– Вика!
Оксана быстро помешивала кашу на плите. И не верила, что они опять опаздывают.
– Вика! – еще раз крикнула она, когда не услышала, чтобы дочь начала спускаться. – Вадим, мы опаздываем!
– Иду! – донесся из спальни голос мужа. Мужчина лениво вышел в коридор, поправляя на себе футболку и взъерошивая волосы.
– Вадим, ну сколько можно? Каждое утро одно и то же, – ворчала Оксана. На стол были выставлены тарелки, в которые она небрежно, торопясь, выложила овсянку, пальцем вытирая со стола капнувшую мимо кашу. – Хоть бы раз вовремя поднялись…
– Вика, вставай, мама опять ворчать начинает. – Вадим поднялся до середины винтовой лестницы, заглядывая на второй этаж.
Услышав шутливую фразу мужа, Оксана резче, чем хотела, бросила опустевший ковш в мойку. Ну, конечно. Лучший стимул для ребенка – рассказать, что мать начинает злиться. Мужчина, довольный тем, что услышал, как их дочь все-таки закопошилась, сбежал по лестнице и зашел на кухню, чтобы обнять жену.
– Не ругайся! – Быстрый поцелуй в щеку. – Мы больше так не будем.
– Ага… – скептически протянула Оксана, собираясь стянуть с себя фартук. Вике нужно выходить через двадцать минут, а она еще не ела и не умывалась. Да и сама Оксана пока только одеться успела, хотя у нее оставалось не намного больше времени до выезда.
– Опять полночи работала? – Вадим отстранился. Хотя, что он спрашивает? Точно ведь знает, что в очередной раз засыпал один. И просыпался тоже. Оксана, утонув вечером во входящих письмах и отчетах, так и задремала на диване в гостиной, даже ноутбук не выключив.