. Быстрым шагом к ним направлялся полковник Уэстфолл. Улыбаясь, он приветствовал всех. – Доброе утро, капитан Драммонд. Доброе утро, моя дорогая миссис Драммонд. Мне очень жаль, что приходится забирать у вас мужа хотя бы и ненадолго почти накануне Рождества.

Рут через силу улыбнулась.

– Я все понимаю, полковник Уэстфолл.

– Да. Такова наша служба. Такова наша жизнь. Капитан Драммонд, вы поступаете в подчинение подполковника Кларендона. Строго выполняйте его приказы и постоянно находитесь при нем.

Драммонд козырнул. Его сержант подвел Веллингтона. На прощание Френсис обнял жену. Целуя ее, он просунул руку ей под пальто и погладил по округлившемуся животу.

– Уже скоро, чувствуешь, как он толкается? – шепнула она ему. – Будь осторожен и возвращайся ко мне скорее, Френсис.

Со стороны кавалеристов раздались одобрительные возгласы. Отпустив жену, Френсис помахал им рукой, а Рут смутилась и покраснела.

– Очень впечатляюще, – заметил Уэстфолл с равнодушным выражением на лице. Кларендону он сказал: – Вы должны вернуться назад героями.

– Так точно, сэр. Об этом я позабочусь. – Он козырнул и вскочил в седло. Цепочка всадников потянулась к воротам. – В колонну по двое. Марш!

Хикори Джо Магрудер в куртке из кожи буйвола, меховой шапке, с густой бородой, похожий на большого медведя-гризли, замыкал колонну.

– Не волнуйтесь, мисс Рут, – крикнул он. – Я подстрахую его с тыла.

Рут схватила его морщинистую руку.

– Сделайте это для меня, Джо. И прошу вас, будьте осторожны.

Она стояла и смотрела им вслед. Когда ворота закрылись, к ней подошел Бенджамин Уэстфолл.

– Я был бы вам очень признателен, Рут, если бы вы некоторое время побыли с моей женой. Теперь, когда она начала поправляться, она стала очень беспокойной.


Миранда подумала, что ей не приходилось видеть зрелище более великолепного, чем выезд отряда Второго кавалерийского полка из восточных ворот. Когда колонна покинула форт, Миранда и Брат Белого Волка побежали за кавалеристами, переговариваясь с Хикори Джо. Волнение переполняло девочку, но к нему примешивалось ощущение опасности.

Когда авангард отряда начал подниматься на холм, Миранда остановилась. Она вспомнила боевой клич сиу, мысленно представила отца со сверкающей в холодном воздухе саблей. Вдруг страх, непонятный и ужасный, сжал ее сердце. Стянув с шеи красный шерстяной шарф, она стала размахивать им над головой.

– Папа! Папа! Будь осторожен!

Френсис услышал ее. Обернувшись в седле, он снял свою белую шапку и помахал ей в ответ.

– Непременно, Миранда. Береги маму. Когда начало колонны миновало вершину холма, всадники начали постепенно исчезать из виду.


Мод Мэри слабо улыбнулась, когда Рут принесла ей чашку горячего чая.

– Как это мило с вашей стороны, дорогая.

– Я рада вам помочь.

– Там был какой-то шум? Рут кивнула.

– Конвой для обоза с продовольствием и боеприпасами только что покинул форт.

Жена полковника попробовала чай. Он был прекрасно приготовлен, как раз по ее вкусу. Она пригубила бодрящий напиток.

– У меня стал необычайно хороший слух. Я думаю, это из-за высокой температуры. – Она посмотрела на Рут. – Иногда я слышу, что говорят люди в соседней комнате.

Рут широко распахнула глаза. Она уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но промолчала.

Мод Мэри грустно улыбнулась.

– Иногда я даже слышу, как лошади стучат копытами и двигаются в своих стойлах. Эти звуки постоянно мешают мне спать.

Рут смущенно поежилась.

– Могу себе представить.

Мод Мэри отпила еще чая.

– Я должна поскорее набраться сил. Бенджамин очень полагается на меня в своей работе.

– Мы все во многом полагаемся на вас.

Мод Мэри попыталась выпрямиться. Слабый стон сорвался с ее губ. Ее лицо исказилось от боли. Она посмотрела на Рут.

– Боюсь, что вы полагаетесь на очень слабую опору.

С минуту Рут молчала, подбирая подходящие слова. Наконец она решилась лишь на нейтральную фразу:

– Полковник Уэстфолл беспокоится о вас. Он попросил нескольких жен офицеров посидеть с вами.

– Но вас особо.

Рут побледнела, взглянув в усталые глаза Мод Мэри. Между ними как бы произошел молчаливый разговор. Каждая читала мысли другой, и в то же время понимала, что лучше оставить их невысказанными. Ни та ни другая не могли себе позволить такие чувства как ревность и оскорбленная гордость. Они полностью зависели от мужчин, которым принадлежали. И потому они хранили молчание.

Чашка Мод Мэри звякнула о блюдце.

– Слышите выстрелы?

– Выстрелы! – Рут вскочила на ноги, пролив чай, который приготовила для себя. – О нет!

– Дорогая моя…

– Френсис только что покинул форт. Обе женщины побледнели. Рут бросилась вниз по лестнице и выбежала на плац. Оказавшись на улице, она сразу же услышала выстрелы. Винтовки лаяли будто маленькие злые собаки вдалеке. Солдаты спешно выходили из своих казарм и взбирались по обледеневшим лестницам на окружавший форт частокол.

На крыльце штаба Уэстфолл уже разговаривал с пятью своими офицерами.

– …нет причин беспокоиться. Кларендон имеет четкий приказ.

Майор Рид Филлипс был настроен иначе.

– Сэр, мы должны послать им подмогу.

– У нас нет оснований думать, что им нужна подмога. – Полковник вкрадчиво улыбнулся. – Известно, что индейцы время от времени открывают огонь.

Филлипс покраснел. Молодой подполковник Кларендон был его другом, и он еще раз попытался подействовать на Уэстфолла.

– Прошу вашего разрешения направить разведывательную группу, чтобы выяснить обстановку.

– В вашей просьбе отказано.

– Но, сэр…

Увидев испуганное лицо Рут, Уэстфолл сделал ему знак замолчать.

– Моя дорогая миссис Драммонд, вы забыли надеть пальто.

Рут остановилась. Внезапно осознав, что все с беспокойством обернулись к ней, она смутилась.

– Простите, господа. Я очень волнуюсь… Уэстфолл спустился с крыльца и взял ее под руку.

– Уверяю вас, причин для беспокойства нет…

– Лошадь! Лошадь! – Крик часового заставил всех похолодеть.

Рид Филлипс с младшими офицерами сразу же направился к восточным воротам.

– Впустите ее, – приказал он.

– Это Веллингтон! – От крика Миранды с высоты частокола у Рут подкосились ноги. Будто получив стрелу в грудь, она упала на колени. – Веллингтон!

Уэстфолл сердито посмотрел вверх.

– Что это там делает ребенок?

Пока Миранда спускалась по лестнице вниз, ворота открылись. Перед фортом жеребец замедлил бег. Хромая, он приблизился к воротам. Он не ступал на левую переднюю ногу; струившаяся по ней кровь капала на землю.

Опередив солдата, Миранда выбежала за ворота.

– Веллингтон!

– Вернись немедленно! – Но Уэстфолл не успел задержать девочку. Тогда он набросился на несчастного часового. – Задержите ее! Черт возьми, вы позволили ребенку выйти за ворота!

Его упреки заглушил отчаянный крик Рут.

– Миранда!!!

Но девочка не остановилась. Жеребец поднял голову. Он почувствовал ее запах, но гораздо сильнее был запах его собственной крови. Он захрапел. Он сделал один шаг, потом второй, держа ногу на весу словно раненая собака. Его голова поникла.

– Это конь ее отца, – объяснил часовой, как бы оправдывая свой промах.

– Да, это конь Драммонда, – подтвердил второй солдат. – Помоги им Господь!

– Френсис! – Рут с трудом поднялась на ноги. Слезы струились у нее по щекам, из груди рвались рыдания. Прижимая руки к животу, она побрела к воротам. Ее взгляд был прикован к фигурке дочери, которая уже добралась до жеребца.

– Веллингтон. О Веллингтон! – Миранда протянула руку. Она никогда не позволяла себе с ним никаких нежностей, лишь изредка гладила его по гриве. Он ведь был боевым конем, а не игрушкой.

Жеребец заржал от боли. Вдали раздались винтовочные выстрелы. Конь прижал уши и захромал вперед, тяжело ступая на правую ногу.

– Веллингтон, где папа?

Когда жеребец прохромал мимо нее, направляясь к форту, Миранда заметила индейскую стрелу, торчавшую в его ноге. При каждом шаге из раны сочилась кровь. Миранда задрожала. Она испуганно посмотрела в сторону холма.

– Миранда! – Рут шагнула к дочери. Рид Филлипс схватил коня под уздцы и воскликнул:

– Он ранен! Стрелой! Это опять сиу! Проклятье!

Другие офицеры взволнованно закричали:

– Мы должны послать подмогу.

– Слышите выстрелы?

– Они попали в засаду!

– Нет. – Голос полковника Уэстфолла прозвучал для Рут как гром среди ясного неба. Она вскрикнула.

Филлипс резко обернулся.

– Почему нет, черт возьми?

– Майор Филлипс, здесь командую я.

– Конечно, сэр, но…

– Мы не можем оставить форт незащищенным. Кларендону приказано не преследовать противника. Возможно, он находится под огнем, но мы не можем выступить, не зная обстановки.

– Там же ваши люди, сэр. Они ждут, что вы придете им на помощь.

– Я отвечаю за безопасность форта. Немедленно прекратите эти разговоры, или вы получите взыскание. Мы должны думать об обороне форта. Мы не можем его покинуть или лишить надежной защиты только потому, что услышали беспорядочные выстрелы.

– Но лошадь…

– Хватит!

Рут зажала рот рукой, чтобы не закричать, когда Веллингтона провели мимо нее. Миранда, которая шла рядом, остановилась возле офицеров. Краска гнева заливала ее щеки, а ее руки были сжаты в кулаки.

– Вы должны спасти моего отца. Уэстфолл ледяным взглядом посмотрел на девочку.

– Уведите ее в форт.

Солдат приблизился к ней, но она отказалась подчиниться.

– Вы должны спасти моего отца и его людей, – повторила она. – Они опять попали в засаду, как это уже бывало раньше. Им нужна помощь. – Ее решимость в сочетании с желанием каждого офицера выступить на помощь своим товарищам почти одержала победу. Младшие офицеры замерли в ожидании приказа своего командира.

В долине за холмом наступила тишина. Потом выстрелы раздались вновь.

– Еще не поздно. Вы можете выступить им на помощь. Вы должны это сделать. Прошу вас!

– Миранда не выдержала и расплакалась. Слезы полились у нее из глаз, она в отчаянии сжала руки. В этот момент она стала всего лишь ребенком, вмешивающимся в дела взрослых. – Пожалуйста, спасите моего папу.

– Миранда, – глухим от волнения и страха голосом позвала ее Рут. – Иди ко мне, девочка моя.

Мужчины стояли молча. Выстрелы смолкли.

– Все назад в форт. – Уэстфолл повернулся и первым прошел в ворота. Солдат провел Веллингтона мимо офицерской казармы в конюшню. Ворота закрыли и заперли на засов.

Миранда вскрикнула.

– Вы не хотите им помочь! Не хотите спасти моего папу!

– Миссис Драммонд, уймите, пожалуйста, вашу дочь.

Приказ был подобен ушату холодной воды, который выплеснули ей в лицо. Рут взяла себя в руки.

– Миранда, ты ставишь меня в неловкое положение. Твой отец был бы недоволен тобой. Ты – дочь солдата. Ты должна понимать, что приказ есть приказ.

– Но они не хотят ехать на помощь. – Девочка повернулась лицом к мужчинам. К этому времени весь гарнизон форта Галлатин собрался на плацу. Маленькая белокурая фурия с синими глазами Френсиса Драммонда обрушилась на них. – Вы – трусы. Все вы. Трусы. Трусы! Он бы поехал вас спасать. Вы знаете, что он бы вас не бросил. Он бы поехал!

– Миранда. – Рут потянула ее за руку. От страха и волнения у нее закружилась голова.

Она покачнулась. – Миранда, пожалуйста, помоги мне.

На ее призыв девочка обернулась.

– О мама, тебе плохо?

– Да, мне нехорошо. Проводи меня домой. Я хочу лечь.

Девочка обняла мать за плечи.

– Ты вышла без пальто, мама. Ты можешь простудиться.

Впервые за эти ужасные минуты Рут начала дрожать. Миранда повела ее мимо дома полковника.

Мод Мэри каким-то образом сумела встать без посторонней помощи и теперь стояла на крыльце, держась за перила лестницы.

– Веди свою маму к нам, Миранда.

Рут чувствовала на себе взгляд Бенджамина Уэстфолла. Чувства, которые пугали ее своей силой, ужасные мысли, жуткие подозрения, о которых страшно было даже подумать, завертелись у нее в голове. У нее под сердцем зашевелился ребенок. Ребенок Френсиса. Она обещала, что когда он вернется, то сможет почувствовать, как шевелится их дитя. Теперь он уже не вернется.

– Нет, – излишне резко ответила она. Но она не хотела быть невежливой по отношению к Мод Мэри, поэтому уже значительно мягче добавила: – Нет, не надо обо мне заботиться. Со мной ничего не случится. Мы с Мирандой не пропадем.


Два часа спустя группа добровольцев, которую вел Адольф Линдхауэр, поднялась на холм. Это были два часа зловещей тишины.

– Что, черт возьми, происходит? Один из разведчиков почесал затылок.

– Проклятье! Я такого еще не видел. Похоже, что их всех унесли.

Линдхауэр покачал головой. Его длинные волосы цвета спелой соломы выбивались из-под шапки.

– Сиу не стали бы трогать трупы. Они забрали бы лошадей, которые остались живы, оружие и одежду, но трупы не тронули.

– Тогда где же они, черт побери? Почти в самом конце долины они нашли место, где отряд свернул с дороги. Склон перевала Лодж-Трейл был испещрен следами лошадиных копыт.

– Видно, они поднимались очень быстро, – заметил Линдхауэр.

– Слышите? – Один из разведчиков указал в сторону груды камней. Оттуда доносился слабый стон лошади.

– Рискнем?

Линдхауэр пожал плечами.

– Пока я не вижу ничего угрожающего. Если мы услышим крик или увидим, как пролетит стрела, мы тут же повернем назад в форт. И спасайся кто как может. Согласны?

Они осторожно продолжили свой путь, пригибаясь к седлам, прислушиваясь к каждому звуку, который мог быть предвестником смерти, ждущей их за скалами. Под копытом одной из лошадей со скалы сорвался камень и покатился вниз по склону. Все замерли, опасаясь, что этот звук мог привлечь какого-нибудь индейца.

Сумерки короткого зимнего дня уже начали спускаться на землю, когда они нашли первых мертвых полузамерзших индейских лошадей. Они пошли дальше на стон раненой лошади, который вывел их к небольшой ложбине на перевале. По склонам этой ложбины также лежали трупы индейских лошадей. А рядом на площадке не более сорока футов в диаметре они увидели изрубленные тела кавалеристов Второго полка. Их мертвые кони лежали рядом с ними. Только один раненый жеребец поднимал еще голову и жалобно стонал.

– Боже правый!

Один из солдат не выдержал: он наклонился в седле и его начало тошнить.

– Зачем они их так изрубили?

Когда Линдхауэр заговорил, его голос был глухим от боли:

– Согласно индейскому поверью, нужно изуродовать тело врага, чтобы он не мог вкусить радостей рая. В раю все вместе – сиу и белые. Но наши парни, – он смахнул слезу, – не могут ни видеть, ни чувствовать, ни слышать. Они не могут взять оружие отрубленными руками, не могут вставить ногу в стремя. Они не могут насладиться женщиной.

– Проклятье!

– Что нам делать? – Солдат, которому стало плохо, наконец взял себя в руки.

– Мы сосчитаем погибших, составим список тех, кого опознаем, и уберемся отсюда.

Те минуты, пока они бродили среди мертвых тел, показались им вечностью.

– У этой лошади перебиты обе ноги и в боку торчит дюжина стрел. Можно я пристрелю ее?

– Не вздумай. На выстрел сразу же прибегут индейцы. – Лицо Линдхауэра исказилось от боли и гнева. – Перережь ей горло.

Солдат побледнел.

– Я не могу.

Линдхауэр вытащил свой нож, острый восемнадцатидюймовый охотничий нож, и, отстранив своего спутника, наклонился, чтобы избавить животное от мучений.

– Черт, Кастис, зачем же ты вызвался идти с нами?

– Из-за старины Хикори Джо. – Слезы потекли по обветренным щекам солдата. – Но я не могу найти его.

– Хикори Джо Магрудер. – Лицо Линдхауэра просветлело. – Если кто-то и мог выйти живым из этой переделки, то только он.

– Ты так думаешь? – Солдаты как маленькие дети с надеждой посмотрели на него.

– Может быть, ему повезло. Если нет, то он наверняка унес с собой в могилу немало индейцев.

Они стали оглядываться по сторонам.

– Но здесь нет мертвых индейцев.

– Они здесь были. – Линдхауэр отошел на несколько шагов от круга мертвых тел и обнаружил темное пятно на земле. Он указал на него солдатам. – Много крови пролито здесь.

Испуганными глазами они посмотрели туда. Вокруг на склонах таких пятен было Немало.

Кастис, который только что успокоился, заплакал снова.

– Господи, помилуй их. Мы можем гордиться нашими товарищами.

Линдхауэр откашлялся.

– Закончили?

Его спутники кивнули.

– Тогда по коням. Мы поедем назад в форт низиной. Если кто-то из наших ребят спасся, то он должен был двигаться этой дорогой.

Сцена третья

Храбрый смерть один лишь раз вкушает.[3]

Они нашли тела еще шестерых своих товарищей в небольшой ложбине на пару сотен ярдов ближе к форту. Они лежали также окруженные трупами низкорослых индейских лошадей и были так же безжалостно изуродованы.

– О Боже! Бедняга Хикори Джо. – Линдхауэр печально покачал головой. – Посмотрите на их патронташи. Черт! Все-таки эти винтовки были прекрасным оружием.

– Если бы только пришла подмога…

– Господи, помоги маленькой леди, – произнес Линдхауэр. – Здесь и капитан Драммонд. Бедная маленькая Миранда.

Темнота начала сгущаться. Где-то завыл волк.

– Мы должны забрать тело Хикори Джо, Адольф. – Кастис начал снимать седло со своей усталой лошади.

Адольф покачал головой.

– С ними ничего не случится до утра. Здесь так холодно, что они уже сейчас совершенно окоченели.

– Луна окружена кольцом, – заметил один солдат. – Приближается метель.

– Вы же слышите волчий вой. Они где-то рядом. К полуночи вся стая будет здесь. Я не оставлю им Джо. – Он повернулся к своему товарищу. – Помоги мне положить его на лошадь.

– Кастис…

– А ты, если так волнуешься о маленькой девочке, то, может быть, привезешь тело ее отца домой?

Адольф тихо выругался. Тело друга лежало у его ног. Волк опять завыл, на этот раз уже ближе. Ему ответил другой. Последовав примеру Кастиса, Адольф снял свое седло и бросил его на землю. Оно в большей безопасности пролежит здесь до утра, чем Френсис Драммонд.


– Сейчас возникла реальная угроза, что Красное Облако со своими воинами может атаковать форт. – Обведя взглядом лица своих офицеров, Уэстфолл поспешно опустил глаза. По выражению их лиц было видно, что они все как один обвиняют его. Рид Филлипс вообще откровенно смотрел на него как на убийцу.

В то же время Уэстфолл, как и все прочие, почувствовал, что их ряды не просто значительно поредели. Отсутствие Кларендона с его смелыми суждениями и Драммонда с его спокойными рассудительными замечаниями словно лишило решимости всех остальных. Всех, кроме одного.

Филлипс сквозь зубы цедил каждое слово:

– Вполне возможно. Они, должно быть, думают, что мы здесь – кучка жалких трусов.

Мы позволили убить наших товарищей у себя на глазах прямо вблизи форта. Кларендон попал в тяжелое положение, а мы даже не попытались прийти ему на выручку.

– Хватит, майор Филлипс.

– Бедняга Кларендон, – впервые заговорил один из офицеров. – Он мечтал вернуться героем.

– Он и вернулся бы, – пробормотал Филлипс.

– Он нарушил приказ, – заявил Уэстфолл. – Он ни при каких обстоятельствах не должен был вести своих людей на перевал Лодж-Трейл.

Офицеры посмотрела на полковника, потом переглянулись. Каждый вспомнил, как бахвалился Кларендон и как Уэстфолл поощрял его. «Возвращайтесь героем», – сказал тогда полковник. Все офицеры слышали его слова.

– Подполковник Кларендон не мог намеренно нарушить приказ… – начал Филлипс.

– Я обо всем укажу в своем рапорте. – Уэстфолл скрестил руки на груди и в упор посмотрел на офицеров, пресекая дальнейшие разговоры.

Филлипс мрачно сжал губы. Он был профессиональным солдатом и знал, что не имеет права возражать или задавать вопросы старшему по званию офицеру, даже если тот поступает неправильно. Сейчас на выяснение отношений не было времени, когда существовала реальная опасность, что они все могли погибнуть. Поэтому он пока сдержал свой гнев. У него еще будет возможность дать ему волю.

После нескольких минут напряженной тишины Уэстфолл заговорил вновь; впервые его голос выдавал неподдельное беспокойство:

– В одном вы правы, майор Филлипс. Этот успех, несомненно, воодушевит Красное Облако.

Филлипс откашлялся. Полковник явно был трусом. Майор не раз видел таких, как он, чья служба проходила, в основном, за письменным столом. И такой вояка, не ведая настоящей жизни, перебирал бумаги до тех пор, пока не оказывался в ситуации, которою уже не мог контролировать.

– Мне кажется, вам не стоит волноваться на этот счет. Красное Облако не так глуп. Он знает, что не сможет пробить оборону форта, не понеся большие потери. Количество лошадей, погибших на перевале Лодж-Трейл, свидетельствует…

– Но мертвые лошади не доказывают, что погибли воины, – вмешался один молодой офицер.

Филлипс строго посмотрел ему в глаза.

– Мертвых воинов могли унести с поля сражения. К тому же многие могли погибнуть, не потеряв своих лошадей. Кларендон и Драммонд прекрасно проявили себя в бою.

– Я только хотел сказать…

– Вы правы, майор Филлипс. – Здесь Уэстфолл увидел возможность разрядить обстановку. Он слегка расслабился. – Наши люди прекрасно проявили себя. Отряд будет отмечен в приказе.

– И капитан Драммонд? – Внезапно майор вспомнил, как Уэстфолл танцевал с Рут Драммонд всего несколько дней тому назад. У него перехватило дыхание. Такое предположение было слишком чудовищным.

– Конечно. Когда их настигли индейцы, он стал отводить своих людей в форт. Он определенно заслуживает награды. – Уэстфолл не заметил, как сверкнули глаза второго по званию офицера в его гарнизоне. Он обвел взглядом всех присутствующих. – И другие тоже. Сержант Лонг, например. Я обязательно представлю их к наградам. Все же Красное Облако может предпринять атаку на форт.

– Против гаубицы, сэр?

Уэстфолл задумчиво почесал подбородок.

– Пока мы, вероятно, в безопасности. Однако я предлагаю послать гонца в форт Ларе-ми с просьбой о подкреплении.

– Как только метель прекратится. Пронизывающий ветер проникал во все щели деревянного строения. На офицерах была не только форма, но и тяжелые теплые шинели. На постах у форта часовые сменялись каждые полчаса. Дольше оставаться было нельзя – можно было замерзнуть.

– Да, конечно, когда метель прекратится. Красное Облако не станет атаковать в метель. У него больше людей погибнет от мороза, чем от пуль.


– Папа был храбрым в бою, мистер Линдхауэр?

Немец смущенно присел на корточки рядом с Мирандой и взял ее руки в свои. Его сын, Брат Белого Волка, стоял у него за спиной. Глаза мальчика опухли от слез.

– Да, он был очень храбрым, мисс Миранда. Самым храбрым.

– Они ненавидели его, когда он погиб?

Адольф вздрогнул. Глаза девочки были сухими, губы плотно сжаты. Она была очень похожа на Френсиса Драммонда. На маленьком строгом лице застыло далеко не детское выражение.

– Ну, я не думаю, чтобы они относились к нему с симпатией.

– Они… – девочка с трудом подбирала слова, – причинили вред его телу?

Адольф бросил взгляд на своего сына. Мальчик был таким же светловолосым, как он сам, так что Линдхауэр часто забывал, что его мать была из племени шайенов.

– Что ты наговорил ей?

Мальчик испугался сердитого голоса отца.

– Он рассказал мне, что индейцы думают о мертвых.

Адольф перевел взгляд на серьезное лицо девочки.

– Миранда, ты должна помнить отца таким, каким он был.

– Не волнуйтесь. Я всегда буду его помнить. Но я хочу знать, что с ним случилось.

Адольф покачал головой. Он поднялся и положил свою большую ладонь на плечо девочки.

– Он умер. Он был убит. Но он забрал с собой много врагов.

Миранда с осуждением посмотрела на него.

– Вы не хотите мне сказать.

Он покачал головой и взглянул на Рут.

– Простите, миссис Драммонд. Я не знаю, что сказать.

Рут держалась очень мужественно. Они с Френсисом не раз обсуждали, что она должна делать в случае, если с ним что-то случится.

– Вы успокоили нас, мистер Линдхауэр. Мы теперь знаем все, что должны были узнать. Френсис храбро сражался и погиб как настоящий солдат. Он выполнил свой долг.

– Да, мадам. – Линдхауэр обнял сына за плечи. – А сейчас мы пойдем.

– Вы заслужили отдых. – Рут проводила их до двери. – Вы проявили большое мужество, отправившись за его телом.

– Он бы сделал то же самое для меня. – Линдхауэр и Брат Белого Волка, втянув головы в плечи, скрылись в ревущей пурге.


Миранда знала дорогу в госпиталь. Она проходила мимо него каждый день. Но одно дело – идти туда в яркий солнечный день, и совсем другое – пробираться сквозь ревущий ветер и густой снег. Случалось, что в Вайоминге во время метели люди теряли дорогу и гибли в нескольких шагах от порога собственного дома. Миранда слышала рассказы об этом в лавке Адольфа. Дрожа от страха, она обещала себе никогда больше не покидать дом в такую погоду.

Из окна она не видела здания госпиталя. Все же она знала, что госпиталь там, за снежной стеной. Тела ее отца, Кларендона и Хикори Джо перенесли туда.

Она должна увидеть отца.

Жена майора Филлипса с подругой пришли побыть с Рут. Из-за ревущего ветра Миранда не могла расслышать их тихие голоса, но она знала, что они наверху с матерью.

С ее матерью были люди, а с отцом не было никого. Она не могла оставить его одного. Дрожа от волнения, она стала натягивать на себя теплую одежду, а потом тихонько выскользнула из комнаты к черному ходу. Парадная дверь выходила прямо на северную сторону, но она выскользнула через черный ход, находящийся с противоположной стороны дома, где было потише. Миранда была рада возможности покинуть дом таким образом, чтобы порыв ветра не попал в помещение.

Даже в доме было холодно. Еще не успев выйти на улицу, она почувствовала, как мороз щиплет нос. Если она пойдет по тропинке… Но тропинки не было… только снег по колено.

Эта ночь не была похожа на все остальные. Темнота была съедена сплошной белизной. Ни луны, ни звезд не было видно. Миранда оглянулась назад и не увидела дома. Дом уже исчез. Она посмотрела перед собой. Только вперед! Вперед к зданию штаба, там надо повернуть налево. Она не могла не найти штаб: здание было слишком длинным. Сейчас она даже не подумала, как станет возвращаться назад.

Холод пробирал ее до костей, ноги окоченели. При каждом шаге она старалась шевелить пальцами ног. Шевели пальцами, чтобы не отморозить ноги.

Сквозь пелену снега она увидела мерцающий язычок огня. Прямо перед ней было окно штаба. Она дотронулась рукой до крыльца. Так на ощупь она нашла угол здания и обогнула его. Продолжая пробираться вперед, она думала о том, сколько шагов надо пройти до госпиталя. Двадцать? Двадцать пять?

Наклонив голову, Миранда упрямо двигалась вперед, громко считая шаги. Не успела она сосчитать и до десяти, как впереди снова увидела свет.

Там кто-то был. Ее сразу же обнаружат. Что она скажет? Сейчас у нее не было выбора. Она не могла повернуть назад, значит, надо идти вперед.

На крыльце госпиталя Миранда помедлила. Конечно, если она скажет тому, кто там находился, зачем она пришла, ее не прогонят. Замерзшими пальцами она схватилась за ручку двери и с трудом повернула ее.

Ветер распахнул дверь и почти втолкнул девочку внутрь. Пламя керосиновой лампы заколебалось. Захлопнув дверь, Миранда устало прислонилась к ней спиной, дрожа от напряжения.

Через несколько минут она поняла, что была одна. Она с опаской огляделась. Слева от нее находился простой письменный стол, пара стульев. Еще один стол стоял в центре комнаты, а за ним длинная полка с целым рядом толстых черных книг, золотые буквы на их корешках поблескивали в тусклом свете лампы. Огонь в печи не горел. Комната казалась теплой только по сравнению с холодом снаружи.

Слева Миранда увидела открытую дверь в коридор, а в противоположном конце комнаты еще одну дверь, но закрытую. Девочка сняла висевшую на крючке керосиновую лампу. Ее слабый свет заколебался.

Отец. Она пришла увидеть своего отца. Это желание не было простой прихотью, оно было необходимостью. Пока она не увидит его, она не сможет поверить, что его нет в живых. Адольф мог ошибиться. Может быть, отец находится где-то в горах, раненый, отчаянно нуждающийся в помощи.

Возле двери в коридор она остановилась, услышав громкий храп. Кажется, там спали люди. В той стороне находилась палата для раненых. Вероятно, дежурный тоже ночевал там.

Миранда на цыпочках обошла стол и приблизилась к закрытой двери. Дверная ручка была такой холодной, что, казалось, обжигала пальцы. Девочка решительно повернула ее и открыла дверь. В комнате было темно, очень холодно и пусто, за исключением двух прочных высоких столов и умывальника.

Задрожав так, что пламя в керосиновой лампе заколебалось, Миранда поспешно прошла через операционную. В конце ее была еще одна дверь. Сначала, когда она открыла ее, ей показалось, что эта комната была пуста. Девочка с опаской подняла лампу повыше. И тут она увидела их – три завернутые в одеяло тела, лежавшие бок о бок на полу.

Когда она приблизилось к ним, ее сердце учащенно забилось. А что, если ей придется заглядывать под каждое одеяло? Она никогда не видела ни одного мертвого, не говоря уж о трех сразу. Пока она боролась с сомнениями, она узнала красное с черным одеяло Адольфа Линдхауэра. Ее отец должен был лежать под ним.

У Миранды громко стучали зубы, пока она опускалась на колени и ставила рядом с телом лампу. В полумраке она увидела что-то белое и наклонилась вперед. С одного конца из-под одеяла торчали голые ноги. При виде их слезы полились у нее из глаз. Ноги ее отца замерзли. Никто не позаботился о том, чтобы прикрыть их. Несколько минут она молча смотрела на тело.

Потом дрожащими руками она отогнула край одеяла.

Миранда не смогла удержаться оттого, чтобы не вскрикнуть. С него был снят скальп. Нож прошелся чуть выше линии волос, и кровь, запекшаяся на оставшихся волосах, окрасила их в бурый цвет. Его глаза были открыты, а зрачки в них расширены так, что глаза казались черными. Рот был полуоткрыт, словно Френсис насмехался над смертью.

– Папа, – прошептала Миранда.

Под подбородком на горле словно второй рот был виден глубокий разрез. Трясущейся рукой девочка потянула одеяло вниз. Голова Френсиса была почти отделена от тела.

– О папа. Они ненавидели тебя. Они тебя ненавидели, ненавидели, – повторяла она как заклинание. Представшее перед ней зрелище было столь ужасным, что она запомнила его на всю жизнь.

Нахлынувшие слезы застлали ей глаза; она наклонила голову, прижав ее к коленям. Горе со всей силой навалилось на нее. Слезы потекли рекой, рыдания сотрясали ее тело. Он действительно умер. Индейцы убили его. Зная, что он был настоящим воином, они попытались уничтожить и его дух тоже. Все было так, как сказал Брат Белого Волка.

Миранда, впав в полубессознательное состояние, только плакала и плакала. Кто-то взял ее за плечи и поставил на ноги.

– Что ты здесь делаешь?

Она подняла глаза и увидела бородатое испуганное лицо молодого солдата, дежурного.

– Ты не должна здесь находиться. Что ты тут делала?

Девочка устало покачала головой.

– Мой папа… – охрипшим от плача голосом произнесла она.

– О Господи! Ты – дочка капитана.

– Я должна была его увидеть.

– Но, мисс, это неподходящее зрелище для леди.

Слезы опять полились у нее из глаз.

– Он – мой папа.

Дежурный сам был почти мальчик, всего лет на пять старше ее. Он взглянул на обезображенное лицо капитана. Лицо солдата позеленело. Схватив лампу, он взял девочку за руку.

– Пойдем. Здесь нельзя оставаться.

Миранда покорно пошла с ним. Она сделала то, что должна была сделать, увидела то, зачем пришла. Горе и слезы обессилили ее.

Солдат закрыл дверь в операционную и наклонился к печке, чтобы разжечь в ней огонь. Когда он запылал, парень вернулся к Миранде.

– Как ты попала сюда?

– Я пришла.

Он взглянул в окно.

– Пришла? Ты с ума сошла.

– Я сейчас уйду.

– Нет! Боже мой, нет. Ты не уйдешь отсюда, пока не станет светло.

Девочка задумалась.

– Но если моя мама обнаружит, что я исчезла, она будет беспокоиться.

– Надо было подумать об этом до того, как выходить из дома, – строго заметил солдат.

– Я думала, что смогу пробраться назад так же незаметно, как я выскользнула из дома – и она ничего не узнает. Я знаю, что смогу это сделать, если вы позволите мне уйти. – Присутствие солдата успокаивало девочку, отгоняло прочь ужасные мысли, терзавшие ее.

Дежурный скрестил руки на груди.

– Я не позволю тебе уйти, пока не прекратится метель или до наступления утра.

Миранда взглянула на часы на стене.

– Это произойдет еще не скоро. Пожалуйста, отпустите меня. Я найду дорогу. Я уверена, что найду дорогу домой.

Он покачал головой.

– Садись-ка лучше к огню. Как только станет достаточно светло, я сам провожу тебя домой.

– Вам нет необходимости это делать. Я уверена…

Он указал на стул возле печки.

– Садись.

Миранда послушно опустилась на стул. Несколько минут они сидели молча. Солдат грустно смотрел на девочку.

– Мне очень жаль твоего отца.

– Спасибо.

– Я думаю, вы скоро уедете на восток. Миранда еще не думала об этом.

– Наверное. Семья моей мамы живет в Чикаго. А папины родители… – у нее дрогнул голос, потом она взяла себя в руки, – папины родители уже умерли.

– Он был храбрым солдатом.

– Спасибо.

– Разведчики принесли тела только троих – его и еще двоих. Это говорит о том, как они его уважали.

– Да.

– Это скверная история. Никто из нас не понимает, зачем послали столько офицеров на это задание.

Миранда пристально смотрела в огонь, чувствуя, как тепло окутывает ее промерзшее тело. Слова солдата не сразу дошли до нее.

– Что вы сказали? Он пожал плечами.

– Просто мы не могли понять, зачем столько офицеров пошло на это задание.

– Им приказали.

– Конечно.

Дежурный прислонился к стене и закрыл глаза. Миранда видела, что его по-настоящему не волнует ответ на вопрос, который он сам же и задал. А ей вдруг очень захотелось узнать его. Но она понимала, что, к большому сожалению, солдат ничего не может ей объяснить.


– Мы уедем с первым же обозом.

– Моя дорогая Рут. – Уэстфолл положил руку ей на плечо. – Вам нет необходимости уезжать. Вы с Мирандой можете остаться у нас с Мод Мэри. Вы нас вовсе не стесните. В вашем положении такое путешествие может быть опасным.

Рут отвернулась и начала ходить взад-вперед по комнате, не столько от волнения, сколько для того, чтобы быть подальше от Уэстфолла.

– Я должна уехать. Вы же знаете порядок.

– Но гарнизоном командую я. Я могу сделать для вас исключение.

Она покачала головой.

– Мне не нужны поблажки. Френсис был бы против этого. К тому же я хочу вернуться домой. Хочу быть в Чикаго, когда придет время рожать.

Уэстфолл сердито взглянул на нее. Он не рассчитывал, что она будет столь упряма.

– Но вы можете потерять ребенка. Она бросила на него холодный взгляд.

– Гарнизонный врач уже предупредил меня, что у него нет необходимых средств для того, чтобы принять роды в случае, если возникнут какие-то осложнения. Так что я меньше рискую, отправляясь в дорогу, чем оставаясь здесь.

– Вы повезете девочку в такую погоду…

– Миранда здорова как молодая козочка. Разве вы забыли, как она добралась в метель до госпиталя в ту ночь, когда погиб Френсис? Мне до сих пор становится плохо при мысли, что она могла заблудиться и замерзнуть. Но она этого не испугалась. Это я чуть не умерла от страха, когда обнаружила, что ее нет.

Уэстфолл нахмурился.

– Она – своевольная. Это еще одна причина для того, чтобы остаться здесь. Вам нужна крепкая мужская рука, чтобы держать ее в узде. Я был бы счастлив заменить… Я хотел сказать, я был бы счастлив помочь вам. Вам не следует брать всю ответственность на себя.

Рут вздрогнула.

– Неужели вы не понимаете? Я должна забрать ее отсюда. Она провела ночь в госпитале с дежурным солдатом и несколькими ранеными. Все могло случиться.

– Ее следовало выпороть за такой глупый поступок.

Рут сжала руки.

– Но у нее была причина так поступить. Ужасная причина, но в ней-то все и дело. Она должна была увидеть тело отца. Сын Адольфа сказал ей, что чем больше изуродовано тело воина, тем больше враги боятся и ненавидят его. Она хотела знать, какую честь оказали ее отцу. – Она печально улыбнулась.

Уэстфолл тихо выругался.

– Чем скорее я заберу ее отсюда, тем скорее она сможет начать нормальную жизнь.

– Но мороз…

Рут покачала головой.

– Когда придет обоз, мы с Мирандой уедем с ним.

Она направилась к двери, но Уэстфолл преградил ей дорогу.

– Рут.

– Не надо! Ради Бога, не надо. – Она с мольбой протянула руку.

Он взял ее руку и прижал к своей груди.

– Рут, вы должны знать, что я чувствую по отношению к вам.

– Полковник Уэстфолл…

– Бенджамин. Пожалуйста, зовите меня Бенджамин.

– Нет.

– Я не прошу, чтобы вы полюбили меня прямо сейчас. Конечно, вы не в состоянии этого сделать. Я бы перестал вас уважать, если бы это было иначе.

– Я всегда любила только Френсиса.

– Я понимаю. Вы всегда были его храброй, верной женой. Никогда не жаловались, создавали ему уют в этой глуши. Жизнерадостная, любящая – товарищ и жена.

– У вас есть жена.

Он посмотрел на нее печальным взглядом, сжав обе ее руки в своих.

– Мы с Мод Мэри вместе уже более двадцати лет.

Рут смотрела на него, и на ее лице отражалась смесь удивления и отвращения.

– Тогда как же вы можете говорить мне такие вещи?

Он улыбнулся.

– Какие? Разве я сказал что-то оскорбительное? Я только просил вас остаться, чтобы я – ваш старый друг – мог вам помочь.

Она покачала головой.

– У меня все смешалось в голове. Пожалуйста, отпустите мня. Прошу вас.

Продолжая держать ее руки, он обнял ее за талию.

– Я только прошу позволить мне поддержать вас в трудный час. Любой офицер поступил бы так же по отношению к женам и детям тех, кто погиб, находясь под его командованием.

– Полковник Уэстфолл. – Она посмотрела на него сквозь пелену слез.

– Я бы знал, что вы принимаете мою дружбу, если бы вы называли меня Бенджамин.

Рут медлила. Она была так несчастна и испугана. Опустив голову, она тихо произнесла:

– Бенджамин.

Он вздохнул. Улыбка тронула уголки его губ.

– Прекрасно. О Рут, как я хочу быть вашим другом.

– Значит, вы поможете мне уехать?

– Рут, почему вы не предоставите все решать мне?

Он привлек ее к себе. Он чувствовал, как она дрожит. Он крепче сжал ее в объятиях. Ее груди, увеличившиеся за время беременности, прижались к нему. Она вся была такая круглая и мягкая, совсем не потерявшая привлекательности, как бывает с женщинами в последние месяцы беременности. Он коснулся губами ее волос.


Термометр в фургоне опустился до минус сорока градусов, потом ртуть в нем замерзла.

– Сиди здесь со мной, – велела Рут, когда Миранда встала на колени, чтобы выглянуть наружу.

– Там буйволы. Они валяются в снегу. Сотни и сотни буйволов.

– Они тебя не тронут, если ты их не потревожишь. – Рут полулежала на скамье фургона. Миранда вернулась на место рядом с матерью, и та укутала их обеих шкурами. – Поставь ноги на маленькую печурку, а то обморозишь их.

– Мы можем замерзнуть до смерти? – Миранда выдохнула облако пара.

Рут устало закрыла глаза. Это ее не удивило бы. А дочери она сказала:

– Мы выдержим этот холод. Мужчины не дадут нам замерзнуть.

– А как они выдерживают такой мороз? – Девочка подумала о погонщике, правившем фургоном.

– Они храбрые и сильные. Они привозили в форт продовольствие, а теперь возвращаются назад. И мы едем с ними. – Рут начала дремать. Может быть, она замерзает? Но она этого не ощущала. Она прижала к себе Миранду.

– Не понимаю, почему мы не могли подождать еще месяц, мама?

Рут подумала о Бенджамине Уэстфолле. Дважды он приходил к ней поздно вечером под предлогом, что она не должна оставаться одна наедине со своими мыслями. Она крепче прижала к себе свою дочь.

– Месяц ничего не изменил бы. Я должна отвезти тебя домой. Назад в Чикаго.

– Но, мама…

Ребенок энергично зашевелился в ней.

– Чувствуешь?

– Да.

– Твой маленький братец или сестричка уже просятся на свет. Если бы я подождала еще шесть недель, то уже не смогла бы совершить это путешествие. Я хочу, чтобы он или она родились дома, как ты когда-то. – Рут поцеловала Миранду в холодный лоб. Иногда она взваливала слишком много на хрупкие плечи дочери. Сейчас как раз был такой момент. – Я не хотела, чтобы малыш родился там, где погиб его отец.

– Да, мама. – Закутанная в шкуру, Миранда протянула руку и положила ее на живот матери. Малыш зашевелился опять, на этот раз сильнее. – Надеюсь, это будет братик.

– Я тоже надеюсь.

– Но кто бы ни родился, он будет похож на папу, правда?

Рут закрыла глаза, чтобы не выдать своих слез. Казалось, они в ней никогда не иссякнут.

– Я всем сердцем хочу этого, – пробормотала она, представив себе улыбающееся лицо Френсиса Драммонда. – Я очень этого хочу.

Загрузка...