Кэтрин Джордж Сделка с боссом

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Колючий, восточный ветер нес снежные вихри над пологими холмами, где в живописные окрестности Глостершира органично вписывались Нортволдские пивоварни. Разросшиеся на склонах деревья надежно укрывали здания цехов и пешеходные дорожки, так что в обычное время обширная территория завода, площадью почти в шестьдесят акров, радовала глаз буйной зеленью. Однако в это холодное январское утро безжизненное белое пространство, простиравшееся перед окнами конторы управляющего, больше напоминало лунный пейзаж.

Элери Конти, как всегда, приехала рано и вошла в кабинет Джеймса Кинкейда, испытывая привычное возбуждение от приятной перспективы провести первую половину дня в обществе своего шефа.

Высокий и гибкий, он стоял у окна, одетый по обыкновению в один из своих темных, сшитых на заказ костюмов. На Элери был ее любимый черный габардиновый костюм с белой блузкой, крупная заколка из черного дерева стягивала сзади густые волосы. Она смотрела на него через стол, как делала это почти каждый день на протяжении последнего года. Но когда он обернулся, приветливая улыбка погасла у нее на губах – настолько неожиданно было увидеть у него на лице выражение мрачной усталости. Определенно что-то случилось. Гнетущая атмосфера в кабинете вполне соответствовала унылой погоде.

– Доброе утро, Элери. Думаю, вам лучше сесть. – Он махнул рукой в сторону стула.

– Доброе утро, мистер Кинкейд.

Погруженный в угрюмое молчание, он сидел, уставившись в стол, в то время как Элери, холодея, перебирала в уме варианты бедствий, один тревожнее другого, не исключая возможности лишиться работы, а служила она персональным помощником исполнительного директора.

Наконец Джеймс Кинкейд распрямил широкие плечи и поднял на нее хмурый взгляд.

– Не вижу, как можно смягчить ситуацию. Поверьте, я хотел бы этого всей душой. Короче говоря, Элери, мне сообщили, что в местном отделении «Нортволда» произошла утечка информации о захвате «Мерлина». Вследствие чего кое-кому удалось подстрелить тучного тельца на рынке ценных бумаг.

Элери побледнела.

– Вы обвиняете меня в утечке информации? – воскликнула она с выражением неподдельного изумления.

– Да нет же! – Джеймс Кинкейд яростно замотал головой, взъерошив рукой темные волосы. – Никто вас не обвиняет. Я просто спрашиваю, не можете ли вы как-то прояснить этот вопрос?

– Что практически то же самое. – Элери пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы по-прежнему, гордо выпрямившись, восседать на стуле. Ее замутило, как будто человек, расположившийся за столом напротив, ударил ее. В сущности, усомнившись в ее порядочности, он поступил ничуть не лучше. И то, что обвинение было выдвинуто не кем-нибудь, а Джеймсом Кинкейдом, к которому она питала тщательно скрываемые чувства, делало обиду нестерпимой. Ни одна живая душа, ни в Нортволде, ни тем более в ее семье не подозревала, что она стала жертвой избитого клише: секретарша, влюбленная в собственного босса.

Что такого уж привлекательного, горько вопрошала себя Элери, нашла она в этом человеке? Его смуглое лицо, с непокорными темными волосами, крупным носом и широким, хотя и правильно очерченным, ртом, мало соответствовало канонам классической красоты. Глубоко посаженные свинцово-серые глаза под темными прямыми бровями, казалось, недвусмысленно предупреждали каждого, что он не из тех, кто намерен с благожелательной терпимостью мириться с чьей бы то ни было глупостью. Мистер Кинкейд носил дорогую одежду с изящной небрежностью, особенно не задумываясь, как он выглядит. Но в глазах Элери в сравнении с Джеймсом все прочие мужчины проигрывали. Усилием воли она заставила себя сидеть абсолютно неподвижно, молча наблюдая за тем, как он взял ручку и принялся вертеть ее в пальцах. Она успела досконально изучить своего босса, и теперь ей не составило труда отметить, что он находится в состоянии пусть даже незначительного, но все же стресса.

Наконец он поднял глаза и пустился в сбивчивые объяснения:

– Элери, во вторник непосредственно перед тем, как было объявлено о захвате, некий маклер в одном лондонском банке провел молниеносную и очень выгодную операцию, купив акции «Нортволда» по старой цене и перепродав после обнародования новостей, когда их стоимость резко подскочила. По рыночным меркам сумма относительно скромная, и сделка не прошла незамеченной лишь потому, что муж моей сестры работает в том же коммерческом банке. До последнего момента захват держался в строжайшем секрете. – Он помолчал и затем с очевидной неохотой добавил: – Вы единственная из здешних служащих, кто знал обо всем заранее. И мне известно, что ваш друг работает в банке, о котором идет речь.

Элери горестно воззрилась на него, не веря своим ушам.

– Вы действительно считаете, что я способна передать информацию кому-нибудь, кто мог ею воспользоваться? – Ее глаза холодно сверкнули. – Мой друг никогда бы не сделал ничего подобного, даже если бы у меня хватило глупости, чтобы быть настолько…

– Несдержанной?

– Беспринципной, – поправила она его с каменным выражением лица. – Я никому не говорила о захвате, мистер Кинкейд. Никому. И мне глубоко неприятны ваши подозрения. – Она вскочила, но он жестом руки заставил ее сесть.

– Прошу вас, сядьте.

Дверь отворилась, и в кабинет, как смерч, ворвался Брюс Гордон, технический директор.

– Джеймс, мне нужно… – Он осекся, переводя недоуменный взгляд с шефа на Элери и обратно. – Извините.

– Дай нам несколько минут, Брюс, – натянуто произнес Джеймс, и тот, кивнув, поспешно ретировался.

С откровенно неприязненным видом Элери сидела молча, пока Джеймс Кинкейд продолжал свои объяснения.

– Мой зять, – с ударением произнес он, – работает в «Реншо» в Сити.

Элери оцепенела. Ее приятель Тоби Мейнард работал там же в отделе торговых операций. Чтобы скрыть тревогу, она перешла от защиты к нападению:

– А вы, мистер Кинкейд, случайно не сообщили своему зятю о захвате?

В его глазах появилось жесткое выражение.

– Представьте себе, Элери, не сообщил. Что, впрочем, ничего не меняет. Сэм никогда бы не совершил ничего противозаконного.

Поняв, что негодовать и отрицать свою вину совершенно бесполезно, Элери рылась в памяти, пытаясь припомнить, не ляпнула ли она чего лишнего в присутствии Тоби. Вдруг ее лицо прояснилось. Когда они последний раз встречались с Тоби, она даже не слышала о захвате! Ее подключили только на последних этапах.

– До прошлой недели, – твердо проговорила она, – я ничего не знала о захвате. Вам это должно быть хорошо известно, поскольку именно вы проинформировали меня на прошлой неделе, когда мы вечером задержались на работе. Я ни с кем не говорила на эту тему. И тем более с… со знакомым, о котором идет речь, потому что он катался на лыжах в Вал-д'Изере вплоть до вчерашнего дня. Я не разговаривала с ним в течение трех недель. Он позвонил мне только вчера вечером, сразу же, как вернулся.

– Если вы имеете в виду некоего Мейнарда, то, боюсь, у вас неточные сведения. Он вернулся несколько дней назад.

Элери смерила его холодным взглядом.

– Вы ошибаетесь! Кроме того, как вы можете утверждать, что это Тоби?.. – Она осеклась, прикусив губу.

– Вижу, вы сами пришли к тому же выводу, – устало проговорил Джеймс после затянувшейся, неловкой паузы. – Мне сказал об этом Сэм. Мейнард работает у него, хотя, разумеется, и не подозревает, что Сэм – мой родственник и, следовательно, имеет отношение к «Нортволду».

Напряженное молчание повисло в конторе, резко контрастируя с обычными утренними звуками: служащие, сетуя на скверную погоду, заполняли административный корпус и приступали к своим повседневным обязанностям. Элери ничего не слышала. Она продолжала сидеть неестественно прямо, чувствуя, что голова у нее идет кругом.

Наконец, с унылым выражением на лице, она поднялась.

– Вы позволите мне отлучиться на несколько минут, мистер Кинкейд? Я хотела бы позвонить.

Он кивнул головой, вставая.

– Будьте любезны. Я бы посоветовал вам выпить кофе и вернуться через полчаса. Мы продолжим обсуждение этого вопроса.

Закрыв дверь между кабинетом и приемной, Элери села за свой стол, сняла трубку телефона, набрала номер банка «Реншо» в лондонском Сити и попросила позвать Тоби Мейнарда. Когда ей сказали, что его нет на месте, она попросила пригласить к телефону Викторию Ментл.

– Вики, это я. Тоби сегодня на работе?

После небольшой заминки подруга лишила Элери последней надежды.

– Элери, – проговорила девушка упавшим голосом, – с Тоби все кончено.

– Кончено? Что ты хочешь этим сказать? Как это – кончено?

– Его уволили. Велели освободить стол и проваливать. Мне очень жаль, дорогая. Тоби повел себя как круглый идиот.

– Я только что узнала, что он вернулся раньше из Вал-д'Изера.

– Так ты не знала? – Вики цветисто выругалась, – Он уже несколько дней, как приехал. Послушай, он, наверное, дома. Позвони ему. Задай ему перцу. Мне нужно идти. До вечера, милая. Пока.

Элери немного посидела, собираясь с духом, и затем, набрав номер Тоби, разочарованно прослушала сообщение автоответчика.

– Это Элери, Тоби. Увидимся позже, – тоскливо сказала она и, положив трубку телефона, уставилась невидящим взором на лежавшую перед ней нераспечатанную почту, с ужасом сознавая, что ее привычный мир рушится на глазах. Внезапно приняв решение, она начала лихорадочно стучать по клавиатуре компьютера и, дождавшись распечатки, торопливо ее подписала. Нажав на кнопку переговорного устройства, спросила у Джеймса Кинкейда, можно ли войти, и, отворив дверь, решительно пересекла его большой, содержавшийся в безукоризненном порядке кабинет.

Не говоря ни слова, Элери протянула ему бумагу. Джеймс прочитал немногословное заявление об увольнении и вскочил, сверкая глазами.

– Я категорически отказываюсь принять это.

Элери упрямо вздернула подбородок.

– Вы должны понимать, что при сложившихся обстоятельствах я не могу здесь работать.

Резким жестом он отмел ее доводы.

– Достаточно вашего слова, что вы не имеете отношения к этой утечке, и забудем обо всем.

Элери уставилась на него вне себя от ярости.

– Забудем обо всем? – вспылила она, перестав сдерживать себя. – Вы обвиняете меня, чуть ли не в шпионаже и после этого рассчитываете, что я буду себя вести, как будто ничего не случилось?! Конечно, – ядовито добавила она, – если мне удастся убедить вас, что я ни в чем не виновата.

Он нетерпеливо нахмурился.

– Не порите чушь, Элери. Как я полагаю, вы попытались связаться с вашим приятелем?

– Да.

– И?

– Он больше не работает в «Реншо».

– Это было неизбежно. – Его серые глаза, не дрогнув, встретили ее взгляд. – Раз вы утверждаете, что не говорили с Мейнардом на эту тему, значит, он раздобыл информацию где-нибудь еще.

– Он больше никого не знает в «Нортволде», – с несчастным видом сообщила Элери.

– Тогда вы должны понимать, что у меня не оставалось выбора. Я был вынужден, задать, вам этот вопрос.

– Разумеется. Поэтому, в сложившейся ситуации, мистер Кинкейд, у меня тоже нет выбора. Я должна уйти немедленно. Кто-нибудь из девушек сможет выполнять мои обязанности, пока вы не подыщете замену. – Элери холодно улыбнулась. – В конце концов, едва ли меня можно оставить в должности, требующей какого-либо доверия. Мне и в голову не приходило поделиться с кем-нибудь информацией ради выгоды, пока вы не подали мне такую блестящую идею. Как я могу поручиться за себя на будущее?

– Чепуха, – отрывисто бросил он. – Послушайте, Элери. Ваше слово – не пустой звук для меня. Я верю, что вы не имеете к этой истории никакого отношения. И могу понять вашу реакцию. Но не надо ничего делать сгоряча. Прошу вас, подумайте.

На секунду Элери заколебалась. Но гнев и горькая обида укрепили ее в своем намерении. Она отрицательно покачала головой.

– Боюсь, что это не подлежит обсуждению.

Джеймс Кинкейд стремительно обошел вокруг стола и схватил ее за руку. Вздрогнув, она отшатнулась, и он, словно обжегшись, выпустил ее ладонь.

– Надеюсь, вы не сочли меня сексуально озабоченным, – холодно заметил он.

Элери вспыхнула.

– Конечно, нет. Просто я… на пределе.

– Я всего лишь хотел заверить вас, что вы получите любые рекомендации, какие пожелаете, если уж так решительно настроились на увольнение.

Но все же настоятельно советую вам изменить свое решение. Ну а теперь отправляйтесь домой, и обдумайте все еще раз за эти выходные.

– Разумеется, я намерена выяснить, что произошло на самом деле, но не рассчитывайте, что передумаю. И мне не нужны рекомендации, – заявила она.

Его глаза сузились.

– Вот как?

– Мне предложили работу, и дело только за моим согласием. Работу с людьми, которые никогда не усомнятся в моей порядочности, – добавила Элери, не удержавшись от мстительной улыбочки.

– Элери, я никогда не подвергал сомнению вашу порядочность, – с расстановкой проговорил он. – И не меньше вас сожалею о случившемся.

– Не уверена, – с горечью сказала она и вышла, прикрыв за собой дверь.

Брюс Гордон поманил ее в свой кабинет.

– Джеймс рассказал мне, что произошло. Строго между нами, разумеется, – сообщил он. – Отправляйся-ка к своему приятелю, выбей из него всю правду, затем возвращайся сюда и продолжай спокойно работать, дорогая.

– Первое я, несомненно, сделаю, но не вернусь, мистер Гордон. – Элери пожала плечами, сохраняя упрямое выражение лица. – Если даже мне удастся полностью доказать, что я никому не рассказывала о захвате, я не смогу здесь работать. Но все равно благодарю вас за доверие, – тепло добавила она при виде входящего Джеймса, Кинкейда.

– Элери, зайдите, пожалуйста, в мой кабинет перед уходом.

– Разумеется.

Элери собрала свои личные вещи, привела в порядок стол, передав утреннюю почту одной из секретарш, и вошла к Джеймсу Кинкейду, который стоял у окна, задумчиво глядя на разбушевавшуюся метель.

– Вы проработали здесь четыре года, Элери, – сказал он, поворачиваясь к ней. – Должно быть, чертовски неприятно вот так уходить.

– Не стану отрицать, – согласилась она.

– Когда мой предшественник передал мне эстафету, он сказал, что может посоветовать мне только одно: «Полагайся во всем на Элери. Она – на вес золота». – Джеймс криво улыбнулся. – Черт возьми, как хорошо, что его здесь нет.

– Мы ладили с мистером Ридером.

– Это означает, что вам было тяжело работать со мной?

– Нет. – Она отвела взгляд. – Думаю, у нас тоже были неплохие отношения, мистер Кинкейд. До сегодняшнего дня.

– Были и есть. Я категорически отказываюсь считать, что они закончились. Узнайте, в чем там дело, – приказал он, – и возвращайтесь на работу в понедельник.

Элери чуть было не сдалась, сразу и бесповоротно. Ей нравилась работа. Кроме того, она испытывала теплые чувства к Джеймсу Кинкейду. Но его подозрения ранили ее как удар ножом. И все же у Элери были причины благодарить судьбу. Она решилась уволиться, и это было единственным способом излечиться от растущей привязанности к человеку, который видел в ней всего лишь эффективный элемент конторского оборудования.

– Я не собираюсь это делать, мистер Кинкейд, – вымолвила, наконец, Элери. – Именно необходимость официального объяснения не позволяет мне остаться.

Он раздраженно затряс головой.

– Но объяснение требуется только для меня. Я никому, кроме Брюса Гордона, ничего не говорил, а ему признался лишь потому, что он чуть не кинулся на меня с кулаками из-за того, что я, видите ли, позволил себе вас расстроить. – Он бросил на нее унылый взгляд. – Если бы вы не упомянули о друге, работающем в «Реншо», у меня вообще не возникло бы подозрений.

Элери с недоумением смотрела на него.

– Но я говорила о подруге, Виктории Ментл. Мы выросли вместе.

Он нахмурился.

– Тогда, черт побери, при чем здесь Мейнард?

– Вики познакомила меня с ним несколько месяцев назад на вечеринке. – Элери в упор взглянула на Джеймса. – Тоби всего лишь мой приятель, и я не подозревала, что вы его знаете.

– Не я. Муж моей сестры, Сэм Картрайт, рассказал мне, что Мейнард сознался, что получил информацию от кого-то на пивоваренном заводе, но отказался назвать имя. Я просто перемножил дважды два и… получил пять, – добавил он, сжав челюсти.

– Что ж, я могу понять, почему вы решили, что это я, – бесцветным голосом проговорила Элери.

– Я верю вам, Элери. Тем не менее, был вынужден обратиться к вам за разъяснениями.

– Мне тоже нужно кое-что выяснить, – сумрачно заметила она. – Поэтому я завтра же отправлюсь в Лондон.

– У меня нет слов, чтобы выразить, как я сожалею, Элери. – Он тяжело вздохнул. – Вас действительно ждут на другой работе?

– О да, – проговорила она, окончательно смирившись. – С распростертыми объятиями.

– И без всяких рекомендаций. – Он выгнул бровь. – Интересно. Конечно, вы говорите по-итальянски. Ваша новая работа требует знания двух языков?

– В какой-то степени. – Телефонный звонок прервал их разговор, и Элери автоматически сняла трубку. – Приемная мистера Кинкейда.

– Это Камилла Теннент, – произнес беззаботный женский голос, к которому Элери успела привыкнуть за последний год. – Джеймс у себя?

Элери протянула ему трубку.

– Мисс Теннент, – сообщила она и вышла из кабинета, чтобы продолжить сборы. Она чувствовала себя глубоко подавленной. Умный и честолюбивый Джеймс Кинкейд занимал весьма солидный для своего возраста пост и не скрывал намерения со временем возглавить правление «Нортволда». За год он сумел настолько повысить эффективность работы пивоварни, что обошел все другие Нортволдские предприятия. Элери была бы рада остаться и разделить его успех. Но Тоби Мейнарду хватило нескольких минут, чтобы развеять в прах все ее надежды.

Перед уходом она позвонила матери.

– Завтра утром я еду в Лондон.

– Может, не стоит в такую погоду? – с беспокойством проговорил родной жизнерадостный голос. – Когда ты собираешься вернуться?

– Пока не знаю. Но я позвоню и обязательно сообщу.

– Только не забудь. Ты же знаешь своего отца.

– Да уж, лучше, чем кто-нибудь другой, – сухо заметила Элери. – Ну, я побежала. Постараюсь не задерживаться. Пока.

Затем она позвонила Вики, приведя подругу в ужас своими новостями. Наконец, окинув последним взглядом свое рабочее место, Элери направилась к выходу, прощаясь по пути с коллегами, и двинулась к станции, сгорая от нетерпения поскорее встретиться лицом к лицу с Тоби Мейнардом. В поезде она не переставала размышлять о его предательстве, проклиная тот день, когда он попался ей на глаза. Постигшая ее беда с юных лет приучила Элери придерживаться строго платонических отношений с немногими знакомыми мужчинами. Тоби был молод, с ним было весело, и иногда, оставаясь на выходные в Лондоне у Вики, Элери принимала его приглашения, но всегда спала в комнате для гостей в квартире Вики. Ее отношения с Тоби были приятными, но, ни к чему не обязывающими. Однако, как это ни невероятно, они стоили ей работы в «Нортволде».

Выйдя из поезда в Лондоне, Элери взяла такси. Она надеялась, что Тоби сможет предложить ей горячий кофе. В его модной квартире в Челси проще было найти вино, чем стакан молока. Тоби предпочитал, есть вне дома. Даже свой утренний капуччино с тостом он покупал en route[1] в «Реншо» и завтракал за рабочим столом.

Дома Тоби не оказалось. Стиснув от досады зубы, Элери поплелась к метро, собираясь поехать к Вики, когда на полпути увидела шагавшего вприпрыжку Тоби, нагруженного пакетами с продуктами. Он загорел и отлично смотрелся в лыжной куртке с капюшоном, в спортивных брюках, заправленных в дорогие кожаные ботинки. Как и у большинства молодых людей его профессии, обычно у него был довольно утомленный вид, но отпуск явно пошел ему на пользу. Увидев Элери, Тоби радостно заулыбался и попытался поцеловать ее в щеку.

– Элери, что-то ты рановато… В чем дело?

Она оттолкнула его, яростно сверкая глазами.

– И у тебя хватает совести спрашивать у меня, в чем дело?

Помрачнев, он откинул со лба длинные, явно подстриженные у дорогого парикмахера светлые волосы.

– О, дьявол. Ты, должно быть, позвонила мне в банк.

– Да, Тоби, именно это я и сделала. Тебя не было, и я поговорила с Вики…

– И она вывалила на тебя всю грязь, полагаю. – Он открыл дверь, угрюмо глядя на Элери. – Она сказала тебе, что меня вышибли?

– Разумеется. И меня это не слишком удивило.

Окинув ее полным негодования взглядом, он впустил Элери в квартиру и вошел следом.

– Это почему же?

Элери с трудом сдерживалась.

– Пошевели мозгами, Тоби!

Он вздохнул.

– По-видимому, Вики сообщила тебе о моем выгодном дельце.

– Вообще-то это сделала не она.

– Правда? – Он пожал плечами. – Я всего лишь воспользовался случаем. Последнее время мне не везло, и я должен был как-то возместить убытки.

– Возместить? – Элери смотрела на него с каменным выражением лица. – Что, Тоби? «Феррари» вместо твоего трактора?!

– Не сомневаюсь, ты заимствовала это дурацкое выражение из лексикона Вики, – огрызнулся он. – Это «рейнджровер», и у меня нет ни малейшего намерения избавляться от него.

– Тогда зачем тебе понадобились деньги? Впрочем, это не важно. Начнем с того, что, как я слышала, ты вернулся в понедельник, а не вчера вечером. – Ее темные глаза впились в него. – Мне нет никакого дела, когда ты вернулся, Тоби. Но зачем ты мне солгал?

Он покраснел.

– Я собирался все рассказать тебе сегодня. Но… о, проклятье, ты сама решила, что я только что приехал, и я не стал тебя разуверять. К чему поднимать шум по пустякам?

Она двинулась на него как разъяренная тигрица.

– Не пугайся, Тоби, – прошипела она, когда он отшатнулся. – Я тебя не укушу, но мне придется поднять шум, а тебе придется выслушать.

– Может, ты мне позволишь вначале разобраться с покупками? – спросил он, пятясь назад с притворным ужасом.

– О, разумеется. Надеюсь, ты купил молоко. Я умираю без кофе.

Спустя несколько минут они сидели по разные стороны камина, в котором под аккуратно уложенными поленьями полыхал огонь, который Тоби разжег не столько для того, чтобы согреться, сколько, как предположила Элери, для создания подходящего настроения.

– Приступай, Элери, – со вздохом проговорил он. – Поднимай шум. Хотя я без этого охотно обошелся бы.

– Для начала расскажи мне, что случилось.

Тоби окинул ее беспокойным взором и пожал плечами.

– Если коротко, я проигрался. Я сделал ставку и проиграл.

– Но игра – это твоя работа.

– Моя работа, дорогая, состоит в том, чтобы делать деньги для «Реншо». Но в последнее время я больше терял, чем умножал. Я запаниковал, а это последнее дело для маклера. Еще одна значительная потеря, и я бы по уши увяз в болоте. – Он уставился на полыхающее пламя. – И тут в Вал-д'Изере я встретил девушку.

Элери не удивилась. Хотя Тоби получал больше удовольствия в компании приятелей, чем с женщинами, он был не прочь отправиться с хорошенькой спутницей на вечеринку, а то и в постель. Правда, когда Элери с самого начала ясно дала понять, что постель не входит в программу развлечений там, где дело касается ее, Тоби, как ни удивительно, принял это без лишних вопросов.

– Продолжай, – тихо проговорила она.

– Ее зовут Арабелла Прайс – отличная лыжница, между прочим, и с ней очень весело. Вообще-то она хозяйка шале[2] там, где мы с ребятами остановились. Чистое совпадение, но выяснилось, что мы с ней встречались раньше, когда она была совсем ребенком, – я учился в одной школе с ее старшим братом, Джулианом. Как бы там ни было, мы с Беллой завелись с самого начала, и… ну, ты знаешь, как это бывает, то да се, одно за другим…

– Избавь меня от ненужных подробностей, Тоби, – устало сказала Элери, взглянув на часы. – И переходи к делу. У меня скоро поезд.

Он изумленно уставился на нее.

– Но ты только что приехала! Проклятье, Элери, ты же не собираешься бросить меня только потому, что я немного развлекся в отпуске?

– Нет, – совершенно искренне ответила она. – Считай, что это одна из причин.

– Все это ровно ничего не значит, – испугался он. – Я упомянул Беллу, только чтобы объяснить, почему меня уволили…

– Ради Бога, каким образом твои похождения во время отпуска могли привести к увольнению?

– Я скажу тебе, если ты дашь мне закончить! – Он тряхнул головой, отбросив назад волосы. – Если свести всю историю к нескольким словам, я расхвастался, что на работе жонглирую миллионами, ну а Белла заявила, что просто позор, что я в отпуске, потому что она могла бы подкинуть мне идею. О мерлиновском захвате в следующий вторник. Ее семья владеет «Мерлин-Эйлсом». Или владела.

– И ты мигом выпрыгнул из ее постели и рванул домой на первом же самолете!

– Да не делал я ничего подобного. Просто прилетел в понедельник, а не вчера, – заявил он с оскорбленным видом. – Мне показалось, что это отличный способ возместить мои потери… ну, и с некоторой выгодой для себя.

– Как великодушно с твоей стороны, Тоби. Но ты уверен, что ничего не перепутал? – язвительно спросила Элери.

Тоби озадаченно нахмурился.

– По-моему, нет.

– Видишь ли, это «Нортволд» произвел захват «Мерлина», а не наоборот, – сердито проговорила Элери. – И если ты случайно забыл, то напомню: я работаю в «Нортволде». Точнее, работала до сегодняшнего дня. Твоя проделка стоила мне работы.

Тоби уставился на нее с неподдельным ужасом.

– Что? Как, черт возьми, одно связано с другим?

– Они полагают, что ты получил от меня сведения, не предназначенные для посторонних.

Он разразился красочными проклятиями.

– Что я могу сказать в свое оправдание, дорогая? Я и не думал о тебе.

– Это более чем очевидно! Полагаю, ты знаешь некоего Сэма Картрайта из «Реншо»? – требовательно спросила она.

– Будь он проклят. Он там всем заправляет… Кстати, эта свинья велела мне собирать вещички, – с ожесточением произнес Тоби.

– И хотя ты галантно прикрыл своей грудью мисс Прайс, утаив ее имя, ты нашел нужным сообщить, что информация поступила из пивоварни. Но забыл при этом уточнить, из какой именно. – Элери яростно сверкнула глазами. – Как выяснилось, Сэм Картрайт приходится зятем Джеймсу Кинкейду, который еще вчера был моим боссом. И который, естественно, пришел к выводу, что это я была источником информации!

– Этот тип уволил тебя из-за меня? – Тоби театрально упал перед ней на колени и схватил ее за руку. – Элери, мне так жаль.

– Он не увольнял меня. Я сама подала заявление. – Элери высвободилась и села прямо. – Кончай эту мелодраму, Тоби. Покаяние – не твое амплуа.

Он вскочил на ноги и склонился над ней – живое воплощение страдания.

– Сплошные неприятности. Лучше бы я никогда не встречал Беллу.

– Тоби, не пытайся переложить вину на чужие плечи. – Элери с неприязнью посмотрела на него. – Может быть, леди и проявила некоторую неосмотрительность, но использовал-то информацию ты, а не кто-нибудь другой.

– Не трави мне душу!

– Что ты намерен делать по поводу работы?

– У меня есть кое-какие связи… Вообще-то я собираюсь встретиться с одним человеком в понедельник. – Он смущенно усмехнулся. – Школьный приятель.

Элери покачала головой.

– В один прекрасный день кто-нибудь удавит тебя твоим же школьным галстуком.

– Могу ли я хоть что-нибудь сделать для тебя, чтобы исправить положение? – уже серьезно спросил он.

– Нет, спасибо. Ты и так уже сделал достаточно. – Она вскочила. – Ладно. Вызови мне такси. Если я выйду через несколько минут, то могу успеть на следующий поезд.

– Какой смысл ехать домой? – настойчиво спросил он с таким удрученным видом, что Элери чуть не рассмеялась. – Я думал, что ты, как обычно, остановилась у Вики. Мы могли бы пообедать, сходить в кино, если захочешь, а завтра я достану билеты в театр…

– Непременно займись этим. Но не со мной. – Элери накинула пальто и затем протянула ему ключ. – Наше соглашение, – каким бы приятным и занимательным оно ни казалось – с сегодняшнего дня считается расторгнутым.

– Не может быть, что ты это всерьез!

– Представь себе. – Она с улыбкой заглянула в его угрюмое, но весьма привлекательное лицо. – Ты ведь неглупый малый, Тоби, во многих отношениях… ну, например, первое место по математике в Кембридже. Однако ключевое слово все-таки «малый». Тебе надо немного повзрослеть.

Сердитый румянец выступил у него на щеках.

– Не настолько я моложе тебя, чтобы давать мне подобные советы.

– Видимо, дело не в возрасте. В сущности, ты просто малое дитя, – ядовито заверила она его. – Кстати, Тоби, не хотел бы ты что-нибудь спросить у меня?

Он напрягся, настороженно глядя на нее.

– Э-э… а что?

Элери рассмеялась ему в лицо.

– Что, по-твоему, я могу иметь в виду? Разве хорошие манеры не требуют, чтобы ты хотя бы поинтересовался, каковы мои планы теперь, когда я потеряла работу?

– О, дьявол… ты заставляешь меня чувствовать себя последним негодяем, – пробормотал он, побагровев. – Но с твоим-то опытом тебе, наверное, будет нетрудно найти работу. – Его голубые глаза вдруг расширились. – Этот Кинкейд, на которого ты работала… не собирается же он лишить тебя рекомендаций, а?

– Боюсь, что с него станется, – вздохнула Элери, чтобы немного помучить Тоби, и постаралась улыбнуться как можно печальнее. – Не беспокойся обо мне, Тоби. Прорвусь как-нибудь.

Загрузка...