Убью тебя нежно

Наталья Косухина Убью тебя нежно

За окном, среди предрассветных сумерек, в свете фонарей медленно кружился первый снег. Осень, уставшая и рыжая, плавно отступала, отдавая свои права зиме. Какими же будут для меня праздники в этом году?

Поймав свое отражение в холодном стекле, я увидела, как криво усмехнулась красивая рыжеволосая эльфийка. В моих глазах даже сквозь искажающую поверхность читались пустота и усталость.

– Мариэль, что с тобой? – голос Айры вырвал меня из омута размышлений.

Покосившись на свою помощницу, которая уверенно сидела за рулем комфортабельного микроавтобуса, я выдохнула тяжелый, застоявшийся воздух. Что ей сказать? Что в этой жизни, блестящей и успешной, меня уже ничто не радует, не увлекает, не заставляет сердце биться чаще? Куда подевались все мои эмоции? Растворились в бесконечных пробах, съемках и светских раутах?

– Скучно, – выдохнула я коротко и безнадежно, словно приговор.

Айра мотнула головой, и ее светлые, пшеничного цвета волосы мягко заколыхались. Будучи оборотнем, она, конечно, не могла соперничать утонченной красотой с эльфом, однако в ее чертах была своя теплая миловидность. А еще эта девушка обладала невероятной деловой хваткой и работала со мной почти с самого начала карьеры, став чем-то большим, чем просто наемный сотрудник.

– Ты поэтому дала согласие сняться в этом фильме, от которого никто ничего не ждет? – уточнила она, ловко лавируя в потоке машин. – Начинающий режиссер, начинающий сценарист и актерский состав так себе. Думаешь, одного твоего имени хватит, чтобы вытянуть весь проект?

– Да, – ответила я без тени сомнения, и в этом слове слышалась не только самоуверенность, но и отчаянная надежда.

Это был мой вызов самой себе. Последний шанс на живое волнение, на драйв, на щемящие переживания за успех. Да и сценарий, если вдуматься, был по-настоящему хорош, полон тихой грусти и настоящих чувств.

– Самоуверенная, – констатировала Айра, но в ее голосе сквозила скорее привычная усталость, чем осуждение.

– Если бы я не рисковала, то не стала бы тем, кто я есть сейчас, – парировала я, глядя на мелькающие за окном огни.

А я была очень известной актрисой. Проблемной, да, так как давно, если не с самого начала, не стремилась быть удобной для режиссеров, продюсеров или журналистов. Но все проекты, в которых я снималась, неизменно пользовались успехом. Публика обожала меня, возможно, именно за эту мою непокорность.

– Характер однажды тебя погубит, – вздохнула Айра с материнской заботой.

– Глупости, – отмахнулась я. – Если до этого момента он не испортил мне карьеру, то уже вряд ли это сделает. Я просто не даю своим поклонникам скучать. Но сейчас… сейчас мне нужно затишье, настоящая передышка.

– Поэтому ты вместо того, чтобы поехать на курорт или бездельничать в своем особняке, – работаешь?

– Да. – Я улыбнулась своему отражению. – Отличный же вариант.

Помощница лишь осуждающе, но с пониманием покачала головой, и в этот момент мы плавно въехали на ухоженную территорию «Синемы грез». Это была не просто киностудия, а целая империя, известный монополист на рынке развлечений для иных. Они создавали звезд из праха и амбиций и снимали большинство кассовых фильмов и культовых сериалов.

Студия располагалась в сердце старого города и представляла собой причудливый городок из небольших, дышащих историей особняков. Многие из них находились под охраной как памятники культуры и почти все были обитаемы.

Жена владельца студии Эрграна Сура обожала эти здания. Будучи научным сотрудником, она изучала их до мельчайших трещинок на штукатурке, создавала с них идеальные копии-иллюзии, не мешая при этом мужу вести бизнес.

А «Синема грез» все расширялась, ей требовались новые помещения, а эти старинные стены, оставленные людьми, медленно умирали от тоски и забвения. Вот так и получилось, что мы теперь работали среди этой древней величественной архитектуры, черпая в ней вдохновение и пытаясь оживить ее своим присутствием.

Микроавтобус мягко замер на подъездной дорожке одного из уединенных особняков, прятавшегося в глубине квартала за ажурной чугунной оградой. Я вышла на промерзлую брусчатку, и холодный воздух ожег легкие. Встречать меня вышли двое – владелец «Синемы грез» Эргран Сур и его сводный брат.

Их контраст всегда был поразителен. Сур, полукровка и бастард, не признанный ковеном, стоял твердо и непоколебимо, как скала. Он был массивным, с хищной, неэльфийской красотой, напоминая могучего медведя.

Рядом с ним его младший брат, Синтерель Хим, казался воплощением эльфийского идеала, – высокий, с тонкими чертами, хоть и без ослепительной ауры большой магической силы. То, что в отношениях между братьями царило такое тепло, несмотря на все различия, всегда вызывало у меня невольную улыбку.

– Лин, рад тебя видеть. Спасибо, что готова поддержать проект, – сразу, без лишних церемоний, начал Сур, его низкий голос был полон энергии.

– Хороший сценарий, режиссер-перфекционист. У нас все получится.

Внутри что-то екало от предвкушения. Съемки зимой – особое суровое испытание, где стирается грань между искусством и выживанием. Я обожала это почти мазохистское чувство полной самоотдачи. А еще бешеный ритм работы помогал не думать.

– Как всегда, прекрасна! – Эльф склонился к моей руке. Позер. – Решила испробовать свои силы в никому не известном проекте? Любишь острые ощущения?

Синтерель Хим. Одна из главных звезд индустрии. И в глубине души – хороший парень, пусть и не всегда это показывающий. Мы начинали вместе, карабкались по одним скользким ступеням славы, и в памяти всплывали общие воспоминания – то смешные, то горькие, то отчаянные.

– Как твои дела? Все еще снимаешься в сериале «Эльфы тоже плачут»? Один проект на всю жизнь, да? – Я позволила себе легкую, язвительную усмешку.

Сур лишь тяжело вздохнул, словно усталый воспитатель, давно привыкший к нашим словесным дуэлям.

– Как же я скучал по твоему острому языку. Значит, будет весело. – Синтерель подмигнул, а затем повернулся к брату. – Сур, у меня есть окно в расписании. Дай мне какую-нибудь роль в этом фильме. Поддержу коллегу.

Владелец студии скептически окинул брата взглядом, полным легкого раздражения.

– Может, отдохнешь лучше?

– Нет уж. Стоит мне взять отпуск, как я начинаю завидовать твоему семейному счастью. Работа и еще раз работа. Все, что остается бедному одинокому эльфу.

Сур в прошлом году нашел свою истинную пару и женился. Говорили, он счастлив, и в его глазах, прежде таких жестких, теперь иногда появлялось что-то умиротворенное.

– И какая женщина посмотрит на тебя, если ты такой непостоянный? – снова вздохнул Сур.

– Счастливая. Его избраннице очень повезет, – твердо вставила я.

Я ведь и правда разбиралась в мужчинах. Слишком хорошо.

– Ты прелесть. – Хим блеснул на меня теплым взглядом. – Жаль, не моя пара. Но я точно снимаюсь. Сур, жду роль. Надо поддержать друга.

– Две звезды цирка, – проворчал директор, сдаваясь, и, раздраженно махнув рукой, направился к своему кабинету.

Мы остались с Синтерелем вдвоем в морозном воздухе, и тишина вокруг вдруг стала умиротворяющей.

– У меня перерыв в съемках, давай провожу к павильону. Сегодня первый день? – спросил он, и мы медленно пошли по заснеженной дорожке.

– Да. Проект совсем небольшой. Надеюсь, будет тихо и спокойно. – Я выдохнула, и пар от дыхания уплыл в небо хрупким облачком. Я так жаждала этой тишины, этого затишья. Только работа!

– Наивная. В нашей работе никогда не бывает так. – Он покачал головой с усталой улыбкой.

– Не начинай, – попросила я, но сама не могла сдержать улыбки. И добавила: – Пригласи меня поужинать?

Хим тут же насторожился, бросив на меня быстрый испытующий взгляд.

– У тебя снова депрессия?

– Может быть… – призналась я, глядя в сторону, на обледеневшие ветви деревьев.

– А когда ты такая, то начинаешь помогать людям. Прекращай! – Его голос внезапно стал серьезным, почти мрачным. Он знал меня слишком хорошо.

– Да все совсем не так! – попыталась я возразить, но протест прозвучал слабо.

– Ну конечно, – только и фыркнул звезда самого длинного и популярного сериала.

Вот так, болтая о пустом и важном, мы подошли к нужному павильону. И тут же, словно из-под земли, возникли они – фанатки. Их восхищенные взгляды, просьбы об автографах и снимках… На этого эльфа женщины слетались, как мотыльки на пламя.

Посторонних в «Синему грез» не пускали, но вот работники имели доступ к звездам. Я же осталась в стороне. Я не раздавала автографы просто так, все об этом знали. Это было моим небольшим, но твердым правилом.

Стоя в тени, я наблюдала, как Хим с привычной отточенной вежливостью пытается выбраться из объятий толпы. Как быстро ему удастся отбиться на этот раз?

Решив не ждать, я поймала его взгляд и сделала едва заметный знак рукой: «Жду в гримерке». Затем, не оглядываясь, скользнула в полумрак здания, оставив за спиной шум и суету. Длинный коридор, пахнущий старым деревом и свежей краской, вел в дальние, пока еще пустующие помещения. Скоро здесь сосредоточится вся жизнь – крики, смех, свет софитов и магия превращения. А пока было тихо и пусто, и в этой тишине я почти слышала эхо собственных мыслей.

Я неспешно шла, высматривая табличку со своим именем, как вдруг мое внимание привлекли приглушенные, но резкие голоса, доносившиеся из одной из комнат. Тихо приблизившись, я замерла у стены, невольно подслушивая чужой разговор.

– Ты сильно поранился?

– Нет. Но как же все бесит. – Второй голос прозвучал с горьким, раздраженным шипением. – Почему Сур распределил меня на этот богом забытый проект? Кроме Лин, нет никаких звезд, одни посредственности.

Первый голос был мне незнаком. А вот второй… второй я узнала мгновенно. Это был тот самый вечно недовольный актер, чье имя даже не задерживалось в памяти. Он болтался в индустрии давно, но так и не сумел подняться выше массовки, и его вечное брюзжание стало притчей во языцех.

– Все совсем плохо?

– Режиссер – женщина. Что тут скажешь? – прозвучало с ледяным презрением.

И ведь что забавно: несмотря на свое «высокое» мнение, от роли он не отказался. Так всегда: яд и негатив льются рекой, но получить гонорар хочется всем.

– Может, все будет нормально…

– Смеешься? – Актер язвительно усмехнулся. – Не будет тут ничего нормального. В этот проект Инориэль Нур пристроил свою любовницу. Начинающая актриса. Еще нигде не снималась, а уже получила хорошую роль.

Я непроизвольно сжала кулаки так, что ногти болезненно впились в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы.

– Главную?

– Главная – у Лин. Она сама захотела попасть в этот захудалый сериал. Кто бы посмел отказать этой женщине? Та еще фурия и знаменита к тому же. Все же не настолько еще прогнила наша индустрия, чтобы можно было безызвестное ничто поставить на главную роль. Однако роль не последняя, и она часто будет работать с Лин, у них много совместных сцен. Придется выскочке несладко. Наша звезда довольно жестока.

Я едва сдержала едкий смешок. Меня уже заранее выставляли монстром, готовым растерзать невинную жертву.

– Начинающую актрису – к Лин…

– Нура многие не любят, тот еще гад. Жаль, влиятельный. А здесь – такой шанс отомстить ему, досадив его любовнице. Да и она далеко не невинная овечка, раз решила принять его поддержку в карьере. Будет интересно за всем этим наблюдать.

Инориэль Нур. Второй сын влиятельной и богатой эльфийской семьи. Магически одаренный, ослепительно красивый и обладающий таким хищным, безжалостным характером, который позволял ему не просто выживать, а царствовать в джунглях шоу-бизнеса. Пока его старший брат наследовал бизнес-империю ковена, Нур с нуля выстроил собственную компанию, которая специализировалась на пиаре и продвижении всего, что пожелает заказчик. Основной его вотчиной была шоу-индустрия, здесь он и впрямь был подобен божеству. Мог низвергнуть любого, ну или почти любого актера с Олимпа и вознести на его место никому не известного протеже.

Иногда этот небожитель снисходил до смертных и сам брался за роли – актерство было его изысканным хобби. Все проекты с его участием мгновенно становились легендами. И я бы с радостью сказала, что лишь благодаря пиару, но, увы, он был талантлив во всем, за что ни брался. А еще он был тем самым эльфом, одно присутствие которого вызывало у меня неконтролируемую волну раздражения.

На мое плечо легла теплая тяжелая рука. Синтерель мягко, но настойчиво повлек меня в ближайшую открытую дверь, в пустую гримерку. Не было сомнений – он слышал все.

– Не зря я захотел сняться в этом сериале. У тебя нюх на интересные проекты. – Его улыбка была одновременно ироничной и заговорщицкой. Эльф развалился в кресле, а я, чувствуя внезапную усталость, опустилась на маленький диванчик.

– Ты серьезно намерен участвовать? – Я скептически покосилась на него. – Твой график и без того адский.

– Ну, я же претендую не на ведущую мужскую роль. Но присмотрю что-нибудь интересное, – задумчиво ответил Синтерель, и в его глазах уже загорелись огоньки нового вызова. Затем он резко перевел взгляд на меня. – Думаешь, сказанное ими – правда?

– Какая разница? – Я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной. – В работе актера важен талант. Он или есть, или его нет. Если есть, нужно все равно учиться и шлифовать. Посмотрим на нее, когда начнет работу.

– Ты не любишь Нура. Не отразится ли это на его женщине? – Синтерель хитро прищурился, его взгляд стал пронзительным, будто он пытался заглянуть в самые потаенные уголки моей души.

– Еще я не люблю, когда незаслуженно травят, – тихо, но твердо добавила я.

Горькие воспоминания нахлынули волной. Меня когда-то тоже пытались ломать и подставлять, и я до сих пор хорошо помнила это гнетущее чувство несправедливости. Оно легко может довести до отчаяния.

– Говорю же, будет интересно. Проект называется «Убью тебя нежно»? Пойду найду брата и проконтролирую, чтобы мне дали роль. А то может и не хватить, – с этими словами эльф подмигнул мне, легко поднялся и быстро вышел за дверь.

Я иронично посмотрела ему вслед и покачала головой. Неисправимый позер. И невероятно красивый мужчина. В другой жизни, возможно, я бы даже закрутила с ним бурный роман – такой, чтобы с громкими скандалами и пересудами в желтой прессе. Но…

Личной жизни у меня не было и не будет. Никогда. И на то была веская причина.

Уже к вечеру во всех новостных порталах полыхала новость: Синтерель Хим, звезда первой величины, согласился сниматься в сериале «Убью тебя нежно» вместе со мной, Мариэль Лин. Эльф с присущим ему прямым и бесхитростным обаянием заявил журналистам, что присоединился к проекту исключительно ради меня.

То, что мы хорошо общаемся, было общеизвестным фактом. Слухи о нашем романе когда-то гуляли по заголовкам, но, не найдя подтверждения, поутихли, оставив после себя удобную для всех легенду о крепкой дружбе. Нас и правда периодически видели вместе – два одиноких маяка в бурном море шоу-бизнеса.

Примечательно, что Хим расставался со своими бывшими всегда на удивление мирно, но никогда не поддерживал с ними контакта. Журналистам ничего не оставалось, кроме как, скептически хмыкая, принять на веру банальную историю о дружбе между мужчиной и женщиной.

Режиссер и сценарист были на седьмом небе от счастья. Попадание в проект такой звезды, как Хим, казалось немыслимой удачей. В их глазах я читала надежду: вдруг и на этот скромный проект прольется хоть капля того ослепительного успеха, что сопровождал эльфа? Информации о сериале стало появляться все больше, он обрастал слухами и сплетнями.

На первых же съемках я узнала того актера, чей разговор когда-то подслушала. Он показался мне гораздо более оживленным, чем в тот день. Видимо, рассчитывал на успех сериала и надеялся с его помощью подняться.

А еще я встретилась с Таэль Тум – той самой девушкой, которую связывали с Инориэлем Нуром. Она была хороша собой, конечно, иначе не оказалась бы в индустрии. Темные волосы, зеленые глаза, хрупкое телосложение. Но по сравнению с эльфийской внешностью ее полукровное происхождение было очевидно. По сценарию она играла мою старшую сестру – «гадкого утенка», и это было близко к правде. Ирония в том, что по возрасту я была старше, но выглядела моложе – обычный парадокс для полукровок.

Я старалась относиться к Тум непредвзято. Полукровкам в нашем мире живется непросто: они не принадлежат полностью ни к одной из рас, законы для них часто двусмысленны. Возможно, поиск сильного покровителя был для нее единственным шансом пробиться.

Она была похожа на затравленного зверька – вечно грустная, молчаливая, и ее постоянные, срывающиеся на шепот извинения резали слух. Съемочная группа относилась к ней с прохладцей, а иногда и с плохо скрываемой неприязнью. Содержанок не любили, хоть и понимали их мотивы. Но все вели себя сдержанно: вдруг она пожалуется своему влиятельному любовнику?

И все же, вопреки жалости, я испытывала к Таэль сильную неприязнь, которую едва сдерживала. Причина была глубоко личной, и сама Тум тут совершенно ни при чем.

При знакомстве она была бледна и смотрела на меня с нескрываемым нервным напряжением.

– Добрый день. Очень рада познакомиться. Я ваша поклонница, – сказала она тихо.

Я лишь молча с холодной вежливостью кивнула в ответ. Мне часто такое говорят, особенно при первой встрече. Я давно перестала придавать этому значение. За словами чаще всего скрывается обычная любезность или расчет.

– У нас с вами сегодня совместная сцена. Готовы репетировать? – спросила я, и собственный голос показался мне отстраненным и металлическим.

– Конечно! – Тум буквально вытянулась в струнку, словно солдат перед генералом.

Я едва сдержала гримасу раздражения. Робость и подобострастие делали ее абсолютно беззащитной, и играть с таким партнером предстояло невероятно сложно.

Я хотела отдохнуть в этом проекте? Бросить себе вызов? Ну…

Последнее сделать точно получилось.

– Мисс Лин, главный актер задерживается из-за проблем с расписанием. Сцены с ним переносим. Вы не против? – режиссер произнесла это с заметной нервозностью.

Боится, что психану и устрою сцену. Сдержав усмешку, я вздохнула.

– Мне все равно на порядок сцен. Если они смещаются, значит, мисс Тум придется много со мной сниматься в ближайшие дни. – Я бросила на девушку оценивающий взгляд, и она под ним буквально съежилась.

– Я готова, – быстро, почти автоматически отрапортовала она.

И все же…

– Но если актер на главную мужскую роль так занят, может, его заменить? – прохладно уточнила я, посмотрев на режиссера.

В воздухе повисла неловкая пауза.

– Ну… В принципе, да. – Режиссер заметно смутилась и поспешно сменила тему: – А сейчас мы раздадим подарки съемочной группе! Именные блокноты!

Ее помощник тут же вручил мне мой экземпляр. Я с легкой усмешкой взяла его и направилась в гримерку, оставив за спиной напряженную тишину.

Сериал был об идеальных парах. Тема для меня непростая, но я все равно согласилась, бросая вызов самой себе, а сейчас с ужасом думала, не переоценила ли свои силы. Будет сложно.

Наш мир многогранен и полон магии. Эльфы, орки, гномы и другие расы сосуществуют, находят общий язык, создают семьи. Но есть тонкости. Магическим даром в нашем мире обладают не все. Иной может быть любой расы, но не магом. А может и быть.

Но обладание магией все усложняет. Слабые маги или обычные иные могут выбирать практически кого угодно. Сильный маг совместим лишь с равным по силе, иначе отношения обречены. Сильные ограничены в выборе. Более слабого они доведут до сумасшествия, и он умрет. Жестокая правда жизни.

Я – сильный маг. И невезучий.

Каждый в этом мире ищет свою идеальную пару – того, с кем есть стопроцентная совместимость. Найти ее сложно, а быть вместе – еще сложнее. Об этом и был наш сериал. О любви, ненависти, страсти и обидах. Стандартный набор.

Вот только смогу ли я, зная всю призрачность и болезненность этого идеала, сыграть его? Это насмешка судьбы, вечное напоминание о том, что даже в мире, полном магии, есть вещи, которые неподвластны никаким чарам.

Инориэль Нур

– Можно? – Тихий, почти робкий голос прозвучал одновременно с едва слышным скрипом двери. В проеме показалась голова Таэль.

Офис, расположенный на одном из верхних этажей стеклянного небоскреба, был моим убежищем и моей клеткой. Главное украшение и проклятие этого места – панорамные окна, выходившие прямиком на гигантский рекламный баннер, где сменяли друг друга улыбающиеся кумиры толпы. Я тысячу раз думал сменить кабинет, но всякий раз малодушничал. Не хватало силы воли разорвать эту странную мучительную связь.

– Проходи. – Губы сами собой растянулись в улыбке, ставшей привычной маской. – Как первый день съемок?

Девушка тихо подошла к креслу и практически рухнула в него.

– Съемочная команда меня невзлюбила. Будет тяжело. – Собеседница на мгновение закрыла глаза. – Наверное, лучше бы я сама получила роль, пройдя кастинг.

Она думает, ее не любят из-за моей протекции. Отчасти это была правда. Но Таэль и не подозревала о ядовитых сплетнях, что она моя любовница. Если эта грязь дойдет до ее ушей, это будет удар, от которого она может не оправиться.

– С кем сегодня снималась? – спросил я, чтобы перевести тему.

– С Мариэль Лин. Почти весь день.

И словно в насмешку, на баннере, смотревшем на нас сквозь окно, плавно возникла Мариэль. Ее холодное идеальное лицо с губами, тронутыми легкой полуулыбкой, рекламировало люксовые духи. Мы с Таэль как по команде повернули головы, завороженные этим явлением.

– Ей тоже не нравишься? – Я покосился на девушку, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала тревога.

– Она потрясающая. – Таэль выдохнула, и в этом вздохе было столько противоречивых чувств: восхищение, робость, доля страха. – По ней сложно понять, что она думает или чувствует. Резкая, но всегда по делу. С характером, но… она мне нравится. Невероятная актриса, играть с ней – одно удовольствие. Она много раз за сегодня вытягивала мою игру, но в конце даже похвалила. Видимо, думала в начале, что я совсем ужасна, раз пришла по знакомству.

Девушка замолчала, глядя на свои руки.

– Без знакомства даже с идеальной игрой ты не получила бы эту роль, – мягко, но твердо напомнил я. Жестокая правда этого мира.

– Знаю, – прошептала она. Плечи Таэль сгорбились, словно под невидимым грузом. – Еще актер на главную мужскую роль запаздывает.

– Расписание? – понятливо хмыкнул я, уже представляя себе картину.

– Да. Но, думаю, его заменят.

– Почему? – Я вскинул брови.

– Мисс Лин недовольна. – В голосе Таэль прозвучало подобострастие, с которым произносят имя божества. – Режиссер не допустит, чтобы она ушла. Это шанс для всего проекта. К тому же из-за нее к нам присоединился Синтерель Хим.

– И как он тебе?

Я давно научился не показывать свое отношение к иным. Это всегда смогут использовать против тебя. Но сейчас, в этот миг, не сдержался. Хима я не переносил на дух, и он об этом прекрасно знал.

– Тоже невероятный. Я взяла у него автограф, – рассмеялась Таэль, и этот звук резанул слух.

– А у Лин не брала? – уточнил я, хотя мысли метались совсем в другом направлении. Может, все же сделать так, как хочется? Если изредка, то можно…

– Она не дает автографы персоналу. Только на официальных автограф-сессиях. Ну или поклонникам.

– Тот скандал сказался, – понятливо кивнул я, в памяти всплыли старые газетные заголовки.

– Какой? – Таэль встрепенулась, как ребенок, услышавший начало сказки.

– У нее на съемочной площадке брали автографы, а потом продавали. Когда это всплыло, она была еще не очень известна, но разругалась со всей съемочной группой, разорвала контракт и выиграла по нему суд. Холодная и беспощадная.

– Тебе не нравится мисс Лин, – констатировала протеже, внимательно за мной наблюдавшая.

– Можно и так сказать, – проскрипел я.

– Она потрясающая, – мечтательно выдохнула она, глядя в потолок. – Интересно, у нее есть истинная пара? Если не замужем, наверное, нет.

Истинная пара…

Когда встречаешь ее, вселенная обретает смысл, а твоя прежняя жизнь рассыпается в прах. Тебе везет лишь в том случае, если ты свободен как птица, не обременен семьей, невестой, обещаниями. Тот, кого ты был уверен, что любил всем сердцем, вмиг станет тенью. Все инстинкты, заложенные в твою расу на генном уровне, взвоют, затмят разум, и больше для тебя в этой жизни не будет никого, кроме твоего идеального партнера. Ты бросишь всех ради своей второй половины. Предашь. Умрешь. Убьешь… Ради нее.

Мой взгляд снова утянуло к окну, к тому холодному прекрасному лицу на баннере.

Хватит.

Словно сорвавшись с цепи, во мне проснулась та самая дикая и необузданная часть моей природы, которую я так долго усмирял. Я больше не мог сдерживаться.

Я решился.

Мариэль Лим

Сегодня мы должны были ехать на съемки за город, но разговор с Суром меня задержал. Выйдя из административного здания, я уже направилась к своей помощнице Айре, как вдруг краем глаза заметила одинокую фигуру, застывшую у дороги.

Тум.

Она нервно водила пальцем по экрану телефона, лицо ее в сумерках казалось бледным и растерянным. У нас с ней сегодня не было совместных сцен, ее группа должна была работать с другими. Что она тут делает?

Я вопросительно взглянула на Айру, и та, наклонившись ко мне, тихо прошептала:

– Съемочная группа уехала и бросила ее. А она не может вызвать такси. Никто не хочет ехать.

– Естественно. Такая даль, – с раздражением выдохнула я, снова покосившись на Тум. Эта девочка была живым воплощением моей досады. Как же она раздражает!

– Нет. – Голос Айры прозвучал твердо, помощница хмурилась.

– Что? – Я повернулась к ней, чувствуя, как проигрываю бой с самой собой.

– То, о чем ты думаешь. Прекращай. Иначе съемочная площадка еще решит, что ты ее покрываешь. Твоя репутация не стоит этой благотворительности.

Я сжала зубы и прикрыла глаза, пытаясь загнать обратно тот хаос противоречивых чувств, что поднимался внутри. Стоило признаться: Таэль Тум мне не нравилась. Это было субъективно с моей стороны, но что есть, то есть. Я была талантливее, красивее, успешнее. Я всего добилась сама. Но, глядя на нее, я с болезненной ясностью понимала: только счастья таким образом не получишь.

Все же это была не ее вина. К чему вешать свои горести и неудачи на другого человека?

– Тум! – Мой голос прозвучал резко, прорезав вечерний воздух.

Девушка вздрогнула, обернулась, и ее лицо исказилось смесью надежды и страха. Она подбежала, но около меня нерешительно застыла, словно боясь, что ее сейчас прогонят.

– Да, мисс Лин? Что-то случилось?

Я молча, с размаху приложила ладонь к гладкой поверхности микроавтобуса. Дверь с тихим шипением отъехала, открывая темную, теплую утробу салона.

– Залезай.

– Что? Оу… Спасибо, но не стоит… – Она замялась, сжимая ремешок сумки так, что костяшки пальцев побелели.

– Быстро, – отрезала я, и в моем голосе прозвучала сталь.

Тум, с опаской на меня покосившись, послушно вскарабкалась внутрь. Я последовала за ней. Дверь захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира.

Я устроилась в своем просторном кресле, погружаясь в мягкую кожу, и резким, почти механическим движением откинула спинку. А затем откинула и ее. На удивленный и растерянный взгляд девушки я бросила, глядя в потолок:

– Нам долго ехать. Снимать будем до глубокой ночи. Поспи. Иначе не отработаешь нормально и будешь всех задерживать.

Слова вышли грубыми, колючими. Но… Я и так делаю ей одолжение, значит, потерпит мою неприветливость. Я устроилась поудобнее, прикрыла глаза, пытаясь отгородиться от давящей тишины, которая повисла между нами.

Но тут едва слышно прозвучало:

– Спасибо.

И от этого мне стало еще паршивее. Тум чувствовала себя виноватой. А Айра фонила неодобрением. Прекрасная будет поездка!

– Снято! – радостно-уставший крик режиссера разрезал напряженную тишину. Поток людей потянулся к большой палатке, откуда веяло дурманящим ароматом кофе.

Я шла, чувствуя, как усталость тяжелым грузом оседает на плечах. И снова увидела ту же картину: Тум стояла в стороне. Ей кофе никто не налил, и в ее потухшем взгляде читалась горькая покорность.

Мой жест – подвезти девушку – заметили, оценили, но диверсий в ее адрес не прекратили. Поэтому, взяв кофе, я под неодобрительным взглядом помощницы протянула его Тум. У меня же был свой, общий я никогда не пила.

– Спасибо. – Голос девушки был тихим. Она жадно, обжигаясь, сделала глоток, пытаясь согреться. На улице стоял собачий холод.

Пока съемочная группа возилась с аппаратурой, в воздухе висел немой вопрос. Какие такие отношения заставляют меня заступаться за Тум? Я чувствовала на себе эти взгляды и игнорировала их – не собиралась ни перед кем отчитываться.

Вот новая команда режиссера огласила подготовку к следующей сцене. Актеры заняли свои места, среди них, стараясь оставаться незаметной, была и Тум. А ко мне на поваленное дерево, изображавшее скамейку, подсела Айра. Ее глаза, золотистые, как у хищницы, сузились.

– Глупая. Я же вижу, что она тебе не нравится. Зачем делаешь все это? Сказала же, что отпустила все давно и забыла. А сейчас из-за него…

Я поморщилась и отпила горячий напиток.

– Это мое личное решение. Да, она мне неприятна, но я не готова опускаться до уровня стаи. Эта девушка ни в чем не виновата. А то, что сейчас происходит, – это трусливая стадная жестокость. Я не могу и не хочу на это просто смотреть.

– Я и не призываю тебя радоваться или присоединяться! Но зачем лезть? Ты ее защищаешь, – не унималась помощница.

Внезапный визгливый скрип металла заставил меня вздрогнуть и обернуться. Высоко над площадкой неестественно замигал один из мощных софитов. Почему? Сказалось действие магических артефактов? Или что-то с питанием?

Дальше не было мыслей, только инстинкты. Моя рука вскинулась сама собой, и в воздухе над актерами вспыхнул едва заметный переливающийся магический щит. В ту же секунду софит, не выдержав магических колебаний, с оглушительным треском разлетелся на тысячи осколков. Они дождем хлынули на мой барьер, отскакивая в стороны с сухим колючим шелестом.

На секунду воцарилась гробовая тишина, а затем ее сменили оглушительный шум, испуганные крики и всеобщая суматоха. Ко мне бросились, хватая за руки, хлопая по плечу, благодаря сквозь дрожащие губы. Я кивала, отстраняясь, пытаясь оценить последствия.

Почти все обошлось. Но «почти» – самое страшное слово. Сильнее всех пострадали актер на второстепенную роль и Тум. Парня с окровавленной головой, который выглядел совсем неважно, на единственной съемочной машине сразу же повезли в больницу. А девушка, вся бледная, с глубокой ссадиной на щеке, крепилась и пыталась улыбаться, твердя, что с ней все хорошо.

Свободных машин больше не было – на остальные погрузили дорогущее оборудование, которое требовало бережной упаковки. Режиссер, молодая женщина, металась в растерянности, на ее лице боролись профессиональная ответственность и человеческий долг. Бросить все здесь – с нее спросят по всей строгости.

А Тум все твердила: «Я в порядке, правда».

Но это была наглая, очевидная ложь. Девушка была белой как мел, губы ее тряслись, а на лбу выступила испарина. Она еле держалась на ногах, опираясь о штатив.

Вздохнув с такой горечью, будто выпила чашу с уксусом, я проговорила, обращаясь к режиссеру:

– Я ее отвезу. Все равно сегодня снимать уже не будем. Хочу домой.

За моей спиной тяжело и безмолвно вздохнула Айра, давая понять: горбатого могила исправит. Режиссер тут же засыпала меня благодарностями, а Тум, по-прежнему бормоча что-то о том, что все нормально, почти без сопротивления позволила усадить себя на пассажирское сиденье моего внедорожника.

– Я… я закапаю салон кровью, – прошептала она, и в ее голосе послышались слезы, которые она отчаянно сдерживала.

Я посмотрела на нее строго, прямо в глаза.

– Без истерик, – попросила я. – Ты ложишься, отдыхаешь. И молчишь. Поняла?

– Хорошо, – только и выдохнула Тум, шмыгнув носом, но рыдать не начала.

И на мгновение мне показалось, что это уже маленькая победа в этот странный, нелепый день.

До города Айра мчала на пределе допустимой скорости, резко обгоняя машины, поэтому у частной клиники, где я бываю при необходимости, мы оказались гораздо быстрее, чем предполагали. Выбор места был очевиден: если Тум вряд ли узнают, то мне не нужны завтрашние кричащие заголовки о «госпитализации Мариэль Лин». А здесь обеспечат конфиденциальность.

Осматривали девушку недолго. Я оставалась в палате, стоя у окна и глядя на ночной город, но не видя его. Мыслей было много. Все ли в порядке с девушкой? Есть ли у нее деньги на оплату лечения? Или мне оплатить? Что я вообще знаю о ее жизни, о ее благосостоянии? Виски заныли от тяжелого дня и усталости.

Доктор вошел неторопливо, и по его спокойному профессиональному лицу я мгновенно поняла – ничего серьезного. Хоть бы поскорее отсюда выбраться.

– Травмы незначительные, – начал он, обращаясь ко мне. Нет сомнений, меня узнали. – На один глубокий порез на плече мы наложили швы. Остальные ссадины нужно будет регулярно обрабатывать.

– Я же говорила, что все в порядке, – слабо улыбнулась мне Тум, а в ее глазах читалось облегчение.

– Однако, – доктор перевел взгляд на нее, и его тон стал серьезнее, – вам необходимо поберечь себя. Вы беременны. Примерно на пятой-шестой неделе. И в вашем положении такие физические и эмоциональные потрясения недопустимы. Судя по анализам, вы находитесь на грани выкидыша.

В палате повисла тишина. У меня сдавило грудь так, что стало нечем дышать. Комната поплыла перед глазами. Я держалась из последних сил.

– Вам категорически противопоказаны волнения, необходимы полный покой, полноценный сон и качественное питание, – продолжал врач, так и не дождавшись от нас какой-либо реакции.

Осторожно, боясь, что ноги подкосятся, я пробормотала что-то невнятное и вышла в коридор. Айра тенью шмыгнула за мной. Руки тряслись мелкой, неконтролируемой дрожью, и я с трудом нащупала ручку двери в туалетную комнату. Едва захлопнув ее за собой, я бросилась к кабинке, и меня вырвало – горькой, обжигающей горечью.

Отдышавшись, я, покачиваясь, добрела до раковины, оперлась о холодную столешницу дрожащими руками и плеснула в лицо ледяной воды. Она текла по шее за воротник, но не могла смыть жгучую боль, разрывавшую меня изнутри.

– Ну что, теперь тебе хватит?! – рыкнула Айра, входя в туалетную комнату и захлопывая дверь. Ее голос был низким и хриплым от сдерживаемой ярости. Она была единственной, кому я позволяла на себя кричать, потому что только Айра видела, что на самом деле скрывалось за моим бесстрастным фасадом.

– Добрая, великодушная Мариэль! Чего добилась? Прикончить себя хочешь? Успеть насладиться своим мученичеством?

– Не преувеличивай, – пробормотала я, глядя на свое бледное и мокрое отражение в зеркале. Оно казалось мне чужим. – Я бы все равно узнала. Рано или поздно. Мои действия сегодня ничего не изменили бы.

– Прекрати себя мучить! Бросай этот никчемный проект и свали куда-нибудь, где тебя не найдут! Ты реально хочешь слечь здесь, в этой же клинике, с нервным срывом?

– Не зуди, – отмахнулась я, вытирая лицо бумажным полотенцем с таким усилием, что кожа начала гореть. Я на автомате быстро поправила размазавшийся макияж, надевая привычную маску, и направилась в палату. Каждый шаг давался с огромным трудом.

Тум уже была одна. Сидела на кровати, вцепившись пальцами в край простыни, и смотрела на меня с таким животным страхом, что стало ясно – она не ждала ничего хорошего.

– Оплатить счет сама сможешь? – только и спросила я. Голос прозвучал глухо и устало. Я желала только одного – оказаться в стенах своего дома, в полной, оглушающей тишине.

– Да… Да, смогу. Но умоляю вас, никому не говорите! – ее голос сорвался на высокую, истеричную ноту.

Я посмотрела на это испуганное, осунувшееся лицо, и усталость накрыла с новой силой.

– Держать в секрете будешь и от отца ребенка? – спросила я, уже зная ответ.

– Ему… ему не стоит знать. – Она потупила взгляд, и по ее лицу пробежала судорога. – Он не будет рад этой новости.

Не то чтобы я раньше хорошо относилась к Нуру, но в тот момент мое мнение об этом эльфе рухнуло ниже некуда. Предать можно по-разному. Но бросить свою женщину и нерожденного ребенка на произвол судьбы…

– Я понимаю, но Нур… – начала я, все еще пытаясь найти хоть каплю здравого смысла в этой абсурдной ситуации.

– Пожалуйста, не говорите ему! – Девушка рванулась вперед, едва не падая с кровати, и в ее глазах стоял настоящий ужас. Ее тоже трясло мелкой дрожью.

– Хорошо, хорошо! Только успокойся, прошу тебя! – Я отпрянула, подняв руки в умиротворяющем жесте. Легкий испуг пронзил усталость – она сейчас действительно могла навредить себе. – Буду молчать. Даже под пытками. А сейчас собирайся, я хочу домой. Подброшу тебя. И помни, теперь тебе нужно заботиться не только о себе.

Выйдя из палаты, я наткнулась на взгляд Айры. Она стояла, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Ее взгляд был тяжелым, пронзительным, лишенным всякой ярости, – на меня смотрели с жалостью.

– Ну что, – тихо, без всяких интонаций спросила она. – И после всего этого ты продолжаешь его любить?

Я сжала челюсти так, что заныли виски. Горло сжалось, и каждый слог давался с мучительным усилием.

– Да. Даже сейчас. Даже сейчас я люблю Инориэля Нура. Вряд ли в этом мире найдется что-то, что сможет это изменить.

Сегодня я, Мариэль Лин, помогала женщине мужчины, которого люблю и буду любить всю свою оставшуюся жизнь. В этот момент известная звезда, кумир миллионов, еще никогда не была настолько жалкой, разбитой и одинокой в своем великом, безнадежном и таком глупом чувстве.

Несмотря на яростные уговоры Айры, я не ушла из проекта. Причины этого были непонятны даже мне самой. Расторгнуть контракт для звезды моего уровня было делом пары звонков, но вместо этого я заглушила внутреннюю дрожь успокоительным и с каменным лицом выслушала гневную тираду помощницы, которая шипела, что я свожу себя с ума.

Спустя час, приехав на съемки, я пожалела о своем упрямстве. Лучше бы я послушалась Айру.

Съемочная группа была в шоке. Я была в шоке. Журналисты были в шоке.

Сенсация оказалась оглушительной: главного героя в нашем скромном, никому не известном сериале «Убью тебя нежно» будет играть сам Инориэль Нур. Актер-легенда. Во второсортном проекте. Кто бы мог подумать?

Но этого оказалось мало. Судьба, похоже, решила добить меня окончательно.

Роль второго плана, которую должен был играть пострадавший актер, взял на себя Неирэль Фис. Близкий друг Нура и не менее известный и талантливый актер. Это было настолько невероятно, что я чуть не рассмеялась прямо в лицо режиссеру, когда она мне все это рассказывала.

Буквально за несколько дней наш заурядный проект превратился в звездный сериал, о котором грезили бы все продюсеры страны. Сценарист парила на седьмом небе от счастья, а режиссер с помощниками метались, пытаясь совместить сумасшедшие графики новых звезд.

Ко мне подошел Хим.

– Ты всегда умела выбирать проекты с сюрпризом. Но откуда такой ажиотаж? В поисковых запросах у этого сериала рейтинг уже выше, чем у «Эльфы тоже плачут». – Он выразительно поднял бровь, и в его взгляде читался немой вопрос.

– Это не из-за меня, – ответила я, и, даже несмотря на успокоительное, в груди заныла знакомая тоскливая боль.

– Думаешь, из-за этой Тум? Очень сомневаюсь.

– Просто ты не обладаешь всей информацией. А я… я обещала ей молчать.

– Важный секрет? – Тон друга стал серьезнее.

– Да, – выдохнула я.

– Хм-м… В одном я не ошибся – будет интересно.

А я стояла около своей гримерки, наблюдая за этой безумной суматохой, и в голове назойливо стучал один вопрос: может, все-таки бросить все, пока не поздно?

Хим ушел на площадку. Я, следуя за ним, наблюдала за его игрой, поражаясь, как легко он перевоплощается, как зажигает пространство вокруг себя.

И в этот момент ко мне подошел Неирэль Фис. Мы были знакомы: несколько лет назад наши герои крутили роман в одном из сериалов.

– Мисс Лим, приветствую вас. – Голос мужчины был ровным, в глазах плескалась холодная сталь.

Я не ответила на приветствие. Знала, что Фис меня недолюбливал – наверное, потому, что считал высокомерной и холодной.

– Вижу, вы верны себе. Тогда перейду сразу к делу. – Он понизил голос. – Я был в гримерке Нура, когда вы разговаривали с Химом. И услышал, что вы знаете некий секрет мисс Тум. Не могли бы вы им поделиться?

Сначала я замерла, ощущая, как по спине бегут ледяные мурашки. Фис слышал из гримерки Нура. Значит, и тот тоже знает, что мне известно. Но почему не подошел сам? Не хочет связываться? Или я настолько ему неприятна, что даже разговор со мной – это пытка? В памяти всплыло его давнее резкое высказывание о моем характере, брошенное как-то после совместных съемок.

– Это не ваше дело, – прозвучало резко даже для моего собственного слуха.

– Очень даже мое, – парировал Фис, его взгляд стал жестче. – Вы не понимаете всей ситуации…

В этот момент я поймала испуганный взгляд Тум, которая стояла в стороне. Ее глаза были полны ужаса. Девушка была на грани истерики. Без преувеличений. Боялась, что разболтаю секрет близкому другу ее любовника?

Я вздохнула с чувством полнейшей безысходности. Ну как так получилось, что я ввязалась в эту историю? И увязала в ней все глубже, словно в зыбучих песках. Права была Айра. Не надо было помогать.

И в этот самый момент на площадку вошел он. Инориэль Нур. Высокий, атлетичного телосложения, в шикарном костюме. Его темные волосы были слегка растрепаны, а в пронзительных глазах отражалась вселенная, в которую мне нет доступа. Он был не просто красивым, он – магнит, притягивающий взгляды и сердца. Если Хим обожал своих фанатов, то Нур хранил ледяное, непроницаемое молчание, и эта недоступность лишь разжигала всеобщее обожание.

Недоступный мужчина. В том числе и для меня. О его личной жизни ходили легенды, но правды не знал никто. И единственной, кому выпала эта честь, была Тум. Но, глядя на ее испуганное лицо, я задавалась вопросом – а принесло ли это ей хоть каплю счастья?

Сердце предательски ныло и сжималось от боли, которую не могло заглушить даже успокоительное.

– Мисс Лим. – низко и бархатно прозвучал его голос, когда он подошел совсем близко. – Я рад быть вашим партнером в этом проекте, – едва заметно улыбнулся мужчина, и в уголках его глаз легли лучики морщинок, от которых перехватило дыхание. – Поработаем?

И в этот миг я осознала всю чудовищность происходящего. У Нура – главная мужская роль. У меня – главная женская. И по сценарию нас ждала история великой, всепобеждающей любви. Искры, страсть, объятия. И миллион поцелуев. Мне предстояло целовать мужчину, который разбил мое сердце, чья возлюбленная сейчас вынашивала его ребенка.

– Поработаем, – выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Голос казался хриплым и чужим. – Прошу извинить меня.

И, резко обогнув Нура, я чуть ли не бегом бросилась к своей гримерке, спасаясь от этого кошмара, в котором сама же и оказалась добровольной узницей.

Последние дни я превратилась в затворницу, отсиживаясь в четырех стенах, словно пыталась спрятаться от этой нелепой ситуации. Сейчас снимались актеры, которых заменили. Но день встречи с Нуром на площадке неумолимо приближался, и тревога холодным комком нарастала внутри. Айра, угадав мое состояние, купила новые, более сильные успокоительные.

Этот тихий, почти камерный проект, в котором я надеялась найти покой, на глазах превращался в нечто грандиозное и сложное. Он уже не обещал быть легким ни для кого. Растерянная такими кардинальными изменениями, я дала себе пару дней, чтобы все обдумать. Но почему я оттягивала решение об уходе?

Не из-за поцелуев же с моей запретной страстью? В конце концов, мы все – актеры, мастера своего дела. Мы целуемся так искусно, чтобы и не поцеловаться по-настоящему, но чтобы зритель ничего не заподозрил. И все же…

Это странное, двойственное чувство – я и люблю его и ненавижу всей душой.

Утро перед съемками выдалось на удивление спокойным. Я пришла на площадку – сама невозмутимость. Сегодня у меня были сцены с Тум и Нуром. Первую мы отсняли быстро, без сучка без задоринки, а вот вторая… обещала быть трудной. И таких сцен с Нуром у нас впереди было много.

К моменту начала нашей съемки я была уже на взводе. Нервы натянуты, как струны. А виной всему – Нур и его друг, которые явились с утра пораньше и принялись кружить вокруг Тум, словно назойливые мухи, слетевшиеся на мед. Обоих этих мужчин сложно было назвать недалекими; они не могли не понимать, что своим откровенным вниманием к актрисе лишь подливают масла в огонь и привлекают к ней еще больше любопытных взглядов. Это лишь раздувало и без того неприятные слухи.

Я какое-то время молча наблюдала за этой картиной. Тум же, в свою очередь, была готова расплакаться от бессилия. Ну вот что за гады? Сложно сказать, что во мне восставало сильнее: жалость к непростому положению беременной женщины или едкая ревность, разъедавшая меня изнутри.

Когда я заняла свое место на сцене, внутри уже все кипело от злости. Я была измотана всеми этими переживаниями.

– Вот и наша первая совместная сцена, – заметил Нур, протягивая мне руку.

Его пронзительные глаза пристально и оценивающе следили за мной. В уголках чувственных губ играла легкая, почти насмешливая улыбка. Гад. Но внешне я была сама вежливость и учтивость.

– Буду рада работать с вами, – выдавила я, сладко улыбаясь.

Пожав его крупную теплую ладонь, я замерла в оцепенении, когда мужчина неожиданно поднес ее к губам и задержал на коже легкий, но обжигающий поцелуй. А потом как-то криво, многозначительно усмехнулся.

С чего это? Что он вообще себе позволяет?

– Пора. – Я резко высвободила кисть и отошла к столику, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.

Гримеры сделали последние штрихи, режиссер скомандовала «Мотор!» – и мы погрузились в игру. Надо отдать ему должное – работать с Нуром было одним сплошным удовольствием. Он невероятно талантлив, чутко улавливает малейшие нюансы игры партнера и легко подстраивается.

Сцена близилась к кульминации и вот-вот должна была завершиться. Я плавно подошла к мужчине, на моих губах играла кривая улыбка. И затем я сделала то, чего так хотела, – плеснула ему в лицо красным вином, срываясь на презрительный шепот:

– Подонок.

В это одно короткое, емкое слово я вложила все презрение, которое испытывала к этому мужчине, всю накопившуюся злость и всю боль. Они удивительным, почти мистическим образом совпадали в этой сцене – чувства моей героини и мои собственные.

– Стоп!

Я отступила от эльфа, по лицу которого стекали рубиновые струйки, снова надев свою привычную, беспристрастную маску. Но внутри все еще трепетало.

Нур смотрел на меня, чуть прищурившись, и медленно вытирался полотенцем, которое услужливо подал помощник. Его взгляд был тяжелым и неотрывным.

– Потрясающая игра! – рассыпалась в похвалах и восторгах режиссер. – Сняли с одного дубля!

«А жаль, – пронеслось у меня в голове. – Я бы не отказалась еще пару раз повторить этот дубль».

Скупо и формально улыбнувшись в ответ на комплименты, я поспешила ретироваться в гримерку, остро ощущая спиной пристальный, колющий взгляд моего партнера по съемкам. Все было по сценарию, сыграно безупречно. Так почему же он смотрит так, что аж затылок покалывает? Почему ведет себя так странно, хотя раньше будто не замечал моего существования?

С меня уже сняли грим, и я лишь машинально смывала с кожи остатки тонального крема, когда в гримерку без стука вошел Хим. По его напряженной осанке и тому, что мужчина чуть хмурился, я поняла – меня ждет непростой разговор. Когда последний из сотрудников, весело болтая, собрал свои кисти и вышел, я жестом попросила его закрыть дверь и медленно повернулась к другу.

Тот смотрел на меня пристально, серьезно и задумчиво. Ирония судьбы – сегодня я почему-то привлекаю особенно пристальное внимание красивых мужчин, но это не сулит ничего хорошего.

– Эль, скажи мне прямо, у тебя был роман с Нуром? – Голос прозвучал тихо, но отчетливо, с нажимом.

– Нет, – выдохнула я.

– У вас с ним роман сейчас?

– Нет.

– Он в тебя влюблен?

– Нет.

– Ты в него влюблена?

– Да.

В комнате повисла гробовая тишина. Мое признание, прозвучавшее так просто, удручающе застыло между нами.

– Теперь понятно, почему считаешь, что он в тебя не влюблен. Женщины, испытывающие чувства, часто слепы, – вздохнул Синтерель, и в его голосе прозвучала усталая жалость.

– Ты же ничего не знаешь, – простонала я. Унизительно было выворачивать душу даже перед другом. – И нет смысла об этом говорить.

– Нет, ты уж просвети меня. Потому как я часто ловлю на себе взгляды Нура, и, судя по ним, он желает вскрыть меня, достать внутренности и намотать их мне на шею. Так что не нужно тут рассказывать, что мне показалось.

– Тебе показалось, – слабо мотнула я головой, пытаясь ухватиться за эту соломинку.

– Ага. Я вообще впечатлительный малый. Так что впечатли меня.

И я сломалась. Годы молчания требовали выхода. Особенно сейчас.

– С Нуром мы познакомились около шести лет назад. Мы снимались в общем проекте. Но тогда он не брал главной роли, играл героя второго плана, который нравился ему больше. Практически сразу я поняла, что он – моя истинная пара.

Хим потрясенно вздохнул, его глаза округлились. Видимо, он ожидал чего угодно, но не этого.

– И я поначалу думала, что Нур тоже понял это, проявил ко мне интерес, пригласил на свидание. А потом… – У меня сдавило горло, но я все-таки смогла продолжить: – А потом он отменил свидание и практически перестал со мной общаться.

– Но почему? – нахмурился друг, и теперь в его глазах заплясали искры настоящего, неподдельного гнева.

Переживает за меня. Хороший.

– Полагаю, я не являюсь для него идеальной парой. В тот момент разразился скандал, связанный с тем, что актриса второго плана солгала, будто я ее притесняла и обижала. Было много статей. Может, он посчитал, что ничего не обязывающий роман не стоит свеч при такой сложной ситуации.

– Ты понимаешь, насколько редко бывает, что истинность откликается лишь с одной стороны? Всего два случая в истории.

– Из тех, что знаем мы. В таком непросто признаться, знаешь ли, – горько усмехнулась я. – В моем случае это факт. Эльфы особенно остро чувствуют свою пару. Мужчине я была симпатична, а потом он шесть лет меня видеть не хотел. Каковы шансы, что он понял, что я его истинная, но по какой-то причине решил не строить со мной отношений?

– Да, это странно, – протянул эльф, задумчиво потирая подбородок.

– Может, это связано с тем, что, несмотря на немалую силу, у меня есть особенность с артефактами? Знаешь же, они со мной не работают. Вдруг это касается не только артефактов.

– Я скорее готов поверить, что Нур не стал бы заводить интрижку. Его отец рано умер: у него был незаконнорожденный сын от связи до брака. Он расстался с той женщиной и женился на своей истинной паре. У них родилось двое сыновей, а потом, когда старшему было пять, та женщина убила отца и мать Инориэля. Полагаю, между ними была разница в силе, которая сказалась на женщине, и рецидив случился через какое-то время. Она только детей пожалела.

– Не слышала об этом, – потрясенно выдохнула я, чувствуя, как мурашки пробежали по коже. Эта ужасная история проливала совершенно новый свет на жизнь того Нура, которого я знала.

– Нур обладает влиянием и в силах закопать эту историю как можно глубже, чтобы никто не разнюхал, а если найдет, ничего про это не писал. Их с братом воспитывали бабушка и дедушка. Поэтому он не будет начинать серьезных отношений с женщиной, если она не окажется его истинной.

Я прикрыла глаза. Где-то в глубине души, в самом потаенном уголке, теплилась крошечная, наивная надежда, что, может быть, Нур передумает, однажды разглядит меня по-настоящему. А теперь умерла и она. Горькая волна ненависти к этому мужчине подкатила к горлу. Зачем он вообще встретился на моем пути и превратил мою жизнь в ад?!

– Но в этой истории много странного, – не отступал Хим, его аналитический ум уже ухватился за нестыковки. – Например, то, как он смотрит на меня. В этом виновата ты, сомнений нет. Я бы решил, что он ревнует, но почему тогда не начнет ухаживать за тобой снова? Почему прекратил ранее?

– Это важно? – спросила я устало.

– Да. Ты знаешь, что скандал шесть лет назад с той актрисой помог замять именно он? Провел расследование, сделал публикации в прессе.

Я потрясенно уставилась на Синтереля. Мир перевернулся с ног на голову в одно мгновение.

– Я думала, Сур…

– Брат говорил тебе, что лишь помогал, но ты не верила. Зря.

От этой беседы начинала болеть голова. Что бы Хим ни сказал, это ничего не меняло.

– Просто не копайся в этом, ладно? – взмолилась я, и в моем голосе прозвучала неподдельная боль. – Мне и так тяжело…

– Играть вместе с ним и его любовницей, которой ты помогаешь? Кстати, зачем?

– Меня тоже когда-то травили, – твердо посмотрела я на эльфа. – И она не виновата, что я оказалась бракованной. Нур относится к ней очень трепетно. Может, она его истинная пара? Думаешь, мне стоит их убить за это?

– Не смешно. К ней трепетно относится не только Нур, а еще и Неирэль Фис. Думаешь, они поделили ее между собой? – вскинул брови Хим и резко поднялся с места.

– Что ты несешь? – обалдела я от сказанного другом.

Чьего тогда ребенка носит Таэль? Так, стоп. Я что, действительно в это поверила?

– Правду. Знаешь же, я сразу вижу такие вещи. Ладно, пойду. С тобой, конечно, интересно, интереснее сценария даже, но работать надо.

С этими словами друг махнул рукой и вышел, оставив меня в гробовой тишине гримерки один на один с хаосом мыслей и чувств. А я сидела, словно парализованная, и не знала, что же теперь делать со всей этой обрушившейся на меня информацией.

И что делать со своими чувствами.

Инориэль Нур

Расположившись в своей гримерке, я мрачно разглядывал зеркальный стол, уставленный тюбиками и кистями. Внутри скребли кошки, грызущая, беспокойная тоска разъедала душу. Я не понимал, что происходит. И меня это бесило и пугало одновременно, выбивало из привычной колеи.

Мариэль вела себя не так, как раньше. Да, мы не общались долгих шесть лет, но эта ледяная стена, это откровенное презрение в ее глазах… Неужели она поверила в те дурацкие слухи? Мысль казалась нелепой, но другой я придумать не мог.

– Я же говорю тебе, Лим в полном порядке и вполне в своем репертуаре. Грубиянка, – покачал головой Фис, развалившись на диване.

Она ему не нравилась с самого начала. Еще с того момента, как Мариэль, не будучи моей истинной парой, согласилась пойти со мной на свидание. Как раз сразу после того, как разразился тот дурацкий скандал. Но она ведь не одна такая в нашем мире шоу-бизнеса, многие заводят отношения и без истинности. Просто я всегда был принципиален. Был. А теперь эта принципиальность оборачивалась против меня, терзая изнутри.

– Нет, что-то не так. Я же чувствую! – Я провел рукой по лицу, пытаясь стереть нарастающее напряжение.

– Ты принимаешь желаемое за действительное. Прошло шесть лет, Нур! Опомнись. Ты проверил ее снова?

– Да, сегодня, но артефакт молчит. У нее нет отклика на меня. – Эти слова жгли горло.

– Есть шанс, что он ошибается? – спросил Фис, и в его голосе явно звучали сомнения, но не в артефакте, а в моем здравомыслии.

– Нет. Он исправен, я проверял. Не было ни одного случая, чтобы он ошибался.

– Тогда на что ты рассчитываешь? – Вопрос друга повис в воздухе.

Я отвернулся, глядя на свое отражение в зеркале – уставшее, напряженное.

– Увидев ее в очередной раз, я готов согласиться и на простые отношения. Пусть она ко мне ничего не чувствует, пусть даже может уйти, если встретит свою истинную пару… но я больше не могу. Эта нужда не уходит, а лишь растет с каждым днем и превращается в самую изощренную пытку. Я бы все отдал, чтобы просто прикоснуться к ней, чтобы поцеловать…

– Скоро представится случай. Сцена с поцелуем стоит через два дня, – обреченно вздохнул Фис. – Просто поцелуй по-настоящему. Хотя я не думаю, что ты получишь благосклонность. Сегодня она смотрела на тебя как на таракана.

– Она талантливая актриса, – горько усмехнулся я, пытаясь скрыть за сарказмом настоящую боль.

– Конечно, но… Она могла и затаить на тебя обиду. Шесть лет назад ты ее заинтересовал, а потом бросил, если можно так сказать.

Я опустил взгляд на свои руки, бессознательно сжимающие подлокотники кресла до побеления костяшек. Могла… Да, она имела полное право.

– Не говоря уже про эти ужасные слухи о вас с Таэль, – добавил Фис, добивая меня.

– Она, скорее всего, знает, что Таэль – дочь моего сводного брата, – с трудом выдохнул я.

– С чего ты взял? – удивленно посмотрел на меня Фис.

– Ну а какой еще секрет она может знать про Таэль? Ты сам же все слышал.

– Это да…

Внезапный стук в дверь резко прервал наш разговор, заставив вздрогнуть. Пришлось собраться с мыслями и идти работать. Когда я появился на съемочной площадке, там уже царила вечерняя суета. Я узнал у ассистента, что Мариэль уже уехала. Наша сцена у нее была последней.

В груди что-то болезненно сжалось. Все эти годы я любил ее. Временами ненавидел за то, что ее сердце не откликнулось на меня. И все же…

Стоя у готовящейся к съемке сцены, я ловил себя на мысли: а может, все-таки рискнуть? Отбросить свои принципы и просто снова пригласить ее на свидание? Но перед этим нужно кое-что проверить.

Посещение спортивного зала для звезды – это рутина, обязательная часть работы. Но я всегда искренне любила спорт. Здесь, в ритмичном стуке собственного сердца и мерном гуле тренажеров, мне удавалось упорядочить хаос в голове, сбросить с плеч невидимый, но такой тяжкий груз напряжения, переплавить бурлящие эмоции в физическую усталость. Здесь я по-настоящему отдыхала душой.

Но не сегодня.

Я уже больше часа безжалостно гоняла себя на беговой дорожке. Ноги горели огнем, легкие с хрипом выталкивали воздух, а в висках отдавался бешеный пульс. Но сквозь всю эту физическую боль, в голове ясно и назойливо вертелись мысли о Нуре. Каждый его взгляд, каждое небрежно брошенное слово всплывало в памяти с мучительной четкостью, заставляя сжиматься сердце. Как же это бесило! Бесила его власть над моими мыслями, против которой я была бессильна.

– Мариэль, ты собираешься загонять себя до смерти? – раздался усталый голос Айры.

Она уже перестала читать мне морали и тщетно пытаться вразумить. Теперь ее задача свелась к простому и циничному контролю, чтобы я оставалась в рабочем состоянии. Я поймала свое отражение в зеркале – раскрасневшееся, изможденное лицо, мокрые от пота пряди волос.

– Я могу бегать и дольше, – с трудом пропыхтела я.

– Но не на такой скорости. Прекращай.

Мои пальцы, скользкие от пота, с трудом нажали на кнопку. Острая боль в мышцах пронзила ноги, когда дорожка начала замедляться. Я опустилась на холодный пластик сиденья рядом с Айрой, и из груди вырвался тяжелый, долгий выдох.

Несколько глотков прохладной воды показались божественным нектаром, дарящим миг забытья. Зал, обычно оживленный, сегодня был арендован и пуст – лишь приглушенный гул города доносился сквозь панорамные окна. Будни звезды: у меня было здесь свое время, когда никто не докучал.

– Мариэль, знаю, ты упряма, как не знаю кто, и никого не слушаешь, но… – Айра резко повернулась ко мне с нетерпением во взгляде. – Сколько можно?!

Я удивленно покосилась на нее, на мгновение растерявшись от этой внезапной вспышки.

– Ты чего?

– Я оборотница, – выдохнула помощница, и ее голос прозвучал с необычной серьезностью. – И наши поиски истинной пары – похуже, чем у любой другой расы. Я замужем за своей половинкой и как специалист в этом деле заявляю тебе: с истинной парой бесполезно бороться. Ты только себя истязаешь, а толку не будет.

– И что ты предлагаешь делать? – иронично хмыкнула я. – Прийти к нему, упасть на колени и умолять быть со мной?

– Ну зачем же так драматизировать?

– А как? – парировала я, сжимая в руке бутылку с водой так, что пластик захрустел.

– Пригласи его на свидание.

– Нет, – отрезала я категорично. – Это будет еще хуже.

– Боишься отказа? – мягко спросила Айра.

– Боюсь, что он согласится, – с горькой усмешкой призналась я, опуская взгляд на свои дрожащие от напряжения руки. – Я уже думала об этом. Представляла. Когда один привязан к другому истинными чувствами, а второй не испытывает их в ответ… это ад. В тысячу раз страшнее любой безответной любви. Это медленное удушье в одном шаге от счастья, которое никогда не будет тебе принадлежать. Не стоит даже начинать такие отношения. А значит, – я подняла на нее взгляд, полный решимости, – и приглашать Нура на свидание бессмысленно.

– И почему я не удивлена? – Айра тяжело вздохнула, в ее глазах читалась усталая покорность.

– Прожила же я как-то эти годы, – резко поднялась я, всем видом показывая, что разговор окончен, и направилась к раздевалке, чувствуя, как ноют мышцы. – И дальше справлюсь.

– Ага. – Ее голос догнал меня, прозвучав с убийственной небрежностью. – Только завтра у вас в графике стоит та самая сцена. С поцелуем.

Это напоминание застало меня врасплох. Я застыла на месте, и из моей груди вырвался протяжный обреченный стон. И я сама не могла понять, чего в нем было больше: яростного сопротивления или томительного, запретного предвкушения.

– Дорогая, она моя троюродная сестра по матери. Ты все не так поняла, – громко шептал Нур, чтобы зритель уловил каждую ноту этого оправдания.

Эта сцена была для меня настоящим бальзамом. В ней я могла легко под прикрытием игры выплеснуть всю ту бурю чувств – обиду, страсть, ярость, – что клокотала во мне из-за этого мужчины.

– Думаешь, я тебе поверю, негодяй? – прошипела я, и голос задрожал от неподдельных эмоций.

Когда мы снимались с Нуром, на площадке становилось тихо. За закрытыми для посторонних дверями собиралась вся съемочная группа. Все, от осветителей до гримеров, находили предлог задержаться, чтобы украдкой понаблюдать за нашей химией. А сегодня были Таэль, Фис и даже вечно занятый Хим примчал со съемок «Эльфы тоже плачут».

– Я вижу только тебя, – ответил Нур глубоким бархатным голосом. И было непонятно, играл он или нет.

Эльф приблизился, и его рука обвила мою талию. Сквозь тонкую ткань костюма прикосновение жгло, как раскаленный металл. Я едва подавила порыв дернуться, сжавшись от этого жара.

Зачарованно глядя на Нура, как того требовал сценарий, я почти не играла. Мне не нужно было притворяться – этот мужчина зачаровывал сам по себе, против моей воли. Я инстинктивно, почти бессознательно склонила голову, создавая идеальный угол для поцелуя. Но этот проклятый эльф… он не стал имитировать. Его губы, мягкие и на удивление прохладные, нашли мои.

Я в шоке застыла. В висках застучало, и я на мгновение забыла, кто я, где нахожусь и что это всего лишь сцена. Во мне поднялось ответное желание, дикое и всепоглощающее. Я ответила на поцелуй, полностью утонув в нем, потеряв счет времени.

А потом меня будто окатили ледяной водой. От резкого осознания происходящего я оттолкнула его что есть силы и с размаху врезала по щеке. Ладонь загорелась огнем.

– Снято! – прозвучал голос режиссера, но он казался таким далеким.

Мы стояли, застыв, словно два изваяния. Грудь вздымалась, выталкивая наружу сбитое дыхание. Мы смотрели друг на друга пылающими глазами: в его взгляде читались жажда и торжество, в моем – буря стыда, ярости и непроизвольного восторга.

Все присутствующие, включая режиссера, сделали вид, что так и должно быть. Они поняли. Поняли, что этот поцелуй был настоящим, жарким. И всем требовалось время, чтобы прийти в себя от этого шока. Больше всего – мне.

Режиссер наконец откашлялась, прерывая напряженное молчание.

– Получилось… очень эмоционально, – выдавила она, и ее взгляд беспокойно метнулся к алеющему отпечатку моей ладони на смуглой щеке Нура. – Даже больше, чем по сценарию. Но… – Она сделала паузу, собираясь с мыслями. – Переснимать не будем. Все молодцы.

Я резко развернулась и зашагала прочь, чувствуя, как на меня смотрят десятки глаз. Я старалась не встречаться ни с чьим взглядом, но краем зрения заметила Таэль. Беременную Таэль, которая только что видела, как ее мужчина страстно целует другую!

«Боже, – пронеслось в голове, – я бы на ее месте разорвала его на куски!»

И я едва не споткнулась от шока. Девушка смотрела на Нура и с одобрительной улыбкой показывала ему большой палец! Это что, нормально для них?!

В задней части павильона, где обычно хранили реквизит для съемок, пахло пылью, старой древесиной и краской. Был уже поздний вечер, и все разошлись ужинать – осталась лишь я, притаившаяся в этом убежище, и пила воду маленькими размеренными глотками. Завтра были съемки и интервью для сериала, поэтому мне положено голодать, чтобы влезть в нужное платье и быть идеальной. Впрочем, есть мне и не хотелось.

Так было всегда, когда я нервничала, – желудок сжимался в тугой, болезненный комок. А нервничать было из-за чего. Нур и его пассия втянули-таки меня в скандал. По съемочной площадке расползались слухи один другого ужаснее. Последняя версия сплетен утверждала, что у нас любовь втроем. Кошмар!

В итоге я скрылась здесь и отсиживалась, прижавшись спиной к холодной стенке огромного шкафа. Всего несколько минут этой звенящей, давящей тишины – хоть немного, чтобы перевести дух и привести мысли в порядок.

Но не тут-то было! Из-за угла, нарушая тишину, послышались приглушенные, но напряженные голоса. Я явно различила бархатный, с хрипотцой, голос Нура, который вышел следом за Таэль и Фисом. Неразлучная троица.

Я заметалась взглядом по реквизиту, ища, за что бы спрятаться, но не успела. Меня увидели. Так мы и замерли, смотря друг на друга в полумраке, – четверо актеров в декорациях немой сцены.

– Почему ты не расскажешь нам то, что скрываешь? – Фис повернулся к Тум.

Погодите… То есть его совершенно не смущает, что я, свидетель их разборок, здесь сижу? От такого наглого поворота я онемела. Что вообще происходит?

– Тебя это не касается! – вспыхнула Таэль, и в ее голосе зазвенели слезы и сталь.

И как яростно она ответила ему! А на съемочной площадке – тихоня.

– Тогда ответь Нуру. Его это уж точно касается, – не отступал Фис.

Представив, что будет, если Тум сейчас все расскажет, я почувствовала, как внутри все сжалось в тугой узел. Я этого не выдержу.

– Может, вы в другом месте поговорите? – вклинилась я в спор, и мой голос прозвучал неестественно громко в тишине. – Я здесь первая заняла место.

– Тут все свои. Чего стесняться? – иронично заметил Фис, покосившись на Нура. – Или, может, вы поделитесь с нами ее секретом?

– Нет, – ответила я, и от меня не укрылось, как вздрогнула и побледнела Таэль. – Я слово давала. А вот вы как-то очень заинтересованы в этом вопросе для друга семьи.

– Спасибо, – выдохнула девушка, и в этом выдохе слышалось облегчение, граничащее с изнеможением.

– Я уже советовала тебе все рассказать. До окончания съемок все равно всплывет, – холодно заметила я, чувствуя, как нарастает раздражение.

Живот будет расти.

– Не могу. В любом случае это моя проблема, – опустила голову девушка.

Она что, плачет? Ей же нельзя волноваться…

Пытаясь разглядеть лицо девушки в сумраке, я услышала, как Фис, выведенный из себя, рыкнул:

– Да сколько можно издеваться? Ты играешь на моих нервах! Если нужна помощь, скажи, и я помогу!

– Ты сам говорил, что не хочешь ребенка! – тоже вспылила Таэль, и ее слова повисли в воздухе.

Воцарилась потрясенная гробовая тишина. Фис смотрел на Таэль круглыми невидящими глазами, Нур уставился на будущих родителей с шоком, а я – на эту троицу с потрясением.

На фоне невероятного, пьянящего облегчения, что не Нур отец, я нелепо ляпнула:

– Раньше на площадке считали, что ты любовница Нура. А сейчас съемочная группа думает, что он еще и со мной. Но раз отец не он и у тебя отношения с Фисом… Значит, вы вместе? Сюжет покруче сценария для сериала.

И в этот момент Нур, до сих пор молчавший, шагнул к Фису, будто пружина, и с разворота со всей силы врезал тому в челюсть. Вскрик его друга отозвался эхом в тишине. Фис не сопротивлялся, и стычка все больше походила на безропотное избиение. Таэль в шоке кричала, умоляла их прекратить, но ее голос тонул в хриплых вздохах и звуках ударов. И она, отчаявшись, обернулась ко мне.

– Ну помогите же мне! – В ее глазах стоял настоящий животный ужас.

– Врачи запретили Таэль волноваться, иначе будет выкидыш! – громко заметила я, и мои слова сработали как удар хлыста.

Мужчины замерли, испуганно, почти по-детски на меня посмотрев. Потом перевели взгляды на Таэль.

Повернувшись к Тум, я приказала, стараясь, чтобы голос звучал увереннее:

– У тебя сегодня нет больше съемок. Забери Фиса и идите домой. Вам явно нужно поговорить. – И обратилась к мужчине, глядя на его разбитое лицо: – Помни, что я тебе сказала. Чтобы она не волновалась.

Тот понуро кивнул и, пошатываясь, как пьяный, направился на выход. Хорошо, что парочка додумалась выйти через черный ход. А я осталась смотреть на искаженное гневом лицо Нура, и мне самой стало физически больно от того, что я видела.

Соберись, Мариэль. Этот эльф недавно тебя поцеловал на глазах у всех. А сейчас переживает из-за беременности своей любовницы. Может, они поругались? Нет, об этом лучше не думать.

Прикрыв глаза, я резко, с силой выдохнула, пытаясь выбросить из головы весь этот клубок отношений. С меня хватит. Теперь я не храню ничьи секреты. Меня это вообще не касается.

– Ты думала, что Таэль беременна от меня? – Голос Нура, хриплый от едва сдерживаемых эмоций, нарушил тишину.

Хмурясь, мужчина смотрел на меня пристальным, тяжелым взглядом, но я не смогла ничего прочитать в его глазах.

– Слухи ходили. И когда я предложила Тум рассказать все отцу ребенка, она просила этого не делать и умоляла ничего тебе не говорить. Какие еще были варианты? Про них с Фисом я не знала. И не только я, – заметила я, поднимаясь. Пора уходить из этого дурдома.

– Мы с Таэль не любовники.

– Как скажешь, – устало выдохнула я и допила воду из бутылки.

– Пойдешь со мной на свидание?

Вода застряла где-то на пути к желудку, часть я выплеснула на пол, закашлявшись. Что это я только что услышала?

– Нет! – выдавила я, едва отдышавшись.

– Значит, завтра еще раз спрошу, – поставил меня перед фактом этот невыносимый, сводящий с ума мужчина. Его тон был спокоен, но в нем чувствовалась стальная решимость.

– Ты в своем уме? – уточнила я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева.

– Я намерен ухаживать за тобой, – спокойно пояснил Нур.

– Ты уже пробовал, – процедила я сквозь зубы. – Больше начинать не стоит.

Развернувшись, я через черный ход тоже направилась на выход. Сегодня у нас, видимо, массовое бегство актеров со съемочной площадки. Но находиться здесь было выше моих сил. Завтра, после интервью, отправлюсь к юристу – пусть разрывает мой договор.

Сейчас меня пугала не настойчивость эльфа. А то, как предательски-радостно затрепетало сердце, стоило этому невыносимому мужчине заявить о своих намерениях. Я знала – долго оборону не продержу. И если у нас завяжется роман, последствия будут для меня крайне плачевными. Разбитое сердце, растоптанное достоинство – я уже проходила через это.

Лучше сбежать сейчас. Пока еще можно.

Конечно, Айра не могла не заметить, что я сбежала со съемок, чего не позволяла себе вообще… никогда. Это было равноценно маленькому апокалипсису в моем личном мире, где дисциплина всегда стояла на первом месте. И мое эмоциональное состояние она прекрасно разглядела утром перед съемками интервью для сериала.

– Мариэль, что с тобой происходит? Я с ума схожу от волнения! – В голосе помощницы звучала неподдельная тревога.

Уже в машине, по пути на интервью, я наконец решила, с чего начать. Мне нужно было поделиться этим хоть с кем-то, пока разум, перегруженный хаосом, не дал окончательную трещину.

– Нур вчера пригласил меня на свидание.

От таких новостей помощница едва не въехала в машину, движущуюся впереди. Резкий толчок и визг тормозов отбросили меня вперед.

– Осторожнее! – воскликнула я, инстинктивно вцепившись в ручку двери.

– Но как же так? Он тебя целует и зовет на свидание, а сам встречается с Таэль. – В голосе оборотницы звенело нешуточное возмущение. Она снова осторожно тронулась, ведя машину аккуратнее.

– Говорит, она не его любовница.

– А ребенок сам по себе возник? – ехидно уточнила Айра, бросая на меня быстрый взгляд.

И эта женщина вчера советовала мне пригласить эльфа на свидание! Вздохнув, я добавила, глядя на свои пальцы, теребящие юбку:

– Ребенок Фиса.

В этот раз помощница снова дала по тормозам, и я чуть не впечаталась в кресло, ощутив, как ремень безопасности впивается в плечо. Мы резко остановились на обочине, и на секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора.

– Так, стоп. Иначе я нас живых до места не довезу, – выдохнула Айра, проводя рукой по лицу. – Тум и Фис… А это точно?

И я кратко выложила ей вчерашний разговор.

– Офигеть. Круче сериала. – Айра покачала головой. – Сейчас мы узнаем, что она его родственница.

– Ага, тетушка его пятиюродной сестры, – саркастически, с горькой усмешкой добавила я.

– Возраст не тот, – отмахнулась Айра.

– Может, уже поедем? – устало спросила я, чувствуя, как накатывает волна опустошения.

– Ну да, – пробормотала помощница, и мы снова влились в поток машин. – Но что ты собираешься делать?

– Я уже отказалась с ним встречаться.

– Но он же продолжит настаивать…

– Не знаю, – все-таки вырвалось у меня после непродолжительного молчания. – С одной стороны, я и рада его словам, а с другой… они меня пугают до дрожи. Ну почему он не моя истинная пара? Все было бы настолько проще!

В ответ послышался лишь тяжелый, полный безысходности вздох Айры.

Прибыли на место мы впритык. Пока нас встречали, консультировали по поводу интервью, поправляли грим… Суета, шум голосов, я двигалась на автомате, повинуясь просьбам людей. И появилась на площадке, когда все уже расселись по диванчикам. Здесь была пара первого плана – я и Нур, наверное, поэтому мне оставили место рядом с ним. И пара второго плана – Фис и Тум.

Журналистка, что должна была брать у актеров интервью в прямом эфире, улыбалась нам, словно акула, учуявшая кровь. И репутацию имела соответствующую. Мне-то скрывать нечего, но с ней нужно быть настороже, взвешивать каждое слово.

– Дорогие зрители, сегодня у нас в гостях звездный состав нового нашумевшего сериала. Поприветствуем их! – Ее голос прозвучал сладко и ядовито одновременно.

Несмотря на то, что я старалась расслабиться, близость небезразличного мне эльфа заставляла сердце биться чаще, а тело – деревенеть от напряжения. Вот его рука опустилась рядом с моей и случайно, легким, обжигающим прикосновением задела ее, заставив вздрогнуть.

– Поначалу о сериале «Убью тебя нежно» мало кто знал, хотя проект был перспективным. Как так случилось, что он привлек внимание стольких звезд?

В студии повисло нерешительное молчание. И, вздохнув, я взяла слово.

– Сначала в проект пришла я. Люблю работать в это время года, а сценарий показался интересным, – начала я, стараясь отвечать как можно более нейтрально.

– По нашим данным, потом к проекту присоединилась мисс Тум. Такая роль – большое признание для начинающей актрисы, – сладко пропела женщина, поворачиваясь к Таэль.

Начинается…

– Я получила роль по блату. – Голос Таэль прозвучал на удивление четко и спокойно. – Мне хотелось попасть именно в этот проект, так как я большая поклонница мисс Лим.

После этих слов замерли, казалось, все. Нур так и вовсе превратился в памятник рядом со мной. Я же не ожидала столь смелого и безрассудного признания от Таэль.

– Расскажите, как именно вам досталась эта роль? Столько слухов ходит, – получив первую кровь и чуть ли не задыхаясь от восторга, спросила репортер.

– Я попросила Инориэля Нура помочь. И он устроил это для меня.

Тут актеры не выдержали и как по команде посмотрели на Тум. Она стала настоящей звездой этого интервью. Фис был в настоящем ужасе от откровений своей девушки, если можно было так о ней сказать. Его лицо побелело, а в глазах читалась паника.

– А почему попросили именно его? – не унималась журналистка.

– Понимаете… – начал Нур, пытаясь перехватить инициативу, но Таэль его перебила, и в ее голосе прозвучали стальные нотки.

– Он мой единственный родственник в мире шоу-бизнеса. Инориэль Нур – сводный брат моего отца.

Публика за кадром была в восторге, слышался сдержанный гул.

Я не сразу в полной мере осмыслила услышанное. Врать в прямом эфире смысла не было, такое несложно проверить. То есть он действительно ее сводный дядя? Тут я вспомнила рассказ Хима, что у Нура есть сводный старший брат, который родился у его отца еще до брака. Таэль еще молода, и это… вполне могло быть правдой.

Кажется, мне перестало хватать воздуха. Я старалась дышать медленно и глубоко, чтобы не прикончить этих интриганов на месте. Гнев, жгучий и беспощадный, подкатил к горлу. Я такого надумала про их связь и ребенка! Чуть не издохла от переживаний. А они! Да чтоб вас всех!

– А Инориэль Нур присоединился к проекту, чтобы поддержать племянницу? – уже довольная ходом интервью, практически на автомате уточнила журналистка.

– Нет, у меня были другие мотивы. – Голос Нура прозвучал твердо и ясно, а я нервно оглянулась на него. Откровения еще не закончились? – Я влюблен и планирую ухаживать за своей дамой сердца.

Теперь все взгляды и камеры устремились на меня. Если Таэль его родственница… Логика выстраивалась неумолимо. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Интересно, Айра простит мне драку в прямом эфире?

– Эта дама сейчас среди нас? – едва не подпрыгивая от нетерпения, выдохнула интервьюер.

– Да, – просто ответил Нур.

А я… просто сняла микрофон, чувствуя, как дрожат пальцы, встала с неестественно спокойным лицом и, не глядя ни на кого, покинула студию, оставив за спиной гробовую тишину.

Уже к вечеру наше интервью побило все мыслимые рекорды по просмотрам.

Вот что значит грамотный маркетинг.

К юристам я не поехала. Появилась мысль записаться к психиатру, но тут же натолкнулась на стену прагматизма – это наверняка сразу же оказалось бы в новостях с кричащими заголовками.

Хим, выслушав по телефону все детали этой сюрреалистичной истории, с присущим ему черным юмором предложил переговорить с братом, чтобы по нам сняли фильм.

– Ты будешь в главной роли, – сказал он.

А мне бы еще съемки этого сериала пережить, не сойдя с ума.

– У нас сегодня совместная сцена. Я скоро приеду, и, может, после съемок сходим на ужин. Встряхнем индустрию! А то я прохожу как-то мимо этой истории. Пусть завтра в газетах напишут, что у тебя роман еще и со мной. Будет у нас многоугольник из пяти человек. А там вдруг еще кто-то присоединится?

Пока он говорил, я уже прибыла на киностудию и сидела в пустой гримерке в ожидании, когда персонал начнет готовиться к съемкам. В голове была звенящая пустота. Я бесцельно крутилась на стуле, уставившись в потолок. Чуть правее сидела муха, а в углу, около светильника, чернело пятно.

– Хорошо. Пойдем поедим. Почему бы и нет? – отозвалась я голосом, лишенным всяких интонаций.

– Мариэль, ты там как? – насторожился Хим, уловив мой странный, слишком покорный тон.

– Да вот думаю, что еще может случиться. Айра предполагала, что Таэль – родственница Нура, и вот оно сбылось. У меня ощущение, что я в дурном сне и вот-вот должна проснуться. И все станет как прежде.

Хотя, если честно, даже несмотря на весь этот хаос, возвращения к «как прежде» я уже не хотела. В том «прежде» не было его признаний.

– А больше ничего твоя помощница не предрекала? – поинтересовался друг.

– Свадьбу, – пробормотала я, все так же следя за мухой.

– Ого. Я скоро буду, лечу, дождись!

– Думаешь, свадьба будет с тобой? – уточнила я без особой надежды.

– Это вряд ли, но я хочу поприсутствовать.

– Не вопрос, – покорно согласилась я, сдаваясь на милость судьбы.

Вздохнув, Хим отключился, а я… Я не знала, что думать, что делать. Последние события выбили почву из-под ног, но коварно поселили в глубине души крошечный, дрожащий огонек надежды. Нур не просто оказался свободным и бездетным – он ясно, во всеуслышание дал понять, что хочет со мной отношений. Раз объявил публично, то это серьезно. Это явно будет не тайный роман.

Так почему же мне до смерти страшно? Боюсь окунуться в эту любовь с головой, а потом, если он снова уйдет так же неожиданно, как и в первый раз… Я не переживу этого. Но смогу ли я теперь отказаться от него? Хватит ли моей силы воли? Ответ был ясен и горек, и потому я пребывала в полном унынии. Сейчас это состояние – из-за понимания, что не властна над собственным сердцем.

На площадку я вышла позже всех. А там царила предстартовая суета. Сегодня предстояло отыграть сцену с магической силой героини, которой у меня не было от природы. Я обладала совсем другим даром – защитой. На сцене режиссер и постановщик яростно спорили, достаточно ли они все продумали, получится ли нужный эффект.

Хим с Нуром стояли поодаль и наблюдали за ними, ожидая вердикта. Сначала сцену начинали они, потом к ним должна была присоединиться я.

– Почему нельзя просто использовать артефакт? Зачем такие сложности? – устало спросил Инориэль.

– С Мариэль артефакты не работают. Какой смысл? – пробормотал в ответ Хим, не глядя на него.

Нур резко повернулся к нему и резко попросил:

– Повтори.

– Что? Ты не слышал? С Лим артефакты не работают. Это многие в индустрии знают. Режиссеры тоже в курсе.

Нур сжал кулаки, и вдруг послышался оглушительный грохот – все стекло вокруг неожиданно разлетелось на осколки. Я даже не успела понять, что произошло, не то что выставить щит. На площадке поднялись крики, визг, ругань… Воцарился хаос.

Когда я подняла голову, ошарашенно осматриваясь по сторонам, ко мне приблизился Нур. Лицо его было бледным и серым от переживаний.

– Пойдем, нам нужно поговорить.

– Это ты сделал? – прошептала я, все еще не веря глазам.

– Да. Пошли.

– Не хочу, – заупрямилась я.

Почему я должна его слушаться? После каждой нашей встречи мои нервы в плачевном состоянии. Так я скоро сойду с ума. Нет уж!

Нур не стал уговаривать. Вместо этого в два шага сократил расстояние, резко наклонился и закинул меня на плечо, как мешок. Я повисла вниз головой, в первые секунды в шоке разглядывая ткань его пиджака на спине и ощущая, как кровь приливает к лицу. А потом…

– Инориэль Нур, немедленно поставь меня на место! – прорычала я, но толку не было. Мужчина невозмутимо шел прочь от площадки в сторону гримерок. А мне было неудобно бороться – длинное, довольно пышное и невероятно неудобное платье эпохи сериала, в которое я уже переоделась, только мешало.

– Неужели все будут на это просто смотреть? – взвыла я, но съемочная группа, еще не отошедшая от взрыва стекла, в шоке взирала на нас, не решаясь вмешаться.

Нур был слишком влиятелен, портить с ним отношения никто не хотел, а лезть в ссору «влюбленных» – и вовсе последнее дело.

Хим, который знал истинное положение вещей, лишь беззвучно шепнул: «Удачи!»

– Ну погоди, ты еще поплатишься! – рыкнула я и от бессилия хлопнула ладонью эльфа по пятой точке.

В ответ послышался спокойный голос:

– Ну не при всех же.

– Ты… – Я просто задохнулась от ярости.

В своей гримерке Нур поставил меня на пол и закрыл дверь, одним точным движением активировав звуконепроницаемый полог. У него с артефактами проблем не было.

– Сначала я спрошу кое-что…

– Почему ты решил, что я отвечу тебе? – Я сложила руки на груди, пылая от гнева.

– Пока не ответишь, отсюда не выйдешь.

– Это угроза? – вскинула я брови.

– Считай как хочешь, – устало ответил эльф, и в его глазах читалась непоколебимая решимость.

Прикрыв глаза, я глубоко вздохнула, собирая последние крохи самообладания, и процедила сквозь зубы:

– Спрашивай.

– Это правда, что на тебя не реагируют никакие артефакты?

– Да. С рождения. В нашей семье есть такая аномалия. Она периодически проявляется у потомков.

Нур прикрыл глаза, и по его лицу пробежала тень.

– Почему ты так себя ведешь? – не выдержала я. – Говоришь, что собираешься за мной ухаживать…

– А что странного в том, что влюбленный мужчина ухаживает за женщиной, к которой испытывает чувства?

– Какой ты непостоянный, – скривилась я.

Его слова, словно нож, вонзились в самое сердце, оживляя старую боль.

– Постоянный! – голос Нура прозвучал с внезапной обжигающей страстью. – Я шесть лет тебе верен. Ты – моя идеальная пара!

Услышав это, я несколько секунд просто стояла, потрясенно глядя на него, осознавая чудовищный смысл только что прозвучавших слов. Шесть лет…

– Ты… знал? – выдохнула я. – Знал, что я твоя истинная пара, и бросил меня.

– Эль… – настороженно, с опаской начал Нур, делая шаг ко мне.

Но я больше не могла. Все. Тушите свет. Схватив со стола первый попавшийся под руку тяжелый хрустальный стакан, я со всей силы запустила им в мужчину. Тот увернулся. Раздался оглушительный звон, и осколки посыпались на пол.

– Эль…

– Я убью тебя! Гад! Да ты знаешь, что я пережила в то время?

– В моем роду чувства пары определяет артефакт – это кольцо, которое у меня на пальце. И оно не реагировало на тебя! Я посчитал, что ты ко мне равнодушна! – старался успокоить меня эльф, отступая.

– Зато сейчас я полна чувств! – В Нура полетели кисти для грима, с легким деревянным треском разбиваясь о стену за его спиной.

Он отступал, а я надвигалась на него, сама себя не помня от клокотавшей внутри ярости.

– Когда я отказался от свидания, то подумал, что для тебя это неважно! В моей семье случилась трагедия, когда отец пошел на отношения не с истинной парой! Прошу, пойми!

– Думать у тебя не получается! Лучше бы ты спросил! Знаешь, что со мной было все эти годы?!

Я уже искала глазами, чем бы еще в него запустить, но Инориэль, улучив момент, перехватил меня, сжал в железных объятиях, приподнял над полом и крепко, почти отчаянно поцеловал. Я ответила на его порыв не сразу, застыв в ступоре, но остаться равнодушной не могла. Я любила этого мужчину шесть долгих лет, он был моей истинной парой, и моя битва с самой собой была проиграна ему еще тогда, в тот самый первый миг, когда наши взгляды встретились.

Когда я наконец обмякла, Нур прервал поцелуй и, тяжело дыша, уткнулся горячим лбом в мой лоб.

– Прости меня, Эль, я был неправ. Дай мне шанс.

Вместо ответа я со всей силы дала ему ногой по голени. Мужчина охнул от боли и выпустил меня из объятий.

– Негодяй! – прошипела я и, развернувшись, направилась прочь. Работать пора.

Моя нервная система откровенно не выдерживала таких крутых эмоциональных виражей. Теперь предстояло обдумать самое главное: я – идеальная пара для Инориэля Нура. И что же мне делать со всей этой правдой?

Инориэль Нур

– Погоди, хочешь сказать, что с Лим не работают артефакты? – снова переспросил Фис, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление, смешанное с недоверием.

Этот факт потряс не только меня, но и друга. Наши отношения наладились, и я снова стал с ним разговаривать. Они с Таэль обсудили сложившуюся ситуацию и решили пожениться. Сразу после съемок сериала планировали объявить о помолвке. Эта новость позволила мне хоть как-то примириться с их отношениями.

– Вообще-то об этом многим известно, – пробормотала племянница, слегка пожимая плечами, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

– Просто ты ее фанатка, – мягко поправил Фис, смотря на девушку с нежностью. – А так об этом особо не рассказывали.

– Это не скрывается. – Таэль взяла его за руку. – Видимо, вы с ней играли в проектах, где магии в сценарии особенно не было. Здесь есть, и это сразу всплыло, – пояснила она и затем с нескрываемой жалостью посмотрела на меня.

Она уже знала. Знала, что Мариэль – моя истинная пара. Знала всю трагикомедию нашей ситуации.

– Она не поверила тебе? – уточнил друг, с беспокойством глядя на меня.

– Не знаю. – Собственный голос показался хриплым, чужим. – Она была в ярости или истерике. А может, и то и другое одновременно. Шесть лет назад я прервал ухаживания за своей истинной парой, ничего не объяснив. Думал, этого не требуется, раз она не чувствует того же. А оказалось… артефакт с ней не сработал из-за ее особенностей. Шесть лет потеряно.

– Подожди, – резко вскинула голову Таэль, ее глаза расширились от ужасающего осознания. – Если все считали, что я твоя любовница, а она еще и думала, что мой ребенок от тебя… Как она вообще могла мне помогать? Я бы на ее месте утопилась в ближайшей речке.

Я вспомнил те ужасные слухи и нелепую ситуацию, в которую всех загнал, не рассказав сразу всей правды, и почувствовал, как острая, жгучая боль сжимает грудь. Наше родство повлияло бы на карьеру Таэль. А так как я считал, что истинная пара не отвечает мне взаимностью, то оставил все как есть.

Вздохнув, я спрятал лицо в ладонях, пытаясь осмыслить, что же еще натворил.

– Звучит мерзко, – тихо, с содроганием выдохнул Фис. – Но что ты собираешься делать?

– Просить прощения. Снова. – Я опустил руки, и мой взгляд уткнулся в узор на ковре. – Если я истинная пара Мариэль, долго она не продержится, – пробормотал я, больше пытаясь убедить в этом себя, чем их.

– А я еще переживала из-за наших ссор, – покосилась на жениха Таэль, и в ее голосе прозвучала легкая самоирония. – Вот у кого действительно проблемы в личной жизни. – Она снова повернулась ко мне, и ее взгляд стал серьезным и теплым. – Будь с ней терпелив. Я желаю вам счастья и очень рада, что мисс Лим будет моей тетей.

А Фис лишь тяжело, отчасти обреченно вздохнул, глядя на невесту.

– Нужна будет помощь – обращайся, – добавила племянница, и в ее предложении чувствовалась искренняя готовность поддержать.

А я, слушая их, понимал лишь одно: сейчас мне способны помочь разве что боги, да и то если у них найдется для меня капля снисхождения.

Мариэль Лин

После нетривиальных поступков и откровенных высказываний Нура новость о нашем «романе», без преувеличения, гремела на весь мир. Ко мне поступало огромное количество просьб об интервью, встречах, рекламе и выступлениях, и почти ничего из этого я не могла принять. Расписание съемок превратилось в адский бесконечный марафон, где каждая свободная минута была на счету.

До этого новые актеры нагоняли график, а сейчас сцены с Нуром посыпались как из рога изобилия. И он, не стесняясь никого, ухаживал за мной при первой же возможности. Наши поцелуи во время съемок были настоящими, жгучими и долгими, а режиссер с командой, прошедшие через шок и смущение, уже к этому привыкли и лишь снисходительно улыбались.

Окружающие только гадали: когда же мы начали встречаться на самом деле? И втихомолку желали, чтобы мы помирились поскорее – накал страстей на площадке был одновременно и драйвером проекта, и испытанием для нервов персонала.

Сур был в полном восторге. Сериал, от которого он изначально ничего не ждал, становился, без преувеличения, кассовым. Не говоря уже о том, как интерес к нему подогревали нескончаемые сплетни о наших с Инориэлем отношениях.

Я же не знала, что делать со всем этим водоворотом событий и эмоций. Во мне боролись злость, горькая обида и щемящая тревога, какими бы нестандартными ни были наши отношения. И в то же время на меня накатило такое невероятное, почти физическое облегчение – теперь мы точно будем вместе, ведь я истинная пара этого несносного эльфа.

Но, с другой стороны, просто броситься в объятия Нура я не могла – во мне кипела обида. Хотя я по нему и дико, до боли в сердце, скучала. Стоило увидеть его лично, почувствовать взгляд на себе, как вся моя выстроенная защита и решимость таяли.

Все вокруг – от коллег до поклонников – были искренне рады нашим «отношениям», и это всеобщее одобрение сильнее всего подтачивало мою и без того шаткую выдержку.

На таких изматывающих эмоциональных качелях я и провела последние пару недель, а потом все-таки выбралась провести время с Химом, отчаянно нуждаясь в передышке. Только встретились мы не в изысканном ресторане, а в полутемном уютном баре.

Мне нужно было расслабиться, выдохнуть и сбросить накопившееся напряжение. Но, прилично выпив, я с досадой поняла, что оно не сбрасывается, а лишь притупляется. Хим не мешал, просто молча сидел рядом, следил, чтобы со мной ничего не случилось и нас не засекли прыткие журналисты, и терпеливо слушал мои бессвязные, горькие жалобы. От всей этой истории он, судя по выражению лица, пребывал в легком, но постоянном шоке.

– Правильно ли я понимаю… – начал Хим, обдумывая каждое слово. – Шесть лет назад ты познакомилась с Инориэлем Нуром и узнала в нем истинную пару. Но на тебя не сработал артефакт Нура, который в их семье отвечал за определение ответных чувств. Он думал, что ты на него не отреагировала как на истинного, и прервал ваши отношения. Травмы прошлого заставили его быть щепетильным и строить серьезные отношения только с истинной парой.

– Точно, – пробормотала я устало и съела тонкий кусочек яблока с блюдца. Расслабляться можно сколько угодно, а вот про диету забывать нельзя: суровые законы индустрии не знают пощады. – Глупость с этим артефактом. Кто так пары определяет?

– Есть и более странные методы. Например, у меня в семье. – Хим покачал головой. – Истинность только с виду такая простая, а начнешь исследовать – и в каждой семье можно кучу странностей обнаружить.

– Да? – с сомнением покосилась я на эльфа, но тот был абсолютно серьезен, и я тяжело вздохнула, пытаясь примириться с этой мыслью.

– Ты решила, что истинная пара с тобой не сработала, как и артефакты, поэтому вы стали жить и страдать, два глупых одиночества, – резюмировал эльф безжалостно.

– Эй! – возмутилась я, чувствуя, как закипаю. – Я ни в чем не виновата!

– Ой ли? – Хим поднял бровь. – Да, Нур мог с тобой тогда поговорить и все выяснить. Но и ты могла это сделать. Вы не просто встретились и решили закрутить роман, а узнали друг в друге истинную пару. Ты тоже могла бы из-за этого постараться, проявить настойчивость.

– Ты чей друг? Мой или его? – мрачно спросила я и залпом выпила остаток напитка, ощущая, как по телу разливается теплая волна.

– Твой. Поэтому кончай дурить и начни уже встречаться с Нуром. Хватит мучить себя и его.

– Дурак, – обиделась я, отодвигая пустой бокал.

– Очень взрослое высказывание. Надеюсь, когда я встречу истинную пару, это будет не так драматично, как у вас, – бормотал он, периодически мешая мне упиваться жалостью к себе.

Но, несмотря на все его усилия, к тому моменту, как в баре появился Нур, я уже была порядком пьяна.

– Что он тут делает? – сфокусировала я взгляд на высокой фигуре своей истинной пары.

– Позвонил ему, чтобы он отвез тебя домой. У меня свидание, – невозмутимо ответил Хим.

Угу, значит, решил сыграть в миротворца. Ушлый эльф.

– Придет время, и я тебе за это отомщу, – пообещала я.

– Договорились, – усмехнулся друг и, кивнув Нуру, ловко скрылся в коридорах заведения.

Нур молча расплатился за мой отдых и вернулся к столику. Он мягко обхватил меня за талию, поддерживая.

– Позволяешь себе лишнего, – пробормотала я больше из чистой вредности, хотя мне уже не хотелось с ним бороться.

Да, я сожалела о потерянных годах, к тому же моя гордость была задета, но я ужасно, до боли по нему скучала. И все еще безумно любила.

Инориэль внимательно посмотрел на меня, и в его глазах читалась такая усталая, обезоруживающая нежность, что у меня внутри все перевернулось.

– Объявим на сегодня перемирие? – попросил он.

– Хорошо. Все равно я проигрываю, – обреченно призналась я.

– Ты проигрываешь не мне, а себе, чему я несказанно рад, – улыбнулся Нур, нежно целуя меня в щеку.

Я уже хотела вспыхнуть, но потом махнула рукой.

Прикрыв глаза, я ехала домой в его машине. Салон был наполнен знакомым терпким ароматом его парфюма, и впервые за долгое время я позволила себе расслабиться. Позволила себе поверить, что все будет хорошо. Что завтра я снова не потеряю его. Думаю, Нур понимал мои страхи, поэтому был так невероятно заботлив и терпелив. При мысли об этом у меня слезы наворачивались на глаза.

Хмель довольно быстро отступил, оставив после себя лишь странное чувство легкости. У эльфов всегда так. Поэтому, когда я вышла из машины на подземном паркинге, куда, по идее, никого не пускали, то очень удивилась стайке журналистов, которые каким-то образом проникли сюда. Скорее всего, подкупили охрану.

Нур растерянно замер на мгновение, а я со вздохом, движимая внезапным решением, взяла его за руку и уверенно повела мимо этих проныр к лифтам. На нас словно град сыпались вопросы, но мы молча, плечом к плечу, поднялись в мою квартиру. Скинув туфли, я босиком направилась на кухню, пытаясь вернуть ощущение нормальности.

– Кофе? Чай? – спросила я, не оборачиваясь, роясь в шкафчиках в тщетной надежде найти что-нибудь вкусненькое.

На талию неожиданно легли сильные теплые руки. Нур пристроил подбородок на мое плечо, его дыхание щекотало кожу.

– Пристаешь? – повернула я голову, пытаясь сохранить строгость в голосе, но это плохо удавалось.

– А можно? – Его голос прозвучал тихо, почти робко.

– Тебе все можно, – была вынуждена признать я.

– Мариэль, выходи за меня.

Услышав такое простое, незамутненное предложение, я не сразу нашлась, что сказать. На съемочной площадке мне делали много разных предложений – и красивых, и не очень. Но такого я не получала никогда. Столько чувства, затаенной надежды и обещания вложил мужчина в эти простые слова, что они отозвались в моем сердце счастьем.

– Ну… – начала я, чувствуя, как комок подступает к горлу, но Нур мягко перебил меня.

– Я люблю тебя.

И у меня снова перехватило дыхание. Умелый манипулятор!

– Мне кажется, когда-нибудь я убью тебя, – повернулась я к Инориэлю, глядя ему прямо в глаза и пытаясь скрыть дрожь в голосе за напускной угрозой.

– Тогда будь со мной нежной, – шепнул он мне в губы и поцеловал.

На этот раз в его поцелуе было лишь бесконечное, всепоглощающее терпение и нежность. Это был поцелуй-прощение, поцелуй-обещание и поцелуй-признание…

Моя защита, все те стены, которые я так тщательно выстраивала все эти годы, рассыпались в прах. Я ответила Инориэлю с такой же безудержной нежностью, запустив пальцы в его волосы, притягивая ближе, боясь, что он вот-вот исчезнет, как мираж.

Мы больше ничего не говорили. Слова нам были не нужны. Страсть вспыхнула молниеносно, и я потянула эльфа в сторону спальни. Эта ночь была медленным, осознанным погружением, воссоединением двух половинок, так долго искавших друг друга.

Когда наконец не осталось ни границ, ни обид, ни страхов, а только мы вдвоем в тишине ночи, я прижалась к его плечу, слушая ровный стук сердца. Нур обнял меня, его рука легла на мою талию, как самое естественное и правильное завершение этого долгого, извилистого пути.

– Засыпай, Эль. – Голос любимого прозвучал приглушенно, убаюкивающе. – Я никуда не денусь. Утром я буду здесь.

И я поверила. Впервые за шесть долгих лет я закрыла глаза и позволила себе просто быть – любимой и счастливой, без оглядки на завтра.

«Убью тебя нежно» оказался кассовым проектом. Сработало все: хороший сценарий, звездный состав, который выложился на полную, и наша история любви с Нуром, которая развивалась на съемках. Никто и не думал скрывать, что у ведущих актеров роман. Ажиотаж вокруг проекта был невероятный.

Своему эльфу ответ на его предложение я так и не дала. Все оттягивала, ища удобный момент для согласия и ответного признания.

Фис и Таэль в очередной раз поругались и отложили объявление о помолвке, хотя живот у девушки уже становился заметным. В итоге они доиграются, и про их отношения расскажем уже мы с Нуром – но это будет потом.

А сегодня в центре внимания были только мы двое. В этот раз интервью мы давали с Инориэлем вдвоем. Это был все тот же прямой эфир, но более камерное, почти домашнее мероприятие. И журналистка была знакомая – та самая акула, которая вела первое, скандальное интервью. Но сейчас в ее глазах читалось не столько желание добыть сенсацию, сколько неподдельное любопытство и даже некоторое умиление.

Разговор шел легко и непринужденно. Мы говорили о сериале, о наших персонажах, о том, как работалось вместе. Казалось, все близилось к завершению, когда ведущая с хитрой улыбкой задала последний, казалось бы, стандартный вопрос:

– Мариэль, Инориэль, ваша история на экране и за его пределами покорила миллионы сердец. Что бы вы хотели пожелать нашим зрителям и друг другу?

Я улыбнулась, собираясь сказать что-то общее и красивое, но Нур мягко перехватил инициативу. Он взял меня за руку и уверенно сплел наши пальцы.

– Я бы хотел воспользоваться моментом. – Его голос, обычно такой уверенный, прозвучал чуть более проникновенно, заставив всю студию затихнуть. Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали отблески софитов, но за ними горело нечто большее – непоколебимая решимость. – Тем более что мы в прямом эфире, и ты не сможешь сбежать.

В студии прокатился сдержанный смех. Я чувствовала, как кровь прилила к щекам, но руки не отняла.

– Мариэль, последние несколько месяцев были самыми яркими и одновременно самыми сложными в моей жизни. Я не хочу терять тебя снова. Ни на секунду.

Он отпустил мою руку и, не отрывая от меня взгляда, опустился на одно колено. В студии раздался общий вздох, а у меня в ушах зазвенело. Мир сузился до него, до его лица, до маленькой бархатной коробочки, которую Нур достал из кармана.

– Ты – моя истинная пара во всех смыслах этого слова. Важно лишь то, что говорят наши сердца. И мое говорит, что я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. – Он открыл коробочку, и внутри, сверкая, лежало изысканное кольцо с крупным сапфиром, окруженным бриллиантами. – Мариэль, выйдешь за меня?

Время остановилось. Я видела его взгляд – полный надежды, любви и той самой уязвимости, которую он так редко позволял себе показывать. Все обиды, страхи и сомнения разом испарились, оставив лишь щемящую, всепоглощающую радость.

Я посмотрела на него – на своего глупого, упрямого, идеального эльфа – и кивнула, прежде чем смогла найти слова.

– Да, – выдохнула я, и это было похоже на освобождение. – Конечно выйду! Ведь я тоже тебя люблю.

Он с сияющей улыбкой снял кольцо с бархата и надел мне его на палец. Оно село идеально. А потом встал, наклонился, не обращая внимания на камеры и восторженные возгласы команды, притянул меня к себе и поцеловал. Это был не поцелуй для камер, а торжественное, нежное обещание только для нас двоих.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, ведущая с улыбкой сказала в камеру:

– Ну что ж, дорогие зрители, кажется, у нас только что случился самый настоящий хеппи-энд! Поздравляем Мариэль и Инориэля с помолвкой!

Но мы уже толком не слышали этих слов. Мы смотрели друг на друга, и в его глазах я видела наше будущее – долгое, счастливое и уже ничем не омраченное.

И понимала, что лучшей сцены в нашей жизни и придумать было нельзя.