Только для взрослых 18++

Тася

Машина съезжает с главной дороги и останавливается напротив входа.

– Спасибо, – сухо благодарю таксиста, дергая ручку двери. Начало сентября, а на улице ледяной дождь, как глубокой осенью. Холодный струи воды окатывают меня с головы до ног. Капли безжалостно тарабанят по мостовой. Натягиваю по самые брови капюшон джинсовки, почти полностью закрывая лицо.

Бросаю взгляд на толпу студентов, огромным потоком устремившихся к входу. Бегу со всех ног по ступенькам, отчаянно стараясь поспеть за прозвеневшим звонком.

Перевестись в столичный университет было моей мечтой. И опоздать в первый учебный день, да еще и к профессору Маничу….Перед ним трепещут даже отличники. Особо Владилен Маркович помешан на дисциплине.

Пролетаю мимо заспанного охранника. Пересекаю холл и сворачиваю в коридор. Быстро снимаю с себя мокрую куртку и поправляю волосы.

– Эй! Глаза разуй, – кричит мне в лицо девушка. Я с грохотом приземляюсь на пол. Бумажный стаканчик выскальзывает из рук блондинки и неслышно падает на мою грудь. Холодный напиток, с запахом ванили размеренно растекается по голубой блузке.

– Раззява! Это был диетический кокосовый коктейль! Мой завтрак.

– Извините, – обхожу ее сбоку и продолжаю свой путь на лекцию.

– Овца, – прилетает мне в спину.

Мажорка. Что с нее возьмешь. Наглая и беспринципная.

Стираю следы напитка влажной салфеткой, попутно бросая взгляд на часы. Трель звонка прекращается.

Делаю судорожный вдох и на выдохе толкаю дверь. Сразу же встречаюсь взглядом с преподавателем.

– Фамилия? – строго спрашивает Манич.

– Абрамова, – виновато опускаю голову, предварительно стянув с плеча рюкзак. Прикрываю на секунду глаза. Веки такие тяжелые, что сами закрываются. Этой ночью я не спала ни минуты. А ведь так прекрасно начинался сегодняшний день, если бы не драка оголтелых парней в баре. Я устроилась на работу в начале лета, сразу же после переезда в столицу. Рабочий день заканчивается в четыре утра. Оклад небольшой, но зато все чаевые можно забирать себе. Для меня эта работа основной источник дохода.

– Вас нет в списке, – откладывает лист бумаги на край стола. Приспускает очки с толстенными стеклами и пристально рассматривает меня.

– Она новенькая, – восклицает кто-то.

– Абрамова, вы опоздали на десять секунд, – его строгий взгляд заставляет поежится.

– Я. Да. Извините, – судорожно сглатываю.

– Первый и последний раз. Учтите, больше я такого не потерплю. Проходите.

– Не ругайте ее, Владилен Маркович, она с ночной смены, – падает голос какой-то парень. – Клиентов много. Пока всех не обслужит, домой не уходит.

По залу проносится противный гогот. Все начинают улюлюкать и посмеиваться. Меньше всего мне хотелось повышенного внимания к своей персоне.

– Шлемёв, что вы себе позволяете?

– Не, а что я такого сказал? Я сам видел, как Абрамова светила голыми ляжками перед мужиками в баре «Закат».

Мои щеки мгновенно покрываются румянцем.

Хочу возразить, но тут же прикусываю язык.

– Сколько за час берешь? А? –ухмыляется, не сводя с меня взгляда.

– Мы оценили вашу шутку. Смешно. Немедленно покиньте аудиторию!

Повисает гробовая тишина. Я стою в оцепенении, пораженная наглостью парня.

– Ни фигасе, Маркович. Вот это ты зарядил.

– Шмелёв, вы вылетите из университета, как пробка из-под шампанского, – парень решительно встает из-за стола. Фигура у него массивная. Одет мрачно, во всё черное.

– Не вылечу, Владилен Маркович. Папочка не позволит, – поправляет воротник кожаной косухи и медленно подходит ко мне.

– За тобой косяк, очкарик, – недобрая улыбка растягивается на лице с трехдневной щетиной. – Придется отрабатывать, – нагло заявляет парень.

Отлично. Просто «супер». Первый день в универе, а уже неприятности в лице самодовольного мажора. Тормозов у него явно нет.

В коматозном состоянии добираюсь до парты. Достаю конспектную тетрадь и плюхаюсь на стул.

– Встряла ты, – тихо роняет моя соседка. – Шмель так просто этого не оставит.

От ее слов меня начинает трясти пуще прежнего. Ладно, как – нибудь справлюсь. До конца лекции не могу расслабиться и сосредоточиться на теме, потому что все мои мысли и нервы вышли за дверь вместе со Шмелёвым.

– Попалась, глазастая, – знакомый голос.

Ненормальный с ноги открывает дверь. Вскрикиваю от ужаса, когда перед глазами мелькает табличка мужского душа.

– Отпусти, – пыхчу от злости.

Дышать становится невозможно. Я задыхаюсь, потому что ребра зажаты так, что еще чуть -чуть и треснут под натиском рук придурка.

– Отвали, – поправляю съехавшие на нос очки.

– Не брыкайся, очкарик, – нашептывает мне в висок. Резко швыряет к запотевшей стене и прижимается своим телом. Дрожащими руками пытаюсь оттолкнуть психа.

– Что тебе надо? – губы еле размыкаются.

– Ты, – выдает он, глядя прямо в глаза. –Мне нужен секс, – рокочет низким голосом.

Господи, во что я вляпалась.

– Послушай, Артём, – пытаюсь говорить спокойно. Понимаю, что он на взводе. Шлемёв явно не привык к отказам. – Отпусти меня, пожалуйста.

– Лысый стуканул на меня отцу. Предок два часа втирал за жизнь, – обдает запахом мятной жвачки. – Надо снять напряжение. Трахаться хочу.

Не могу поверить, что это происходит в реальности.

– Я не хотела, чтобы так получилось, – впадаю в состояние истерики. – Ты сам виноват.

– Резинка есть? – бесцеремонно запускает руку под юбку. Этот урод сейчас меня …

– Пусти, придурок! Мой парень тебя убьет! – впиваюсь ногтями в его шею, сжимаю пальцы, стараясь сделать ему, как можно больнее. Урод срывает с меня очки. Сдавливает их в своей огромной ладони, превращая стекло и пластик в крошку.

– Срать я хотел на твоего парня. Давай, Абрамова, не ломайся, как целка.

В душевую с шумом вваливается толпа парней.

– Тёмыч, ты уже на расслабоне? – раздается в паре сантиметров от нас. – Новенькая? – хватка на моей талии слабеет.

Не помню, как отталкиваю его и бросаюсь к выходу. В растерянности бегу по длинному коридору.

– Стой! Я пошутил, – кричит вдогонку ненормальный.

Впереди маячит лестница. Сворачиваю за нее и торможу у двери подсобки. Быстро прошмыгиваю внутрь. Не буду тут задерживаться. Немного посижу, пока псих без тормозов не свалит. Помещение маленькое и темное, двигаться приходится вслепую. Закрываю глаза, прислонившись затылком к стене, как раздается грохот.