У оружия нет имени. Книга 2

Глава 8

Репликанты лежали за россыпью камней. Их положение с каждой минутой становилось всё хуже: противник бросил на поиски диверсантов все наличные силы. Пока репликантов выручали темнота и несовершенство систем обнаружения Союза, но везение не могло продолжаться вечно.

Если до рассвета им не удастся выбраться за периметр – шансов выжить нет. Бдительный солдат заметит странное марево, и Чимбику с Блайзом останется лишь принять безнадёжный последний бой. И то не очень долгий: боеприпасов у них немного, да и мест, где можно вдвоём закрепиться и держать оборону, в обозримом пространстве не наблюдалось. Сколь бы ни отставал Союз в технологиях, в мозгах отставания точно не было: вся территория на поверхности, над подземной базой, являла собой плоскую пустошь, над которой редкими бугорками возвышались замаскированные элементы инфраструктуры.

Сержант наблюдал за вражеской суетой, мрачнея с каждой секундой. А Блайз наоборот – весело мурлыкал себе под нос какой-то мотивчик.

– Какой план, солист? – поинтересовался у него сержант.

– Сейчас противнику станет «кюхельбекерно и тошно», – с удовольствием щегольнул знаниями Блайз.

– Чего-чего? – сержант настолько удивился новому слову, что даже на секунду отвлёкся от слежки за перемещениями вражеских солдат. – Это что за «кюхельбекерно» такое?

– Это слова древнего поэта, с Земли! – гордо заявил Блайз. – Пушкин звали.

– Ты поэзией увлёкся? А детективы?

Хрустнул гравий под гусеницами. В пяти метрах от репликантов остановился вездеход, и оружейный модуль на его крыше медленно, словно принюхиваясь, начал поворачиваться. Чимбик и Блайз инстинктивно попытались вжаться в землю, словно это могло спасти от очереди двадцатимиллиметровых снарядов. Ствол орудия навёлся точно на их укрытие, помедлил мгновение и двинулся дальше, выискивая цель. Несколько секунд спустя, показавшихся репликантам вечностью, вездеход поехал дальше.

Чимбик облегчённо выдохнул.

– Не я. Ри, – машинально перейдя на шёпот, продолжил разговор Блайз. – Знаешь, сколько она стихов и песен знает? Я…

– Заткнись, Блайз, – привычным способом заткнул фонтан красноречия Чимбик. – По делу.

– По делу. Ри скоро должна устроить в городе панику.

– Ты всё же перехватил управление жизнеобеспечением, – догадался сержант.

– Да, садж, – радостно кивнул Блайз. – Паника будет знатной. Правда, Ри попросила, чтобы никто не погиб, поэтому тревога будет ложной. Но если не сработает – придётся запускать второй план и устраивать всё по-настоящему.

– Если сработает – хватит и этого, – успокоил его сержант. – А почему именно она? Сам что, не можешь?

– РЭБ, – коротко ответил Блайз.

Сержант молча кивнул, признавая правоту брата – средства радиоэлектронной борьбы Союза сбрасывать со счетов было глупо. Брат поступил правильно, избежав ненужного риска.

– Дальше, – потребовал сержант.

– Как только начинается паника – мы сразу выдвигаемся к комендатуре отбивать Эйнджелу. Ри туда ещё в самом начале подвела один из наших дронов, и он ведёт наблюдение. Войдём в город – дрон сразу скинет всю накопленную информацию. Эйнджелу обязательно будут эвакуировать – вот по пути и перехватим. Нет – придётся штурмовать комендатуру, но там ничего серьёзного: объект совершенно не пригоден для обороны.

– Рисково, – резюмировал Чимбик. – Но делаем.

Вскоре суета вражеских солдат изменилась: и наземные машины, и люди кинулись к шлюзам. Через несколько минут поиски продолжали лишь воздушные дроны-разведчики да несколько отделений киборгов.

– Ри, умница, как почувствовала, – Блайз в порыве эмоций хлопнул сержанта по плечу. – Обожаю её.

– Вот вернёмся – ей это и скажешь, – недовольно буркнул Чимбик, окончательно уверовав в обоснованность своих опасений.

Блайз не удержался от соблазна. Осталось узнать – насколько далеко это зашло, и как это скажется на дальнейших действиях брата.

– А пока – заткнись, Блайз. Идём за Эйнджелой, – сержант перехватил оружие и развернулся на животе, выбирая направление.

Репликанты поползли к границе базы.

Даже вечный скептик Чимбик вынужден был признать, что в этот раз Блайз выполнил работу мастерски. Транслирующиеся из динамиков и дублируемые уличными экранами жуткие сообщения ложились на слухи о происшедшем днём, вызывая страх даже у самых отпетых оптимистов. Люди вспоминали давно забытые инструкции по пользованию аварийными скафандрами и действиям при катастрофах, хватали в охапку домочадцев и бежали прочь из своих ставших такими ненадёжными жилищ.

Полиция и войска с трудом удерживали население от паники, не стесняясь использовать при этом любые доступные средства. Лучше забить одного паникёра, чем допустить давку, в которой могут погибнуть сотни.

Сапёры без оглядки на стоимость вскрывали переборки, заблокировавшие кварталы. Перед лифтами, лестницами и эскалаторами выстроились тонкие цепочки людей в форме. Любое неповиновение или попытка прорваться силой немедленно пресекались жесточайшим образом.

На верхних уровнях спасатели и полицейские разбивали живой поток на ручейки, текущие к подземным и наземным взлётно-посадочным площадкам. Мобилизовали абсолютно все летательные аппараты, способные принять на борт больше двух человек. Несколько владельцев шикарных космических яхт, попытавшихся возмутиться «произволом военщины», были показательно расстреляны, после чего никаких возражений со стороны остальных судовладельцев не поступало. Шаттлы, лёгкие космолёты, конвертопланы, туристические и грузовые дирижабли забивались под завязку и тут же уходили в небо, освобождая место следующей машине.

Репликанты наблюдали за всей этой суетой с помощью «мух», пробираясь к комендатуре техническими тоннелями.

– Чёрт! – внезапно воскликнул Блайз.

– Ты чего? – напрягся Чимбик, предчувствуя недоброе.

– Дрон, – ответил Блайз убитым голосом. – Что у комендатуры.