Майарана Мистеру Учебное пособие

Глава 1


Знаете, что такое большие проблемы? Для меня одна большая проблема – это то, что завтра контрольная работа по видам магии и их возможностям, а я не готова. От слова «совсем». Провал этой контрольной означает вылет из школы за неуспеваемость, а вылет для меня смерти подобен.

Школа Артахаса Вауда считается самым престижным учебным заведением в столице Тешихайской империи. В неё обычному смертному попасть очень трудно, а удержаться и того хуже. Но благо для этой школы учеников отбирает артефакт знаний, который подбирает наиболее подходящих магов для направлений тех профессий, которым обучает наша альма-матер. Хотя мне очень трудно понять, как же меня к таким магам причислило, ибо мой дар настолько слаб и бесполезен, что мне и делать в этой школе нечего, но… Раз уж отобрали, значит есть за что. Собственно, после прохождения обычной школы, которую должны проходить все дети по закону, меня сюда и распределил артефакт. А могло случится и хуже. Если бы он не отреагировал на моё прикосновение, работать бы мне сейчас до конца времён на своих родителей, а так хоть надежда есть, что справлюсь.

Детишкам богатых родителей повезло куда больше. Если у них есть дар и деньги, они могут войти в любые двери любых школ. Никто препятствовать не станет, даже наоборот, поспособствуют зачислению и спокойному обучению. Нас же, бедных и обделённых, мягко сказать, недолюбливают некоторые учителя, которые метят на место руководителя учебного заведения. Мы видите ли занимаем места тех, кто может школу сделать более престижной.

Нам несказанно повезло, что лорд Артан Ташотэй так не считает и всячески способствует нашему развитию в стенах его обители. Я всё не перестаю удивляться этому человеку. Несмотря на то, что он обладатель чистейшего тёмного дара, он остаётся добрым и мягким к людям. Правда это чисто моё мнение о его поступках, а не его внешнее проявление участия к нам обделённым, но… До чего же прекрасный человек! И чего вот Кьяра меня вечно подкалывает, когда о нём речь заходит?

– Чего ты расселась, бестолочь?! – взорвалось над ухом голосом Фестины, когда я уже почти выучила одно из определений видов магии. – Тавьен опять напился и тебя требует! Иди к нему.

Я даже не подумала возразить сводной сестре, поскольку знаю этого парня слишком хорошо. Но с подозрением взглянула, прекрасно помня, как она относится к таким моментам.

– И ты не будешь против?

Короткие пепельные волосы до плеч нервно встряхнулись, а яркие голубые глаза злобно сузились, и я чувствую, что сестра невероятно зла.

– Думаешь умнее меня, да?

– Я вовсе не…

– Заткнись, дрянь, пока я не сказала всем кругом, что ты, подстилка такая, собралась обворовать Тавьена, пока он в беспамятстве!

Приёмные родители содержат хорошо известный в округе постоялый двор с кричащим названием «Отдохни и выпей», в котором мы вынуждены работать, вместо подавальщиц. Фестина уже не обладает даром и после общей школы не пошла учиться, приняв уготованную ей судьбу, в то время, как я из кожи вон лезу, чтобы сохранять своё хлипкое положение троечницы в школе и успевать выполнять всю навешенную на меня работу по заведению. А они очень стараются, чтобы я завалилась на контрольных тестах и с треском вылетела, поэтому мне и спать удаётся часа по четыре от силы. Я уже не говорю про выполнение домашнего задания.

Но вернёмся к обязанностям.

Тавьен – это наш постоянный клиент, который пару раз в неделю напивается и распускает свои руки в отношении меня. Все думают, что он сходит по мне с ума, но по мне так он ещё с рождения сумасшедший. Этот человек обладает тёмным даром, о чём говорит цвет его волос. Черные с красно-зеленым отливом. То есть энергет со склонностью к бытовой магии, ментализму и соприкасательным возможностям. Про таких у нас говорят: «Чернее чёрного, только тёмный с предрасположенностью к другим видам магии». Их уважают, но, если те зарвутся, у нас есть специальные органы, куда в любое время можно подать жалобу, и энергета обязательно приструнят, но вот… моя беда в том, что от Тавьена я не знаю спасения по одной очень серьёзной причине, которая мне встаёт костью в горле всякий раз, когда я дохожу до грани.

Я замолчала, во все глаза глядя на сводную сестру, понимая, что она сможет. Просто возьмёт и скажет, пустив про меня этот дрянной слушок, о котором все будут судачить. Но хуже всего то, что сам Тавьен в это поверит беспрекословно. А потом найдёт способ наказать.

– Не надо, – тихо шепчу я, думая только о последствиях такого развития событий. – Я пойду.

– Конечно, пойдёшь, – сверкнула зло глазами Фестина и неожиданно резко сунула в мои руки маленький пузырёк с черной жидкостью. – Выпьешь после встречи с ним. Не хватало ещё, чтобы мой будущий муж заделал тебе ребёнка.

От такого заявления у меня дар речи пропал, поэтому я просто смотрела на неё широко распахнутыми глазами, пытаясь понять, какие чувства она испытывает по этому поводу. Но мой дар очень слаб, а Фестина успела себя взять в руки и теперь старается держать эмоции под контролем.

– Что ты смотришь так на меня? Все знают, чем вы с ним подсобке занимаетесь! А, если уже беременна, это средство тоже поможет.

Она ещё раз зло посмотрела на меня и резко развернулась, тряхнув короткими волосами. А я всё никак не могла поверить, что настолько опустилась в глазах окружающих, что даже та, кто всем сердцем меня ненавидит, в чем-то пожалела, сунув в руки очень дорогое средство, которое позволит продолжить мне обучение и сбежать отсюда. Мне не хотелось верить, что она всё же думает о том, что станет женой этого психа.

– Айрис!!!

Вздрогнула, пряча пузырёк в карман юбки, подальше от его глаз и устремилась к дверям, ведущим в основной зал. Материал доучить сегодня уже не получится, в таком состоянии Тавьен вряд ли отпустит меня до наступления рассвета.

В зале было уже много посетителей в подпитии, но только один стол привлекал к себе внимание. За ним вольготно восседал молодой парень с короткой стрижкой беспорядочно уложенных волос, в которых угадывался красно-зелёный отлив. Завидев меня, он поморщился, как от зубной боли и тут же усмехнулся.

– Долго!

Не дожидаясь пока я открою рот для оправдания, схватил за запястье и со всей силы потянул вниз, чтобы я оказалась лицом к лицу с ним.

– Когда я тебя зову, ты должна сразу прибегать. Где ты была?

Я едва ли держусь, чтобы не вскрикнуть от боли в зажатом запястье, но всё же выдавливаю из себя:

– Завтра контрольная. Я учила материал.

– Ты должна сидеть у моих ног, когда я тебя зову, а не зубрить! – прошипел Тавьен, вскакивая со стула и утягивая меня в подсобку, примыкающую прямо к залу.

Упираться нельзя, только хуже сделаю. Если буду послушной и молчаливой ему быстро надоест и тогда, возможно, он уйдёт, а не завалиться спать здесь же.

Тёмный открыл дверь и с силой впихнул меня внутрь небольшого помещения, где раньше хранился инвентарь. Сейчас в этой каморке два на два стояла лишь кровать, которую поставили специально для Тавьена и тумбочка с различными пузырьками, которые он частенько на мне применяет.

– К стене! – рявкнул он пьяно.

Глубоко вздохнув встала спиной к стене и прикрыла глаза, пытаясь приготовиться к тому, что будет дальше, и оно незамедлительно последовало. Обжигающая пощечина, мгновенно вытряхнула из состояния затравленности, заставив зло взглянуть на мага. Поэтому, когда его рука потянулась к моей шее, я едва сдержалась, чтобы не зашипеть, точно помня, что любое сопротивление наказывается куда болезненней.

Тавьен взглянул на меня своими чёрными глазами и улыбнулся, когда его ладонь сжала моё горло. Улыбнулся, как садист, который весь день мечтал об этом моменте и нанёс второй удар. Резкая боль пронзила живот, заставив молча согнуться пополам. Из глаз брызнули слёзы, а зубы сжались так, что вот-вот раскрошатся. Маг хватает меня за волосы и с силой бросает на кровать лицом вниз, тут же накрывая тяжестью своего тела. Его рука тянет за волосы, а губы шепчут у уха:

– Жаль тебя нельзя трогать. Я бы давно уже тебя хорошенько помял, моя сладенькая Айрис.

– Так ты попробуй! – отвечаю я, уставшая от этого всего. – Сделай это со мной, Тавьен. Я клянусь, что раз в год буду приходить к тебе в психушку и приносить твоё любимое жаркое.

Парень зарычал и больно укусил в шею, вжавшись бёдрами в мои бёдра. Крик едва не сорвался с губ, но был вовремя задушен на подходе к горлу. Я прекрасно чувствовала возбуждение этого больного. Уже не в первый раз. Но Тавьен никогда не заходил дальше угроз и фрикций, от которых я чувствовала не меньшее унижение и омерзение.

– Настанет день, Айрис, и ты будешь кричать и реветь подо мной. Тогда ты вспомнишь свои слова и пожалеешь о них. Я так тебя отделаю, что ты неделю будешь пластом валяться, и не думай, что тогда я оставлю тебя в покое. Нет, сладкая Айрис, я буду приходить к тебе раз в несколько часов, брать тебя и с упоением слушать, как ты рыдаешь от боли.

Больной ублюдок.

Больной, мать твою, ублюдок.

Эта ночь была долгой. Несмотря на то, что Тавьен уснул достаточно быстро, выбраться из его судорожных объятий я смогла только глубокой ночью. Я не отправилась спать в свою комнату, а решила попробовать хотя бы перечитать пройденный когда-то материал. Так и встретила рассвет, с которым отправилась на учёбу.

Улицы по утрам в нашем городе очень оживлённые. Торговцы во всю готовятся к рабочему дню, отдавая короткие распоряжения своим помощникам. Возле пекарни господина Такоды изумительно пахло моими любимыми булочками с корицей. Завидев меня мужчина приветливо махнул рукой и усмехнулся в усы.

– Знал, что на запах придёшь, Айри, – он помахал мне маленьким бумажным пакетом, в который обычно заворачивает выпечку. – Угощайся, девочка. Сегодня бесплатно. Это тебе за помощь в освоении новой магпечи.

Я только широко улыбнулась, вспомнив, как господин Такода грустно жаловался на то, что не может понять, как работает новое оборудование и взялась ему с этим помочь, поскольку являлась единственной в его окружении, кто мог разобраться в схемах магических потоков.

– Спасибо, господин Такода! – счастливо улыбнулась я. Выудила из бумажного пакета румяный бочок и вцепилась в него зубами.

– Кушай на здоровье, Дорогая.

И я пошла дальше, с наслаждением смакуя вкусняшку и разглядывая родные улочки, которые знала с самого детства, ещё когда находилась в приюте.

Говорят, моя мать была торговкой, любившей выращивать цветы. Она умерла при родах, а отца никто не знал. Родственников у бедной цветочницы не оказалось, потому-то меня и определили в приют ещё малышкой. Я не жалуюсь на жизнь, у меня есть крыша над головой и возможность построить своё счастье самостоятельно, а большего и не надо. Что касается отца, я не намерена организовывать его поиски. Его жизнь и судьба мне неинтересны, раз ему не были интересны мои.

Школа находилась через несколько торговых кварталов от дома. Нужно было пройти всю центральную часть города, чтобы уткнуться в достаточно большое четырёхэтажное здание. Поскольку оно считалось важным историческим объектом, раз в пять лет его подвергали капитальному ремонту и реконструкции. Такая уже началась в этом году, и надо сказать в новых красках узоры на стенах стали куда красивее. Единственный минус в том, что в некоторых технических помещениях ремонт тоже затеяли, поэтому очень многое из вещей оттуда переместилось в классы, что доставляет нам некоторый дискомфорт.

– Айри!

Оторвав взгляд от лепнины школы, я нашла свою подругу и махнула ей булочкой, намереваясь ею поделиться, как и каждое утро.

Кьяра девушка внешне весьма симпатичная. Нежная, стройная, высокая и волосы голубые, что обозначает её принадлежность к целителям. Вот только глаза цвета желтого металла, что очень сильно сказывается на качестве её жизни. Как целитель подруга очень способная. Будучи во втором классе Ваудовской школы, она уже с легкостью может лечить людей, хотя до третьего класса мы проходим общий курс познаний и пока не можем особо пользоваться направлением своего дара. Вот кто мне всегда помогает избавиться от неприятных последствий тирании со стороны Тавьена.

– Ты опять не спала? – внимательно осмотрела меня подруга. – Есть где болит?

Сунула ей остатки булочки в рот, чтобы никто не услышал не вовремя заданного вопроса.

– Нет, – коротко ответила, схватила удивившуюся девушку с булкой во рту за руку и потащила в школу. – Я не готова к контрольной, Кьяра. Вот моя проблема сейчас.

– М-ф-фы! – возмутилась она на последней ступени крыльца, когда её чуть не толкнул какой-то стихийник с желтыми волосами. Осмотрела того с ног до головы мрачным взглядом своих желтых глаз, вытащила булочку изо рта и только, когда тот покраснел и извинился, повернулась ко мне. – Я не понимаю, чего ты так переживаешь? Сейчас будет только теоретическая часть контрольной. Практическая завтра. После уроков мы с тобой попрактикуемся и всё будет хорошо.

– У меня не было времени учить, Кьяра, – простонала я, затаскивая подругу на вторую лестницу. Наш класс находился на втором этаже, но добраться до него, скажу я вам, то ещё испытание.

Девушка только фыркнула в ответ. Вырвала руку из моей ладони и принялась собирать свои голубые волосы в косу.

– Тоже мне. У тебя никогда нет времени, Айрис, но простого прочтения хватает, чтобы усвоить информацию. Не зря же тебя среди наших Троечницей зовут, хотя ты откровенно спишь на уроках, – я чуть не споткнулась о ступеньку и возмущенно посмотрела на подругу, не ожидая от неё такого отношения. – Нет, правда! Нам, чтобы получить тройки нужно запомнить часть важной информации. Я, знаешь ли, завидую! – я бросила на неё мрачный взгляд, вспоминая прошедшую ночь в объятиях пьяного садиста, на которого нет управы, но девушка тут же добавила, – По-доброму!

Вздохнула измучено. Хотелось ответить, что завидовать на самом деле нечему, всему виной образ жизни, который заставляет усваивать всё с первых слов.

– Поработай пару лет подавальщицей, Кьяра. Тогда будешь запоминать даже услышанную краем уха фразу, а по ночам при резкой побудке отвечать на вопрос, заданный клиентом пятью днями ранее.

Кьяра Мьен растёт в полной семье и считается потомственной целительницей. В деньгах у них достаток и работать девушку никто не заставляет, поэтому ей трудно объяснить, как это.

Желтоглазая целительница с раскаянием посмотрела на меня.

– Прости. Тебе действительно не в чем завидовать, – а затем сделала несколько быстрых шагов, дёрнула ручку двери в класс и с улыбкой выдала: – Разве только в том, что у тебя есть такая замечательная подруга, как я.

Я улыбнулась и вошла следом, чувствуя легкий мандраж перед прыжком в бездну.

– Девчонки и мальчишки! – крикнула Кьяра, сходу привлекая к нам внимание. – Надеюсь все помнят, что у нас сегодня контрольная?

Почуяв что-то не то, я с интересом обвела наш класс взглядом. Вроде бы ничего не изменилось, всё те же стеллажи с большим количеством учебников и энциклопедий, учебные пособия, расставленные в хаотичном порядке, карты, свитки, макет нашей планеты и несколько куч различного хлама из помещений, в которых сейчас делают ремонт. Но глаза то и дело косили на пустое место рядом с доской. Без раздумий переключилась на видение магических потоков и уставилась на крупный неподвижный объект, который как-либо охарактеризовать не удалось. А ещё, мне, как тёмному магу с зелёным потоком менталиста и слабым даром эмпата было щекотно от едва уловимой злой эмоции, что исходила от объекта.

– И что с того? – усмехнулся Дьем, сидящий за первым столом, нагромождённым различного рода хламом.

– А то, что Вы не готовы к ней, пока не разобрали свои завалы. На столах только самое необходимое. Школьная тетрадь по контрольной и стилус.

Я уже хотела подойти и потрогать то, что пряталось под магической занавеской, но из-за спины раздался голос, чей обладатель за подобный поступок меня по голове не погладит.

– Рад, что Вы подошли к данному вопросу серьёзно, Кьяра.

Целительница насмешливо поклонилась и под общие сборы прошла к своему месту, а я осталась стоять в классе, раздираемая любопытством.

– Митэль, Вам нужно особое приглашение? – обратился ко мне учитель.

Я мучительно покраснела, не зная, как спросить о том, что волновало сейчас больше, чем контрольная. Подумают ещё, что я любопытная ворона, сующая свой клюв куда не стоит. Но как не спросить, если меня просто распирает от желания узнать кто там?

– Учитель, а что это за объект у доски под занавеской?

Неожиданно господин Киваро тепло улыбнулся мне и похвалил.

– Молодец, Айрис. Похоже, что ты единственная, кто вообще заметил.

Весь класс удивленно воззрился на доску, а вернее на пустое пространство рядом с ней. Одна только Кьяра взглянула скорее мрачно.

– Министерство образования предоставило нашей школе новое учебное пособие, – учитель Киваро подошел к тому месту, где находился странный объект и продолжил. – Поскольку все виды захваченных нами рас изучаются ещё на первом году обучения, а вы второгодки, руководитель дал нам право быть первыми, кто рассмотрит одну из величайших легенд захваченного мира. Непобеждённые элларийцы, – учитель протянул руку, пустив на кончики пальцев тёмную магию и добавил с усмешкой: – А вообще вам, детки, несказанно повезло, потому что до этого момента этого мужчину мог видеть только определённый круг лиц.

И когда учитель сдёрнул с пособия магическую занавеску, все девочки в классе судорожно выдохнули, во все глаза глядя на самое красивое и самое жестокое создание во всех мирах.

Он был белый, как снег. Как кучевые, облака что сейчас проплывали в небе и виднелись сквозь до блеска натёртое стекло окна. Падающий в класс свет не отражался от его белоснежных волос, он их будто подсвечивал, создавая ореол таинственности и волшебства существа с другой планеты. Пронзительный льдисто-серый взгляд в обрамлении длинных тёмно-серых ресниц был устремлен прямо на нас, а брови изогнулись в наигранном удивлении, пока на губах идеальной формы застывала ироничная улыбка.

Такое чувство, что в момент, когда Артахас Вауд применял новое заклинание "безмолвный цепень" этот эллариец мысленно насмехался над ним, будучи совершенно уверенным, что на него не подействует ни одно из возможных заклинаний. И не подействовало бы, будь перед ним представитель любого другого мира, применяющий свою магию. Но несмотря на доказательство нашей силы в этом классе, Прайда так и не пала к нашим ногам, как другие миры, которые оставили нам своё наследие.

– В прошлом году мы с вами уже изучали население Прайды, к сожалению, имея только словесный портрет, но теперь мы исправим это упущение, – учитель прошел к своему столу и присел, открывая свою тетрадь. – Итак, сейчас вы сдадите мне теоретическую часть контрольной, а завтра будете сдавать практическую, – учитель улыбнулся и кивнул на застывшего во времени элларийца. – На нём.

По классу пронёсся дружный возглас возмущения. Никто не был готов к такому жестокому заданию. Для нас элларийцы оставались неизученной расой. Неизученной настолько, что мы не знали ни вида их магии, ни её возможностей, а уж сдавать практику на в веках застывшем учебном пособии и вовсе жестокость, какой поискать надо!

А эллариец смотрел прямо на нас своими пронзительно-серыми глазами, пронизанными насмешкой. Его невозможные волосы светились, нарушая все законы магии. Белые волосы в нашем понимании – признак отсутствия дара, как такового, однако всем известно, что на Прайде живут непобеждённые, чья магия не только в разы превосходит нашу, но и кардинально отличается. Вот и сейчас мне казалось, что несмотря на то, что этот красивый мужчина замер на долгих семьсот лет, он жив. И даже я со своим слабым даром чувствовала едва уловимую злость, которая, кажется, застыла во времени вместе с её обладателем.

– Да шучу я, шучу, – улыбнулся господин Киваро. – Эллариец у нас всего на две-три недели. Доскональное изучение приветствуется, а если кто осилит подробный разбор заклинания «безмолвный цепень», тому пятёрку в четверть. Ну, а кто ещё и найдет обратный ход этому заклинанию, тот может сразу идти к руководителю и просить диплом об окончании школы, – усмехнулся он, понимая, что за семь сотен лет, ни одному учёному магу не удалось это сделать. Даже самому Артахасу Вауду, который долгие годы бился над собственной загадкой. – Итак, контрольная…

*****

После контрольной и обычных уроков, мы с Кьярой вернулись в класс, чтобы подготовиться к практической её части. Естественно приступили не сразу, поскольку первым делом я решила посмотреть на элларийца более подробно.

Сдёрнув магическую занавеску и взглянув учебному пособию в глаза, я оторопела. В такой близости он был завораживающе красив, а глаза были наполнены живым блеском. Казалось, вот сейчас он моргнёт и недоумевающе посмотрит на меня, пытаясь понять кто я такая.

Но он не моргнёт.

Так и останется сидеть с ироничной улыбкой и наигранным удивлением.

Кожа белая, как снег. На вид гладкая, а на ощупь? Присела на корточки, дотронулась ладонью до щеки и вздрогнула, когда поняла, что он…

– Тёплый, – шепчу в слух, призывая внимание Кьяры. – Слышишь, он тёплый!

– И что? – не разделила мой энтузиазм подруга. – Он в этом состоянии уже больше семисот лет. Он мёртв, Айрис. Снять заклинание невозможно.

Моя ладонь скользнула по бархатистой белой коже вниз, к шее, залезла под ворот и прикоснулась к мощной грудной клетке. Такой же теплой, но не подвижной от дыхания.

– Ты что делаешь? – услышала я смешок целительницы.

– Не бьётся, – грустно поведала я. – А кажется, будто…

Неожиданно дверь в класс распахнулась с громким стуком. Перепугавшись, что это учитель Киваро, резко выдернула руку и развернувшись вскочила на ноги.

– Пошла прочь! – рявкнул на Кьяру влетевший Тавьен.

Злой, как тысяча бешеных псов, он вперил свой горящий тьмой взгляд в меня. Но несмотря на это я знала, что Тавьен не станет меня трогать там, где могут оказаться важные свидетели. Это в подсобке нашей забегаловки никто и не подумает, что один тёмный маг прикладывает руку к бедной подавальщице. Все всегда нелицеприятно шутят на эту тему, но никто не подозревает, потому что на утро все свидетельства его жестокости пропадают.

«Уходи же»

Кьяра зло посмотрела на меня, но потупив взор отправилась на выход. Я её не винила за отсутствие поддержки. Тавьен со Маафруд не тот, кому можно перечить в чем бы то ни было. Более того, я бы сама её прикончила за вмешательство.

– Развлекаешься, сладкая Айрис? – Тавьен двинулся на меня, как только закрылась за Кьярой дверь. Закрылась с характерным щелчком, что говорило о применении бытовой магии. – Знаешь, я хочу, чтобы в следующий раз ты будила меня, перед тем, как уйти.

Он оказался настолько близко, что я ощутила, как горячее дыхание скользнуло по щеке. Не сдержалась, сделала шаг назад и уперевшись ногами в преграду повалилась назад, очутившись пятой точкой на мужских коленях.

– А ты ещё что за хмырь? – взглянул на пособие злой Тавьен.

– Это эллариец, – тихо ответила я, отчего-то медленно краснея.

Было стыдно оказаться на коленях застывшего во времени мужчины. Да, это случилось очень давно, и вряд ли мужчину можно считать живым, но… Я своим слабым даром эмпатии чувствовала ту самую эмоцию, что не прекращала литься в пространство. А для эмпата всё, что может иметь эмоции – живое.

– Да хоть таллюмарец! Слышь, ублюдок безмагичный… – разошёлся садист, больно схватив меня за руку.

– Да это манекен, – пискнула я. – Учебное пособие.

Тавьен застыл с сомнением глядя на белоснежного мужчину, которого невозможно было упрекнуть в фальшивости, но быстро переключился на меня, а в эмоциях промелькнуло предвкушение.

– Учебное пособие говоришь? – хищно прищурился он. – Знаешь, всегда было интересно, какого это, когда у наших с тобой душевных бесед есть свидетели. Пусть даже такие, не совсем живые. Даже лучше, что не совсем живые.

– Нет… – голос в одно мгновение стал сиплым. – Мы же в школе.

Но в глазах монстра только усмешка. Только предвкушение.

– Виттель. – произносит он имя-заклинание, которое убивает всё сопротивление на корню.

Я неверяще распахнула глаза, а когда он поднял руку к моему лицу просто вжалась в элларийца, на уровне подсознания ища защиты. Не нашла. Теплое тело не отреагировало на мою безмолвную мольбу ни сейчас, когда мою щеку настигла первая пощечина, ни позже, когда, лежа на полу я захлебывалась собственными криками и кровью, пока Тавьен один за другим наносил удары ногами.

Пронзительно-серые глаза смотрели всё так же насмешливо. Будто их обладатель смотрел на одно из самых слабых и никчёмных существ в мире, не способных дать отпор какому-то психу, что наслаждался эмоциями боли беззащитной девчонки.

Позже, когда Тавьен ушел, я ещё долго лежала на холодном полу, прижав колени к груди. Живот очень сильно болел, а звать на помощь нельзя, потому что у руководства могут возникнуть вопросы, на которые я не смогу ответить. Начнутся разбирательства, чем я подпишу себе и Виттель приговор.

Нет сил это терпеть. Иногда кажется, что лучший выход из ситуации – смерть. Но так кажется только несколько мгновений. Больше я себе на эту тему мечтать не позволяю, потому что после этого приходит жуткое понимание, что Тавьен не остановится и после моей смерти. Тогда придёт очередь Виттель, которую я и огораживаю от подобного исхода. Подругу детства, которая настолько влюблена, что не хочет замечать очевидного, не взирая даже на откровенные слухи, что ходят вокруг нас с Тавьеном уже не один месяц.

Мысли плавно курсировали по кругу, но почему-то неизменно возвращались к элларийцу. Его безмолвное присутствие успокаивало… или просто не давало скатиться в истерику? В любом случае на этот раз обошлось без горючих слёз. Я настолько вымоталась за эти несколько дней, что просто провалилась в спасительную темноту сна, где меня нежно убаюкивали тёплые руки и тихий голос, обещал, что всё будет хорошо.

Загрузка...