Глава 3

Адриенна

Когда по каменным плитам пола гулко простучали шаги, Адриенна даже не подумала насторожиться.

Мало ли кто?

Мало ли что?

А вот когда в зал вошел мужчина в королевских цветах, она искренне удивилась.

Белое и алое – цвета короны. Белое, словно снег, алое, словно кровь. Алый лев на белом фоне – королевский зверь.

На вошедшем в зал мужчине были именно эти цвета.

Плащ из двух полос – белой и алой. Берет тех же цветов, алый с белым пером. Перевязь алая с белым… тут уж Риен догадалась, хотя и не видела никогда ничего подобного. Королевский гонец.

А вот ее отец – видел?

– Воля его величества! – В руке гонца затрепетал свиток с тяжелой бело-алой печатью.

Дан Марк медленно встал из-за стола.

– Повиновение его величеству. – Так же медленно принял свиток, поднес печать к губам и поцеловал.

И переломил.

Развернул, пробежал глазами, побледнел. Но нашел в себе силы поклониться еще раз.

– Повиновение воле короля. Прошу вас пока отдохнуть с дороги, завтра вы повезете мой ответ.

Гонец кивнул. Примерно такой реакции он ждал. Так ему и сказали – дождаться ответа.

Дан Марк посмотрел на дочь.

– Дана Адриенна, прошу вас пройти в мой кабинет.

* * *

– Папа, что случилось?!

Дан Марк упал в кресло и поглядел на дочь. Даже как-то и жалобно…

– Ничего хорошего, Риен. Налей мне вина, пожалуйста.

– Какого?

– Крепленого.

Дочь сморщила нос, но вино послушно и налила, и подала. Дан Марк осушил бокал одним глотком, как горькое лекарство, – и протянул девочке свиток.

– Читай!

Адриенна сделала шаг назад.

– Надо?

Показалось вдруг, что в руке отца свивает кольца ядовитая змея. Гадкая такая, бело-алая… вот сейчас зашипит, цапнет…

Дан Марк потер лоб.

– Надо, девочка. Если хочешь. А если нет, я и так скажу. Нам придется ехать ко двору.

– Ко двору?! – ахнула Адриенна.

– Да.

– Но я же… у меня и надеть нечего! И вообще… папа, ну зачем нам туда!?

– Потому что так решил его величество, – помрачнел дан Марк.

– А почему он так решил? – Адриенна тоже умела думать. И могла быть и въедливой, и назойливой, если ей что-то нужно…

Дан Марк только головой качнул.

– Риен, доченька… пожалуйста! Дай мне прийти в себя, я потом с тобой поговорю.

После такого и настаивать было неловко.

– Хорошо, отец.

– Я обещаю, сегодня вечером я поговорю с тобой. А пока иди, думай, что взять с собой в поездку, и оставь меня. Мне тоже надо подумать.

Адриенна кивнула.

Потом медленно взяла свиток с руки отца и развернула.

«Дан СибЛевран!

В течение суток после получения сего письма повелеваем тебе вместе с дочерью выехать к Нашему двору. Промедление не будет одобрено.

Его величество Филиппо Третий».

Вроде бы и ничего такого. Но…

Но!

Почему так страшно? Словно в горле комок сжимается.

– Отец?

– Да, Риен?

– Что потом надо делать с этим свитком?

– Предъявить на въезде во дворец. Поэтому рвать его нельзя. И жечь тоже, даже если очень хочется.

Риен скрипнула зубами.

– И мы обязаны повиноваться?

– И приехать как можно быстрее.

– Чума на этих негодяев! – буркнула Риен.

Развернулась и вышла.

Дан Марк обмяк в кресле.

Он знал, что именно сейчас произошло. Ох как он это знал…

Но как остановить дочь? Как ее уберечь?

Кровь… это просто кровь… с этим никому не справиться. Проклятая воронья кровь… за что?! Хотя и тут он отлично знал ответ. Иногда все происходит не «за что». А просто – потому что.

Только вот это знание не утешает.

* * *

В свою комнату Адриенна вошла в крайне недобром настроении.

Что же взять с собой? Что взять?

С одной стороны, самое лучшее – мужской костюм. И ехать удобно верхом, и вообще…

С другой стороны – знатной дане принято прибывать ко двору в парадном облачении, при служанках, при… чем там еще? А ведь читала…

– Дана! – кинулась к Адриенне верная Рози, повышенная с кормилицы до личной горничной даны.

Адриенна напомнила себе, что Рози ни в чем не виновата, и кое-как взяла себя в руки.

– Рози, ты была с моей матушкой в столице? В Эвроне?

– Да, дана.

– А кто еще с ней был?

– Так старая Льетта, но она, поди уж, умерла давно… вашей матушки личная кормилица и горничная.

Адриенна скрипнула зубами. Понимала, что надежды на помощь развеиваются, словно дым.

– Как плохо…

– Что случилось, дана?

– Отцу и мне приказали ехать ко двору, – разъяснила девочка. – А я не знаю, что для этого нужно, чего не нужно… и отец не в курсе… ну что это такое?!

Рози только ахнула.

– Ко двору! В Эврону!

– Рози…

– Дана, да вы не переживайте. Сейчас портниху вызовем… когда надо ехать-то?

– Завтра.

– Ох!

Теперь сложностью положения прониклась и служанка.

– Дана, это плохое дело получается. Чтобы так срочно… уж простите, батюшка ваш ни в чем не…

– Думай, о чем говоришь! – от души рявкнула Риен.

Розалия захлопнула рот с отчетливым звуком.

– Простите, дана.

– Я прощу, а вот доносчики и палачи…

Рози побледнела еще больше.

– А коли так, дана… понимаете, вам собираться особенно и не надо.

– Почему?

– Потому как ехать вам срочно, любое промедление вызовет неудовольствие короля. Что сейчас носят в столице, мы не знаем. Пошить новое не успеем, разве что старое чуточку переделать и подогнать? Из платьев матушки вашей… Но то уж старая мода!

Адриенна махнула рукой.

– Старая, новая… не важно. Хотя бы пара платьев у меня быть должна.

– А как же…

– Поеду я в мужском костюме. Переоденусь на подъездах к столице.

Розалия засомневалась, но потом махнула рукой. Чего уж там… здесь все варианты хуже. До Эвроны, если так подумать, дня четыре верхом. Адриенна вполне выдержит, хоть и устанет. Случалось ей и по нескольку дней с отцом ездить. И без кареты.

Ночевки?

Тоже можно на постоялых дворах, надо только свое постельное белье взять, там могут какие платяные звери водиться. Карету взять надо обязательно, если дана устанет, хоть будет где отдохнуть.

То есть карета, кони, постельное белье, туалетные принадлежности, одежда…

Да, одежда…

– Я в кладовую, дана. Куда одежду вашей матушки сложили…

Адриенна кивнула и опустилась на маленькую банкетку.

Вот кто бы объяснил, зачем они королю понадобились? Дела поместья да и дела отца Адриенна знала досконально. Ни в чем таком противозаконном дан Марк не замешан!

И земли-то у них баран начхал! Разве что плодородная, ухоженная… так ведь не по земледелию же совет королю понадобился! А по чему?!

Адриенна смотрела в окно на поля… и вроде бы что-то проявлялось в памяти… что-то старое, слышанное очень давно…

Нет.

Куда там!

Примчалась Рози с платьями, закрутилась возле девочки… И до ночи та не знала покоя.

* * *

Дан Марк пришел вечером.

Сел рядом с дочерью, погладил ее по руке.

– Как ты, маленькая моя?

– Плохо, папа, – честно отозвалась Адриенна. – И сборы эти, и выезжать завтра рано утром, вместе с гонцом, чтобы он видел и убедился, и неизвестность… зачем мы королю понадобились?! Таких, как мы, – сотни! Тысячи!

Дан Марк растрепал дочери смоляные волосы.

– Таких, дочка, да других.

– Мы чем-то отличаемся?

Дан Марк опустил глаза.

– Не я, детка. Ты. Прости меня, пожалуйста…

– Папа? – испугалась Адриенна.

– Когда мне твоя мать рассказала, я думал – сказки. – Дан Марк выглядел невероятно уставшим. Безумно старым и измученным. Даже серым словно бы… – А потом оказалось по ее слову.

– Папа?

– Это три поколения назад было. – Дан смотрел на огонь камина. – Сибеллин был отдельным королевством, ты учила историю, ты должна помнить.

– Помню. И что?

– Потом на нас напали. То есть благородно присоединили к Эрвлайну. И с тех пор объединили название королевства. Эрвлин.

– Я помню… и что с того? Так бывает. Люди воюют. – Адриенна пожала плечами.

– Эрвлайн – белое и алое. Сибеллин – черное и серебряное. СибЛевран – черное и синее.

Адриенна вопросительно смотрела на отца.

– Это что-то значит?

– Ты помнишь легенду, которую я тебе рассказывал? О лесной деве?

– В черных перьях? И что? Такие по всему королевству рассказывают, не жалко.

– Рассказывают. И врут. – Дан Марк потер лоб и положил на колени Адриенны ларчик. – А вот это – правда. Читай.

В ларчике было всего три вещи.

Лист пергамента. Белый платок с пятнами крови… сейчас побуревшей, поржавевшей… очень старой, это видно.

И кольцо. Тоже старое. Черный камень, который обнимают серебряные крылья. Красиво…

Адриенна потянулась было к нему, но потом решила начать с письма.

«Дана Аламеда!

Я вынужден сообщить вам о смерти его величества Лоренцо. Я был с ним до конца на поле боя, я принял последний его вздох и его завещание – отвезти вам это кольцо.

И его благословение.

Умоляю простить за то, что не могу сделать большего. Я вынужден бежать из Сибеллина, равно как и мои друзья. Те, кто уцелел.

Я буду молиться за вас».

Витиеватая подпись, которую Адриенна даже и разбирать не пыталась.

– Кто такая дана Аламеда?

– Твоя прабабка, дочка.

– Не поняла? Отец?

– Твоя прабабка. Дана Аламеда, которая была бастардом короля Сибеллина. Которая получила поместье и имя СибЛевран. О которой мало кто знал, потому она и прожила достаточно, и смогла родить твоего деда. У деда появилась твоя мать, а потом – ты.

Адриенна потерла лоб. В синих глазах проявлялось понимание.

– Я – потомок короля Сибеллина?

– Незаконный. Дальний. Но, боюсь, других и не осталось.

– Почему ее не убили? Когда узнали?

– Потому что прошло уже двадцать лет. Когда ее нашли, она уже была старой. А еще потому, что… ты помнишь, что случилось с ромами, которые пролили твою кровь?

Адриенна поежилась.

– Помню.

– Тогда я и убедился. Проливший королевскую кровь да будет проклят. И это не сказки, дочка, не выдумки…

– Хм?

– Обольщаться не стоит. Ты не стала бессмертной. Убийца умрет, а вот заказчик… не знаю. Да и подстроить многое можно…

Адриенна кивнула.

– Я поняла, папа. А что надо от нас королю?

– Подозреваю, что именно твою кровь.

– Выпить и омолодиться? – вспомнила девочка страшные сказки.

– Или родить ему внука. Твоя бабка была стара, когда ее нашли, твой дед… сама понимаешь, он не годился. Мать… так получилось, что у короля уже был наследник, там не сходилось по возрасту. Сейчас у СибЛевран есть ты. А у короля – сын.

– Принц? – прошептала Адриенна.

– Да.

– Я могу стать королевой?

– Можешь, – грустно сказал дан Марк.

И замолчал.

Только вот Адриенне сейчас слова и не требовались. Ее не разум вел, а древняя сила.

Девочка медленно свернула письмо и положила обратно. Коснулась окровавленного платка. А потом решительно взяла кольцо и надела на средний палец правой руки. Как ни удивительно, оно оказалось впору. Хотя… дан Марк был уверен, оно бы оказалось впору кому угодно из рода СибЛевран.

На миг его дочь закрыла глаза и снова открыла.

Только вот сейчас…

Синева ее глаз раньше была яркой и чистой. А сейчас… сейчас дану казалось, что в зрачках его дочери раскручивается черный вихрь. И не синева это вовсе, а темная глубокая вода. И водоворот. И кракен, который ждет на дне, плотоядно выставив когтистые щупальца…

Адриенна коснулась лба и губ. И на белой коже девочки осталось неприятное ржавое пятно.

Кровь.

Она испачкалась старой кровью от платка.

Только вот ни слова сказать, ни кровь стереть сил не было. Дана словно к креслу придавило чем-то тяжелым, страшным…

– Кровь позвала – и кровь откликнется. Кровь запоет – и кровь отзовется. Да будет за кровь заплачено кровью. Я принимаю свой долг и свою кровь! Именем Сибеллина, да будет так!

И на секунду за стенами замка поднялся шум. Словно захлопали, поднимая своих хозяев в воздух, сотни и тысячи черных крыльев…

Стоит ли обвинять дана, что он на секунду закрыл глаза?

А когда открыл их…

А ничего не изменилось.

Лежат в ларчике кольцо и платок.

Сидит рядом дочка, смотрит синими глазами, встревоженно.

– Папочка, с тобой все в порядке? Все хорошо? Ты так побелел… мне страшно стало…

И свиток лежит, и за окнами обычная ночь… и пламя не мечется по стенам… показалось?

Ох, как дан Марк хотел в это поверить! Всей душой, всем сердцем… и только страх, поселившийся глубоко внутри, шептал: нет. Не привиделось.

И не мечтай даже, дружище…

Это – было. На самом деле было.

И у Адриенны, и, может, у твоей жены, и у ее отца, и… да кто их знает? Люди они хоть – или уже что-то другое?

Не понять…

Дан Марк решительно захлопнул ларчик.

– Адриенна, я отнесу это на место.

– Место?

– Да…

– Я с тобой, отец. Я должна знать, где оно.

И дан Марк не нашел в себе сил возражать. И проводил дочь, и показал хитро устроенный тайник в подземелье, и научил открывать…

А потом пошел и в хлам напился у себя в кабинете. Так, что утром смог бы не выехать, а только выкатиться. Как бревно.

Но гонец и так никуда не уехал утром.

От шока Адриенне стало плохо, и всю ночь вокруг нее носились служанки. Девочка уронила первую кровь, и было это очень болезненно. До жара.

До бреда.

Так что выехать у гонца получилось только спустя сутки. Но тут – обстоятельства. Ничего не поделаешь, не везти же к королю больного ребенка? Так и уморить девчонку недолго, а она живой нужна. Целой и невредимой…

Единственная, кто был доволен задержкой, – портниха. Она успела переделать целых четыре платья, да еще и гонца расспросила. Получилось не идеально, но хоть как-то…

Не придется их девочке краснеть при дворе. Самой плохо одетой она не будет, хоть фасоны и отличаются чуточку, но ткани роскошные, и шитье, и украшения…

Да и держать себя дана Адриенна умеет.

Справится…

СибЛевраны выехали только на следующее утро. В одной карете. Дан Марк все еще страдал от головной боли, а Адриенна вообще не могла сесть в седло. Но повеление короля было исполнено.

СибЛевраны ехали в Эврону.

Мия

Скучно…

Мия со скуки бы померла в доме дядюшки, если бы не открывшиеся способности. Если бы не мамины рассказы о прабабушке.

Мама говорила неохотно, но тем интереснее было узнавать новые и новые подробности.

Мия все яснее понимала, насколько это… Восхитительно!

Ты можешь быть кем угодно, где угодно, тебя никто не заподозрит, о тебе никто не подумает…

Любое лицо, любое тело…

Со слов матери, прабабушка была фрейлиной ее величества. И служила ей, исполняя деликатные поручения.

Прийти, уйти, подслушать, поговорить… да мало ли что можно сделать, обладая таким умением? Так что Мия тренировалась.

Пока у нее получалось мало и плохо.

Менять цвет волос, менять черты лица, менять тело… вот с телом получалось хуже всего, но тут, мать сказала, есть ограничения. Размеры не меняются. Вырастить третью ногу или там шестой глаз не получится.

Сохранить облик надолго?

Прабабка могла сохранять его сутками. Мия? Как получится, но сам факт, что она проявила силу в день своего созревания, говорит о многом. Прабабка говорила, что самые сильные проявляются сразу, еще в младенчестве. В детстве…

Потом по силе идут те, кто проявляется в день взросления. А у некоторых и до старости может ничего не показаться.

Так, собой они управлять могут, но и только. Морщины, пигментные пятна, седина… ничего этого у Мии никогда не будет. Над собой она будет властна, она всегда будет выглядеть молодо…

Фьора даже немного завидовала дочери. Она делала маски, пользовалась притираниями, а Мии это не грозит. С другой стороны…

Слишком опасное умение.

Церковники захотят просто сжечь девушку, а остальные – использовать. И кто его знает еще, что именно хуже? На костре хотя бы сразу отмучаешься…

Мия мрачно смотрела в зеркало.

Вот так…

Медленно, очень медленно волосы меняли цвет. Сначала со светлого на рыжий, потом на черный, потом, прядями, обратно. И еще раз. И еще…

Пока действие не становилось привычным.

Но надолго девочки не хватало. Минут десять-пятнадцать, а потом поесть и поспать. Сил тратилось очень много.

Да, есть и спать…

* * *

Это для Мии нашлось дело.

Для ее младших сестер и искать не пришлось: пока что Джулии и Серене нужны были только Мария, куклы и сказки.

А Энцо?

Чем может заниматься в городе благородный дан? Заметим, это не деревня, риск попасть в дурную компания возрастает многократно, да и просто вляпаться куда-нибудь… Дан или не дан, а плетью шкуру спустить могут. Потом разберутся, да толку – чуть.

Джакомо думал над этим не слишком долго. А потом решил побеседовать с Мией.

Нет, не с Фьорой, он уже понял, что эданна Фьора, во-первых, эданна до мозга костей, а во-вторых, главой семьи здесь и сейчас является Мия. Ей только возраста не хватает, а авторитет у нее есть. И младшие ее слушаются.

Мия дяде не обрадовалась.

Она как раз закончила превращаться обратно и сейчас лежала, отдыхала. Выглядела усталой и болезненной, вплоть до темных кругов под глазами.

Джакомо уверился, что племянница тяжело взрослеет… такое бывает, но дело не терпело отлагательств.

– Мия, что ты думаешь об Энцо?

Мия посмотрела удивленными глазами. А что она думает о брате?

Он есть. Этого достаточно.

– То есть?

– Чем Лоренцо Феретти должен заниматься в городе? В моем доме.

Мия задумалась всерьез.

А правда – чем?

Торговать? Он вроде как дан. Сидеть целыми днями сложа руки? У Энцо не тот характер. Тогда что?!

– Учителя?

– Твой брат не готов учиться целыми днями.

А еще – кто будет оплачивать учителей? За чей счет пляски, так сказать?

Мия это тоже отлично понимала, потому что устало поглядела на дядю.

– Дядя, у вас ведь есть какое-то предложение? Правильно?

– Есть, – согласился Джакомо. – Но это сильно зависит от твоего согласия.

– Что вы хотите, чтобы мы сделали?

– Ты – поговорила с братом. А Энцо я пока устрою в лавку. Мальчиком на побегушках.

Мия даже головой замотала.

– ДАНА?!

– И что? Данам работать не позволено? Но я начинал примерно так же, Мия. И не жалуюсь.

Мия прикусила язычок. Действительно, кто тут у кого в гостях? То-то и оно…

– Дядя… а Энцо согласится?

– Ты с ним поговоришь, чтобы он согласился.

Мия задумчиво кивнула.

Джакомо закатил глаза и принялся объяснять уже на пальцах:

– Мия, вы росли, считай, в деревне. Вы не знаете жизни, вас легко обмануть, подставить, вы даже ничего и не поймете. Разве нет?

– Да.

– В лавке людей хорошо видно. Это школа жизни. Это люди, это и покупатели, и приказчики, и улица… опять же, мальчишка поймет, как тяжело даются деньги, сам несколько сольди заработает, научится смирять дурной… да-да, именно что дурной гонор, которым так гордился мой покойный братец, не тем будь помянут. И делом полезным займется, и, опять же, время, и лишняя энергия – не сомневайся, первые дни он будет так урабатываться, что не до шалостей…

Мия покраснела.

Ну… не до шалостей. Есть такое… не стоило Энцо лезть на кухню и тащить оттуда сладости. Пусть даже для больной сестры, но все же… результат печален. Перевернутая кастрюля с тестом, побитый поварешкой дан, истерика у кухарки…

Дури много, дела мало. Вот и результат.

Или как говорил падре, в незанятую голову тотчас пролезет дьявол.

– Я поговорю с ним. Прямо сейчас?

– Да, Мия. Я пришлю к тебе брата.

Джакомо позволил себе довольно улыбнуться, только выйдя из комнаты. Умненькая девочка. И понимает, и кто главный, и у кого в руках кошелек… это хорошо. С умными всегда легче. И выгоднее.

* * *

– ЛАВКА?! Благородному дану не подобает…

Шлеп!

Подушка влетела прямо в лицо благородного дана.

– Цыц, малявка! – зашипела кошкой Мия. – Ты о другом подумай! Дядя нас поить-кормить обязан?

– Ну… Феретти же…

– Я бумаги видела! Доходов от поместья – шиш да маленько! Хватит только, чтоб с голоду не умереть, и то некрупной кошке. Отец что можно – выжал, что нельзя – выдавил… несколько лет с земли ничего брать нельзя!

– Но крестьяне должны…

– А ты – не должен? Ты сейчас в доме у дяди, которому не зазорно было посыльным в лавке начинать. Ты его в этом упрекнешь?

Энцо надулся.

Правоту сестры он понимал. Но… дану же не подобает!!!

Отец постоянно так говорил!

Мия прикрыла глаза. А потом снова открыла их и заговорила.

О том, что родители живут бедно, и если Энцо не хочет так жить, надо что-то менять. Он тоже видел, как мать выпрашивала у отца деньги, видел, как отец сводил концы с концами, видел, как по десять раз перешивали платья для его сестер… мерз в непротопленном доме…

Для себя он такой жизни не хочет? Вот и чудесно, Мия тоже такого не желает. Значит, нужны деньги. Деньги есть у купцов, они их зарабатывают. Вот и узнавай, мальчик, как именно они это делают.

Дану не подобает?

Не подобает. Но кушать дану хочется. А разоренные земли дохода не дадут.

Эти доводы Энцо принял. К тому же никто не узнает, что он дан, а значит, и гордость не пострадает.

– А Феретти?

– Про управление поместьем дядя тоже обещал объяснить. И свозить тебя туда, только летом. И, кстати, мало что-то вырастить, надо это что-то еще и отвезти-привезти, выгодно продать, вложить полученную прибыль… опять купцы?

Энцо только вздохнул.

– Ну да…

– Тебе еще сестер замуж выдавать, за ними приданое какое-никакое нужно. У тебя тоже дети будут… кстати, за нищего дана могут даже купеческую дочку не отдать, кому оно надо, чтобы дитятко всю жизнь нужду терпело?

Последний довод оказался решающим. И Энцо махнул рукой.

– Я согласен.

– Тогда иди и скажи об этом дяде.

Брат вышел.

Мия откинулась на подушки и прикрыла глаза.

Она смутно подозревала, что отец бы их не одобрил. Но поскольку неодобрение было вполне взаимным… ей нравились новые платья, чистый и уютный дом, вкусная еда, тепло…

Для этого надо учиться зарабатывать деньги?

Она и сама будет, и брата заставит! И только попробуйте хрюкнуть хоть слово!

* * *

Джакомо был только доволен. А ведь хорошо получается… и одного племянника к делу приставили, и остальных определим. Дайте только время.

Купцы – они всем торговать могут, в том числе и людьми. И отношениями…

Не нравится?

А вот это уже ваши проблемы, а не купцов.

– Дядюшка, а почему Мию нельзя взять с собой? Дома мы все вместе ходили. И в лавке она побыть сможет!

Привык мальчик к Мии… они везде вместе ходили, вместе играли, все делали…

– К сожалению, Мия уже взрослая. И в лавку ее никак нельзя. Если тебя можно переодеть, то с ней так не получится, – разъяснил Джакомо.

– В мальчишку? Еще как получится!

– Нельзя. Здесь не ваша деревня, кто-то услышит, сплетни пойдут… ты пойми, Энцо, девушке надо выйти замуж. Удачно выйти замуж. А слухи лишат ее даже шанса.

– Мия пока замуж не хочет.

– Но это пока. Лучше ты ей все рассказывай, чтобы она знала. А взять ее в лавку нельзя.

– Жалко.

Джакомо пожал плечами.

Своих детей у него не было, но с племянником он возился в удовольствие. Новое ощущение, когда ты учишь, а кто-то на тебя большими глазами смотрит и спрашивает. И ведь хороший парень, неглупый…

– Энцо, а отец вам много времени уделял?

– Нет. Папа или с мамой был, или на охоте, или с друзьями…

Повезло малышне. Не успел Пьетро их своей дурью испортить. А с другой стороны, и понятно. Лет до пяти мальчика воспитывали кормилица и нянька, потом он плавно перешел под опеку старшей сестры, потому что денег в семье не было, а Мия – девочка ответственная и умненькая… а Пьетро?

Он, конечно, займется сыном! Но потом…

Сейчас вот к друзьям, а потом к сыну…

Сейчас вот к жене, к куртизанке, к любовнице, а потом к сыну…

Потом. Энцо все откладывался и откладывался на потом, а оно взяло и не наступило. Так что мальчик получился неглупый, любознательный и с характером. И главное теперь было направить его в нужное русло. Это Джакомо и делал. Медленно, но старательно.

Фьора подружилась с Катариной.

Кати сначала искрами плевалась, что есть, то есть, но потом поняла, что Фьора, в общем-то, безобидна и глупа, и махнула рукой.

Бывает…

Даже если что-то такое Фьора и говорила, она ж не со злобы, не по подлости, она просто такая уродилась. Глуповатая и импульсивная. А это можно и простить.

Да и Катарине было полезно общество невестки.

На Фьору обращали внимание, в дом тянулись гости, а Кати отлично знала, с кем и о чем говорить. Или кому и что говорить…

Все можно обернуть на пользу и себе и семье, так Кати учили. Информация – товар. Связи – товар. Люди… тоже товар, что уж там! А кому и торговать, как не купцам?

Энцо предстояло научиться тому же самому. А еще…

Джакомо улыбнулся мальчику.

– Хочешь, я найму для тебя учителя? Студенты у нас подрабатывают, дают частные уроки по всем предметам, и недорого. Изучишь математику, языки, географию и историю…

Энцо просиял. А потом задумался.

– А Мия?

Джакомо пожал плечами. Но…

– Ты – старший мужчина в семье. Если при тебе твоя сестра будет находиться в учебной комнате, это ничего, это не страшно. Особенно если под плотной вуалью.

Энцо просиял.

– Мие понравится!

– Но учти, если я пойму, что происходит нечто… неподобающее… ты меня сильно расстроишь, Энцо.

Мальчик кивнул.

– Я понимаю. Уверен, Мия ничего такого себе не позволит.

– Очень на это надеюсь.

Джакомо подумал, что в меру образованная девушка будет цениться даже больше. Умение поддержать беседу, знание языков, ведение счетов, игра на музыкальных инструментах…

Посмотрим, но студенту все равно, сколько детей обучать. Пусть попробуют.

Адриенна

– Смотри, детка, это Эврона.

Адриенна смотрела на город с высокого холма. Дорог, ведущих в столицу, было несколько, и эта считалась самой короткой, но и самой неудобной тоже. Через холмы, через перелесок, рядом ни деревни, ни родника – ничего. Для кареты – быстро проехать, и ладно. А вот для купцов с их животными, с их обозами – неудобно.

Сейчас дорога привела их на возвышенность, с которой открывался вид на Эврону. Город лежал перед ними, как будто драгоценным камнем на ладони, в окружении зеленых холмов и синих рек.

– Красиво…

– Эврона состоит из трех колец. Нижний город – мастеровых и ремесленников. Верхний город – благородных и богатых. Внутренний город – сердце Эвроны. Видишь? Вон там…

Девочка проследила за взмахом отцовской руки.

Даже отсюда дворец был огромным и величественным. Дома Адриенна ничего подобного не видела. И странное чувство отзывалось в ней…

– Папа, что это?

– Это дворец его величества Филиппо Третьего, когда он живет в Эвроне, – разъяснил отец. – В народе его прозвали Вороньим замком.

– Почему?

– Потому что в главной башне дворца всегда живут во́роны. Всегда, детка. И вывести их нельзя, разве что разрушить саму башню. Посмотри, с холма открывается отличный вид на город и сам дворец… тебе это пригодится.

Адриенна прищурилась.

Солнце стояло в зените, но город это разглядывать не мешало. Она вообще могла подолгу смотреть на солнце, не испытывая никаких неудобств. Вот и сейчас…

Три кольца обороны.

Продуманная система стока воды во время дождя. Высокие стены, хорошие укрепления… этот город не брали штурмом.

– Говорят, что Эврону нельзя завоевать.

– Ворота города открыло предательство…

– Не говори так в столице, Риен. Ты поняла?

– Да, папа.

Разглядывать городские кварталы Риен было не так интересно, как дворец.

Несколько больших площадок, окруженных зданиями. Не столько дворец, сколько целый крохотный городок. Три большие площадки, река, которая подходит ко дворцу с одной из сторон, большой зеленый парк, который также примыкает к реке…

И – ударом: все здания яркие, броские, украшены флагами, а вот это…

– Что это за серая башня? С черной крышей? Папа?

– Сейчас это тюрьма, Риен. Там держат личных королевских заключенных, и говорят, что из нее выходят только на плаху.

Девочка поежилась.

– Брр… а что это было раньше? Если – сейчас?

– Воронья башня Сибеллинов. Именно там живут знаменитые вороны.

Адриенна молча и сосредоточенно смотрела на башню. Если правда то, что рассказал отец… если она действительно – той крови? Что она должна сделать?

Как поступить?

Ответ не находился. И все же было нечто привлекательное и соразмерное в Вороньей башне. Среди разряженных дворцовых зданий, среди парков и садов, среди хаоса и разноцветья она смотрелась, как… как…

«Как клинок, который вонзили в именинный пирог», – вдруг подумалось Адриенне. Здесь все такое разноцветное, яркое, праздничное и радостное. И посреди всего, в самом центре – башня. Строгая, сдержанная… она не забыла своих хозяев. Она помнит. Она ждет…

– Почему король ее не снес?

– Не сумел? Не захотел?

Адриенна качнула головой.

– Не верю.

Дан Марк пожал плечами.

– Мог просто побояться, Риен. Просто – испугаться.

– Но проклятие он уже получил?

– А что может получить вдогонку?

Адриенна тоже пожала плечами.

– А есть еще какие-то рассказы про эту башню?

– Их забыли, Риен. Их приказали забыть.

Адриенна кивнула. И подумала, что ей нравится эта башня. Единственная несломленная. Единственная, что осталась верной своей присяге и своей крови.

Последний оплот Сибеллинов.

– Король ее ненавидит?

– Да. Но об этом тоже не стоит говорить при дворе.

Адриенна кивнула, и дан Марк погладил дочку по волосам.

– Едем. Мы не можем надолго задерживаться, нас ждут.

– Едем… – эхом отозвалась дочь.

Но не могла отвести глаз от башни, пока карета не свернула за поворот и столица не скрылась из виду. Не могла…

* * *

Если бы все шло обычным путем, дан Марк сейчас снял бы комнату в гостинице, а еще лучше – дом. Там они с дочерью привели бы себя в порядок, выспались, переоделись и явились во дворец. Но – нельзя.

В свитке написано – срочно.

На воротах их отметили, а потому… сразу же, как только они въехали в столицу, он обязан ехать во дворец. В ту же минуту, считай.

Если король спросит, если он узнает, что дан Марк задержался в пути – пощады ждать не стоит. Голубиной кротостью Филиппо Третий не страдал. А среди людей носил прозвище Змеиный Глаз.

Не любил народ своего правителя. И тихо считал, что на кого взгляд короля упадет, тому добра не жди. Как гадюка ужалила…

Так что Марк решил поторопиться, подумаешь – внешность. Кое-как себя можно и в карете привести в порядок. Ему что?

Рубашка, дублет, длинные брюки, которые обтягивают ногу, сапоги. Сверху – гаун[5]. То есть роскошная накидка примерно до колена длиной, собранная на спине в складки, с широким воротником и разрезанными рукавами. Обычно гаун внутри отделывали мехом, чтобы показать свое богатство, но сейчас, по летней поре, Марк мог позволить себе облегченный вариант. А чтобы показать богатство, гаун щедро был украшен золотой вышивкой.

А вот Адриенне было намного сложнее, но об этом отец не подумал.

Каково надевать одежду на грязное и пропотевшее тело? Пришлось остановиться на пару секунд у колодца, намочить полотенце и хоть им основную грязь стереть. И кое-как одеваться.

Сначала – тонкая сорочка.

Нижнее платье из узорной тяжелой ткани светло-розового оттенка. Потом верхнее платье – кремовое, из гладкой ткани. Лиф со шнуровкой, чтобы показать и подчеркнуть тонкую талию. Рукава. Воротник.

И все это надо надеть-завязать правильно и аккуратно.

А еще есть волосы. И обруч.

Вот что делать с толстенной косой длиной чуть не до колена? Адриенна плюнула на все и приказала распустить и расчесать волосы. Она девушка и невинна! Пусть падают вниз, заодно и платье закроют… чего уж там!

Мятое после сундука! И не слишком модного фасона. Даже то, что она видела на улицах, сильно отличалось от ее костюма. То ли простонародье, то ли они в провинции от моды отстали…

* * *

Дальше все слилось в одну красочную мешанину перед глазами девочки. Вроде как на карусели в ярмарочный день.

Летишь, и вокруг тебя все летит, и цвета сливаются воедино, и люди… только там, на карусели, хорошо и весело.

А здесь…

Здесь ей плохо. Тошно ей здесь, душно, неприятно.

Почему? Да кто ж его знает… плохо! Словно окружили ее со всех сторон и давят, давят…

Вот карета останавливается перед дворцовыми воротами… или правильнее сказать – перед въездом на территорию?

Вот отец отдает раззолоченному стражнику с бело-алой перевязью свиток. Тот пробегает содержимое глазами, кланяется и уходит.

Кланяется без особого почтения, а уходит быстро. Все правильно.

Кто такие СибЛевраны? Да глухая провинция, чего с ними церемониться? А вот к королю надо идти быстро, тот на расправу скор.

Они ждут.

Адриенна разглядывает людей. И люди ей… нет, не то чтобы не нравятся. Скорее она остается к ним безразлична. Они дорого и модно одеты, они едут верхом или приходят пешком, они выходят из дворца, и Риен видит, что даже слуги одеты намного лучше, чем тот же падре Санто, к примеру. В одежды из дорогих тканей, да и обувь у них намного дороже, чем, к примеру, у отца.

Это сейчас дан Марк надел самое лучшее. А дома…

СибЛевраны достаточно богаты, но их золото – это поля, луга, скот, сыроварни и маслобойни, коптильни и арендаторы… к чему тут роскошь?

Ни к чему.

И только потом Риен поняла, что именно ей не нравится в людях. Их выражения лиц.

С одной стороны, все, кто имеет доступ во дворец, выглядят значительно. Они – при короле! Они собой гордятся.

С другой стороны… о да! С другой стороны, на их лицах лежит печать… пожалуй, даже не страха, а неопределенности. Они не знают, чего им ждать. Они не уверены в завтрашнем дне. Они рядом с источником, но льются из него не только милости, но и беды. Как в старых сказках – живая вода, мертвая вода, одна льется один день, вторая – другой. А главное – не перепутать…

Иначе – смерть.

Вот и здесь точно так же. Зачерпываешь из королевских ладоней и не знаешь, то ли яд, то ли вино. Адриенне здесь уже не нравилось.

Гвардеец вернулся быстрым шагом. Поклонился – и уселся рядом с кучером, показывать дорогу. Дан Марк качнул головой.

Безусловно, это честь. Только вот к чему она приведет?

* * *

Им пришлось выйти из кареты на одной из аллей. И следовать за гвардейцем, который спокойно шел мимо разнаряженных придворных. Мимо групп людей, которые провожали провинциалов недоуменными, а часто и насмешливыми взглядами.

Адриенна видела их. Взгляды словно обжигали… ей здесь не рады? Нет, не так. Она здесь – непонятно что. Отношение к ней будет зависеть от королевского, а что скажет его величество?

Девочка резко расправила плечи и вздернула повыше голову.

Что бы ни случилось… даже если она сейчас идет на плаху…

В двенадцать лет плохо верится в смерть. А вот достоинство сохранить хочется. И девочка нацепила на лицо снисходительную улыбочку.

Когда-то ее предок шел этими аллеями, этими коридорами…

Когда-то ее предки правили здесь. И не так уж давно это было. Народная память коротка, а память крови?

И показалось на миг Адриенне, что за спиной у нее два громадных черных крыла. Только на миг. Но походка стала легче, а улыбка – жестче.

Это – ее дом, ее земля, ее кровь и род. Она – СибЛевран. А что до незаконности происхождения… даже если ее прабабка была зачата вне брака, так что же? Она все равно остается внебрачной дочерью короля.

Коридоры тоже оставили девушку равнодушной.

Много золота.

Алые тона, белые… портреты людей с удивительно неприятными лицами. Доспехи и щиты. Знамена и эмблемы.

Высокая дверь, перед которой им приказали ждать. Кто бы сомневался – позолоченная.

Золото навязчиво било в глаза, злило, раздражало. Адриенна подняла глаза вверх. И на потолке вдруг заметила то, что примирило ее с остальным убранством.

Видно же…

Здесь все переделывали под себя, стараясь убрать даже напоминание о прежних хозяевах. Ломали, перекрашивали, уничтожали даже малейший их след. Но… где уж свинье рыло к небу задрать?[6]

На потолке, там, где роспись с изображениями неба и каких-то языческих то ли богов, то ли богинь переходила ближе к стене, в лепнине отчетливо виднелись очертания крыльев. Легкие, стремительные, красивые…

Адриенна видела их так отчетливо, словно взлетела под потолок. А короли, наверное, не видели. Да и к чему им? Тем, кто пришел на эту несчастную землю с мечом и огнем?

Дверь скрипнула.

– Вы можете войти. – Гвардеец смотрел с любопытством.

Дан Марк взял дочь за руку и сделал шаг вперед. В кабинет его величества Филиппо Третьего. Змеиного Глаза.

* * *

Какой он – Филиппо Третий?

Адриенна смотрела спокойно, даже с любопытством.

Симпатичный? Да, пожалуй, о нем можно сказать и так. Темные гладкие волосы зачесаны назад. Небольшая корона венчает чело, отчетливо показывая небольшие залысины.

Высокий лоб, тонкий, чуточку длинноватый нос, красиво очерченные губы, твердый подбородок. Король гладко выбрит. Скулы резкие, четкие.

Глаза темные. Темно-карие, такие, что кажутся черными.

Вполне приятная внешность. Портят ее разве что слишком редкие брови. Адриенна старалась не смотреть слишком пристально, но… кажется ей – или король подрисовывает их карандашом?

Забавно…

А смеяться нельзя. И пристально вглядываться – тоже.

Кому-то, наверное, король нравится. А ей? Девочка пока не могла определиться.

– Ваше величество. – Дан Марк опустился на одно колено и склонил голову. Адриенна склонилась в низком поклоне.

Несколько долгих секунд король молчал. Потом по красивым губам пробежала улыбка.

– Дан СибЛевран. Я рад видеть тебя и твою очаровательную дочь при дворе.

– Ваше величество, – пробормотал Марк, все еще глядя в пол. Вставать-то ему разрешения не давали. – Это огромная честь для нас.

– Поднимись. И представь мне свою дочь как подобает.

Марк послушался, взял дочь за руку и подвел ближе к королю.

– Ваше величество, моя дочь. Дана Адриенна СибЛевран.

– Подними голову, дитя.

Адриенна оказалась очень близко к королю. Пара локтей, не больше…

Что ж, если просят…

Она подняла голову и спокойно поглядела в глаза королю. Почему-то исчезло волнение, исчезла нервозность, даже раздражение – и то прошло. Глаза девочки были спокойными и холодными, словно два горных озера. А что на дне?

Лучше и не заглядывать…

Его величество тоже смотрел. Пристально, изучающе.

Что ж. Девочка невероятно хороша собой. И вырастет красавицей. Роскошные волосы, точеное личико, глаза вообще невероятные, словно два кусочка неба.

Или… нет. Небо – теплое. А глаза девочки холодные и спокойные. Словно это не он здесь король. Словно она властна в его жизни и смерти.

Филиппо испытал приступ мгновенного раздражения. И тут же…

– Очаровательная дана. Когда-нибудь вы станете украшением двора, прекраснейшая.

Молчание.

– Вы не согласны со мной, дана?

– Кто осмелится спорить с могущественным королем, ваше величество?

Глупой Адриенна не была. Ни на секундочку. И, конечно, боялась. Но – не сильно.

Королю что-то от них нужно. Это она поняла совершенно отчетливо, и страх внезапно исчез. Словно и не было его.

Здесь и сейчас им не причинят зла. Потом – возможно, а вот сейчас – нет. Потом, когда король получит, что хотел, потом…

– Есть внешность, есть характер… не хотите узнать, зачем я призвал вас ко двору, дана Адриенна?

– Разве дела королей – для ничтожного женского ума? – парировала Риен.

Филиппо поднял бровь. Действительно подкрашенную.

– Если вы так говорите, значит, достаточно умны, чтобы меня понять. Я хочу, чтобы вы погостили во дворце некоторое время, дана Риен. Потом я объявлю вам свою волю. А пока – будьте моей гостьей. Вы и ваш отец, разумеется.

Адриенна вздохнула. И… не удержалась:

– Ваше величество, пребывание при дворе дорого, а СибЛевраны небогаты. Наши богатства – наша земля и наши люди. Чем дольше мы будем при дворе, тем труднее будет потом привести дела в порядок.

– В вашем поместье нет управляющего?

– Ваше величество, кто вверит свое добро в чужие руки, рискует остаться без него.

– Но я ведь вверяю королевство в руки своих министров? И казну в руки казначея.

– О вашем величестве по всему королевству идет добрая слава как о рачительном и трудолюбивом хозяине, – парировала Риен. – Я бы не осмелилась сказать вам и слова, будь это иначе. Кроме того… – На губах девочки заиграла улыбка, преображая точеное личико дорогой куклы, и король едва не задохнулся от восхищения. – Ваше величество, у вас всегда есть возможность отрубить слишком вороватые руки. У нас, увы, – нет. В жизни и смерти подданных властны лишь вы.

– Дана Адриенна, вы льстите, словно опытный придворный.

– Если лестью мне удастся добиться, чтобы нас отпустили домой? О, ваше величество, поверьте, я восхищаюсь вашим мудрым правлением.

Филиппо откинул назад голову и расхохотался.

Потрясающая девочка.

И в какую невероятную женщину она вырастет! Сложно даже представить!

Адриенна смотрела на смеющегося короля и понимала, что вывод сделан. Филиппо Третий решительно ей не нравился. Внутренним чутьем, которым она выбирала лошадей, которым она пользовалась при общении с людьми, она знала, что и как сказать, она знала, как улыбнуться, но она и чуяла опасность.

Бывает так – идешь по лесу и хочешь присесть. Видишь, лежит дерево. Красивое, чистенькое, ты опускаешься на него – и проваливаешься в трухлятину. В гниль, труху, насекомых, во все, что скрывается под якобы крепкой корой. Оно прекрасно на вид, но изнутри… ничего там хорошего нет.

Гниль и пыль. Грязь и мразь.

На Филиппо Третьего так же не стоило опираться. Даже прикасаться не стоило. И удрать подальше. Но пока… пока у нее не было выбора. И Адриенна чувствовала себя, словно верхом на норовистой лошади. Она еще в седле, она знает, где припустить, где потянуть, но сколько она продержится, прежде чем ее сметет под копыта?

Филиппо отсмеялся и качнул головой.

– Дана Адриенна… могу я обращаться к вам по имени?

– Ваше величество, ваша воля – закон.

– Как приятно, когда твои подданные об этом не забывают. Так вот, Адриенна, я прошу вас побыть моей гостьей. Я прикажу отвести вам и вашему отцу покои в северном крыле. – И, видя, что Риен ничего на это не говорит, пояснил: – Это крыло дворца, в котором живут самые мои близкие приближенные.

– Ваше величество, это огромная честь…

Дан Марк даже задохнулся от радости. Их не казнят. У короля нет претензий.

А что до северного крыла… на что тратятся деньги в столице? На съем дома – они будут жить в дворце. На игру – он к ней равнодушен. На одежду… м-да. Это придется сделать.

На выезд? Что ж, придется приобрести пару лошадей.

Но как оказалось, король еще не закончил.

– Адриенна, я понимаю, что вы впервые при дворе. И у вас не было времени собраться. Я пришлю к вам портниху, пусть она сошьет вам несколько новых платьев. Казна это выдержит.

Адриенна вздрогнула.

Казна – выдержит. А вот с чего такие милости?

– Ваше величество, это очень щедрый подарок… я благодарна вам за него. Не хотелось бы оскорблять ваш взгляд своим деревенским обличьем.

– Вы очаровательны в любом обличье, Адриенна. И я надеюсь, сегодня вы будете на пиру… хотя нет! Завтра! Я понимаю, что сегодня вы устали и вам надо отдохнуть с дороги. А вот завтра утром, на малом приеме, я жду вас и вашего отца. Вы будете официально представлены ко двору. К сожалению, у меня нет супруги, будь она, я сделал бы вас фрейлиной.

– Ваше величество, вы еще молоды и можете не раз жениться. – Адриенна смотрела с потрясающей невинностью. – Я сочла бы за честь служить вашей супруге.

– Увы, милая Адриенна. Я уже не так молод.

Адриенна качнула головой.

– Ваше величество, в народе говорят совсем иное.

– И что же говорит обо мне мой народ?

– Что вы умный и рачительный правитель. Что вы правите своим королевством железной рукой. Что ваше правление смело можно называть Золотым веком. Что вы великий воин и придворные дамы без ума от вас…

Льстите, льстите и не стесняйтесь! Смело говорите человеку все самое хорошее о нем, любимом. Поверит безоговорочно! Даже если в жизни о таком не задумывался.

Филиппо поверил. И расплылся в улыбке.

– Ах, Адриенна. Влюбился бы я в вас безоговорочно, будь я лет на тридцать младше.

– Простите, ваше величество. Верю, тридцать лет назад вы были очаровательным младенцем, но я предпочитаю мужчин постарше, – похлопала ресничками девушка.

И даже внутренне содрогнулась. Неужели… так надо?

Оказалось – да.

Филиппо рассмеялся еще веселее, взял ее руку и поднес к губам.

– Вы прекрасны, дана. Что ж, я надеюсь еще не раз побеседовать с вами. А сейчас – вас проводят в отведенные покои.

Когда СибЛевраны ушли, его величество откинулся на спинку кресла, побарабанил кончиками пальцев по гладко выбритому подбородку. Настроение было преотличным, но размышлять ему это никогда не мешало. Трезвый ум в любой ситуации – вот девиз его величества. Даже вино он пил весьма и весьма умеренно.

Очаровательная девчушка.

Красивая, умненькая, конечно, короля она побаивается, но стоило оттаять – и королевское обаяние взяло свое. Девочка начала кокетничать.

Что ж, тридцать лет назад он действительно влюбился бы без памяти. Да и сейчас… не будь у него сына и наследника… но Филиппо Четвертому… будущему Четвертому сейчас семнадцать лет. И он неглуп и обаятелен. Не считая его странной и нелепой привязанности…

Ладно!

Какой мальчик не влюблялся в опытную шлюху? Главное, чтобы девка знала свое место.

Вот Адриенна свое знает. Это сразу видно. Отец не жалел денег на ее образование, воспитывал как мальчика, это король знал. Но девушка есть девушка, природа свое возьмет.

Что ж.

Пусть она какое-то время побудет при дворе. Филиппо приглядится, определится со своими планами, а дальше будет видно. В выигрыше, конечно, будет он. Но и дане СибЛевран жаловаться будет не на что, это уж точно.

Король еще раз улыбнулся и отправился прогуляться по саду. Настроение хорошее, погода теплая… почему бы нет?

То, что Адриенне он дико не понравился, король так и не понял. У него дара СибЛевранов не было.

* * *

В отведенных им покоях дан Марк почти упал в кресло.

– Налей мне вина, Риен.

Адриенна послушно плеснула вино в кубок, протянула отцу, уселась у его ног.

Дан Марк осушил кубок одним глотком.

– Я тебя выпорю, наглая девчонка!

– Отец, ведь все обошлось?

– Просто повезло. Это – КОРОЛЬ! А ты! Ты…

Продолжать дан Марк не смог. Задохнулся то ли от возмущения, то ли от облегчения. Обошлось же… а уж что он передумал, наблюдая за своей дочерью…

Адриенна вздохнула.

Она хотела объяснить отцу, что так надо было, а король ей вовсе даже и не понравился, от гадкий и злой, и плесенью от него тянет, но – не успела. В дверь постучали.

Слуги принесли горячую воду для ванны.

Адриенну проводили в отведенные ей комнаты, в которых ее встретила молодая темноволосая девушка.

– Здравствуйте, дана СибЛевран. Мое имя Джованна, я назначена вашей горничной на время пребывания при дворе.

– Хм?

– Разумеется, дана, если я чем-то не подхожу вам, стоит только сказать об этом, и меня заменят.

Адриенна задумчиво оглядела горничную.

Молодая, лет на пять старше, чем сама Риен, темноволосая, с приятным лицом, на котором видны следы оспы… Не красавица, но и лошади шарахаться не станут.

– Пока оставайтесь, ньора Джованна. Или – ньорита?

– Просто Джованна, дана. К вашим услугам.

– Так ньора или ньорита?

– Я пока не замужем, дана.

Адриенна кивнула.

– Джованна, я первый раз при дворе и ничего не знаю. Кто здесь важен, кто здесь не важен… Если ты мне немножко расскажешь, как и что здесь принято, помощь не останется без награды.

В руке девушки сверкнул серебряный дарий.

Лорин – это слишком. Верховая лошадь, и не самая плохая, стоит от семи до сорока лоринов. Сорок – это если лошадь просто восхитительная. На восемь лоринов можно год прожить, не особенно нуждаясь и спокойно покупая хлеб, мясо, масло и вино. Так что… Кому-то другому Адриенна и сольди пожалела бы.

Джованна улыбнулась при виде монетки. Та блеснула и исчезла за корсажем быстрее, чем Адриенна глазом бы моргнула.

– Дана, вы не переживайте. При дворе, конечно, не все хорошо и гладко, но и страшного тут ничего нет. Главное, королю угодить, ну так вы ж уже от него?

– Отцу дали аудиенцию, – кивнула Адриенна, не настроенная откровенничать сама. – Но знаешь, как бывает – жалует царь, а не жалует псарь?

– Ну псари-то при дворе есть, – хихикнула Джованна. – Но таких, чтобы могли жаловать или жаловаться, точно нет. Единственный, к чьему мнению его величество прислушивается, так это его высочество. Но он сейчас в отъезде, должен скоро вернуться. А уж какой умница! А красавец!

За разговором Джованна успела расшнуровать на Адриенне платье, стянуть с девушки все, включая нижнюю рубашку, и помочь ей забраться в горячую ванну. Адриенна вытянулась – и аж застонала от удовольствия.

– О-о-о-о-о-ох!

– Давайте, дана, я вам голову помою… какие у вас волосы! Чисто шелк!

– А пыли сколько?

Джованна опять хихикнула.

– Так вы ж и ехали, наверное, не один день?

Адриенна вспомнила поездку и поежилась. Первые дни все было просто УЖАСНО! Девушки поймут, каково это в некоторые дни, да в карете… даже меховая полость не спасала. Плохо было так, что до сих пор помнилось.

– Ничего, дана, ничего! – Джованна почувствовала, что Риен всю трясет, и принялась намыливать ей волосы. Потом осторожно смыла, помогла девушке выкупаться, потом достала из ее вещей ночную рубашку.

– Вот так. И лечь бы вам поспать.

– А портные? – зевнула Адриенна.

– Так портных можно и в рубашке принять, ничего страшного. Сейчас я схожу посмотрю, что да как, а вы пока покушали бы?

Джованна как-то мигом крутанулась и поставила перед Адриенной большой поднос. Сняла крышки с блюд.

Риен потерла руки.

Тушеное мясо было вкусным и практически таяло во рту. Артишоки выше всяких похвал, а фрукты спелые и сладкие.

В завершение трапезы Адриенна съела несколько апельсинов и вымыла руки в небольшой чаше с водой. А тут и Джованна прибежала:

– Сейчас, дана, минуточку. Вот дана Анжела Росси, она сейчас мерки снимет, а уж фасоны и ткани по последней моде, верно, дана?

– Король приказал. – Портниха улыбалась, но так, что становилось ясно – с королем здесь не спорят. И его неудовольствие вызвать не рискнут. Наверное…

Снять мерки с девичьей фигурки было недолго. А вот ткани и цвета…

Хотя Адриенна и тут не стала размышлять.

– Голубой шелк, вот этот. И вот эта парча. И вот это, розовое, и, пожалуй, вот этот…

Единственное, от чего не смогла отказаться Адриенна… Потрясающий черный бархат. Роскошный, мягкий… прижала к щеке.

– Я хочу платье из этой ткани. Верхнее.

– А нижнее?

– Белое, – решила Адриенна. – Или даже лучше… вот, серебристое.

– И вышивку серебряным, – полыхнули глаза портнихи.

Адриенна кивнула.

Будет она это платье носить, не будет… а расстаться с этой тканью было выше ее сил. А потом девочка упала в кровать и даже пошевелиться не смогла, так ее все это вымотало. И дорога, и разговор…

Не сон – черный провал в нереальность.

Лоренцо

Лавка – это как? Это входишь ты в дверь, колокольчики звякают, приказчики кланяются, товар предлагают.

Это – лицо.

А есть еще и изнанка.

С ее складом, на котором все разложено в строго определенном порядке, и надо этот порядок знать. И отнести-принести, и сложить как было, чтобы потом найти легко.

С ценами, которые тоже хорошо бы знать.

С самой тканью… Лавка торговала тканями, но не только. Кружева, ленты, ткани – отдельно. Нитки, иголки, всякая мелочь – отдельно. Есть и другие лавки, с экзотическими товарами, есть даже ювелирный магазин… Лаццо были не из бедных.

Но чтобы оставаться богатым, требовалось работать. Потому – трудились все.

Энцо перестал дуться, когда узнал, что все дети Паскуале Лаццо, да и он сам во времена оны через это проходили. И бегали мальчиками на побегушках.

И опять же – город тоже надо знать. И никуда не влипнуть…

А уличные мальчишки могут и стайкой налететь, и товар отнять попробовать…

Энцо пришлось узнать очень многое о жизни. С ее изнанки.

С той самой, о которой ничего не знал его отец.

Энцо помогал рассыльному, Энцо бегал на склад, Энцо смотрел, как организована торговля, как приказчики кланяются посетителям, как расхваливают товар…

Энцо учился. Ему было интересно.

Столько нового, яркого, любопытного… тем более что попусту он не болтал, а приказчики получили внушение. Если мальчишка чего спросит – не подзатыльник дать, а объяснить. И объясняли.

Ругались иногда, шипели, но рассказывали и показывали.

Даже Фредо Лаццо одобрительно кивал в ответ на вопросы мальчика.

– Пожалуй что, он больше не на отца похож, а на дядю…

А объяснялось все просто.

Энцо действительно был неглуп.

От новых знаний голова пухла, но Энцо не собирался сдаваться или жаловаться. Что ж он – глупее купца? Разберется как-нибудь! Постепенно, со сложностями, но и справится, и научится, и все сделает.

Энцо учился. И единственное, чего ему не хватало, – это сестры.

Впрочем, дядя обещал, что обязательно наймет им учителя. Лавка – безусловно, хорошо. Вот Энцо бегает, считай, деньги экономит, а значит, на эти деньги и наймем. Пусть научит истории, географии, чистописанию, арифметике… да чему надо – тому и научит.

С одной стороны – школа жизни, с другой – теоретические знания, а как все это вместе сложится, так и хорошо в целом получится.

Энцо нравилась эта новая интересная жизнь.

И шкодить он перестал, все верно. Прилечь бы! И уснуть тут же, какие уж там шкоды! Но много времени на сон дядюшка Джакомо не отводил. Успеют потом отоспаться! В старости…

* * *

– Знакомьтесь. Ньор Луиджи Галло. А это ваш ученик, дан Лоренцо Феретти.

Джакомо кивнул племяннику, который тоже склонил голову.

– Рад знакомству, ньор Галло. Вы будете учить меня?

– Все верно, дан Феретти. Я рад буду преподать вам уроки чистописания, математики, истории и географии.

– Когда мы начинаем?

Джакомо довольно улыбнулся.

Мальчику нравится учиться, ему и студент понравится. Джакомо специально выбрал такого, чтобы и знания были, и девочкам он не приглянулся. Потому как девочки тоже будут учиться.

Будут сидеть в этой же комнате, разве что за ширмой, будут слушать. Спрашивать их студент не станет, вообще не увидит, а дальше все от них самих зависит. Захотят учиться – будут учиться. Нет?

Шанс вам давали, кто ж виноват, что вы его не использовали.

Но Мия была настроена серьезно.

А потому…

Знал Джакомо, как девочки могут влюбиться в своих учителей, – сталкивались, слышали… Поэтому и выбрал Луиджи Галло.

Невысокого, сутулого, худенького, в забавной придумке на носу – очках. Очки явно недорогие, подогнаны плохо, нос натирают, отчего он постоянно краснеет, да и чихает часто…

Нет, в таких не влюбляются. Волосы жидкие, сальные, глаза словно у испуганной собаки…

А и ничего!

Главное, дело свое знает, о мироустройстве рассказать сможет, а больше от мальчишки и не требуется.

И Джакомо с чувством выполненного долга вышел из классной комнаты.

Мия

Мия сидела за ширмой. Джулия и Серена трещали, словно сороки, а вот она слушала внимательно. И младших унимала.

С тех пор как она узнала о своем даре, она стала серьезно задумываться о будущем.

Замуж?

Конечно, хотелось бы. Но мать говорила, что это очень серьезно. Вот у Мии все проявилось в день взросления. А может проявиться, когда ей станет больно. Или плохо. Или…

Вроде как после смерти все тоже вернется на круги своя. Или нет?

Прабабка была скупа в таких подробностях и почти ничего не рассказывала. Думала, кровь выродилась.

А оно вот – полыхнуло. И проснулось…

А как быть-то дальше? Допустим, Мия заболеет и будет лежать в бреду? Или при родах – тоже, говорят, и больно, и плохо, и горячка бывает… чем это может закончиться?

Тем, что на костер поволокут и саму Мию, и ее детей? А ведь может быть и такое. А если и ее дети ЭТО унаследуют?

Ой, мамочки…

Брак по расчету становился нереальным. Разве что за старика, которому детей рожать не потребуется, но кто бы хотел такой судьбы – в двенадцать-то лет?

В монастырь?

Мама обрадовала: Мия вполне может и к причастию сходить, и хоть святой водой омыться от ушей до пяток – не подействует. И Мия уже попробовала.

И ничего не случилось.

Колокола не зазвонили, когда она в храм вошла, падре не шарахнулся, причастие девочка приняла.

Но если кто-то узнает… ее проверять не станут, сожгут как ведьму.

А какие еще варианты?

Пожалуй, есть один, о котором и подумать страшно. Но… придется.

Есть женщины, которым такое умение как раз и пригодилось бы. Куртизанки. Они хорошо образованны, они умеют поддержать беседу, они играют на музыкальных инструментах, они покровительствуют ученым и поэтам, художникам и скульпторам, они даже при дворе бывают…

Но для этого нужно образование.

И Фьора подала идею Катарине, та – Джакомо…

Мия была полна решимости учиться. И младших она заставит… она сильно дернула за уши сначала десятилетнюю Джулию, а потом и девятилетнюю Серену.

– Молчите и слушайте!

Девочки надулись, но замолчали.

То-то же!

Учиться и снова учиться. И насчет музыкантов мама обещала подумать… может, от этого жизнь их будет зависеть. Мии – и девочек.

И напрасно Джакомо волновался за племянниц. Младшим было не до того, а Мия и на короля не посмотрела бы, настолько ее придавило знание о своем даре.

Учиться и еще раз учиться. А у кого?

Да хоть бы и у пугала огородного, хоть и у красавца неописуемого – все равно! Не важно!

Учиться!

Адриенна

Джованна оказалась настоящим сокровищем. Так что Адриенна легко рассталась еще с несколькими серебряными монетами.

Пока девушка спала, Джованна успела привести обувщика, который снял мерку с ножки Адриенны и удалился. А еще служанка подробно рассказывала о распорядке жизни при дворе.

Филиппо Третий действительно был королем-трудоголиком. Пусть и завоевали его предки королевство, но чтобы слить два в одно, а потом еще и управлять, времени и сил требовалось много.

А потому…

Распорядок короля подчинялся строгим правилам.

Утро. Король вставал с третьими петухами. Забавно, но несколько петухов жили при королевском дворце, нравились они его величеству. Правда, долго почему-то не жили.

Год, много – два, и пропадали. Или просто умирали почему-то…

Тем не менее король вставал с третьими петухами. Не любя пышного этикета, Филиппо Третий и не требовал присутствия придворных до завтрака. Короля одевали, и он выходил сразу в трапезную.

Там он быстро завтракал и удалялся работать.

После двух-трех часов работы его величество чувствовал определенную усталость и мог приказать прогуляться или поиграть в мяч, размяться как-либо еще…

Охота?

Филиппо Третий не был любителем охоты. Вот его сын, тоже Филиппо, охоту обожал. Причем… кхм, как на женщин, так и на зверя. А король охотой не увлекался.

В храм мог сходить. Поиграть с кем-нибудь в шахматы, приказать партию в карты… Камбок королю нравился[7]. Сам он не играл, но поглядеть любил, так придворные даже несколько команд собрали, чтобы его величеству доставить удовольствие.

В кегли его величество поигрывал. И меткостью отличался изрядной. Это до обеда.

Потом обед. Во время обеда его величество уделял время придворным, вел разговоры, после обеда удалялся на двухчасовый отдых.

После отдыха работал до вечера.

Вечером развлечения переходили в иную фазу.

Регулярно при дворе устраивался театр. Приглашались труппы, которые давали представления. Правда, исключительно моралите, мистерии или кукольные представления. Фарсы его величество резко не одобрял.

Адриенна, которая одобряла и фарсы, насмотревшись их на ярмарке, и миракли[8], пожала плечами.

Ей нравилось все, а вот поучительные представления она терпеть не могла, считала их тратой своего времени.

Карты, танцы, кости, различные фривольности вроде «летучего» танца не одобряла, как и король. Впрочем, такое Адриенна знала. Этим и простонародье грешило… в летучем танце надо было подбрасывать партнершу высоко, так, чтобы юбка задиралась, ловить, скользить руками и глазами по прелестным (или не очень) ножкам, оценивая женские стати… При дворе даму могли и аккуратно «уронить», и даже упасть сверху.

Всякое бывало.

При дворе не было общественных прядилен-чесален, не было общественных бань, хотя купальни король устраивать приказал, но это в теплое время года. Сейчас, кстати, лето, а потому купальни открыты. Женщины очень любят их посещать… да, в одних рубашках, конечно.

Мужчины тоже… Купальни для женщин и мужчин разные, но отделены они друг от друга чисто символически. Перегородками.

Это на реке!

Где и проплыть мимо можно, и заглянуть через перегородку можно, одно слово – разврат!

«Вы, дана, туда лучше не ходите», – советовала Джованна. Мол, король хоть все это и завел, но такие развлечения весьма не одобряет и считает, что целомудренным девушкам там делать нечего.

Балы?

Устраиваются, конечно. Но его величество и их не слишком одобряет. Все же такая вещь… и денег требует, и подготовки тщательной, и, опять же, на балах вечно случаются какие-то инциденты. За всеми не уследишь, вот с месяц назад эданна Беатриса уединилась за портьерой с даном Риккардо, а портьера возьми да и упади. И оказались они у всех на виду, да в таком фривольном виде… Правда, есть подозрения, что это не случайность, что портьеру оборвал предыдущий любовник эданны, которому она дала отставку…

Адриенна слушала, размышляла и наконец подвела итог:

– Никакой разницы. Что двор, что деревня, а смысл один и тот же.

Правда, Джованна этого не слышала. Она как раз выкладывала на кровать все детали одежды. Портниха расстаралась, и девушке надо было выходить к завтраку.

* * *

Королевский завтрак – это целое мероприятие. И обычно завтракает его величество, завтракают несколько человек, которых он соизволит любезно пригласить за свой стол. А остальные придворные стоят и ждут, пока на них обратят внимание.

Даже подать кувшин на таких мероприятиях уже почетно.

Получить стул – тоже.

Поговорить с королем – тем более.

А вот кормить всех дармоедов – еще не хватало! Поварня и бюджет попросту не выдержат! Пусть сами со своим пропитанием разбираются!

Разбирались по-разному.

Если человек служит при дворе, конечно, он получает определенное жалованье и еду ему доставляют с дворцовой поварни. Если нет – и таких «нет» при дворе много, – то питайся в городе. Если король тебя за стол пригласит, понятно, не обнесут блюдами, если на балу – тоже можно покушать. А в обычные дни или за деньги, или в трактирах каких, или где живешь, там и столуйся.

А еще даже на королевский завтрак допускают не всех.

Обычно его величество идет по галерее, вдоль которой выстраиваются придворные, и приглашает с собой кого пожелает. Если пожелает.

Но Адриенне там быть точно надо.

А еще Джованна – сокровище, а не служанка! – раздобыла для девочки на поварне хлеба, сыра и мяса. И сунула Риен.

– Вы пока перекусите, дана. Мало ли что, пригласят, не пригласят, а брюхо петь не должно, позор же какой!

Адриенна кивнула – и с удовольствием сжевала все добытое.

Вкусно!

И принялась одеваться.

Загрузка...