Глава 2

Отрываться от работы не хочется: занимаясь делами, Дейн забывает о течении времени, может отвлечься и не считать дни до короткого отпуска домой. Забот предостаточно, и он этому рад, иначе умер бы от скуки в столице, даже имея под рукой громадные королевские архивы – нельзя же читать днями напролет! Вернее, можно, но когда делаешь это бесцельно, такое занятие быстро наскучивает. А вот если ищешь нечто определенное, а в процессе натыкаешься на упоминание о чем-то крайне интересном и зарываешься в горы свитков и толстенных книг, как норная собака, норовящая ухватить лису за кончик хвоста…

Началось все это довольно буднично: когда Дейн въехал в свою резиденцию, то ничего не заподозрил. Особняк как особняк, в столице таких много. Выделялся он разве что штандартом цветов Восточных земель у ворот да усиленной защитой.

Несколько дней после церемонии введения в должность Дейн обживался на новом месте, а на первом же заседании Совета председатель спросил, как продвигается исследование… чего? Дейн уже запамятовал, но это стало для него полной неожиданностью: речь шла то ли о всхожести разных сортов пшеницы – какая-то категорически отказывалась расти в Южных землях, но буйно колосилась в Восточных, другая наоборот, – то ли о чем-то подобном. Надо ли говорить, что Дейн никогда не слышал об этом?

«Новичку подобное простительно, – снисходительно сказал тогда его величество. В те годы он всегда лично присутствовал на заседаниях. – Не сверлите его взглядом, лорд Кервен, юноша еще не разобрался в перешедших к нему делах. А вы не ухмыляйтесь, лорд Ниорис. Поговаривают, вы в первые свои дни службы выглядели не лучше».

Дейн помнит – он испытал прилив острой благодарности к королю Эррину и сбивчиво попытался заверить, что непременно во всем разберется… Вот только где это «все» искать?

– Предшественник вовсе ничего вам не рассказывал? – удивился лорд Кервен. – Скверно. Задержитесь, я введу вас в курс дела.

И действительно – председатель Совета прочел Дейну краткую, но содержательную лекцию о тех обязанностях лорда Восточных земель, которые не входили в оглашенный во время церемонии перечень. Так, оказалось, что один из предшественников Дейна – явно от скуки – пропадал в архивах. Выяснил, что его особняк стоит на месте разрушенного университета – когда-то о Белой Жемчужине Мудрости слагали легенды не только во всех уголках Альты, но и на других спутниках Великого Нида – на Дисе, на обитаемом тогда Эрене… Правда, когда диситы ударили по столице, от университета осталась только груда оплавленной щебенки: защиту тогда стянули к королевскому дворцу, оголив менее важные места, в том числе жилые кварталы… и выстояли. Столицу, правда, пришлось отстраивать – примерно половина лежала в руинах. Жертв никто не считал, было не до того…

Когда дошло дело до разбора завалов на месте бывшего университета, о нем и не вспомнили. Проверили, что в подземельях нет ничего подозрительного, замуровали их, разровняли поверхность и выстроили новую резиденцию для лорда Восточных земель – прежняя не подлежала восстановлению.

Так вот, Дирге Данари в прямом смысле слова раскопал эту историю и заявил, что раз уж его поселили в этот особняк, то и подвалы со всем содержимым находятся в полном его распоряжении.

Насколько помнил Дейн по семейным сагам, этот предок совсем не походил нравом на него самого, поэтому позицию свою обосновал и отстоял. И до самой своей кончины разбирался в том, что уцелело в подземельях бывшего университета, и старался приспособить все это к делу.

Случались у Дирге неудачи – тогда пришлось перестраивать половину особняка, потому что он не справился с каким-то непонятным древним устройством и то пошло вразнос. Но удач тоже хватало. Именно тогда Совет укрепился во мнении, что лордам Восточных земель хорошо даются научные изыскания, а потому пускай занимаются ими во благо Союза. «Заодно будут заняты выше головы и не станут совать нос куда не нужно», – дополнил про себя Дейн.

Одно поколение сменяло другое, и по-прежнему председатель Совета обращался к очередному лорду Данари: «Как продвигаются исследования?»

Чего именно? Всего понемногу – когда Дейн получил доступ в подземелья и попытался разобраться в отцовских архивах, то попросту растерялся. Тут тебе и эта треклятая пшеница, и кони для пограничников, и чьи-то родословные, и…

То самое, из-за чего он ввязался в авантюру.

«Почему мне никто ничего не сказал? – часто думал Дейн. – Чего опасались? Или, может, просто не знали, кто именно займет место в Совете, а посвящать в детали всех троих сыновей слишком рискованно: вдруг кто-то случайно проговорится? Выходит, попросту не успели».

Дейн тогда неделю не вылезал из подземелий, но на следующем заседании Совета сумел отчитаться как подобает. Конечно, за такое время сильно продвинуться в работе он не мог – долго пришлось разбираться в отцовских записях, – но кое-какие пути дальнейших исследований наметил…

Ну а ознакомившись с архивом погибшего университета – не всем, конечно, только с тем, что хранилось под землей и уцелело во время войны, – Дейн попросту растерялся. Даже несмотря на старания предшественников, восстановить и хоть как-то приспособить под нынешние нужды удалось лишь малую толику обнаруженного. Наверно, обитатели этих… да, наверно, это и были лаборатории, как гордо назвал свою вотчину Дейн. Так вот, обитатели лабораторий даже не задумывались над тем, как именно работает то или иное устройство. Имелись, скорее всего, специально обученные люди, способные починить или переделать эти вещи по желанию ученых… Вот только инструкций не сохранилось. Во всяком случае, ничего похожего обнаружить не удалось.

И когда Дейн думает, сколько всего утрачено, у него опускаются руки. Достичь тех высот, которые легко покоряли предки, удастся лишь спустя множество поколений… если вообще удастся. Но ничего не делать нельзя, и каждая маленькая победа хоть немного, но приближает его к недосягаемой вершине…

Работа эта сложна и увлекательна – задания обычно передает секретарь лорда Кервена, и остается только гадать, от кого именно они исходят, – и времени на нее уходит масса. А помимо того, никто не снимал с Дейна обычной повинности каждого владетельного лорда: кто, кроме него, способен оценить, как обстоят дела в родных краях, на что может рассчитывать Союз земель, от чего придется воздержаться? Год за годом – то урожай, то недород, и нужно ведь свести воедино все сведения, иначе не выйдет перераспределить ресурсы так, чтобы нигде не случилось голода. И кто этим занимается? Правильно, лорд Данари! Считается, очевидно, что раз он не любитель светской жизни, то больше ему не на что тратить время… и, в сущности, так и есть.

Если посудить, он знает о внутренней жизни Союза земель больше всех остальных, исключая, пожалуй, лорда Кервена, которому представляет докладные записки. Вот только эта кипучая жизнь для Дейна Данари – всего лишь столбики цифр и ровные убористые строки отчетов, не более того. Разве что родные земли – исключение. Их-то он знает вдоль и поперек, знает и тамошних жителей, и всегда, когда обсчитывает полученные от брата данные, представляет родных, придворных, простых крестьян…

Встряхнув головой, Дейн отгоняет мысли о доме и сосредотачивается на текущем деле: опаздывать нельзя. Еженедельное заседание Совета, ничего срочного и сверхважного, но появиться на нем необходимо. Оправданием отсутствию может послужить только смерть, война либо пребывание в своих владениях, но до этого благословенного времени – отъезда, разумеется, не войны, – еще несколько месяцев. Иногда Дейну даже жаль, что у него настолько хорошие управляющие, да и родственники заняты делом, иначе появился бы повод наведываться домой почаще… А так – все идет своим чередом, в порядке, отлаженном еще прадедом Дейна, люди в целом довольны (во всяком случае, об открытых бунтах сведений нет), налоги поступают вовремя и в полном объеме, так что же делать лорду Восточных земель в родовом замке? Нет, не стоит отпускать его с глаз долой, это чревато: как знать, с кем он вступит в сношение, не подготовит ли заговор…

Так думали те, кто много лет назад создал Союз и Совет земель, Совет четырех, как его еще иногда называют. Все верно: прежде состав был куда более многочисленным, но теперь осталось лишь четверо владетельных лордов. Нет больше тех, кто мог бы сравниться с ними знатностью рода и обширностью владений. Одни сгинули в войне, другие склонились перед могущественным соседом и передали свои голоса в Совете новому господину… Это было слишком давно – Дейн тогда еще не родился. Что там, Совет был четверкой уже на памяти его деда!

Однако и теперь, как века назад, все идет по раз и навсегда заведенному обыкновению. Место в Совете передается по наследству, это неукоснительно соблюдаемый обычай. И вряд ли кто-то знает, как сильно нынешний лорд Восточных земель сожалеет о том, что появился на свет раньше двух своих братьев… Тем можно оставаться дома, делать что угодно: один идет по его стопам, занимается кое-какими исследованиями, и небезуспешно; другой живет обычной жизнью, любит охоту, лошадей и собак, красивых девушек, конечно же, а помимо того, держит в узде арендаторов и землевладельцев, предводительствует отрядом воинов, способен оборонить родовой замок. Лорд Данари завидует им обоим.

С другой стороны, поменяться местами с кем-то из них значило бы сделать их несчастными, не так ли? Дейн далек от мысли, что приносит себя в жертву, но и братьями жертвовать не хочет. Он любит свою семью и сожалеет лишь о том, что кому-то из племянников предстоит занять его место: вряд ли у него самого когда-нибудь появится сын. Во всяком случае, он искренне на это надеется. Жизнь в столице – совсем не то, что хочется подарить наследнику…

Хотя как знать? Это у Дейна нет склонности к придворным интригам, а сын может уродиться совершенно другим. Проверять, однако, желания нет. Правда, если король прикажет, жениться придется, но пока ничто не предвещает: сказано ведь, у Дейна есть младшие братья и племянники, поэтому, случись что с нынешним лордом Восточных земель, найдется, кому занять его место.

Молчаливые слуги помогают одеться: белоснежный китель, церемониальный плащ – только и смотри, чтобы не зацепиться им за что-нибудь! – начищенные до зеркального блеска сапоги. Драгоценности, конечно. Много, как положено лорду: на руках и на кителе, на пряжках, застежках, и на сапогах тоже. Хорошо еще волосы коротко подстрижены, не то куафер и на голову бы пристроил какую-нибудь блестящую штуковину!

Из зеркала на Дейна смотрит придворный щеголь: идеальная прическа, золотистая шевелюра уложена волосок к волоску, пятен от реактивов на пальцах не видно под тонкой тканью перчаток. Только под глазами тени – следы бессонной ночи за работой, но вряд ли на это кто-то обратит внимание. А если и обратит, решит, что собеседник предавался неуемному разврату, как это принято у столичных повес. Конечно, другие лорды так не подумают, но во дворце хватает народу…

Никто, правда, не может свидетельствовать о том, будто встречал лорда Восточных земель в каком-нибудь из известных заведений для избранных, но он ведь может оказаться мастером маскировки, не так ли? И совершенно точно умеет ходить потайными тропами, и, значит, для него открыты все портовые кабаки, а там не смотрят на лицо, только заглядывают в кошелек. Да и кто мешает заниматься всем этим за закрытыми дверями особняка? Может, лорд Данари просто не любит компанию, тем более в делах интимных?

Дейну иногда кажется, будто он читает подобные мысли в устремленных на него взглядах придворных. Снова воображение шалит, конечно же… а может, и нет. На затворников всегда обращают больше внимания, нежели на открытых кутил и развратников, поскольку последние просты и понятны, а чего ожидать от первых – совершенно неизвестно. А неизвестность может оказаться опасной: как знать, что замышляет лорд Данари? О чем думает, когда грезит наяву? Дейн уверен: если бы кто-то умел читать мысли, непременно покопался бы у него в голове и крайне разочаровался, наткнувшись на очередной неудобоваримый расчет или формулу, никак не желающую обрести вид, от которого не хочется немедленно швырнуть бумаги в огонь и начать работу заново!..

Зал Совета, как обычно, мрачен и неприютен. Это помещение будто нарочно создано для того, чтобы в нем не задерживались надолго: узкие высокие окна-бойницы, в которые почти не проникает солнечный свет, и камень, камень кругом… Оборону здесь можно держать долго – в этом Дейн не сомневается, благо сохранились свидетельства. И обстановка такая имеет смысл: чем меньше того, что может загореться, тем лучше.

Кресла лордов – неудобные, неподъемные, из тяжелого железного дерева. Не иначе сделаны такими специально, чтобы во время прений оппоненты не вздумали воспользоваться ими как метательными снарядами, хотя это все равно не поможет – они ведь все в той или иной степени владеют магией. Сидеть в этих креслах – все равно что на том же булыжнике. Однако, бывало, высиживали и по несколько часов, когда приходилось принимать важные решения. Дейн об этом только читал, на его памяти такого еще не случалось. Если подумать, ему повезло жить в мирное время: несколько веков назад не получилось бы отсиживаться взаперти, являясь только на протокольные мероприятия.

А вот председатель, наверно, хорошо помнит, как это было тогда… Расспросить бы, невольно думает Дейн, он – это точно – знает куда больше, чем записано в хрониках. Только ведь не убедишь поделиться, даже и с научными целями. Да и… от некоторых тайн лучше держаться подальше, если жизнь дорога…

Еще в зале холодно. За толстыми стенами летнее солнце щедро изливает жар на привычные к нему белые камни, но здесь – здесь царят полумрак и прохлада. Собственно, это единственное, за что лорд Восточных земель готов терпеть заседания.

Остальные, он знает, тоже не жалуют эти вот обязательные сборища. Правда, что чувствует председатель, сказать сложно – по его лицу вообще ничего нельзя прочесть. Изредка только в глазах мелькает тень эмоций, но ее так сложно уловить, что всякий раз думаешь – не показалось ли? Для лорда Северных земель это служба, и он ревностно исполняет свои обязанности. Во всяком случае, так кажется со стороны, а что Ларго Кервен думает на самом деле, неизвестно никому. Каменная маска служит ему хорошую службу: послы и гости из далеких земель даже представить не могут, что скажет лорд в следующий момент, какую изберет тактику. Невыразительное лицо еще не означает негибкости политики: председатель Совета непредсказуем и очень опасен. И незаменим на своем посту. Если бы не лорд Кервен… Не хочется думать о том, что сталось бы с Советом земель. Вернее, так: он даже не появился бы.

Вот двое других лордов более понятны. Во всяком случае, так кажется Дейну, когда он рассматривает коллег во время заседания. Повестку оглашает председатель – голос у него сейчас невыразительный, однако каждое слово он будто вколачивает в разум внимающих ему, не получается отвлечься и предаться собственным мыслям. Однако краем глаза наблюдать за остальными все-таки можно.

Лорду Южных земель откровенно скучно, и его можно понять: затронутые сегодня вопросы касаются некоторых аспектов внешней политики, не связанных с торговлей. Правда, он частенько повторяет, что с торговлей связано решительно все что угодно: от положения звезд на небе до мозоли на пятке у какого-нибудь караванщика. Значит, только делает вид, будто спит с открытыми глазами, но стоит чему-то задеть интересы его ведомства, мгновенно очнется и вступит в разговор.

О лорде Ниорисе Дейн почти ничего не знает. Вернее, знает лишь то, что выставлено напоказ.

Южанин красив, как большинство его соотечественников: черные кудри, прекрасные темные, бархатные глаза и ослепительная улыбка, устоять перед которой не может ни одна женщина. Поговаривают, он распутник, он много пьет по местным меркам – на его родине детей чуть не с младенчества поят разбавленным водой вином – и любит нарываться на поединки. Наверняка с далеко идущими целями: он смертельно опасен, задирать его отваживаются только вовсе уж безрассудные люди, ведь известно – лорд Южных земель родился с клинком в руке, да и маг не из последних.

«К чему в королевстве столько сумасшедших? Меня одного более чем достаточно», – говорит, по слухам, Мейль Ниорис, уложив очередного противника. Он льстит себе, думает Дейн: в Совете как минимум еще один ненормальный, и если сумасбродство лорда Южных земель понять можно, то с другим коллегой все обстоит намного сложнее… Ну да не о нем пока речь.

Дейн далек от мысли о том, что лорд Ниорис не в своем уме либо же пропил этот ум за годы похождений. Будь так, его место давно уже занял бы кто-то иной – родственников у хозяина Юга предостаточно, любой прибежит, только пальцем помани, а лорд Кервен не потерпит бездельника и сумасброда на ответственной должности, тут к гадалке не ходи. Учитывая то, что Мейль Ниорис умеет предсказывать будущее, и очень неплохо, он прекрасно знает, когда переступать черту опасно.

Наушники доносят, он не относится к своим умениям всерьез: в его семье подобное передается по женской линии, а лорду Ниорису досталась лишь малая толика способностей. Однако и это существенное подспорье: очень может статься, он только притворяется, будто не придает значения своему дару, а сам использует его напропалую. Иначе как объяснить его невероятную удачливость в самых безумных торговых сделках? Только чудом, а чудес не бывает!

Дейн не слишком хорошо разбирается в торговле, но привык слушать – и слышать, и запоминать. Говорят, никому другому лорд Кервен не позволяет распоряжаться такими суммами, как лорду Ниорису, а тем более вкладывать их в совершенно сумасбродные авантюры. Ни одна из которых, к слову, не завершилась неудачей, а это уже о многом говорит.

Купцы сопредельных стран хватаются за головы и рвут на себе бороды и одежды, когда в дело вступает Мейль Ниорис, но поделать с ним ничего не могут. Лорду Данари доводилось слышать, что коллега давно уже устал считать покушения на себя и отмечает только самые оригинальные, но и тех уже наберется несколько сотен, если не лжет молва… Дейн полагал: в этом случае – не лжет. Лорд Ниорис любит риск, неважно, в бою или на переговорах, иначе ему скучно жить. И лорд Кервен терпит его только потому, что невероятная удачливость – и сколько в той удачливости одной лишь провидческой магии, а сколько тяжелого труда, сложно подсчитать, – перевешивает возможные риски. До поры до времени, как со всеми ними…

Дейн осторожно косится на другого своего соседа. Как раз того, которого он припомнил, думая, что в Совете не один сумасшедший.

Лорд Западных земель с заметным трудом сохраняет неподвижность, будто ему трудно усидеть на одном месте. Тей Сейтен – самый младший из всех: Дейн помнит, как он был избран в члены Совета – еще совсем мальчишка, но… Этому мальчишке не хотелось смотреть в глаза. Уже тогда. Сейчас на него вообще лучше взглядывать только исподтишка. Кажется, только председатель Совета может встречаться с ним взглядом…

Предшественник Сейтена кончил плохо. Дейн не знает наверняка, как именно, об этом стараются умалчивать. Ему лишь известно, что прежний лорд Запада погиб в очередном конфликте на окраине союзных земель, и это было странно, потому что тягаться с таким военачальником, с его силой, с его магией не смог бы никто. Значит, дело обстояло не так просто, как могло показаться на первый взгляд.

Насколько помнит лорд Данари, прежний командующий союзными войсками был, мягко говоря… непредсказуем. И очень опасен, даже и для своих. Хотя кто здесь мог называться «своим»?..

Так или иначе, но поражение командующий потерпел после приснопамятного спора с председателем Совета, когда в огромном зале только что камни не плавились от едва сдерживаемой магии, а воздух буквально звенел, и оставалось только очень быстро прикидывать, куда прятаться и как выставлять щиты, если вдруг командующий сорвется… В тот раз председатель сумел сгладить конфликт, но, очевидно, решил, что с него хватит. С очередного поля боя лорд Западных земель не вернулся, и не хотелось знать, как именно он погиб. А его место занял подросток, сущий ребенок на вид, вот только лицо у этого мальчика было таким, что всматриваться в него желания не возникало.

Те, кто имеет дело с магией огня, с боевой магией высшего уровня, всегда немного не в себе. Сложно держать в себе подобное, быть способным уничтожить целую вражескую армию – пусть дорогой ценой, но уничтожить! – и оставаться при этом полностью в своем уме. О том, что новый лорд Западных земель, несмотря на молодость лет, уже слегка свихнулся, шепчется вся дворцовая челядь, и даже Дейн, который нарочно слухи не собирает, время от времени улавливает нечто подобное. Да и его собственные люди, и слуги, и помощники порой доносят сплетни. «Хотя сколько теперь осталось тех помощников?» – невольно думает лорд Данари.

Поговаривают, большой пожар пятилетней давности – дело рук, вернее, магии юного Тея Сейтена. Тогда дотла выгорел торговый квартал, погибло несколько человек, а уж сколько пропало товара, не счесть. Как его занесло в тот квартал, сказать сложно, но что, владетельный лорд не имеет права отправиться на прогулку в любой уголок столицы? Вот, очевидно, Сейтен и прогулялся… с огоньком. Неизвестно, что послужило причиной срыва: может, кто-то взглянул не так, заговорил с недостаточным почтением, слишком яро торговался… Результат очевиден – на месте квартала до сих пор выжженное пятно. Никто не желает ни строиться там, ни разбивать торговые ряды, шепчутся, что место проклято, даже колодцы иссякли, а вернее того – камень в глубоких скважинах расплавился и перекрыл доступ к воде. Теперь только пробивать их заново, и неизвестно, удастся добраться до водоносного слоя или же все усилия окажутся напрасными.

Да и во дворце однажды полыхало, припоминает Дейн. Сказали, правда, это наследник престола баловался с подаренной ему старинной книгой и случайно активировал заклинание. Но принц уже далеко не в том возрасте, когда можно бездумно прочесть неизвестное заклятие и вызвать какую-нибудь дрянь, от которой потом поди избавься. На тот момент ему было не пять лет и даже не десять, и он успел накрепко запомнить все, что нужно знать об опасности магии в неумелых руках, наставники постарались.

Опять-таки кто даст наследнику престола в руки потенциально опасную книгу? Будто к нему не приставлено несколько магов именно ради того, чтобы досконально проверять все потенциально опасные подарки! Их службе не позавидуешь, конечно: нрав у принца Эррина тяжелый, – но приходится справляться. Наследник у короля только один, и нельзя допустить, чтобы с ним что-то случилось.

Вдобавок принц не выказывает особых способностей к магии, значит, два этажа северного крыла – надо же, какая ирония! – выгорели не по его вине. Может, конечно, кто-то опрокинул светильник и не заметил – бывают и не такие случайности, – но слишком уж долго тушили пожар. С обычным огнем придворные маги справились бы моментально, а тогда провозились чуть ли не всю ночь – зарево видно было из любого уголка столицы, и горожане поговаривали о дурном предзнаменовании.

Да стоит посмотреть на лорда Сейтена, чтобы удостовериться – слухи не лгут! Личико хорошенькое, любая девица позавидует, вот только совершенно неподвижное, ни улыбки, ничего, одни лишь глаза живут на нем – яркие, цвета морской волны, и в глубине зрачков полыхает пламя. Каждый раз, случайно встретившись с Сейтеном глазами, Дейн думает – надо же, как пошутила природа, свела во внешности мальчишки огонь и воду. Главное, ему самому об этом не сказать, а то мало ли…

На что способен лорд Сейтен, Дейн уже примерно знает: предыдущий командующий был бы посрамлен преемником, а тот даже не прямой наследник рода. Какой-то то ли племянник, то ли кузен, то ли вовсе внебрачный ребенок, но сила, сила! Несомненно, это юное дарование отыскал председатель Совета, и его можно понять: непредсказуемый полководец опасен, и вдвойне опасен тот, на которого не имеется никаких рычагов воздействия. А новый лорд Западных земель председателя отчего-то слушается. Может быть, именно потому, что благодаря лорду Кервену занял должность, о которой при ином раскладе не мог бы даже мечтать, может, по иной причине. Что толку гадать?

Так или иначе, но, несмотря на гневливый нрав и частые вспышки ярости, этот юноша кое-как держит себя в руках, а особенно острые моменты сглаживает лорд Кервен. По сравнению с совсем недавним прошлым это изрядный прогресс: не слишком приятно идти на заседание, зная, что тебя в любой момент могут поджарить просто потому, что коллега сегодня встал не с той ноги!

Правда, тогда вынужденно приходилось поддерживать форму, не то так вот зазеваешься, не выставишь щит и, может, не погибнешь, но обзаведешься прекрасными шрамами от ожогов во все лицо. И все-таки Дейн предпочитает относительное спокойствие сидению на вулкане…

Заседание все тянется и тянется, никаких важных решений принимать не требуется, только одобрять или отклонять те или иные проекты. Дейн привычно голосует по привычке – как большинство, а большинство следует за лордом Кервеном. Все как обычно.

Последний жаркий спор на памяти лорда Восточных земель разгорелся лет пять назад из-за какого-то клочка земли, который король никак не желал уступать соседям с Теневой стороны, хотя проку от этого огрызка не было никакого. Даже он понимал, что лучше бы подарить эти земли претенденту: и жест доброй воли все оценят, и отношения с соседом наладятся… Но нет же! Тогда даже председатель Совета не смог переубедить правителя, на чью сторону неожиданно стал командующий, и разгорелась война.

Именно в битве за этот никчемный клочок суши и погиб прежний лорд Западных земель… и как знать, не потому ли лорд Кервен не слишком усердствовал в убеждении монарха, что ему непременно нужно было заставить командующего ввязаться в какое-нибудь бессмысленное сражение, из которого тот уже не вернется?

Битву они выиграли, конечно же, вот только конфликт обострился и вылился бы в полномасштабную войну, если бы не дипломатический талант лорда Кервена и не хитроумные комбинации лорда Ниориса, устроившего противнику торговую блокаду. А тот клочок земли после заключения мира все равно продали соседям за порядочные деньги – ко всеобщему ликованию…

Теперь король изрядно сдал, он очень редко появляется на заседаниях, ну а принц… Принц слишком молод. Но в конце концов Совет затем и создан, чтобы король не мог принимать единоличных решений. Так заведено – и так должно оставаться во веки веков.

Наконец пытка скукой заканчивается. Лорд Северных земель произносит ритуальную фразу, и остальные поднимаются со своих мест, отвечая ему.

Поклоны, холодные взгляды… Никогда владетельные лорды не говорят между собой иначе как на заседаниях Совета. Никогда не поверяют друг другу тайн и чаяний. Просто потому, что выдавший секрет – уязвим, а никто не откажется захватить побольше власти, чтобы в дальнейшем – как знать! – стать единоличным властителем.

Их четверо, их силы примерно равны. Они присягнули королю, присягнули той силе, которой он владеет, и служат им. Конечно, каждый пытается в меру своих способностей урвать побольше, но… Ни один не в состоянии завладеть всем. Получилось бы, наверно, у двоих, сумей они договориться, но этого никогда не случалось и не случится впредь – они слишком эгоистичны. И не доверяют друг другу. Не могут доверять. Поэтому даже кратковременный союз невозможен: каждый будет ждать предательства – если умышляешь против короля, так и союзника прикончишь без сожалений!

Хрупкое равновесие – вот их выбор. Равновесие и объединение сил четырех владетельных лордов и нынешнего правителя. Только это дает им возможность противостоять хаосу, что творится вокруг, не дать ввергнуть их земли в огонь войны, что вспыхивает тут и там, задевая их рубежи: другие правители остервенело делят территории, грызутся за каждый пригодный для жизни клочок земли, а Совет земель сохраняет свои границы в неприкосновенности уже не первый век. И это не так уж мало.

Лорд Данари идет к выходу. Чувствует чей-то взгляд, косится в сторону – так и есть, это председатель Совета смотрит на него в упор. Верно. Именно сегодня они должны встретиться… на том же месте. Через час.

Он наклоняет голову, давая понять, что помнит об обещании. Улавливает в ледяных глазах нечто, похожее на удовлетворение, и торопится выйти. Лучше уж безжалостное солнце, чем этот мрачный зал…

Загрузка...