Глава 4

– Павел Дмитриевич Коробов, – сообщил Эд, протягивая новую папку. – Малоизвестный актер. Приходил семь лет назад. Хотел, чтобы к нему вернулась жена. Подписал договор на любую расплату. Настал его час. Главное, не делай глупостей. Напомнишь о договоре. Спросишь, так ли он предпочитает семью, как и раньше. Или что-то поменялось. Отзвонишься. Главное – никаких намеков и давления с твоей стороны. Иначе придется наказать. Поняла?

Я заторможенно кивнула. Ощущение, что вижу дурной сон и не могу проснуться, усиливалось с каждой минутой. Эд смотрел на меня, но словно не видел. Боялась его до дрожи в коленях. Хотелось спрятаться от этого рассеянного взгляда, вернуться в ту, старую, жизнь, где не было мистики, не было ответственности за чужие судьбы.

Все равно чувствовала себя виноватой. Не могла отделаться от мысли, что должна что-то изменить. И в то же время понимала: Эд не даст самовольничать. Без зазрения совести лишит жизни Артема. Даже любовь померкла перед страхом. Да и любовь ли? Вспомнила лицо Артема, получившего мой подарок. Возможно, я перегнула палку, была слишком назойливой, угрожала его статусу… Но почему он так на меня смотрел? Авария заглушила боль разочарования. Теперь он жив, а я – в плену у странного типа, которого и человеком-то не назовешь.

– Что замерла? – прищурился Эд. – Забыла, как ходить?

– Мне страшно! – выпалила я.

– Глупости! – Он поднялся и прошелся по кабинету. – Страха не существует. Его придумали люди, которые не желают подвергать опасности свои никчемные жизни.

– Разве нет ничего, чего бы ты боялся?

Не знаю, зачем я с ним разговаривала. Надо было развернуться, уйти, выполнить его поручение, а я вместо этого вела с Эдом философские беседы.

– Нет, – без промедления ответил он. – Я живу слишком долго, чтобы испытывать страх. Со временем ты поймешь. Если успеешь.

– Эд, скажи… та женщина, которая меня сюда направила… Серафима. Она мертва?

– С чего ты взяла?

Эд казался таким спокойным!

– Пыталась ее найти. В больнице она не работает, а в картотеке написано, что единственная Серафима умерла несколько лет назад.

Эд потер переносицу, пробормотал:

– Надо же, как неприятно получилось», – а затем гаркнул: – Ян!

В дверях появилось лицо громилы.

– Да, хозяин?

– Что там с Серафимой? Александрина говорит, она мертва.

– Хм… ну да, вроде. – Ян почесал затылок. – А что?

– Напомнить не мог? – Эд с угрозой взглянул на помощника. – Отпусти ее, пока я снова не забыл.

– Будет сделано, – ответил Ян и исчез.

А я почувствовала, что схожу с ума. Так просто. «Раз она умерла, отпусти ее, а то я забыл». Кадр из фильма ужасов. Или триллера. Что я здесь делаю? Что?

– Ты еще тут? – обернулся Эд, вспомнив о моем существовании. – Папка у тебя. Что сидим? Времени не так много.

Снова появился Ян.

– Хозяин, она отказывается уходить со службы. Хочет продлить контракт.

Эд вздохнул. Он выглядел усталым. А я тихонько пробиралась к выходу.

– Сказал – отпустить, – хмуро ответил хозяин. – И девчонку отвези, а то заблудится.

Я выскользнула следом за Яном. Голова кружилась, мысли выплясывали пасодобль. А Ян шел впереди, бормоча что-то под нос. Как он собирался отпускать Серафиму? Значит, Ян может общаться с мертвыми? Или это что-то иное?

Мне бы самой поговорить с Серафимой. После того, что я видела за последние дни, беседа с призраком не так уж страшила.

Села в машину. Открыла папку. Павел Дмитриевич оказался крепким на вид мужичонкой, чуть лысоватым, с приятными большими глазами и полными губами. Жена, дочь. Живет неподалеку от меня. Чему быть, тому не миновать.

Ян выругался.

– Что?

– Да Серафима эта, – ответил он. – Палкой не выгонишь бабку. Привязалась к нам. Может, пусть остается, думаю? Хозяин про нее все равно забудет. А бабулька пользу приносит. Вон тебя нам привела.

– Ты можешь видеть духов?

Я мигом забыла о Коробове и переключилась на Серафиму.

– А что тут сложного? Меня хозяин научил. Главное – не бояться. Они сами пугливые. Могут потом и не явиться больше. Надо только пойти туда, где дух точно бывает, – к нему домой, например, или на любимую работу. Сосредоточиться, позвать. Все, дело сделано. Я давно работаю с хозяином, привык.

Мне надо поговорить с Серафимой! Хорошо, что Ян не торопится отправлять ее… куда? В ад или в рай? На небо? В иной мир? Куда?

– Но как ты так быстро связался с Серафимой? – зацепилась я за его слова.

– Она раньше часто в клуб захаживала, когда помоложе была, – хохотнул Ян. – Все хозяину глазки строила. А что? Было на что глянуть. Но хозяин людей не любит. Он вообще никого не любит.

– Но он же сам не человек?

Я по крупицам собирала такую ценную информацию.

– С какой стороны посмотреть. – Ян пожал громадными плечами. – Тело у него обыкновенное, только не стареет да не изнашивается. А так – человек как человек. Даже сердце бьется. Все, приехали, красавица. Тебя подождать?

– Нет, я рядом живу.

Нехотя выбралась из машины и замерла перед многоэтажкой. Автомобиль с ревом сорвался с места.

Дальше тянуть некуда. Я шагнула в подъезд, вызвала лифт и поехала на четвертый этаж. Чтобы справиться с волнением, начала мурлыкать под нос любимую песенку, но даже знакомые слова не желали всплывать в памяти из-за волнения. Чувствовала себя загнанной в угол. И как ни пыталась отвлечься, ничего не получалось.

Нужная дверь нашлась слишком быстро. Массивная, железная. Нажала кнопку звонка, и из-за двери зазвучала трель. Никто не открывал. Позвонила снова. И снова. Уже собиралась уходить, когда лязгнул замок, и в проеме замер хозяин квартиры. Он явно весело проводил вечер, потому что запах перегара ударил в нос.

– Ты кто? – смерил меня Павел недовольным взглядом.

– Служба доставки, – соврала я.

– Ты не ошиблась? Что доставляешь-то?

Он отступил, и я протиснулась в квартиру. Почему-то Павел не вызывал у меня жалости. Было в нем нечто отталкивающее. Хотя я и не могла объяснить – что.

– Послания. Нужно передать, что время платить по счетам. Мой наниматель, – ну не могла я, как Ян, называть Эда хозяином, – поручил спросить, довольны ли вы итогами сделанного выбора или хотите что-то изменить.

Павел смотрел на меня, как на сумасшедшую, а я не могла подобрать слова. А потом он вспомнил.

– Тот парнишка! – Недюжинный кулак врезался в стену у моего плеча, и я попятилась. – Помню-помню. Думал, он подшутил надо мной. А вот оно как! Пойдем, красотка. Выпьем за новую жизнь.

Павел схватил меня за руку и потащил в глубь квартиры. Втолкнул в двери, и я очутилась на кухне. Здесь царил хаос: грязная посуда, бутылки, запах портящейся еды и полного мусорного ведра. К горлу подкатила тошнота.

– Что морщишься, милая? – хохотнул Павел. – Вот как выглядит квартира счастливого семьянина. А ведь он предлагал мне! Предлагал роли, славу. А я: Катька, Катька. Заладил, как попугай. И где теперь Катька? Загорает с очередным хахалем?

Что ответить? Мне повезло – ни родители, ни близкие родственники не употребляли алкоголь. Но вот среди дворовых подружек имелись дочки подобных типов. Я бывала у них в гостях и иногда видела, в каком состоянии отцы или матери приходили домой. Неудивительно, что Катька сбежала от такого мужа. На фото Павел был куда приятнее, а в жизни оказался беспробудным пьяницей.

– Выпьем!

Передо мной опустился стакан с водкой.

Павел пил из горла, закусывая соленым огурцом. Тошнота усилилась. Я попыталась поскорее справиться с заданием.

– Мне нужно спросить, каков ваш выбор теперь.

– Катька – шалава, – продолжил Павел, не слушая меня. – То «Пашенька, Пашенька»… А только Пашенька без работы остался, так что? Руки в ноги – и тю-тю. Дочка, Машка, тоже хороша. Уехала в столицу, в институт, и носа не кажет. Такая же дрянь, как и ее мать.

Я поняла, что пора пробираться к выходу, но Павел схватил меня за руку:

– Вот у тебя муж есть, красотка?

– Есть, – на всякий случай заверила я.

– Ты ему изменяешь? – Пьяный взгляд впился в лицо.

– Нет.

– Молодец. А Катька всегда гуляла. Вот я и пошел к нему. За помощью. Он прямо сказал: «Не противься судьбе». А я: «Жить без нее не могу». Что ты думаешь? Вернулась, загульная. А парень тот сказал, что у нас есть несколько лет. И потом снова спросит. И плату возьмет – заберет то, от чего откажусь. Карьеру или жену. Я не поверил. Но вот ты пришла, девонька. Передай ему знаешь что? Передай, что эта шлюха мне не нужна. Пусть валит к своим кавалерам. И Машку забирает. Я отказываюсь от нее.

– Постойте! – Мне вдруг стало не по себе, вспомнился муж Карины. – Ваша жена, конечно, неправа, но она может погибнуть…

– Да пусть катится! – гаркнул Павел. – Хоть в лепешку расшибется! Провалится сквозь землю! Ненавижу эту тварь!

Он дернул меня на себя. Я вырвалась и понеслась к двери. Вслед летела пьяная ругань. Что делать? Поехать к Эду, попытаться поговорить? Я должна знать, что будет с Павлом дальше. Не могу вот так просто выйти из квартиры и забыть!

И зачем отпустила Яна? Достала из сумки телефон и набрала знакомый номер.

– Да, – после первого гудка ответил Эд.

– Надо пообщаться. Пришли Яна, – попросила я. – Жду у дома Павла.

– Хорошо.

Я замерла. Холодный ветер забирался под куртку. Скоро придут настоящие морозы. Лучше думать об этом, чем о недавнем разговоре. Но как бы ни хотелось, мысли плохо поддавались контролю. Надо что-то решать. Я так не смогу.

Рядом остановился автомобиль. Ян помахал рукой, и я нырнула на заднее сиденье.

– Выглядишь скверно, – поделился наблюдениями охранник.

– И чувствую себя так же.

– Не дрейфь, привыкнешь.

Это «привыкнешь» прозвучало как колокол. Разве можно привыкнуть? Это живые люди, со своими эмоциями и судьбами. Разве так просто отставить на второй план чью-то жизнь? Захотелось разреветься. И чем ближе мы подъезжали к клубу, тем сильнее становилось это желание. Поэтому в кабинет Эда я внеслась, взвинченная до предела.

Начальник, как всегда, сидел за столом и разбирал бумаги. Можно было подумать, что он – служащий какой-то затрапезной конторы, а не владелец пусть и не особо популярного, но заведения. Пишет, пишет, пишет.

Похоже, мое состояние Эд оценил с первого взгляда, потому что отодвинул листы и молча ждал, пока решу высказаться. И меня как прорвало.

– Что с ними будет? – уперлась я руками в стол и нависла над Эдом. – Отвечай! С дочерью и женой Павла?

– Несчастный случай. После него Павел круто переменит свою жизнь, бросит пить и еще успеет сделать карьеру, пусть и не на сцене.

– Так просто? Ты говоришь, словно это ничего не значит – потерять семью! А представляешь, каково ему придется?

Эд улыбнулся. По коже пробежали мурашки.

– Он не один кого-то потеряет. – Эд поднялся из-за стола. – Каждый день чей-то жизненный путь обрывается. Почему меня должно это заботить? Я – не смерть. Не мне провожать их души в загробный мир. Я всего лишь предоставляю шанс. Кто-то им пользуется, кто-то – нет. Ты ведь не один раз в жизни делала выбор. Какую куклу купить, с кем пойти на выпускной, куда поступить учиться, в кого влюбиться. Я всего лишь сделал выбор осязаемым, ощутимым. А если бы я сказал, что, не пойди ты на свидание с Лешкой Трофимовым в восьмом классе, он бы встретился в подворотне с бандой отморозков и стал инвалидом? Что тогда?

Я удивленно заморгала. Никогда и в мыслях такого не было.

– Что, правда? – переспросила, надеясь, что Эд шутит.

– Правда. Шел бы с тренировки, очутился не в то время не в том месте. Всего лишь выбор, да? И если бы ты отказалась с ним пойти, разве потом связывала бы себя с тем, что произошло?

– Нет, – призналась честно.

– То-то же. Вот и мне все равно. Я всего лишь сделал выбор для этих людей более понятным и ощутимым. Почему? Стало скучно. Год за годом, век за веком наблюдать за никчемными краткими жизнями. Надо как-то развлекаться.

– Но они же… умирают, – привела я последний аргумент.

– Так суждено. – Эд безразлично повел плечами. – Каждый свою судьбу выбирает сам. Просто не всегда задумывается, как именно.

– Не хочу! – взвыла я. – Не хочу толкать людей в пропасть. Отпусти меня.

Эд скрестил руки на груди:

– И не подумаю. Если не хочешь, разорви контракт. Артем умрет, ты обретешь свободу. Вижу, твоя любовь стремительно тает, но совесть не позволит желать ему смерти. Подумай, что для тебя важнее – свобода или чужая жизнь. А теперь иди. Я от тебя устал.

Устал он! Моя истерика переросла в бешенство. Готова была на кусочки разорвать этого гада! Но Эд сделал знак, и в комнате появился Ян. Охранник сгреб меня в охапку и вытащил в коридор. Я упиралась как могла. Кричала, царапалась, пиналась. Ничего не подействовало. Посадили в машину и отвезли домой.

Полвечера проплакала в прихожей – не было сил дойти до комнаты. Хотелось рвать волосы. Так легко и просто распоряжаться чужими судьбами?! Не выдержу. Просто не выдержу!

А ближе к полуночи в кармане запиликал телефон с очередным сообщением: «Жду послезавтра в восемь».

Загрузка...