Глава 4

В любви навряд ли повезет,


Когда в запасе нет


Сердечности, учтивых слов


И золотых монет.


Все это было у него —


У Генри-короля;


Вот как-то раз поехал он


Охотиться в поля.


Он гнал оленей и косуль,


Охотник молодой,


Пока отменного самца


Не поразил стрелой.

Роберт Бернс. «Король Генри»

Обедала я в своей комнате. Подчиняясь мысленному приказу, в одной из стен кабинета проявилась дверь, ведущая в спальню. Едва войдя туда, я вздохнула: типично женская обитель. Если кабинет с натяжкой, но можно было назвать мужским, то здесь сразу было видно пол обитателя. Розовые салфетки, вязаные и бумажные, различных форм, на многочисленных поверхностях, нежно-голубой плед в кресле-качалке, стоявшей возле тихо потрескивавшего камина, панно на стенах с изображением цветов и диковинных животных, привлекавших взгляд своей необычностью. Зачем, спрашивается, у милого зайчишки вдруг выросли прозрачные стрекозиные крылья, а небольшой «замурчательный», как говорила моя бабушка, котик получил внезапно необычные, изогнутые рожки? Кровать под балдахином и шторы на окнах радовали глаз светло-красными цветами, а письменный стол и стул возле него – зелеными расцветками.

– Дом взбесившейся ведьмы, – вздохнула я и попросила. – Можно всю мебель сделать нейтрального бежевого цвета и убрать салфетки?

Несколько секунд ничего не происходило, затем дом, прислушавшись к просьбе новой хозяйки, выкрасил мебель в удобоваримый цвет. Надоевшие мне еще при жизни на Земле салфетки исчезли, и я вздохнула с облегчением.

Не очень вовремя заурчал живот.

– Можно сюда что-нибудь съедобное принести? – задала я очередной вопрос, все еще с трудом привыкая к магии нового мира.

Принесли. Яичницу из десятка крупных яиц, несколько ломтей ржаного хлеба и крынку молока вместе с граненым стаканом.

Я в очередной раз вздохнула, на этот раз – тяжело: все самое нелюбимое, наверное, магия выбрала. Впрочем, сама же я и виновата: в следующий раз нужно будет уточнять свои желания.

Ела я без аппетита, не столько наслаждаясь едой, сколько снова и снова пытаясь привыкнуть к произошедшему. Там, на Земле у меня не осталось никого из родственников. С детства меня воспитывала бабушка, отказывавшаяся отвечать на расспросы о моих родителях. Когда мне исполнилось двадцать три, она уехала на море, отдохнуть и подлечить нервы, и пропала без вести. От потери любимого человека я не оправилась до сих пор. Друзей-приятелей я не завела, Славка, бывший мой муж, точно тосковать без меня не станет. И все же родной мир был и остался родным миром. Там я знала и законы, и правила. Да что там, я неплохо обжилась в своей небольшой квартирке, оставшейся от бабушки. А тут… Кто знает, что случится в любое мгновение…

– И поговорить не с кем, – насытившись, я откинулась на высокую спинку стула, грустно хмыкнула. – Все смотрят исподлобья, непонятно почему злятся…

– Так прежняя хозяйка всех мужиков по углам зажимала, в кровать тащила, – сообщило вдруг пространство тонким голоском, и я порадовалась, что успела все проглотить, иначе непременно поперхнулась бы. – Вот и от тебя такого поведения ждут.

Я повертела головой в поисках говорившего. Пространство ответило хихиканьем.

– Не старайся, не увидишь. Я – лейта, дух гостиницы.

– И каждая хозяйка тебя слышала? – уточнила я. Дух – это хорошо. Дух – это не добрые дяденьки в белых халатах, надевающие на тебя смирительную рубашку. Хотя кто мне даст гарантию, что я сейчас не лежу в одной палате с Наполеоном и парочкой инопланетян?

– Только те, в ком есть кровь первой хозяйки, – последовал мало что прояснявший ответ.

– Хорошо, – в данную минуту я готова была допустить что угодно, – предыдущая хозяйка тащила всех мужчин в постель, от меня ждут того же. Сказать можно было? Или решили… – я запнулась, вспомнила оборотня в своем кабинете. – Они решили провести эксперимент, так? Потому Парис и пришел обсуждать важные вопросы? Он использовал феромоны?

– Запах оборотня, – снова хихикнула лейта. – Он притягивает любую «голодную» незамужнюю женщину.

Я нахмурилась: секс последний раз у меня был чуть больше месяца назад, до того, как я узнала, что Славка гуляет налево. Замужней меня назвать было уже нельзя, «голодной», по идее, я тоже могла считаться. И все же к Парису меня не потянуло. Почему? Что-то не так со мной? Или с ним?

– Ты еще своего мужа не забыла, – когда я озвучила вопрос, сообщила лейта, – у тебя над головой серые пятна видны – до сих пор не прошедшие чувства.

– Ты умеешь видеть ауру? – уточнила я.

– Не знаю, что это. Я вижу чувства других людей как разноцветные пятна.

Прекрасно. Отличный домашний шпион. Нужно будет воспользоваться в своих, конечно же, корыстных целях.

А вот насчет крови первой хозяйки я запомнила, но пока решила не спрашивать. Есть дела поважнее, чем немедленная попытка разобраться в своей генеалогии.

Время до открытия гостиницы пролетело незаметно. Я практически не общалась с персоналом, но зато изучила все помещения гостиницы: чердак, три этажа, полуподвал и подвал. В полуподвале находились спортзал и библиотека, в подвале – склад продуктов и прачечная. На чердаке – места для азартных игр. На крытую крышу, с зимним садом, я выходить побоялась. А ну, как обиженные предыдущей хозяйкой работники захотят нынешнюю наверху запереть? Как я тогда назад попаду? Глупо, конечно, было думать о подобном. Но Славка был прав: я если начинала о чем-то переживать, то всегда доходила до абсурда.

А потом настал день открытия гостинцы. И появились первые посетители…

Загрузка...