Я не для тебя

42

Мне объявляют бойкот.

Никто не здоровается со мной в коридоре. Все замолкают, как только захожу в аудиторию. Одногруппники ведут себя так, будто меня нет. Кто-то делает это с неохотой, пряча глаза, стараясь просто ни во что не ввязываться. А кто-то как будто удовольствие получает. Вроде нашей старосты.

Подозреваю, Виоле сильно досталось от ее «элитарных» подружек, вот она и пытается отыграться.

На самом деле, пока все идет не так уж плохо. Меньше пустых разговоров, никто не отвлекает.

Ну я стараюсь находить плюсы даже в такой ситуации.

Однако это все равно действует. Чисто морально давит. И правда чувствуешь себя какой-то не такой.

Еще меня беспокоит ситуация с Машей.

Она единственная общается со мной. Остальным это не нравится. Потому ей тоже начинает доставаться. И с ней никто не молчит. Отпускают вслед разные дебильные подколы.

— Слушай, может не стоит, — в очередной раз пытаюсь завести с ней разговор на эту тему. — Ну то есть если ты будешь делать вид, будто тоже не общаешься со мной, тебе же будет здесь проще.

— Нет, — выдает твердо. — Опять ты за старое?

— Мы живем в одной комнате, — пожимаю плечами. — Наговоримся за закрытой дверью. А так… мне кажется, у тебя будут проблемы, если все продолжится как сейчас.

— Ася, вчера Виола уже пыталась со мной договориться, — замечает соседка. — Она сказала, что меня «простят».

Маша невольно морщится.

— Если ночью подброшу в твою постель червей.

Тут она морщится еще сильнее. И я тоже.

— Да как такое, — начинаю и даже не знаю, что сказать дальше.

— В голову кому-то пришло? Ну ты же знаешь, на посвящение может выпасть любая мерзость.

— Откуда у них черви?

— Не знаю, наверное, из класса по биологии. Из лаборатории. А тебя только это волнует?

— Меня волнует, как бы они и тебе чего-нибудь мерзкого не подбросили.

Во взгляде Маши читается напряжение.

— Не думаю, что мне подбросят, — замечает она наконец, выглядит словно бы отстраненной, точно мысли уносятся куда-то в другую сторону, но через пару секунд соседка уже снова смотрит на меня. — Но вот за тебя очень волнуюсь. Когда я отказалась, то Виола стала кидать всякие мутные намеки. Ну чтобы я тебе передала, раз мы такие близкие подруги.

— Что там?

— Сплетни, — отвечает тихо, и снова в ее глазах вспыхивает нечто непонятное, тревожное. — Про ту девочку.

— Которую чем-то подпоили, а потом она проснулась и…

Мне тяжело закончить фразу.

Виола раньше говорила про ту вечеринку, которую устраивала элита. Одну из студенток напоили, а потом она ничего не смогла доказать. Те парни, которые были с ней, заявили, что все происходило по согласию. Слова нескольких мажоров против слов обычной студентки. Понятно, кому в итоге поверили. Все представили так, будто девочка намеренно пыталась оговорить этих ублюдков и развести их на деньги через ложные обвинения.

Маша кивает, давая понять, что можно не продолжать. Виола повторила ту самую историю. Когда это произошло Камилла и Юлиана были только на первом курсе. Ходили слухи, без них не обошлось. Они с самого начала старались построить свой порядок и всех неугодных поставить на место.

Ну по своим больным понятиям.

— Тебе надо быть очень осторожной, Ася, — говорит Маша. — Смотри, что ешь и пьешь. Тут и правда могут какую-нибудь дрянь подмешать. Снотворное. И ты тогда просто отключишься.

— Понимаю.

Лучше бы черви.

Хотя при мысли о таком тоже передергивает.

Ладно, ем я в столовой, вместе со всеми. Тут главное, не отвлекаться и не оставлять еду без присмотра. Ну и если мне кто-то предложит стаканчик кофе, стоит сразу же отказаться.

Похоже, молчаливым бойкотом все не ограничится.

Они уже просчитывают новый шаг.

Долго ждать не приходится.

Благодаря рассказу Маши о предложении Виолы, я почти не удивляюсь, когда открываю свой шкафчик на физре и вижу там полчище муравьев.

Ладно. Конечно, я реагирую. Отшатываюсь. Невольно отряхиваюсь, поскольку их внутри шкафа настолько много копошится, что кажется, будто уже и по мне ползут.

Терпимо.

Справлюсь.

Пытаюсь себя настроить, но получается плохо.

— Фу, посмотрите, что у нее в шкафчике, — выпаливает девчонка рядом.

Другая вовсе визжит.

— Ну и помойка! — брезгливо бросает другая.

— Мерзость…

Поворачиваюсь и смотрю на них.

— И кто из вас это устроил? — спрашиваю.

— Что? Ты это нам? — кривится одна.

— Мы не общаемся с такими как ты, — добавляет вторая.

Забавно, что обе они переписывали у меня задания на прошлой контрольной. Неделю назад.

— С какими? — выдаю. — С теми у кого есть свое мнение? С теми, кто не готов выполнять дурацкие приказы мажоров?

Ну не могут же они не понимать, что роль изгоя может здесь каждого ждать, если все на это ведутся.

— Пора тебе понять, — говорит Виола, появляясь в проеме раздевалки, проходясь по мне мрачным взглядом. — Тут свои правила. И лучше их принять.

Бесполезно.

Ничего не добьюсь.

Понимаю, что самое разумное в моем положении найти способ избавиться от муравьев, которые уже расползаются повсюду.

Ладно.

Не критично.

Однако атаки становятся серьезнее.

Когда на следующий день мы пишем тест, а мне подбрасывают «шпоры». Девчонка просто швыряет их мне на парту.

— Что это? — тут же спрашиваю, нарушив тишину.

— Ну видимо, твои шпаргалки, — резко заявляет она.

Но заметно, что тушуется. Нервничает.

Тут мне везет. Препод замечает все. Еще до нашего диалога. Обращается к студентке по фамилии.

— Вы что делаете? — спрашивает. — Решили, что это смешно?

— Нет, я… — вяло пытается оправдаться. — Извините.

— Выйдите.

— Но я же просто…

— Вон из аудитории.

— Но контрольная…

— Придете на пересдачу.

Прежде чем подхватить свои вещи, выбежать из аудитории, эта девчонка бросает мстительный взгляд на меня. Будто я еще и виновата.

— Забери, — говорю спокойно.

На ее «шпоры» смотрю.

Подхватывает их с ожесточением. Уносится прочь.

— Ты как? — спрашивает Маша, дотрагиваясь до моего плеча.

— Нормально, — отвечаю, с трудом проглатывая ком в горле.

Это все проходит тяжелее, чем я думала.

Мы идем по коридору в нашу комнату. И я как могу стараюсь отвлечься, думать о чем-то другом. Но внутри все буквально вопит от чувства несправедливости.

Почему они просто не могут от меня отстать?

Хочется разрыдаться. Пусть и понимаю, что это глупо. Только неделя выдалась трудной, бесконечно долгой. И вряд ли на выходных станет лучше.

Единственная радость — Ахмедов не появляется рядом.

Либо запрет ректора сработал. Либо Осман вмешался, как обещал.

Но если так посудить, то запрет от ректора и раньше был. Может быть, не настолько жесткий, но был.

Значит, Осман помог?

Как бы там ни происходило, а я стараюсь хотя бы за эту соломинку держаться. Иначе точно с ума сойду в этом дурдоме.

Если буду плакать и жалеть себя, легче не станет. Если сдамся, они только порадуются, что одержали верх.

Нет. Я просто продолжу учиться и…

Маша открывает дверь, и мы обе застываем на пороге. Холод прокатывается по спине липкой тягучей волной.

Что за…

Мой взгляд упирается в стену. Прямо над изголовьем моей кровати крупными буквами написано:

«Проваливай отсюда, пока жива!»

И цвет такой, что мелькает еще больше тревожных мыслей. Ну точно будто в кино. В каком-нибудь трешевом ужастике.

Это же не может быть кровь?