Я сделаю тебе больно

Глава 29. И только горы это увидели

Дженнифер Колман

— Куда ты меня везёшь?

Этот вопрос стоило задавать до того, как сесть в машину, и я задавала. Но разве Джеймс ответит так просто?

— В лес.

Взяв минутную паузу, я успеваю представить себя в разобранном виде где-то под кустом в глуши гор.

— Ты серьезно?

Джеймс хитро улыбнулся, даже не повернувшись в мою сторону.

— Серьёзно.

— Зачем я только с тобой связалась..

— Да у тебя выбора-то не было, как и у меня. Тебе понравится, Дженнифер.

Притихнув я детально прорабатывала план побега на случай, если он и правда ненормальный, а я зря не верю слухам. Вырублю его и сбегу, не зря же кеды надела.

— Я просто хочу нормально поговорить. Нам ведь есть, что обсудить, правда?

Он был объективно прав. Через неделю наша свадьба, а между нами всё только усложняется.

— Правда.

— Не переживай так, это не совсем лес. — Вот уж успокоил, но даже такая забота меня удивляет. — Просто тихое место, где ты не сможешь сбежать от меня на второй этаж своего дома.

— Кто бы говорил!

Фыркаю я, скрещивая руки на груди. Это я сбежала? А он что делал? Судя по отсутствию издёвки на его лице, он это и сам понимает. За окном уже стемнело, нас освещала только приборная панель и фары встречных автомобилей. И кого я на самом деле обманываю… с ним я чувствую себя в безопасности, даже если иногда хочу придушить.

Свернув с дороги, Джеймс проехал вглубь несколько десятков метров и остановился.

— Как видишь, если что, до дороги ты добежишь в два счёта. Надеюсь, тебе не захочется.

— Посмотрим на твоё поведение.

Две соседние двери автомобиля захлопнулись почти одновременно. Мы оказались на выступе, с которого был виден город, тонущий в вечерних огнях. Не замечала тяги к романтике у этого мужчины. В глубине души закрадывалась робкая надежда, что это для меня.

Не спрашивая разрешения, я забралась на капот его черного автомобиля. Джеймс только с улыбкой посмотрел на меня и облокотился на него неподалёку.

— Почему ты так на меня смотришь? Давай, начинай говорить.

Я начинаю с нападения, потому что сама хочу поговорить, но не знаю как и о чём.

— Почему я?

— У меня несколько аргументов: ты мужчина, ты меня сюда привёз, извиниться бы не мешало.

Пожимаю плечами, подставляя шею вечернему ветру.

— За что мне извиняться? Я тебе не врал никогда, ничего плохого не сделал. Хочешь, чтобы я за свой характер извинился? Это только после тебя.

Как же он в этот момент был прав. Фактически он ничего не сделал. А характер, этот чёртов ужасный характер! Его можно только принять или отказаться от любых попыток наладить общение. Свой я приняла, выбора не было.

— Знал бы ты, как сильно сейчас мне хочется сделать тебе больно. У тебя вообще есть чувства, Джеймс?

— Есть. Можешь ударить, если так хочется.

Он подошёл ближе, разведя руки. Но вместо физической расправы мне нестерпимо захотелось оказаться в его объятьях, в ещё большей безопасности. Я безнадёжна. Надеваю маску злости для него, а сама внутри просто хочу, чтобы он испытывал чувства только ко мне. Плевать на остальных.

Выставляю вперёд руку, чуть отодвигая его из области опасной близости. Джеймс не сопротивляется, занимает своё прежнее место у капота.

— Бри рассказала, что вы выбрали платье.

— Да, и ты его оплатил.

От этой мысли мне вдруг стало так весело, что я улыбнулась. Брианна уверила, что платит жених и я не имею права сопротивляться, хотя поначалу пыталась.

— Я заметил, да.

— Думала, что ты не следишь за счетами.

— Если бы я не следил, давно бы разорился.

— Ты хотел сказать, что разорился бы твой отец?

Бросаю эту фразу весело и без задней мысли, даже поддеть не хочу, но Джеймс мрачнеет.

— И ты туда же, — достаёт пачку сигарет и закуривает, — считаешь, что я ни на что не способен и никто без родителей?

Воздух стал тяжелее не только из-за табачного дыма.

— Я ничего такого не имела в виду.

Стало неудобно, я не хотела его обидеть, но смогла это сделать. Я ведь понятия не имею, чем он занимается.

— Все мои деньги только мои. Я брал начальный капитал у отца, но давно его вернул. И главное его давление по приближению нашего брака заключается в том, что отказавшись я не смогу спокойно работать. Своими связями Джозеф Эванс перекроет мне все лазейки для ведения бизнеса.

Стало ещё хуже, будто это я виновата во всех его несчастьях.

— Извини, я не хотела тебя обидеть.

Ну вот, этот хитрец даже тут добился своего, я извинилась.

— Даже хорошо, что мы определились в этом вопросе.

Он затянулся едким дымом ещё раз. Но что это? Разве ему не доставили удовольствия мои извинения? Он не отпустил ни одной язвительной фразочки. Зато серьезно спросил, не оборачиваясь.

— Дженнифер, скажи правду. Если бы ты знала, что сейчас исполнится любое твоё желание, ты бы отменила эту свадьбу?

Только после заданного вопроса он через плечо взглянул на меня. Что же он хочет услышать?

Ответ приходит неожиданно легко, хотя всего несколько часов назад я считала иначе. Или не считала, а только убеждала себя.

— Нет. А ты?

— Тоже нет, но не из-за отца.

— Считаешь, что я не хочу расстроить отца?

Грустно, очень грустно, хотя понятно. Между нами такие странные отношения, что предполагать, что он действительно мне не безразличен, Джеймс считает невозможным.

— А у хорошей дочери есть другие причины?

— К сожалению, есть. — Грустно улыбаюсь. — Самая странная и невыносимая во всех смыслах причина всё же есть.

Он не верит мне, вижу по взгляду, да и я не верю тому, что в его словах кажется чувствами. Только очередная волна рядом с ним накрывает с головой и я неожиданно даже для себя вскакиваю с капота и обнимаю свои плечи руками.

— Замёрзла?

Киваю и открываю переднюю дверь, прячусь в салоне с желанием отгородиться от него хотя бы на минуту. Такую важную минуту, чтобы собраться.

Джеймс Эванс

Она сама испугалась того, что сказала. Я задал этот вопрос не просто так, я хотел услышать ответ, каким бы он ни был. Черт возьми, я даже придумал, что скажу, если она ответит «да». Я бы предложил ей оставить всё как есть и отстал бы.

Как бы странно ни звучало, мне совсем не нравится её мучить, если она сама этого не желает. Мне сносит крышу от осознания, что она запросто может поставить меня на место, если понадобится. Я, конечно, буду сопротивляться, буду с удовольствием бесить её до крайней степени, но поддамся в конце концов, потому что терпения и упорства у этой девочки не по годам.

Усмехнувшись самому себе, выкинул сигарету и сел на водительское место. На контрасте с дымом почувствовал, как мой салон пропитался её духами за одну лишь поездку.

Рядом с ней каждая мысль в моей голове пошлее предыдущей, и ничего с этим поделать нельзя. Зачем она надела эту юбку и топик, оставляющие между собой полоску загорелой кожи. Даже машину вести невыносимо. Кстати, об этом.

— Ты умеешь водить? — Хочу увидеть её за рулём своей любимой машины.

— Нет.

Растерянный отрицательный ответ не смог меня остановить.

— Самое время научиться.

— Джеймс, ты шутишь? — Отрицательно мотаю головой. — Пару лет назад я просила нашего водителя меня научить, я смогла тронуться с места. Но поверь, ученица из меня так себе.

Тяжёлая ладонь ревности легла на моё плечо. Спокойно, ей было всего шестнадцать. Но от этого почему-то стало ещё хуже.

— Я научу тебя не только трогаться. Меняемся.

Она так красиво открыла рот, что мне понадобилось много сил, чтобы не закончить всё, как обычно. Я точно знаю, что она ответила бы, эта химия сильнее нас обоих.

— Стой! Я не хочу. — Дженни схватила меня за футболку, когда я уже открыл дверь. — Захлопни её сейчас же!

— Почему ты не хочешь? Боишься?

— Да. Тебе что совсем свою машину не жалко? Я не умею!

Вообще-то я и правда никому бы не доверил свою тачку, но ей… Я может и пожалею, но сейчас мне хочется.

— Для тебя почему-то не жалко. Возможно, ты ведьма, Дженнифер. Не было у тебя в роду странных случаев сгорания не костре?

— Если ещё раз ведьмой меня назовёшь, у тебя появятся.

— Мы от темы отошли.

Подпитываюсь от этих реакций. Если она начнёт меня сжигать, умру счастливым.

— Я не сяду за руль, Джеймс. Просто оставь эту затею. Я устала и замёрзла.

— Согреешься за одно, домой нас отвезёшь.

— Что я сделаю?!

Так нравится, когда она сопротивляется, это слишком приятное противостояние. А самое крутое — она не злится, её глаза горят любопытством. Пока она возмущается, я наклоняюсь к бардачку, правой рукой опираюсь на её голую коленку. Ох уж эти соблазнительные мурашки.

Щелчок замка, и в моих руках появляется тёмная бутылка с пивом. Под удивлённый взгляд Дженнифер делаю несколько больших глотков. Промелькнувшие в её глазах эмоции гораздо вкуснее моего любимого напитка.

— А теперь у тебя нет выбора. — Не могу не улыбаться, когда она бьёт меня в правое плечо. — Ай!

— Какая же ты заноза в заднице, Джеймс!

Быстро выскочив из машины, открываю пассажирскую дверь, подаю ей руку. Мы меняемся местами. И я рад хотя бы тому, что ту самую руку она мне не оторвала.

Дженнифер Колман

Я злилась на Джеймса только первые минут 15 и то не всерьёз. В жизни бы не поверила, что он способен быть таким терпеливым. Я заглохла не менее десяти раз, чуть не протаранила дно его дорогущей машины огромным валуном и едва не врезалась в одинокое дерево в ближайшем поле.

А он просто сидел рядом и расслабленно допивал своё пиво, даже не пристегнулся. В итоге у меня действительно стало получаться, я настолько воодушевилась, что поверила — я могу спокойно отвезти нас до домой, если буду плестись по трассе, как черепашка.

А ещё у Джеймса красивая улыбка. Та самая, что не для всех. Смеясь, я заглушила мотор и повернулась к своему мучителю.

— И как у меня получилось?

— Великолепно. Ты способная, уверен, ты будешь лучшей пианисткой на курсе.

— Откуда ты знаешь?

Я лишь единожды проболталась его сестре. Странно, что я настолько влюбилась в музыку, с моим-то несносным характером. Я ничего не хочу сильнее.

— Бри рассказала, считает, что я непростительно мало о тебе знаю. И она права.

Я чувствую румянец на щеках, поэтому отворачиваюсь, растерянно трогая руль.

— Мне понравилось, но я боюсь ехать по трассе. И что нам с этим теперь делать?

Я ощущаю на себе его взгляд и подсознательно спрашиваю вовсе не про поездку домой. Все наши трудности исчезают и забываются, когда он так смотрит. Или просто мозг отключается.

— Я поведу.

Он едва коснулся моих волос, продолжая упрямо рассматривать.

— Но как же?

— Оно безалкогольное.

Джеймс показал мне соответствующую надпись на бутылке, которую опустошил. Какой же баран! А я овца, упивающаяся его победной улыбкой и взглядом, как при нашей последней встрече, которую даже вспоминать стыдно. Об этом мы даже не поговорили, я боюсь задавать вопросы. Если он узнал, я сгорю со стыда, а если не узнал — от ревности и злости.

Пулей вылетев на свежий воздух, я почти не злилась. Хотя нет, в ярости я всё-таки была. Это чувство по-идиотски переплеталось с возбуждением. Манипулятор! Эгоист! И просто козёл!

Джеймс тоже вышел и опёрся на капот, пока я злыми шагами топтала траву.

— Для тебя чужие желания и просьбы хоть что-то значат?!

Налетаю на него, тыча пальцем в твёрдую грудь Джеймса.

— Больно, милая.

Он сгребает мои запястья своими большими ладонями, прекращая своё избиение, и заводит их себе за спину. Получается так, что теперь я его обнимаю, и приходится задрать подбородок, чтобы видеть его глаза.

— А будет ещё больнее.

Обязательно будет, когда я освобожусь.

— Ты такая красивая, когда злишься. И когда смущаешься, тоже очень красивая. И волосы растрепались безумно сексуально.

Заговаривая мне зубы комплиментами, которые от него звучат особенно экзотично, меняет нас местами. Теперь я опираюсь спиной о капот, а через секунду уже сижу на тёплом металле.

— Не смей.

Шепчу, не осознавая, что уже тяну за футболку ближе к своим губам. И Джеймс смеет, ещё как. Огненно, глубоко и даже немного больно целует меня, а я отвечаю, забыв обо всём, потому что в эти моменты я чувствую себя счастливой. Счастье необъяснимое, странное, нелогичное, но это точно оно.

— Платье.

Бессвязно шепчу, хватаясь пальцами за его шею, плечи, затылок, когда он облизывает и втягивает кожу на шее до поглощающего меня нового удовольствия. Он не понимает, конечно. Я сама не могу вспомнить, от чего хотела предостеречь, пока не всплывает образ моего отражения в свадебном салоне.

— Джеймс… — говорить не получается, стону его имя. — Открытые плечи, ах, у моего платья открытые плечи.

Бью ладонью по его спине. Поздно. Я уже уверена, что придётся воспользоваться стойким тональным кремом.

Я думала, что в той комнате с шестом происходили самые интимные вещи в моей жизни, но ошибалась. Эти поцелуи на капоте. Именно их хочется оставить только между нами.