Снегурочка для диких (СИ)

5

Я не знаю, что со мной происходит, всё это так на меня непохоже… Я всегда была послушной тихой девочкой, отличным бухгалтером, тише воды, ниже травы, и теперь, на той заснеженной трассе, я словно умерла и вместо меня родилась совсем другая женщина.

Свободная. Красивая. Желанная.

Двое красавчиков моют меня, смывая все мои беды и прошлые обиды. Антон бережно намыливает меня губкой с ароматом летних трав и апельсинов, а Степан осторожно поливает сверху из ковша, и всё моё тело плачет и стонет от наслаждения и неги.

Потом они растирают меня мягким махровым полотенцем, заворачивают в него, как куклу и также бережно относят к себе обратно в дом.

Меня несут сквозь непрекращающуюся пургу и снег, и они по-прежнему даже не накинули на себя ничего, и идут как древние скандинавские боги прямо босиком по сугробам. И метель мгновенно заметает их следы. Словно здесь никто и не проходил.

Словно здесь никого и не было.

— Полчаса до Нового года, — смеётся Степан, когда заносит меня в дом и бросает взгляд на настенные часы.

И я вижу, что теперь в коридоре появилась четвёртая пара больших меховых сапог.

Откуда здесь они?

Меня всё так же бережно и осторожно заносят в комнату с камином, который разгорелся пуще прежнего, потому что прямо у огня сидит ещё одни красавчик, и обернувшись в нам, смеётся:

— Здорово, ребята, смотрю, вы тут принесли нам добычу?

И меня аккуратно опускают на пол.

Я всё ещё кутаюсь в своё полотенце, исподтишка рассматривая незнакомца: он такой же красивый, высокий и статный, но кажется, что он немного моложе двоих братьев. Он сидит в одним брюках, скинув тёплый свитер, и огненные тени пляшут на его рельефных мышцах.

— Да, брат, нашли нам замерзшую невесту на трассе, — смеётся Степан, и третий незнакомец встаёт и подходит ко мне, внимательно рассматривая меня.

И у меня бегут мурашки по всему телу от одного его взгляда. Холодного, но такого страстного, как будто за ледяной стеной пылает бешеное пламя.

— Ну что, отогрели тебя мои братья? — спрашивает он меня с насмешкой, и вплотную подходит ко мне.

Его ладони ложатся на мои, и он отводит их в сторону, освобождая складки полотенца, которое сразу же падает к моим ногам, полностью обнажая меня перед ним.

И хотя я только что занималась горячей обжигающей любовью с двумя братьями, я смущаюсь под его пристальным изучающим взглядом, которым он осматривает меня.

Как будто от его оценки зависит вся моя дальнейшая жизнь.

— Какая красивая девочка, — наконец-то выносит он свой вердикт, и я чувствую, как от его слов словно жаркое пламя разгорается у меня между ног.

А он берёт меня за подбородок двумя пальцами, и, задрав моё лицо, целует меня страстным засосом, и я чувствую, как моя душа улетает из моего тела.

Его рука тем временем скользит по моей груди, легко лаская её, ниже, к пупку, по животу и лобку, пока не оказывается у меня между ног, где я уже вся мокрая и истекающая от страстного желания жду его.

Мои руки сами ложатся на его рельефную грудь, пробегают пальчиками по упругим мышцам, в нетерпении опускаются ниже и дотрагиваются до ширинки, сквозь которую рвётся на волю дикий необузданный вепрь.

Я расстёгиваю в нетерпении молнию, и мне в руки буквально прыгает огромная гладкая дубинка, по ощущениями ещё даже больше, чем те, что меня трахали за полчаса до этого!

Я даже не представляю, как такое может уместиться внутри меня!

Но он легко подхватывает меня, как пушинку, и относит на огромную медвежью шкуру прямо у камина, где мою кожу, кажется, облизывают языки пламени.

Он ложится спиной на пол, и легко и просто насаживает меня на себя, и я поражаюсь, как моя киска смогла уместить весь его огромный член внутри себя. Я начинаю двигаться на нём вверх-вниз, в ритме древнего танца, пока его руки ласкают мои мягкие груди. Он так туго сидит во мне, что мой клитор мгновенно набухает от трения, и я чувствую, что сейчас кончу. Я начинаю кричать и биться в его руках от подступающего оргазма, как вдруг чувствую, что один из братьев уже отодвинул в стороны мои круглые ягодицы и вошёл в мою попку, с сильными толчками вгоняя себя всё глубже и глубже.

Я уже не знаю, в каком измерении я нахожусь, когда третий брат вставляет в мои раскрытые в наслаждении губки свой член, и я заглатываю его так глубоко, как только могу.

Три яростных огромных члена терзают и рвут моё тело на части, пока я умираю и возрождаюсь снова с каждым оргазмом, накатывающим на меня бешеными волнами.

И вот все трое замирают, и я чувствую, как они все одновременно кончают: в мою попку, киску и в мой рот, и я плачу, сглатывая солёную, как морская вода, сперму.

Я лежу в клубке сильных прекрасных тел, которые плотно оплетают меня, не давая пошевелиться, и Степан шепчет мне на ушко, нежно целуя в мочку:

— А ты сильная девочка. Не все могут выдержать сразу троих братьев, и я только счастливо бормочу, улыбаясь в ответ:

— С новым годом…

Моё тело словно парит в облаках: я никогда не чувствовала такого острого наслаждения. Мне так хорошо, что я уверена, что это больше никогда не повторится, но мои веки всё равно тяжелеют и слипаются, когда я слышу где-то издалека бой курантов… И я проваливаюсь в сон, тёплый и исцеляющий…

Когда я просыпаюсь, я не сразу понимаю, где я вообще нахожусь. Мне холодно. Я оглядываюсь, и вижу, что я лезу в какой-то избушке, укатанная в тряпки. И слышу голоса, доносящиеся откуда-то снаружи.

— Эй, есть тут кто-нибудь? Вы в порядке?!

Я приподнимаюсь на руках, и вижу, что я полностью одета в своё платье, сапоги и шубку, и сверху я укрылась кучей пледов и какого-то рванья, наверное, в попытке согреться в дикую стужу. У меня изо рта идёт пар, и я не понимаю, куда делся тёплый загородный особняк и трое братьев?

— Слава Богу, вы живы, — слышу я голос над собой, и вижу спасателей, которые обнаружили меня в этой лачуге.

Меня спасли. На трассе ещё вчера нашли занесённую снегом машину моего начальника, в которой было его мёртвое тело. Он погиб прямо под Новый год: машину занесло, она потеряла управление, он не смог выбраться и замёрз до смерти.

А я, видимо, сама не понимая и не помня как, добрела до какой-то заброшенной избушки на трассе и умудрилась согреться и не умерла там до приезда спасателей. И всё, что было со мной вчера мне просто приснилось. Было галлюцинацией погибающего мозга.