Глава 4

Рассеянно следя за зимним пейзажем, мелькавшим в окне кареты, Кэролайн размышляла о том, что приняла самое трудное решение в своей жизни. Ничто не мешало ей остаться с Саймоном. Конечно, их отношения многим бы показались сомнительными, но в том, что он не бросит Каро на произвол судьбы, можно было не сомневаться. Однако Кэролайн пока не чувствовала себя готовой к тому, чтобы превратиться в объект чьей-то заботы, несмотря на огромный соблазн. Это вовсе не означало, что Саймону достаточно улыбнуться одной из своих неотразимых улыбок и она кинется к нему на грудь, обмирая от восторга. За годы замужества ей пришлось пройти через такие испытания, которые окончательно отучили её доверять мужчинам – даже таким обаятельным, как Саймон. Вероятно, она просто повзрослела. Возможно, её представления о настоящем счастливом браке все ещё слишком идеалистичны. Или её собственное решение выйти замуж под влиянием вспышки гнева и ревности было отнюдь не самым удачным в жизни. Словом, какой бы ни была причина, в данный момент Кэролайн больше всего стремилась к независимости. Прожив несколько лет в браке, поневоле начинаешь ценить личную свободу, когда ты не должна отчитываться в своих действиях перед мужчиной.

Однако те дни, что она провела в обществе Саймона, можно было считать самыми счастливыми. Его обаяние нисколько не потускнело с годами, так же как и любвеобильность… Впрочем, с любовью у него вообще не было проблем. Проблема заключалась как раз в его готовности любить или, скорее, в готовности любить слишком хорошо для простого смертного. Он бросался в водоворот страсти с ненасытностью дикаря. Она рассеянно улыбнулась, припомнив некоторые моменты их близости. Он готов был делать с ней что угодно, когда угодно и где угодно, чем неоднократно приводил в смятение приличное общество, искавшее защиты от пурги под крышей их таверны.

Несмотря на глухое недовольство, титул и богатство надёжно защищали Саймона от неприятностей, обычно неизбежных при столкновении с нормами общественной морали. А отвага и героизм, проявленные во время войны с Наполеоном, сделали его чуть ли не столпом патриотизма. Хотя происхождение Кэролайн было безупречно и в её жилах тоже текла голубая кровь, за душой у неё не водилось ни пенни, да и титул был не настолько высок, чтобы обеспечить такую же свободу поступков. Посему её выходки встречали в обществе гораздо более суровую оценку.

Конечно, это никак не относилось к её отцу: его любовь к дочери оставалась беззаветной и преданной, несмотря ни на что. Но увы: он никогда не умел толком распорядиться доставшейся по наследству землёй, а страсть к картам окончательно разрушила основы их семейного благополучия. У Кэролайн вырвался грустный вздох. По крайней мере она была с ним до конца, пока он не сделал жалкой попытки покончить с пьянством. Непривычное состояние трезвости привело лишь к тому, что отец сумел осознать величину своих долгов и, не долго думая, свёл счёты с жизнью.

Привычным усилием воли она заглушила в душе щемящую боль от потери, охватывавшую её всякий раз, стоило лишь вспомнить об этом печальном конце. Владеть своими чувствами и не расслабляться её приучили долгие годы лишений и борьбы за жизнь. Вместо этого она постаралась припомнить своё счастливое детство, когда ничто не омрачало её отношений с отцом и они могли просто радоваться жизни. Ей посчастливилось: в отличие от многих сверстниц они были с отцом близкими друзьями. Почти такими же, как с Саймоном. Хотя, конечно, со временем отношения с Саймоном изменились, когда они стали любовниками. Но при этом их дружба только окрепла.

Дни, проведённые в таверне в Шиптоне, можно было считать настоящим благословением, и не только из-за телесных утех. Она успела позабыть, какое это удовольствие: свободная, дружелюбная беседа, когда не надо держаться настороже, тщательно следя за каждым словом, когда к тебе относятся как к равной и ничто не мешает смеяться над каждой шуткой.

Анри был слишком последовательным приверженцем старых порядков и оттого не переносил даже намёков на какие-то там женские свободы. Когда во Франции реставрировали монархию, это только укрепило его в сознании, что мир вернулся на единственно правильный путь, уготованный ему Всевышним, и его снобизм и самоуверенное чувство превосходства над всеми остальными возросли безмерно. Можно было только сожалеть о том, что она пропускала мимо ушей его глубокомысленные высказывания на этот счёт до тех пор, пока не стала его супругой. И ещё большее сожаление вызывал тот факт, что громоздкая государственная машина все ещё не удосужилась вернуть ему родовые поместья. Она внезапно рассмеялась. Но леди Удача определённо была на её стороне, когда некоей молодой вдове, герцогине Клозон, захотелось возобновить прежнюю дружбу с Анри. Если Кэролайн и должна благодарить кого-то за развод и вновь обретённую свободу, то исключительно герцогиню Клозон. Какое удачное стечение обстоятельств: первый муж герцогини оказался достаточно прозорлив, чтобы вложить деньги в поставки амуниции для армии, но не смог предугадать свою скорую смерть!

Разрыв с Анри не причинил ей особой боли, если не считать того, как это было обставлено. Он мог бы не забирать у Кэролайн все, до последнего пенни. Но главное, он ушёл, и одним этим она была вполне довольна. И несмотря на то что Кэролайн сама отговорила Саймона вызвать Анри на дуэль, она не теряла надежды когда-нибудь отомстить. Чувствуя, как эта приятная мысль вселяет в неё бодрость духа, она на протяжении нескольких миль старательно смаковала самые различные способы расплаты. Пусть это покажется обычным злопамятством, но Анри должен был получить по заслугам.

Саймон в эти минуты также был погружён в размышления об изощрённой и беспощадной мести, пока стоял в одиночестве в их комнате в таверне, уставившись в замёрзшее окно. Ни подкупом, ни угрозами ему не удалось выманить у горничных и конюхов указания на то, в каком направлении скрылась от него Кэролайн. Чёрт его знает, что уж она успела им наплести, но все смотрели на него как на чудовище. И теперь, униженный и обманутый, он оказался в тупике. Она словно провалилась сквозь землю. Чёрт бы её побрал! Ведь ей уже во второй раз удаётся удрать, оставив Саймона с носом!

Он громко выругался, и его горячее дыхание затуманило оконное стекло. Можно подумать, он силой вынудил её задержаться в этой таверне! Она наслаждалась их близостью не меньше его, если только все эти охи и вздохи не были притворством, а он готов был голову прозакладывать, что нет! Дьявольщина, они же почти не вылезали из постели! Он снова выругался, кроя последними словами коварство женщин и собственную доверчивость. Он уже готов был пригласить её с собой принять участие в охоте в поместье у своих друзей, он развесил уши и вывалил язык, как последний безмозглый щенок! А ведь если бы он на самом деле оказался настолько глуп и пригласил её, если бы он её пригласил… он не выдержал и зарычал, готовый провалиться сквозь землю от стыда.

Проклятие! Как он мог вести себя так глупо?

Наверное, он так рассвирепел потому, что до сих пор женщины от него не бегали. Напротив, они вечно гонялись за ним по всей Англии. Хотя он не был настолько самовлюблённым болваном, чтобы не понять, что у Кэролайн может быть своя личная жизнь. И он не хотел бы навязываться ей и тем самым невольно становиться причиной возможных неприятностей.

И всё равно, всё равно ей не следовало убегать тайком, как проклятой воровке!

Он с шумом выпустил из груди воздух, бездумно следя за суетой во дворе таверны, все ещё раздираемый досадой и неутолённым желанием. Несколько раз глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки, чтобы осмыслить создавшееся положение. И ничего не смог с собой поделать: на его губах расцвела медленная счастливая улыбка. Чёрт побери, до чего же она хороша! Его улыбка стала ещё шире. Невероятная женщина! Уж ему-то, познавшему на своём веку прелести целой армии любвеобильных красоток и здесь, и по ту сторону пролива, это было ясно.

Немного утешив себя этой мыслью, он отвернулся от окна. Новая встреча с Кэролайн явно стоила того, чтобы потратить на поиски целый день, а то и два. И если он её найдёт… нет, когда он её найдёт… пусть пеняет на себя. Ей придётся долго расплачиваться по счетам за нанесённое ему оскорбление!

На этот раз он улыбнулся, весьма довольный собой.

При желании ему не составит труда найти её след. Уже направляясь к дверям, Саймон решил, что первым делом проверит южное направление. Скорее всего она оказалась в этой таверне на пути в Лондон.

Загрузка...