Глава третья

КАРА

Я понимала, что все идет из рук вон плохо, когда наблюдала за отцом во время ужина. Он нервничал, как загнанный в ловушку зверь. Талия переглянулась со мной. Ее темные брови вопросительно приподнялись. Она пыталась вести себя так, как будто она уже взрослая. Но временами казалось, что она уверена в том, что мне известно чуть больше, чем ей. Так уж сложилось, что в нашем доме всегда было больше вопросов, чем ответов.

Я слегка пожала плечами, переведя взгляд на маму, но ее внимание было сосредоточено на отце. При этом на ее лице было точно такое же выражение любопытства, что и у Талии. Мы так и остались без ответов. Отец пристально смотрел на свой iPhone, но экран оставался черным. Чего бы он ни ждал и на что бы ни надеялся, этого так и не происходило. Его пальцы нервно постукивали по столу из красного дерева. – Брандо, ты едва прикоснулся к еде. Тебе не нравится жареная говядина? – спросила мама. Она провела два часа на кухне за приготовлением блюд для нашего традиционного семейного воскресного обеда. В остальные дни за готовку отвечал наш личный повар.

Отец подскочил на стуле. Он перевел взгляд сначала на маму, затем на Талию, а потом и меня. Его глаза налились кровью, и мне стало не по себе. Я никогда раньше не видела его таким. Отец всегда отличался спокойствием и хладнокровием. Его мало что могло встревожить. Но после вечеринки у Фальконе он казался несколько напряженным.

– Я не голоден, – произнес отец, прежде чем снова перевести взгляд на экран своего мобильного телефона.

Я взглянула на его чуть выпирающий животик. Отец любил поесть, и никогда еще мамино жаркое из говядины не пропадало даром.

На экране его телефона высветилось сообщение, и лицо отца побледнело. Я отложила вилку в сторону, больше не испытывая голода. Отец вскочил на ноги. Его стул опрокинулся и рухнул на деревянный пол. Мама тоже встала, но мы с Талией словно приросли к своим местам. Что происходит?

– Брандо, что…

Отец умчался прежде, чем она успела закончить фразу. Немного поколебавшись, мама последовала за ним. Я уставилась на закрытую дверь, пытаясь уловить хоть что-то из их разговора, а потом поднялась. Талия все еще сидела на стуле, как приклеенная. Она моргнула, глядя на меня.

– Что нашло на отца?

– Без понятия, – призналась я. Я бегло глянула на дверь, разрываясь между желанием побежать за нашими родителями, чтобы выяснить, что происходит, и необходимостью соблюдать заведенные правила. Нам не разрешалось вставать из-за обеденного стола без разрешения. Мне не нравилось это правило, но я всегда ему следовала. В конце концов, семейные обеды были единственным временем, когда наша семья собиралась вместе.

Дверь в столовую снова распахнулась, и отец вернулся с двумя пистолетами в руках. Он положил один из них на стол, вытащил телефон и прижал его к уху. Я во все глаза уставилась на оружие. Я знала, кем был наш отец и чем он зарабатывал на жизнь. Осознавала с тех пор, как себя помню, хотя мама, Талия и я жили вполне обыкновенной жизнью. До сих пор отец старался поддерживать в нас иллюзию того, что мы обычные законопослушные люди. Для него это не представляло особого труда, потому как еще несколько месяцев назад мы с Талией посещали частную школу для девочек на полном пансионе и бывали дома только по выходным и во время каникул. А скоро я должна была полностью погрузиться в приготовления к собственной свадьбе, и в конце концов я перееду к Козимо, а Талия вернется в школу. Я никогда не видела, чтобы он открыто демонстрировал оружие. Если честно, я никогда раньше не видела оружия так близко. Отец был связан с мафией, как и все, кто развивал свой бизнес в сфере азартных игр в Лас-Вегасе. Я не знала, чем именно он занимался, но я была уверена, что он управлял большей частью казино, принадлежащих Каморре.

Мать вошла в столовую. Выглядела она совершенно сбитой с толку, но отец даже не взглянул в ее сторону.

– Когда вас ждать? – зашипел отец в трубку. Через мгновение он кивнул. – Тогда мы будем готовы. Поторопитесь.

Наконец он повернулся к нам. Он пытался выглядеть спокойным, но его попытки оказались тщетными. У него дергался левый глаз, что сводило меня с ума.

– Талия, Кара, пожалуйста, соберите вещи. Берите только самое необходимое, чтобы хватило на пару дней.

Мать застыла как соляной столб.

– Брандо?

– Мы едем в отпуск? – спросила Талия с надеждой и наивностью, которыми мне сейчас хотелось бы обладать.

Отец всегда потешался над нами, если мы говорили что-нибудь глупое. Только не сегодня.

– Не веди себя глупо, Талия, – рявкнул он. Она подскочила на стуле, явно застигнутая врасплох резким тоном.

– У нас неприятности? – осторожно поинтересовалась я.

– У меня нет времени обсуждать с вами детали. Все, что вам нужно знать прямо сейчас, это то, что у нас не так много времени, поэтому, пожалуйста, захватите с собой все необходимое.

На экране телефона высветилось очередное сообщение. Отец с облегчением опустил плечи.

– Они здесь.

Он выбежал из столовой без всяких объяснений. На этот раз мы все трое последовали за ним в прихожую. Отец открыл входную дверь, и вошли несколько мужчин, которых я никогда раньше не видела. Выглядели они брутально: джинсы, кожаные куртки, кроссовки, странные татуировки и автоматы Калашникова наперевес.

Они выглядели как парни, с которыми меньше всего хотелось бы столкнуться в темноте – или вообще когда-либо сталкиваться. Они скользили по мне взглядами, что-то просчитывая. Они принадлежали к тем людям, завидев которых хочется перебежать на другую сторону улицы, чтобы только случайно с ними не встретиться.

Мне пришлось сдержаться от того, чтобы не скрестить руки на груди, словно защищаясь от них. Отец вытащил конверт из кармана пиджака и протянул его одному из этих парней. Талия коснулась моей руки. Хотелось бы утешить ее. Ведь она явно искала поддержки, но мои собственные нервы были на пределе.

Один из парней заглянул внутрь.

– Где остальное? – спросил он с сильным акцентом. Они были русскими? В их внешности было что-то славянское, но я постаралась выбросить из головы мысли о том, что они были русскими. Отец работал на Каморру, и ни для кого не было секретом, что русские были врагами. Разве мы не становились изменниками, впуская этих людей в наш дом? У меня голова шла кругом, но я держала вопросы при себе, опасаясь, что все станет еще хуже.

– Ты получишь их, как только мы с моей семьей окажемся в безопасности в Нью-Йорке. Таков был уговор, Владимир, – заговорил отец.

Талия бросила на меня растерянный взгляд, а я вся обратилась в слух. Зачем мы ехали в Нью-Йорк? И что такого совершил отец, что ему понадобилось привлекать русских, чтобы они обеспечили его безопасность? Он редко говорил о бизнесе в нашем присутствии, но всякий раз, когда я случайно слышала обрывок разговора о Нью-Йорке или русских, то понимала, что они наши враги.

Владимир обменялся взглядом со своими спутниками, затем быстро кивнул.

– Проблем не должно быть. Завтра ты окажешься в Нью-Йорке.

Отец повернулся к нам.

– Почему вы все еще здесь? Я же сказал вам идти собирать вещи. Поторопитесь!

Я колебалась, но мама схватила Талию за руку и повела ее к лестнице. Через мгновение я последовала за ними, но, уходя, все же оглянулась через плечо. Русские переговаривались друг с другом. Отец, казалось, доверял им или, по крайней мере, верил, что у них было достаточно сильное желание получить оставшуюся сумму денег, и они доставят нас в Нью-Йорк. Я кое о чем вспомнила и, догнав маму и Талию, прошептала:

– Почему Нью-Йорк? Думала, мы не можем поехать туда, потому что заправляющая там семья не в ладах с боссом отца.

Мать остановилась.

– Где ты об этом услышала?

– Толком не знаю. Иногда я подслушиваю. Но ведь это правда, верно?

– Нью-Йорк – сложная тема. Я не была там очень давно.

В ее голосе слышалась тоска. Я открыла было рот, чтобы спросить ее об этом, когда внизу раздался грохот, а затем послышались мужские крики.

– Нам нужно спрятаться, – прошептала мама, таща Талию в сторону главной спальни. Я уже собиралась последовать за ними, когда на лестнице раздался грохот приближавших шагов. Я молниеносно протиснулась в ближайшую ко мне комнату, оказавшуюся спальней Талии, и спряталась в ее забитом под завязку шкафу. В самом низу лежала куча одежды, и я постаралась глубже зарыться в нее. Через щели в двери шкафа я все еще могла разглядеть большую часть комнаты, но не всю, поскольку свет, проникавший из коридора, был тусклым. Едва успела присесть на корточки и замереть, как дверь в комнату распахнулась. Мое сердце бешено колотилось в груди. Кто-то, пошатываясь, вошел. На мгновение свет упал на лицо мужчины, и я узнал в нем одного из русских. У него текла кровь из раны на руке. Он подошел к окну. Собирался ли он сбежать через окно? Он попытался приподнять створку, но из-за ее просто заклинило.

Я глубже зарылась в кучу одежды, стараясь не дышать. Следом вошел другой, намного выше и мускулистее первого, и схватил русского. Все произошло слишком быстро, но что-то в вошедшем показалось мне знакомым. Завязалась короткая борьба. Русский вытащил нож, но ему так и не удалось им воспользоваться. Второй схватил русского за шею, резко вывернув ее. Я подавила вскрик, когда увидела, как тело русского покатилось по полу, столкнулось с дверью так, что она распахнулась настежь, и осталось теперь лежать неподвижно. Пустые, мертвые голубые глаза невидяще смотрели в мою сторону. Мертв. Убит.

Я снова перевела взгляд на убийцу. Он стоял ко мне спиной. Но я знала кто он. За последние пару недель, прошедших после вечеринки, он снился мне несколько раз.

То был Гроул.

Загрузка...