Кэролайн Кросс Узники острова надежды

ГЛАВА ПЕРВАЯ


Полуденную тишину нарушил скрип открывающегося засова двери тюремной камеры.

Лайла подняла голову и на мгновение замерла. Затем приподнялась на локтях и немного подтянулась на подстилке, служившей ей постелью, и прислонилась к бетонной стене.

Наконец тяжелая дверь в конце небольшого коридорчика распахнулась, и появились двое охранников, которые тащили какого-то мужчину. Его голова безвольно повисла, ноги волочились по полу. Лайла уставилась на загорелые руки с мощными бицепсами. Иссиня-черные волосы мужчины блестели даже при тусклом освещении. Из уголка крепко сжатого рта сочилась тонкая струйка крови.

Когда тюремщики рывком приподняли узника, его голова мотнулась в сторону, и девушке удалось разглядеть тонкий прямой нос и твердые скулы.

Внезапно все это показалось ей знакомым.

Ее сердце подпрыгнуло. Нет. Этого не может быть. Что делает любовь ее беспечной юности, мужественный герой ее мечтаний, похититель ее снов, в одной из частных тюрем на отдаленном острове Сан-Тимотео в Карибском море?

Прикусив губу, Лайла решила, что этому может быть единственное разумное объяснение: у нее, наверное, галлюцинации…

Мрачные охранники бросили мужчину на бетонный пол соседней камеры. Один из них задержался и со злостью пнул его ногой по ребрам, затем вышел вслед за первым, заперев обе двери.

Каждый нерв в ее теле напрягся. Нужно что-то предпринять. Однако суровые уроки, полученные за последний месяц, усилили ее врожденное чувство осторожности. Не обращая внимания на бешеный стук сердца, Лайла заставила себя остаться на месте, пока не стихнут шаги надзирателей. Затем, не в силах больше ждать, она подошла к решетке, отгораживающей ее камеру от соседней. Опустившись на колени, начала внимательно изучать лицо товарища по несчастью.

Волевой подбородок, красиво очерченный рот, прямые брови… У нее не осталось никаких сомнений. Хотя с годами его плечи стали шире, черты красивого лица тверже, это был он.

Доминик Девлин Стил.

Лайла была ошеломлена. Что он здесь делает? Неужели это совпадение? Причудливый поворот судьбы?

Это казалось маловероятным. Напрашивалось другое объяснение: он оказался здесь по поручению ее бабушки. Сколько Лайла ни пыталась, она так и не поняла, как пересеклись пути Эбигейл Энсон Кларк Кантрелл Трэйберн Соммерс и Доминика Стила.

Еще меньше она понимала, почему он рисковал своей жизнью рада нее.

Тряхнув головой, Лайла решила, что всё это не имеет никакого значения. После месяца, проведенного в одиночестве, страхе и отчаянии, увидеть знакомое лицо было настоящим чудом. Даже его. Особенно его.

Лайла просунула руку между прутьев решетки и дрожащими пальцами коснулась заросшей щеки Доминика. Кожа была теплой, щетина приятно покалывала пальцы. Даже десять лет не смогли притупить тех чувств, которые вызывало у нее любое прикосновение к его телу.

Но сейчас ее больше всего беспокоило то, что он не подавал никаких признаков жизни.

— Я не могу поверить, что это действительно ты. Прошу тебя, поговори со мной или хотя бы пошевелись. Пожалуйста.

Он не шелохнулся. Закусив нижнюю губу, она попыталась найти какое-то решение, но, убедившись в собственном бессилии; лишь еще сильнее отчаялась. Лайла сжала губы, чтобы заглушить стон. В горле застрял комок.

Девушка устыдилась собственной слабости. Ну и что из того, что после месяца, проведенного за решеткой, она расчувствовалась при виде знакомого лица?

Лайла носила фамилию Кантрелл. Едва она вышла из младенческого возраста, ей начали внушать, что ни при каких обстоятельствах нельзя потакать своим слабостям и терять самоконтроль.

Тем более, что это не ты валяешься побитая и без сознания на грязном полу. Она должна думать над тем, как помочь Доминику, а не заламывать руки, как героиня второсортной мелодрамы. Лайла ясно представляла, что сказала бы на это ее бабушка. У нее в ушах отчетливо звучал знакомый аристократический голос: «Ради бога, дитя мое! Прекрати распускать нюни и веди себя достойно имени Кантрелл!»

Воображаемые слова бабушки подействовали на нее как ушат холодной воды. Сглотнув, Лайла сделала глубокий вдох, чтобы подавить нахлынувший на нее поток эмоций. К ее облегчению, комок в горле исчез, а руки перестали дрожать. Внимание снова переключилось на Доминика. В первую очередь она должна выяснить, ранен ли он.

Протянув руку, Лайла принялась обследовать его. Она проверила, нет ли у него на голове шишек, осмотрела шею, затем осторожно прощупала бок, который находился ближе к решетке, часть спины и плечо.

Она не обнаружила ничего, за исключением того, что все тело Доминика сплошь состояло из стальных мышц. Именно таким она помнила его, и ею вновь овладело отчаяние.

— Давай, Ники. — С ее губ сорвалось ласкательное имя, которое она дала ему много лет назад. Поглаживая его плечо, Лайла прошептала: — Кончай валять дурака. Ты мне нужен. Правда, очень нужен. Очнись. Пожалуйста, очнись…

— Черт побери, Лай. Вот это да!

— О! — Ее взгляд снова упал на его лицо, и она обнаружила, что смотрит в знакомые глаза цвета травы. — Ты очнулся!

— Да. — Несколько секунд он неподвижно смотрел на нее, затем осторожно приподнял голову, тряхнул ею и поморщился. — Мне повезло.

И снова зажмурился, будто его раздражал свет.

Лайла почувствовала новый приступ тревоги. Что, если у него сотрясение мозга или перелом основания черепа? Или — она вспомнила, как две минуты назад его ударили ногой в бок, — сломаны ребра? Господи, у него же может быть внутреннее кровотечение! У Лайлы пересохло в горле, и она сглотнула.

— Где у тебя болит?

— Лучше спроси, где не болит, — пробурчал Доминик. — Все же, — он поднял указательный палец, — мне приходилось выживать и в более серьезных передрягах. — Вздохнув, он открыл глаза, приподнялся на локте и накрыл своей большой теплой ладонью ее руку, вцепившуюся в решетку. — Доверься мне, со мной все в порядке. Через пару минут приду в себя.

Доверься мне. Эти слова звучали у нее в ушах эхом из прошлого. Сколько раз он говорил ей их, когда провоцировал ее на что-то опасное или запрещенное! Сколько раз она смотрела в эти зеленые глаза и поддавалась искушению! Сколько раз его прикосновение затуманивало ей разум, разжигая в теле огонь желания!

Неожиданно Доминик отпустил ее руку и перевернулся на бок. Осторожно коснувшись кончиком пальца пореза на губе, он вытер кровь тыльной стороной кисти, затем поднялся и начал ощупывать свое мускулистое тело.

Лайла наблюдала за ним, словно зачарованная. Проведя ладонью вдоль своего левого бока, Доминик бросил на нее удовлетворенный взгляд.

— Хорошие новости, принцесса. Думаю, жить буду.

Принцесса. Знакомое прозвище, произнесенное легкомысленным тоном, было похоже на пощечину. Осознав, что она по-прежнему стоит на коленях у его ног, словно покорная наложница, Лайла встала.

Не обращая на нее внимания, Доминик медленно осмотрелся вокруг. Он увидел зарешеченное окошко под потолком, тонкие подстилки на бетонных выступах, служившие кроватями, прикрытые отверстия в полу, заменявшие привычные удобства.

Он тихо присвистнул.

— Да, ребята. И этим вы хотели меня удивить? Но мне приходилось посещать и более веселые заведения. — Он снова посмотрел на нее. На мгновение ей показалось, что в его глазах появился опасный блеск, но белозубая улыбка развеяла это впечатление. — Ой, извини, я ошибся. Это же тюрьма.

Она тут сходит с ума, опасаясь, что Доминик может быть серьезно ранен, а он отпускает шуточки!

Лайла напряглась. Унижение боролось с негодованием, и негодование победило. Но она не собиралась выказывать его. Ни к чему выдавать себя.

— Твое пребывание здесь — это ведь не совпадение? — спросила Лайла, вспомнив, что он ничуть не удивился, когда увидел ее в тюрьме маленького островного государства за тысячи миль от Денвера. — Значит, — продолжила она, переводя взгляд с синяка под глазом на рассеченную губу, — ты сознательно что-то натворил, чтобы попасть сюда, потому что тебе было известно, что я нахожусь здесь.

Молчание.

— «Один-ноль» в пользу богатой девочки, — наконец произнес Доминик.

На мгновение ей захотелось его ударить. Лайла вцепилась в решетку, которая разделяла их камеры, снова напомнив себе, что она Кантрелл и поэтому не должна терять самообладание. Тем более сейчас, когда ей так хочется все знать.

— Как ты меня нашел? Как узнал, что я здесь? Это моя бабушка послала тебя? Зачем ты приехал? Почему рискуешь жизнью ради меня?

Если мыслить логически, его присутствие здесь не могло быть простым совпадением, но все же она до сих пор не могла ничего понять.

Помимо того, что Доминика и ее бабушку ничего не связывало, Лайла не виделась с ним целых десять лет. Десять лет назад она сказала Доминику, что ему лучше уйти, а он посмотрел на нее с таким же невозмутимым видом, как только что. Десять лет назад он разбил ей сердце и, равнодушно пожав плечами, навсегда исчез из ее жизни.

Воспоминания об этом до сих пор причиняли ей боль, словно и не было этих десяти лет. Он был таким же самодовольным, таким же… мужественным.

— Перестань глазеть не меня и немедленно объясни, что ты здесь делаешь.

Доминик с мягкой грацией хищника подошел вплотную к решетке и накрыл руки Лайлы своими большими ладонями. От его близости у нее в душе все перевернулось.

— Сделай одолжение, детка. Закрой свой прелестный ротик, и я расскажу тебе все, что мне известно.


Загрузка...