Только после свадьбы

Глава 2

Несколько лет назад, после смерти бабушки, отправляя меня в Лус для учебы в семинарию, хозяйка соседской фермы твердила:

– Лопа, все лучше, чем смерть.

Мне тогда было не до возражений доброй женщине. Понимая, что, лишившись последнего члена семьи, без средств к существованию и сколько-то сильного магического дара рискую просто сгинуть в жизненных невзгодах. У соседки своих ртов хватало, меня она оставить не могла. Но дала хороший совет, рассказав о женской духовной семинарии, куда принимали и сироток.

Кто бы в тот момент сказал мне, что прямо из своей семинарской комнатушки я попаду сначала в самое страшное место Луса – крепость надзора, а выйду из нее уже женой Тарнела Фауса. По всему – это удача для сиротки Шиелд? Но я, семеня вслед за теперь уже законным мужем по страшным коридорам законников, не ощущала себя везучей…

Впрочем, мое мнение никого в семье Фаус не волновало. Старший браком со мной решил проучить совершенно вышедшего из-под контроля сыночка, ну а младший – молча принял участь в виде жены.

Совершенно неожиданно для меня противоположные двери каменного угрюмого зала, в который мы как раз вошли, резко распахнулись, явив нам в порыве пыли и праведного гнева… главу духовной семинарии собственной персоной.

– Я… мы… вы… – захлебывался он словами, в перерывах между судорожными вдохами, указывая на меня трясущимся от избытка эмоций пальцем.

Стало очевидно: наш главный скряга явился по мою душу. Едва осознав этот мало что хорошего предвещавший факт, я невольно отступила в сторону, спрятавшись за спиной Тарнела Фауса.

И тут случилось нечто еще более невероятное: новоиспеченный муж обернулся ко мне и как-то даже меланхолично уточнил, кивнув подбородком в направлении главы:

– Кто это?

Голос мужчины звучал ровно и… совершенно незнакомо!

– Ээ… – стушевалась от непонимания – маг серьезно не знает явившегося или просто так шутит, шепотом пояснила: – Это же глава женской духовной семинарии, в которой я обучаюсь…

– Ни за что! – чуть не брызгая слюной, взревела упомянутая мною персона. – Так опозорить светлое имя нашей семинарии… Чтобы наша семинаристка и в «Вестнике Луса»… в таком виде… Да молнии гнева Всемогущего обрушатся на головы жителей города… Ноги твоей, презренная, больше не будет в…

Я только мысленно застонала: ну, как все это могло со мной случиться?!

Договорить главе семинарии не позволил младший Фаус, прервав эту обличительную речь холодным тоном и коротким замечанием:

– Следите за собой, когда говорите о леди Фаус.

И все. Престарелый брюзга и скряга так и замер с приоткрытым ртом и выпученными глазами пока мы проходили мимо него.

– Л-леди…?!

– И еще, – Тарел Фаус так резко остановился и развернулся, что я врезалась в его грудь лбом. Конечно, поспешно отступила, смутившись и чуть склонила голову вперед, скрывая лицо под крышеобразным головным убором. – Эта одежда… – ладонь мага очертила мой силуэт, – она отвратительна: неудобна, непрактична и выглядит ужасно. Кто утвердил эту форму для семинаристок?

Глава семинарии стушевался. Отвечать ему, очевидно, не очень хотелось, но его собеседник ожидал ответа на свой вопрос.

– Ваши выводы немного поспешны… – в итоге промямлил он, – наши воспитанницы полностью довольны своей формой, – тут он нашелся с новой мыслью. – Знаете ли, у многих из них и вовсе нет гардероба, и получать ежегодно платье от семинарии – большое благо.

– Тем более, это должно быть платье, в котором не стыдно появиться на людях, – возразил младший Фаус и пообещал: – Я лично займусь аудитом и проверкой дел в женской духовной семинарии Луса. Наш город очень богат, подобные учебные заведения получают огромные дотации, надо бы проверить как используются эти деньги. Еще меня удивляет почему женскую духовную семинарию возглавляет мужчина? Вероятно, будь главой магиня, она не допустила бы этой ужасающей формы…

Повергнув собеседника в ошарашенный транс, Тарел Фаус вновь устремился к выходу, поманив и меня за собой. Упрашивать не пришлось – желание покинуть крепость закона превышало разве что желание держаться дальше от неприятного старикана. Уж я не сомневалась, что любая проверка дел семинарии выявит крайне плачевные обстоятельства жизни ее воспитанниц.

В момент, когда все каменные, темные и мрачные помещения крепости остались позади, сменившись небом над головой, я не сдержала вздоха облегчения. Все случившееся с самого утра не находило у меня никакого понимания, но хотя бы я избежала худшего – исключения из семинарии и заточения в крепости законников. Впрочем, пока никак не получалось и понять в чем же я виновата…

– Когда вы ели?

За плотной завесой мыслей, я не сразу осознала вопрос.

– Думаю, вчера… – растерявшись, я никак не могла сообразить, когда же ела.

Потребность в пище отошла на второй план со всей этой суматохой.

– Но я просто не успела сегодня позавтракать, – поспешила я разъяснить, чтобы не представать в глазах вынужденного супруга совсем уж жалкой. Лентяйкой я не являлась, едой себя всегда могла обеспечить, конечно, питаться мутной жижей, которую на семинарской кухне выдавали за кашу, никто бы не смог. – Служба контроля едва ли стала бы ожидать…

Что там, эти законники готовы были вытащить меня из коморки прямо в ночной рубашке. Не вмешайся Элая с мольбой о том, что недопустимо для репутации девушки являться в таком виде, мне бы и десяти минут не дали, чтобы привести себя в порядок.

– Понятно, – сухой кивок и очередные пояснения. На фоне недавнего молчания в обществе отца младший маг просто разговорился. – В такой ситуации при перемещении у вас неминуемо закружится голова, поэтому предпочтем вариант с каретой.

Не успела я придумать как дать понять, что не такая уж хрупкая духом девица, как мы уже сидели в подъехавшем экипаже, уверенно отдаляясь от грозных стен. Но в тесном пространстве кареты возникла очевидная неловкость – сидя напротив друг друга, мы не могли не встречаться взглядами, да и теснота не позволяла избежать соприкосновений. Тарнел Фаус так и вовсе открыто сверлил меня взглядом.

– Судя по изображению в «Вестнике», у вас светлые волосы?

– Да… – удивилась я вопросу. – Так вы меня там тоже впервые увидели?

Вопрос о том, как копирователь сделал фото для газеты, меня не отпускал.

Маг кивнул.

– Тогда снимите этот монструозный убор, – он брезгливо поморщился в направлении моего «колпака».

Немного помявшись, решила выполнить это указание. У семинаристок хождение с открытой головой не приветствуется, но я сегодня уже нарушила столько запретов… Опять же и мага понимала: он ожидал увидеть даму с картинки, а получил – меня.

– А что вы делали вчера вечером? – набралась я храбрости задать мучающий вопрос.

– А вы? – немедленно ответил он мне тоже вопросом, сдобрив его пытливым взглядом – похоже, тоже размышлял о ловушке, в которой мы оказались.

Пришлось искренне признаться:

– Ничего необычного, вечер провела в своей комнатке в семинарии – шила в основном, потом легла спать. А уже утром за мной пришли…

– Собственно, я тоже вчерашний вечер провел спокойно и непримечательно – работал почти до утра…

Что у него была за работа я уточнять не посмела. Но…

– При этом изображение копирователя появилось вчера вечером, это чувствуется по ауре.

– Угу, – маг кивнул. – И на нем несомненно я.

Припомнив, что я в газете буквально обнимаю этого мужчину, еще и стиснув его подбородок, изображая губы, ожидающие поцелуя, невольно бросила взгляд на свои руки. Тут же затрясла головой: подобное просто невозможно!

– И я себя совершенно четко идентифицировала…

Тут ошибок быть не могло – любой маг на элементарном уровне считает ауры хоть живых, хоть неодушевленных объектов.

– Итак, изображение достоверно, на нем – мы, при том, что мы никогда прежде друг друга не встречали… Занятно.

Тарнел Фаус задумчиво шевельнул губами.

– Мне искренне жаль, что ваш отец приказал вам жениться.

Почему-то я ощущала себя виноватой. Должно быть, встретить меня настолько отличную от газетной версии стало для него немалым потрясением. Но я всегда была лишь сельской простушкой, ничто в моей жизнь и близко не располагало к роли роковой дамы.

– Тут нет вашей вины, – успокаивающе улыбнулся мне маг, чем очень тронул. Он определенно был искренним и не испытывал ко мне обиды. – Мой отец таков… Ему важны вопросы чести и этики, а сложившаяся ситуация грозила позором вам и долгими пересудами нашей семье. Впрочем, он знал: силой меня никто бы не женил.

– Но вы же не отказались… – растерялась я, спешно устремив взгляд в окошко на мелькавшие картины улиц.

– Поначалу я хотел, – мужчина был честен. – Но счел это несправедливым по отношению к вам. Конечно, если в итоге выяснится ваша причастность…

– Нет, что вы! – в ужасе от подобных подозрений я резко встрепенулась и прижала руки к груди, устремив на мага открытый взгляд. – Могу поклясться Всемогущим, что сама нахожусь в полном непонимании и ищу хоть какие-то объяснения этому фото.

– Вот видите, вы – тоже жертва, нет смысла вас наказывать. Полагаю, именно на это намекал отец. Что до изображения в «Вестнике», то я выясню истину.

– Точно! И как я раньше об этом не подумала. Глашатый, что запустил копирователь, может внести ясность.

Тарнел Фаус покачал головой:

– Отец уже беседовал с ним. Копирователь блуждал по улицам Луса бесконтрольно, запущенный на удачу и ориентированный на магов с сильной аурой. В каком месте был сделан этот снимок его владелец не знает. Доподлинно известно лишь, что он появился вчера…

– Ерунда какая-то, – позволила я выплеснуться внутреннему возмущению. – Мы же не можем ходить во сне! Оба!

Маг отреагировал улыбкой, на удивление задорной и уверенной.

– Это было бы слишком невероятным совпадением. Впрочем, – он подмигнул, – утром вы не находили у себя блестящего платья под подушкой?

– Хорошая шутка, – сухо заверила его я, не поддержав веселья. – Особенно, если учесть ее последствия. Что же нам теперь делать?

– А что тут делать? – он пожал плечами, демонстрируя полное спокойствие. – Мы женаты – это факт. Нам остается смириться и оставаться супружеской парой. Так все слухи сойдут на нет. Возможно, уже через год мы сможем расторгнуть брак – тихо и без шумихи. До тех пор – вы поживете в моем доме в роли жены. Это не так обременительно, я полагаю. Мы можем даже не общаться… Просто останемся случайными людьми друг для друга. Ну и, конечно, разберемся в мотивах и способах, позволивших расставить на нас капкан.

Слова Тарнела Фауса меня воодушевили. Он изложил все так спокойно и просто, что я испытала колоссальное облегчение – случившееся не ляжет на нас неодолимым пожизненным бременем.

– Спасибо вам огромное, – я снова с жаром обращалась к магу, судорожно переплетая ладони.

День полных неприятностей завершился такой удачей: под личностью повесы я обнаружила разумного и понимающего мужчину.

– Есть еще ваше обучение… – он явно только вспомнил об этом. – Вы же будущая монахиня. Получается, для вас потерь все же больше – после вступления в брак девушка больше не сможет посвятить жизнь служению Всемогущему.

– Нет, нет, – замахала я руками, боясь быть неправильно понятой. – В семинарии обучаются не только служительницы Всемогущему. Сироты и дочери магов, лишенных достатка, могут получить там и профессии, позволяющие в будущем обеспечить их пропитанием.

– Ах вот как…

О большем он не спросил, а я не сочла уместным рассказывать о своей жизни этому холеному магу, выросшему в семье с влиянием и возможностями. Мы – те, кто никогда бы не встретились на жизненном пути друг друга, не случись этого странного фото. Каким образом его сделали и каковы были мотивы его создателя – мы обязательно выясним. Ну, а пока, являясь незнакомцами друг для друга, мы можем лишь тихо с минимальным уроном переждать волну слухов. Мне есть за что быть благодарной магу, не прими он решение поддержать меня, положение сложилось бы крайне тяжелое. Впрочем, даже тогда я бы не опустила рук. Сейчас же сделаю все, чтобы маг не почувствовал из-за меня дополнительных забот.

С этим решением я перевела взгляд, уставившись в окно, где мелькали знакомые улицы Луса.