Счастье на кончике носа

Глава 1

— Пошёл вон! — мой голос звенел от ярости. Как он посмел явиться на порог после того, что совершил? — У тебя ещё язык поворачивается предлагать мне подобное?

— Лиза, постой! — Дверь закрыть не удалось. — Я не хочу расставаться. Подумай о Машке.

— Очень смешно, Жень. Может, мне напомнить об аборте, который ты мне предлагал?

— Солнышко, я был не в себе, — начал мямлить он в ответ.

— А я вышла из себя и возвращаться не намерена. Всё. Уходи, Жень. С ребёнком увидишься в воскресенье.

Он вновь не дал закрыть эту проклятую дверь, пытаясь склонить меня к диалогу. С тех пор как я поняла, с каким чудовищем делила постель, ни думать, ни видеть его не хотелось. Противно. Отвратительно!

— Мне ещё раз повторить всё то, что я услышала, придя в твой дом? Напомнить, как больно ты мне сделал?

Он отступил назад и опустил голову, позволяя захлопнуть ненавистную, слишком ветхую преграду. Если немногим ранее я лила слёзы и не решалась сделать ответственный шаг, то сейчас не было никаких сомнений. Женя каждый день ошивался у порога моей съёмной квартиры и умолял сойтись обратно. Вот только я была категорически против и прощать его свинский поступок не намерена. Тот, кто предал однажды, сделает это снова.

Часы показывали шестой час. Неделю назад я перевела Машуню в другой детский сад, поэтому следовало приходить вовремя. Хоть она и не жаловалась, за короткий срок сумев найти подружек, всё же ей сложно свыкнуться с новым окружением. Ребёнку как никогда нужна была моя поддержка. Тем более что раскол в нашей семье сказывался на ней не лучшим образом.

Я тяжело вздохнула и прошла на кухню. Из кастрюли шёл пар, увлажняя и без того почерневшие углы. Хорошо, что в остальных комнатах было всё цивильно. Вряд ли я потянула бы что-то получше. Сейчас любая копейка могла стать решающей.

Я положила руку на живот и невольно улыбнулась. Хоть меня и предупредили о возможном токсикозе, мысль о будущих часах в обнимку с унитазом не пугала. Справлюсь. Только бы он не появлялся. Только бы реже видеть ненавистное лицо… А ведь даже на коленях стоял.

— Мама, а папа придёт? — этот вопрос Маша задавала мне каждый день, с нетерпением ожидая воскресные дни, когда Женя шёл с ней на прогулку. В первое время я боялась. Мне казалось, что он заберёт её. И хоть суд на стороне матери, деньги и условия жизни играли отнюдь не маловажную, а очень даже важную роль.

К счастью, финтов со стороны мужа не было.

— Папа уже заглядывал, но ему пришлось уйти пораньше.

— А почему он не подождал? — взгляд Машуни потух. Она была в курсе, что семьи больше нет. Правду восприняла по-своему. Я ожидала слёз и истерик, но ребёнок замкнулся в себе, оживая лишь в те мгновения, когда появлялся Женя.

— Работы много.

Перед её болью я была бессильна. К тому же с каждым шагом мне становилось всё хуже, а настроение дочери вскоре и вовсе перестало волновать. Уже у самого подъезда моё дыхание сбилось, и внезапное головокружение вынудило остановиться.

— Машунь, мама посидит немного, — опустилась я на лавочку, часто дыша.

Стоило увидеть знакомую машину, как я тут же вскочила. Перед глазами всё поплыло, а вскоре и вовсе потемнело.

Последнее, что я успела запомнить перед обмороком, — испуганный вскрик дочери.

— Она приходит в себя? — до меня донёсся взволнованный мужской голос.

С трудом понимая, что происходит, я не спешила открывать глаза.

— Да, — ответил ему строгий женский голос.

— С ней же всё будет в порядке? — снова спросил мужчина.

— Беременность у многих протекает с осложнениями. А у неё ещё и токсикоз. Если вы не были у врача, сходите в обязательном порядке.

— Может, вы дадите какие-нибудь рекомендации? Не знаю… — теперь мужской голос казался знакомым.

— Покой и только позитивные эмоции. Вы, мужики, сами того не понимая, доводите женщин до стресса, а потом обвиняете в том, что они не могут банально выносить ребёнка. Беречь нас надо, а не ноги вытирать.

Я открыла глаза и поморщилась из-за яркого света. Но вскоре привыкла и, прищурившись, увидела медсестру скорой помощи, сидящую на стуле с папкой бумаг в руках. Рядом на тумбочке лежал открытый медицинский чемоданчик, от которого исходил ненавистный мне запах лекарств.

— Здравствуй, горе луковое. Чего же ты не бережёшь себя? — хмуро посмотрела на меня седая женщина с огромным родимым пятном на щеке.

— Здравствуйте, — хрипло отозвалась я и тут же закашлялась.

— Горло пересохло? — я кивнула. — Принесите стакан воды.

Кто-то наспех вышел, и в прихожей, затем на кухне послышался шум и звуки льющейся воды. После мне протянули стакан, и я привстала, опершись на локоть. До сих пор медсестра загораживала обзор, а теперь передо мной предстали ещё двое: медбрат с острым орлиным носом и Тимофей. Последний выглядел бледным и взволнованным.

— Я была у врача неделю назад, — обратилась я к медсестре, продолжающей заполнять какие-то бумаги, — меня предупредили обо всём.

— Тогда чего не отдыхаем? — проворчала женщина. — Гулять тоже надо, но осторожно.

— За дочкой ходила, в детский сад.

— А он тебе на что?! — теперь она возмущённо указала на Тимофея, но ответить мне не дала. — Обрюхатят молодых девчонок, а потом как на лошадках ездят. Готовь им, убирай, носки стирай, детей рожай, а сами чуть что — так сразу налево. Я — не я, и семья не моя! Одно только достоинство у них, и то у некоторых с мизинец…

— Тимофей — наш друг, — удалось наконец прервать её поток слов. — Я одна живу.

Теперь пожилая медсестра укоризненно покачала головой и положила на тумбочку мою медицинскую карточку.

— Береги себя. И снова к гинекологу сходи. Я не могу дать рецепт, а она витамины какие выпишет, чтобы окрепла чутка. А вы, молодой человек, проводите.

Они вышли, а в дверях появилась Машуня. Дочка сразу расплакалась и побежала ко мне.

— Испугалась, солнышко? — обняла я её и поцеловала в макушку.

Глава 2

Когда мужчина разливает половником суп, наверное, для женщины весь мир замирает на пару мгновений. Это случается с теми, чья жизнь протекала долгие годы у плиты, и они считают, что это их законное место. И именно такой с момента замужества была я. Женя совсем не любил кухню. Единственное, к чему он мог прикоснуться, — мясо для шашлыка. И то иногда маринование ложилось на мои плечи. В последние месяцы, а может, и пару лет жизни с мужем я напрочь позабыла о себе, зарылась по уши в кастрюли и всё своё время посвящала воспитанию ребёнка и комфорту благоверного. Только в итоге не получила ни блага, ни верности.

Сейчас же я наблюдала за действиями едва знакомого мужчины и чувствовала себя очень странно. Словно происходило нечто неправильное, далёкое от моего понимания.

— Ты не против, если я и себе чутка налью? — спросил Тимофей, ставя передо мной тарелку.

— Нет. Посиди с нами.

Конечно, мне следовало самой угостить неожиданного гостя, но я еле дошла до кухни. Видимо, плохому самочувствию поспособствовал и голод. А как иначе можно было объяснить внезапную слабость?

— Машуня, достань хлеб и дай маме.

Дочка, до сих пор сидевшая на стуле, вскочила, открыла дверцу нижнего шкафа и отдала мне пакет. Вскоре в моих руках оказался и нож, переданный Тимофеем.

— Там, в холодильнике, на дверце есть острый перец, если хочешь, — сказала я мужчине, тоже устроившемуся за нашим маленьким столом. Сейчас, глядя на него, я видела тёмные круги под глазами и опущенные от усталости плечи. Интересно, как много он работает?

— Я не ем острое. С детства.

— Понятно, — ответила я, теперь испытывая неловкость. И чтобы её скрыть, тоже приступила к ужину.

На кухне наступила тишина, нарушаемая только звоном столовых приборов. Даже Маша ела с аппетитом. А Тимофей и вовсе умял тарелку за пять минут.

— Возьми добавки, — предложила я, заметив его всё ещё голодный взгляд. Увы, суп был на бульоне, но без мяса. И он ожидаемо не наелся.

— Там мало. Вам не останется потом.

— Да ладно тебе. Я и эту тарелку с трудом закончу, а Машка через пару часов и вовсе ляжет спать, — видя его сомнения, пригрозила, пряча улыбку. — Возьми сам, иначе я встану.

Тимофей поколебался с секунду, затем, смущённо кашлянув в кулак, встал и налил себе ещё полтарелки.

— Прости, у нас пока всё по-простому, — случайно вырвалось у меня.

— Он не помогает?

— Скинул деньги на мой счёт, но я ими пока не воспользовалась.

— Понятно, — задумался мужчина, продолжая уплетать суп.

Мысли о Жене вмиг испортили настроение. Вспомнились частые вечера, когда мы тоже вот так мило беседовали, ужиная втроём с дочерью. А потом… как приехал Степан, как явилась его фифа, начала строить глазки моему мужу и насколько быстро переменился тот, в ком я души не чаяла.

В памяти до сих пор всплывал тот вечер, ставший роковым в наших семейных отношениях.

— Женя, ты бы добавил к картошке кетчупа, а то она подгорела чуток, — ехидно засмеялась рыжая бестия.

— Да нормально на этот раз получилось. Раньше Лиза вообще всё палила. Это теперь вкусно. И вообще, я люблю, когда с корочкой, — нервно ответил муж, не отрывая взгляда от тарелки. Затем опустил плечи и вдруг выпрямился. Он всегда так делал, когда ему приходила в голову гениальная идея. — В идеале можно было бы запечь на углях. Предлагаю завтра разжечь во дворе костёр и попробовать!

— Прекрасно! — обрадовалась отчего-то Ани, но затем вновь бросила в мою сторону шпильку. — А то у Лизы в последнее время получается не совсем вкусно. Устала, наверное.

Женя глянул на меня хмуро, наверняка думая, что я плохая хозяйка и не умею радовать гостей. Но это был его брат, а не мой! Он мог и сам постараться ради комфорта Степана и его девушки. Однако выкручивалась я одна. А после, когда мы ложились в постель, ещё и выслушивала его недовольство. Вот уже пару недель как Женя часто возмущался, браковал мою стряпню и намекал, что я плохо за собой слежу. Это остро било по моему самолюбию. Особенно когда он нечаянно сравнил меня с девушкой своего брата, которая держала пальцы веером, демонстрируя идеальный маникюр, и с момента приезда ни разу не подошла к мойке, хотя бы помочь с посудой.

Однако сейчас, взглянув на Ани, я заметила, как та прячет улыбку. Она никогда и ничего не говорила просто так. Даже сейчас её слова, наполненные ядом, сорвались с губ только для того, чтобы указать Жене на недостатки его горе-жены.

— Ани, если тебе так не нравится моя еда, ты можешь сама занять плиту. Я только спасибо скажу, — не удержалась я от колкости. Было так обидно, что, находясь в моём доме, какая-то фифа оскорбляла меня.

— А разве в России принято гостям самим себя обслуживать? Предупредили бы сразу — мы остановились бы в отеле, — бесстыже глядела она на меня, продолжая ставить себя выше.

— Теперь я понимаю, что тебе следовало именно так и поступить!

— Лиза! — закричал неожиданно муж и со злостью посмотрел на меня. — Извинись.

— За что? За то, что она тебе глазки строит? Или за то, что смеет меня оскорблять?

— Тебя никто не оскорблял, — встал он на её защиту.

— Кажется, мне лучше уйти, — бросила Ани тряпку на стол и отодвинула стул. Затем обратилась к своему парню: — Степа, я не намерена здесь больше оставаться.

— Ани, постой! — остановил её Женя. — Лиза, извинись!

— То есть ты готов пропустить мимо ушей тот факт, что первой оскорбили меня? Ты в своём уме?

— В отличие от тебя — да! Хватит! Не позорь меня перед гостями!

— Но…

— Лиза!

— Женя!

Закричали оба брата, но голос старшего, который до сих пор молчал, оказался громче.

— Не смей кричать на беременную женщину! Единственный, кто позорит семью, — это ты, малой. Увидел одну девку и уже не можешь уследить за своим дружком?

Глава 3

Воскресное утро началось со звонка в дверь. Вчера мы с отцом и Машкой просидели до поздней ночи, поэтому я решила выспаться и не завела будильник. Однако Женя нарушил мой сон своей настойчивостью, продолжая трезвонить на протяжении двух минут.

— Мама, это папа? — спросила дочка, потирая пальчиками сонные глазки.

— Скорее всего. Спи пока, — я запахнула халат и потуже натянула поясок, — если это он, я тебя подниму.

— Хорошо.

Машка упала на подушку и сразу же заснула снова. Даже ресницы у ребёнка не дрожали.

— Мой маленький белокурый ангелочек, — с нежностью в сердце прошептала я, глядя на неё, и направилась к двери.

Стоило мне её открыть, как Женя тут же переступил порог, чем вызвал у меня раздражение. Это был не его дом, где он мог чувствовать себя полноправным хозяином.

— Ты чего так долго не открывала? — тонкие брови сошлись на переносице. Там же залегла глубокая морщина недовольства.

— Мы спали. Машку пока будить не стану. Вчера сидели допоздна, — заявила я упрямо и сложила руки на груди.

— Чего это допоздна? С кем?

— Не твоё дело, — закрыла я тему, видя в нём ничем не обоснованную ревность. Неужели он думает, что сейчас меня этим подкупит? Разве я похожа на дуру, которая поведётся на дешёвый трюк? Жене не было совершенно никакого дела до меня, пока ему не дали пинок под зад.

— Может, угостишь чаем? Я голоден, — неожиданно выдал он и растянул губы в улыбке.

— Я угощаю только тех, кого считаю близкими людьми. Ты, к счастью, в этот круг не входишь.

— И что? Мне теперь в подъезде ждать? — повысил голос мой муж, но тут же замолчал, потому что моё злобное шипение его удивило.

— Ребёнок спит. Не ори. Пройди на кухню, и чтобы ни одного пика не было слышно!

— Какой же грозной ты стала, — с победной усмешкой прошептал он и стал разуваться, всё время поглядывая на меня. Словно получал удовольствие от моей внезапной храбрости. Но этот взгляд сейчас рождал только чувство отвращения. Та теплота, что пробуждалась во мне по вине любимого мужчины, превратилась в лёд по его же вине. Поэтому его старания, подкаты и просьбы вспыхивали гневом на короткое мгновение и тут же сменялись равнодушием.

Я не стала продолжать с ним дискуссию. Тихо прошла на кухню, прикрыла за собой дверь и поставила чайник. Доставая чашку, одним глазком взглянула на настенные часы, показывавшие восемь. Отоспалась, называется.

Женя тем временем вошёл в помещение и начал его разглядывать. Здесь он был впервые. Дальше прихожей я его ни разу не пускала. Не хотелось видеть издёвку в глазах мужа или слушать жалкие аргументы по поводу жилищных условий и удобства для Маши. Ребёнку абсолютно плевать, где ей жить. Лишь бы рядом были родители и парочка любимых игрушек. Хотя здесь, возможно, я лгала самой себе, чтобы как-то оправдать собственную несостоятельность.

— Не айс у вас тут, — Женя присел на табуретку, продолжая изучать каждый закуток.

— Как есть. Мне выбирать было толком не из чего, — я поставила перед ним чашку чая и пододвинула корзинку со сладостями, а сама занялась мытьём посуды.

— У тебя есть выбор, но ты упряма.

— У меня есть достоинство, которое ты попытался раздавить. Но да, я упряма.

— Не начинай, а! — с раздражением в голосе произнёс он, заставив меня перекрыть воду, льющуюся из крана, и обернуться.

— Ты сам выбрал такой путь. Что теперь от меня хочешь? Прощения? Ну, получишь, а дальше? Думаешь, мне так приятно будет ложиться с тобой в постель? По-твоему, я по щелчку пальцев забуду об измене и начну ублажать тебя, как раньше? — во мне разрасталась злость, а его виноватый вид ещё больше её распалял.

— Лиза…

— А ты представь себя на моём месте! Что бы ты сделал? Обозвал бы шлюхой и с радостью выгнал за порог, ведь так? Только с тебя взятки гладки?!

— Не кричи, ребёнок спит, — внезапно одёрнул он меня.

— Скажи спасибо, что я только кричу, Жень. Допивай свой чай. Пойду подготовлю Машу. Можешь гулять с ней до вечера, потому что в следующее воскресенье мы будем в гостях.

Он хотел ещё что-то сказать, но я вышла из кухни. Только в комнату не вошла. Так и осталась стоять в маленьком коридорчике длиной в полтора метра. Здесь, куда ни повернись, всюду натыкалась на стены. Они словно напоминали мне о том, что творится в душе, но в то же время я понимала — лучше уж они, чем снова тот дом. Единственная нить, которая теперь могла нас связывать с Женей, — это дочь. В остальном назад дороги нет. Только вперёд. И чем твёрже я буду стоять на своём, не поддаваясь его издевательским уговорам, тем спокойнее всё преодолею.

Машка, вопреки моему скверному настроению, выглядела радостной и счастливой. Она всегда любила отца, ведь, как ни странно, он проводил с ней время. По вечерам, в выходные, Женя нянчился и бесконечно баловал свою дочь. Оттого мне всё страннее казалось его поведение. Словно при виде Ани у него помутился разум. Вот только жалость пускать в сердце мне ещё не хватало! Ни за что!

Я проводила их спустя полчаса, а сама занялась домашними делами. Раньше я весь день крутилась как белка в колесе. Теперь в пределах одной комнаты, маленькой кухни и ещё меньшей ванной работа заканчивалась быстро. Будь я лентяйкой, то, вероятно, только радовалась бы подобному. Однако к обеду без дочери мне стало скучно.

После того как я ушла от Жени, попыталась кое-где устроиться работать по специальности, но кому нужна сотрудница, которая через семь месяцев родит, если не ещё раньше? Поэтому весь остаток дня я провела, составляя своё резюме на различных сайтах. Были ведь учреждения, которым требовался временный бухгалтер — приходящий раз в месяц и делающий расчёты. Подобные условия меня бы устроили, тем более что с каждой неделей живот рос, и вскоре ежедневные походы на работу стали бы проблемой.

В седьмом часу вернулись Женя с Машей. Ребёнок начал упрашивать его остаться, но под моим недовольным взглядом он ретировался. Дочка сильно расстроилась, а потом начала в красках рассказывать, как они гуляли с папой, были в торговом центре на горках и познакомились с хорошей девочкой Лилей.

Глава 4

— Тетя Лиза плишла! — весело запрыгал от радости Артем и повис у меня на шее. Всего на пару секунд, пока не заметил упакованный подарок. — Это мне?

— Сначала открытку, — Машка протянула ему свой подарок с видом, будто делает величайшее одолжение. Впрочем, мальчику было не до её вредного характера. Он с воодушевлением раскрыл картонную бумагу и нахмурился.

— Маша, а что это за буква?

Дочка цокнула и закатила глаза. Мы же с Наташей переглянулись и обе подавили рвущийся наружу смех.

— Вроде уже большой, а до сих пор читать не научился, — запричитала моя дочь.

— Это ты писать не научилась, — возмутился в ответ именинник, — а я читаю уже быстло и много.

— Дай сюда! — засопела Машуня и начала вглядываться в буквы. Артем встал рядом с ней и тоже сосредоточился на тексте.

— Пойдем, — шепотом поманила меня за собой подруга, и мы оставили детей одних в прихожей.

— М, как вкусно пахнет, — вдыхая аромат выпечки, сказала я и огляделась. На столе накрытый тонким кухонным полотенцем дымился горячий хлеб. — Наташ, у тебя просто золотые руки. Я не могу прямо удержаться, такой аромат.

— Так пробуй, чего ты? Вон, в хлебопечке еще один печется.

— Правда, можно?

— Конечно.

Я села на табуретку и с удовольствием потянулась к еде, при этом смотрела за действиями подруги. Она включила миксер и утренняя блаженная тишина сменилась гулом, от которого чуть не разболелась голова.

— Шумный он у тебя, — проворчала ей, когда она закончила взбивать тесто.

— Да, давно пора сменить, но я так к нему привыкла, что уже жду, когда сам сдохнет.

— А я только самым необходимым закупилась. По ходу дела тоже приобрету технику, — прожевав кусочек выпечки, пожаловалась подруге.

— Работу пока не нашла? — взглянула она на меня и достала сахар.

— Нет, всем нужны специалисты на полный рабочий день. Кстати, ты много людей на праздник пригласила?

— Вас с Машей и Тимофея. Ну, ещё мы будем с папой. Сейчас я закончу тут, перекусим и в путь.

— Понятно.

Я задумалась. Неужели Степан решил сделать ей сюрприз? Или Наташа знает о его возвращении, но пытается скрыть? Честно говоря, меня ужасно смущала предстоящая встреча, да и вчерашний трусливый побег вгонял в краску. Как малолетняя дурочка, ей, Богу. Только в душе при виде брата Жени заныла рана. В тот момент я просто не нашлась как поступить иначе. Становилось страшно от возможного разговора, будто это не мой муж накосячил, а я сама. Степан всегда был на моей стороне и очень чутко относился, особенно когда прознал о пикантном положении, но тяжесть в сердце никуда не делась. Я уже успела сто раз на дню пожалеть о том, что впустила в дом Женю прошлым воскресеньем. Это минутная слабость чуть не сгрызла меня за неделю. А при виде его брата душа воспротивилось. Теперь все, что было связано с семьёй Верухиных вызывало во мне отторжение, словно это была злокачественная опухоль, от которой следовало немедленно избавиться.

— Ты чего грустишь? — спросила подруга и положила передо мной чашку с чаем и тарелочку с вареньем.

— Да так... Все хорошо.

— Смотри мне, — пригрозила она пальчиком.

— Мама! Самокат! — закричал Тёма из прихожей и влетел в кухню как ураган. — Тетя Лиза, спасибо большое!

Я заключила ребенка в объятья, а тот прижался ко мне с благодарностью. Но тут вошла Машка и с ревностью уставилась на нас.

— Артём, отойди от моей мамы. У тебя своя есть.

— Маша, — дочка надулась, как рыба фугу, и сложила руки на груди, не выдержав моего укоризненного взгляда.

Вскоре пришел Сергей Семенович. Дети тут же облепили его, прося, чтобы тот порезал им арбузы, но ягодное настроение пришлось отложить на потом. Мы дружно позавтракали блинчиками с чаем и вареньем и ближе к полудню отправились в торговый центр, где дети могли вдоволь развлечься. Впрочем, не только они.

Моя маленькая егоза и не менее шкодливый именинник тащили дедушку Сергея с одного аттракциона на другой. Он же, казалось, был только рад подобному положению вещей. Дружная компания много смеялась и бурно обсуждала то какого цвета брать сахарную вату, то какой напиток вкуснее, а то и вовсе чья жвачка больше и лучше надувается. Мы с Тусей шли следом и только посмеивались над ними, радуясь своеобразному отдыху.

Предполагалось, что обед мы проведем в каком-нибудь кафе, а вечером снова заглянем к Наташе домой за домашним десертом. Что-что, а торты у подруги получались очень вкусные. В отличие от неё, я с готовкой никогда не дружила. Конечно, за эти годы приноровилась, но мне всегда она была в тягость, чего не скажешь об уборке.

— Девочки, приглядите за ними, я сейчас, — Сергей Семенович куда-то убежал, а мы устремили взгляды на детскую площадку с огромной песочницей. Маша наполняла ведерко влажным песком, в то время как Артём добывал ресурсы — активно копал игрушечной лопатой. И вновь эти дети спорили, хмурились, но тут же забывали о разладе и доводили до конца общее дело.

Наблюдая за Артемом, я поймала себя на мысли, что тоже хотела бы сына. Руки сами легли на еще плоский живот, а в душе тут же поселилась теплота.

— Тимофей сказал, Степан приедет по делам, — начала я издалека, потому как скрытность Туси не давала мне покоя. Только судя по тому, с каким волнением посмотрела на меня подруга, она была не в курсе последних новостей. Хоть и старалась не подавать виду, но сейчас сдала себя с потрохами — ждала.

— Они раньше были знакомы? — у неё даже голос изменился. Что же между ними происходит?

— Одноклассники, вроде, — Тимофей как-то обмолвился об этом. Мы как раз смотрели съемную квартиру. Помню, какой вариант он предложил нам, и даже вызвался помочь с оплатой. И я бы может согласилась, ведь квартира, в отличие от той, на которой остановился наш выбор, выглядела во много раз чище, уютнее и более современно. Но гордость не позволила. Я даже отца не хотела тревожить, что уже говорить о чужих людях.

— Тогда понятно такое панибратство. А что у тебя с Тимофеем?

Глава 5

Вечер прошел в прекрасной атмосфере. Особенно после того, как Наташа одобрила кандидатуру Степана на роль папы для Темы. Со стороны их диалог мог показаться шуточным, но глаза, полные нежности и томления, выдавали обоих. Подруга теряла связь с реальностью, стоило ей встретиться взглядами с братом Жени.

Артём же подолгу сидел на коленях у своего «папы», обнимал его и радостно улыбался. Его мечта сбылась, и оттого ребенок светился от счастья. Особенно после того, как смог поделиться со Степаном небольшим куском торта. После именинник увел Машуню играться и смотреть мультики в спальню, а мы, взрослые, продолжили беседу о всяких мелочах, новостях и политике. Без последней уж точно не обходится ни один праздник в доме у русского человека.

В десятом часу уже никакой торт не лез в горло. Хоть мне и была положена диета, но я не устояла перед искушением, потому съела целых два кусочка. Многие бы удержались от такого, чтобы сохранить фигуру и прочее, только мой малыш видимо рос сладкоежкой. Или я таким образом пыталась оправдать свою слабость. Прошлая беременность подарила мне немало растяжек. Хоть крема и должны были помочь, толку от них оказалось мало. Машка росла на редкость крупной. Успокаивало лишь одно: после первых родов я сумела привести себя в порядок, значит, получится и после этих.

— Дети уснули, — сообщил Сергей Семенович, входя в гостиную. — Думал, еще не спят. Хотел сделать ещё одну фотографию на память, но не судьба.

— Ничего страшного. Мы и без них можем. Или же ты не устоял?

— Обижаешь! — хитро улыбнулся пожилой мужчина, затем похвастался: — На видео!

— Научился-таки, — рассмеялась подруга, а мы вслед за ней.

— Отчего же не научится. Я в свое время ого-го! Не смотри, что седина в волосах. Мозги-то прежние. Так, а чего вы сидите, а ну-ка встаньте рядышком, засниму вас на память. Кто знает, когда ещё соберемся? Ближе — ближе. Не чужие все-таки.

Мы пересели с Тимофеем на диван, где будто невзначай Степан обнял Наташу. Слава Богу, нашему общему знакомому не пришло в голову повторить действия за другом. И так доза внимания ко мне уже давно была превышена.

Сергей Семенович сделал пару снимков, затем его заменила подруга. А после мы все стали убирать стол.

— Лиза, иди собери Машу. Тут рук хватает, — шепнула мне на ухо Туська и погладила плечо.

— Хорошо, — улыбнулась ей в ответ и пошла искать свою маленькую проказницу. Она сегодня заслуженно получила звание хрюшки. Даже не представляю, как я буду отмывать столько пятен!

Дети спали, свернувшись калачиками друг ко другу лицом и держась за руки. Это выглядело настолько мило, что и я не удержалась и запечатлела их. А после пришлось долго натягивать на дочь снятые из-за жары колготки и летнюю курточку. Если ребенок спал, то всегда крепко, вот и сейчас она не желала просыпаться и злилась, всеми силами пытаясь отпинать меня, чтобы не мешала. Даже в таком состоянии вредная.

— Я возьму, — спохватился Тимофей, едва увидел меня, выходящую из комнаты с Машей на руках. Мужчина уже оделся и обулся к тому времени. Я немного стушевалась, когда он предложил подвезти, но под всеобщим одобрением сдалась. Ничего ведь не случится, если знакомый поможет мне? На такси ездить в позднее время — не лучшая идея. Такими словами я успокаивала себя, пока обувалась, а затем поправляла запутавшиеся волосы.

Мы с Тусей тепло попрощались, а вот Степан вновь меня обнял. Он немного выпил, и был навеселе, поэтому внезапный порыв я списала на алкоголь. Хотя его поведение немного уняло чувство неловкости, возникшее между нами, и за это следовало мысленно его поблагодарить.

Возле машины Тимофей передал мне Машу, а сам достал ключи и открыл передо мной дверь. Наконец, мы с дочерью устроились поудобнее, и мужчина завел мотор. Пока ехали, то в салоне не раздалось ни единого звука, разве что сопела Машуня, и то тихо. Я смотрела то в окно, то на сидящего за рулем Тимофея. Изредка, когда он оглядывался за рулем, можно было увидеть его напряженный профиль, хмуро сведенную бровь. Однако, мне так и не хватило решимости завести разговор. Несмотря на праздничное настроение, знакомый вел себя странно. Особенно, когда речь заходила об отцовстве. Но вот на Тему со Степаном смотрел так, словно хотел бы оказаться на месте своего одноклассника. Мне даже стало интересно, есть ли у него женщина? А вдруг он уже был женат? Правда, с чего вдруг в голове возникли подобные мысли, не смогла объяснить даже себе.

Когда автомобиль въехал во двор, мне неожиданно стало не по себе. Сердце забилось в дурном предчувствии. Женя? Я начала выискивать его машину среди тех, что стояли на обочине, но уличные фонари освещали двор слишком тускло. Пришлось отогнать прочь нехорошие мысли. Ведь тут осталось всего-то подняться к себе.

Тимофей вновь помог мне выбраться, затем предложил:

— Давай я подниму её.

— Да не надо. Мы как-нибудь справимся.

— Лиза, а если тебе снова плохо станет? К тому же ты плотно поела. Запыхаешься.

— А вот последнее мог бы и не говорить, — тут же обиделась на него, но ребенка отдала.

— Извини. Не хотел обидеть. Просто ты так аппетитно ела. Нельзя было не заметить.

— У меня растет малыш под сердцем. Ему надо кушать! — завелась я отчего-то, открывая перед ним дверь. Вот после такого разве полезет кусок в горло? Придется делать из моего крохи вегетарианца.

— Да ты ешь, сколько хочется. Я же не со зла. Тем более, что выглядит это красиво. Уверен, когда вырастет живот, с тебя вообще невозможно будет отвести глаз.

— Тут скорее другое будет. Как в басне Крылова: «Слона-то я и не приметил».

Тимофей в голос засмеялся, но вовремя одернул себя и умолк, заходя в лифт. Правда непонятные звуки все еще издавал. Я чувствовала на себе его взгляд, но упорно смотрела под ноги или на дочь. Когда двери лифта разъехались, я пропустила его первым. А выйдя следом, так и застыла. У дверей моей съемной квартиры стоял Женя. Сложенные руки на груди и тяжелый взгляд не предвещали ничего хорошего, а поза и вовсе пугала. Будто еще секунда, и он набросится на Тимофея с кулаками.

Глава 6

Очередная неделя началась с суматохи. Проводив дочь в детский сад, я не успела дойти до дома, как пришлось отвечать на звонок подруги.

— Лизка, привет. Ты свободна сейчас?

— Ну да, — с недоумением ответила ей.

— Тогда дуй ко мне на работу. Ты же хотела в неполную смену на бухгалтера?

— Хотела, но…

— У женщины, которая здесь работает, проблемы. Ей в течении недели надо уехать на Украину к родителям, поэтому Лида ищет замену. Первое время будешь зависать на работе все будние дни, а потом уже освоишься. После рождения ребенка и вовсе сможешь приходить раз в месяц. Галя тоже так делала.

— Ой, Тусь. Это так неожиданно, — я растерялась, но вместе с тем и очень обрадовалась.

— Соглашайся, Лизок. Лида у нас начальница строгая, но справедливая. Не жадничает. С тараканами, правда…

— Они у всех есть.

— И я о том же. Так что? Мне предложить твою кандидатуру.

— Да. Сейчас переоденусь только и сразу к вам.

Я попрощалась с Наташей, и впервые за последние месяцы искренне улыбнулась. Это была именно та удача, о которой порой не смеешь даже мечтать. Конечно, вряд ли мне оттуда упали бы миллионы, как говорят в народе, но любая денежка сейчас была на счету. Так что возвращалась я домой, переполненная радостью и щемящей благодарностью к своей единственной подруге.

— О, пришла! – обрадовалась Наташа, когда спустя час увидела меня в дверях салона красоты.

— Привет всем, — скромно поздоровалась с присутствующими, отмечая про себя, что нигде не видно Лиды. Зато мне на встречу вышла крашеная блондинка средних лет и в обтягивающем платье, выделяющем каждую складочку на слегка полноватом теле.

— Вы Лиза?

— Да.

— Пройдите за мной.

Туська мне ободряюще кивнула и показала палец вверх. Я же тем временем последовала за женщиной в маленький тесный кабинет, где был лишь один стол с двумя креслами, небольшой закрывающийся на ключ сейф и какая-то абстрактная картина на стене.

— Присаживайтесь. Меня зовут Галина. Можно просто Галя и на «ты».

В последующие два часа мы сидели в этой душной комнатке и разбирали бумаги. Я уточнила у женщины, а нормально ли, что мою кандидатуру еще не утвердили, а разрешают смотреть такие важные документы?

— Лидия дала добро. К тому же, здесь ничего сложного. Вы ведь раньше работали по специальности?

Немного стыдясь, я отрицательно покачала головой. А когда Галя отвела взгляд, показывая тем самым свое негодование по поводу моей некомпетентности, то мне окончательно стало не по себе.

Неловкость момент разрушила Лидия. Она вошла к нам и осведомилась, все ли идет хорошо.

— Конечно, все отлично, но… — замялась Галина, скривив губы, — она же без опыта работы.

— Зато у Лизы жизненного опыта побольше других будет. Галь, не тебе решать, кого мне стоит брать на работу, а кого – нет. Наташа никогда плохого человека не посоветует. К тому же, снимать квартиру и ждать подачки от мужа – это ад. Заканчивайте на сегодня. Ты мне нужна.

Я проводила взглядом свою будущую начальницу, которая то ли случайно, то ли специально громко хлопнула дверью. Хоть она и пыталась выглядеть строгой и сильной, но заплаканные глаза выдавали её. В жизни Лидии случилось что-то нехорошее, и наверняка причиной этому был мужчина. Теперь мне казалось, что все неприятности в жизни случаются в первую очередь по их вине. Это всегда так: больше всех плачут женщины, чаще всего из-за мужчин.

Галя не стала дальше вводить меня в курс дела. Она убрала бумаги в сейф и попросила прийти завтра в это же время.

Когда мы покинули комнату, часы показывали полдень. Лидия сидела на регистратуре и записывала кого-то на прическу, а девочки обхаживали клиентку – пожилую женщину, похожую на божий одуванчик, с единственным ярким пятном на морщинистом лице – ярко-розовыми губами. И вот несмотря на возраст, она выглядела такой веселой, словно долгая и скорее всего непростая жизнь не доставила ей никакой печали. Хотелось бы и мне в свои семьдесят, а может и больше, приковывать к себе внимание жизнелюбием и приятной манерой речи.

— Девочки, — обратилась к нам Лидия, и стала заполнять свою сумочку всякой косметической мелочью, — я буду вечером перед закрытием. Не забывайте отвечать на звонки. Лиза, сегодня у тебя есть уникальный шанс испробовать услуги нашего салона, — неожиданно сказала она мне, а затем посмотрела на Тусю: — Ей подойдёт золотистый каштановый. И сделайте что-нибудь с сединой. Эти гады только и могут оставлять за собой седые волосы и разбитое сердце.

Она ушла, не забыв перед выходом вновь стереть с глаз слезы. Следом за ней вышла и Галя. Я же посмотрела на девочек в недоумении.

— Вчера ездила в деревню к матери, должна была заночевать там, но вернулась раньше. А её кабан с молодой девицей на их кровати кувыркался. Вот ей и плохо, — пояснила мне Туська, завершая последние штрихи в незамысловатой прически своей клиентки.

— У меня тоже такой был, — заговорила пожилая женщина. Бабушкой её назвать язык не поворачивался, — зажрался любовью. Как за дитем ухаживала, а он нож в спину. Еще и с лучшей подругой. Молодая была, дурная, слезы лила… Сейчас бы мою мудрость да в ту глупую девичью головушку, — постучала она пальцем по виску, случайно демонстрируя элегантный маникюр, затем тыкнула им же в мою сторону. — А ты не стой там. Садись вот рядышком и красоту наводи. Нам, женщинам, Богом дано быть красивыми и сильными. Как цветы в поле: дикие, яркие но нежные и стойко переносящие ветер и дождь.

Туся тоже подозвала меня жестом, и хоть мне и было неудобно, все же я согласилась. А когда эта милая женщина ласково погладила мою ладонь и расплылась в улыбке, то былое напряжение и вовсе улетучилось.

Дальше завязалась непринужденная беседа. Зарина, коллега Наташи, с гордостью демонстрировала свое обручальное кольцо. Мужчина, который её предложил брак, оказался цыганом, но и у девушки были такие корни, и её все устраивало. При этом я узнала, что этот народ не любит смешивать кровь, поэтому молодые парни выбирают чаще всего девушек-цыганок, знающих многие обычаи и законы.