Глава 9

Лимузин со скоростью улитки пробирался по забитым транспортом улицам Мадрида. Краешком глаза Кэтрин наблюдала, как Алекс наливает напиток в высокий бокал. Муж молча протянул его, и женщина выпила, не поинтересовавшись содержимым. Кажется, просто апельсиновый сок. Тем временем молчание становилось невыносимым. Кэти чувствовала себя, очевидно, как соломенная кукла, к которой подносят зажженную спичку. Опасность грозила со всех сторон.

Где Серрано ночевал? Когда перед рассветом Кэти задремала, Алекс еще не вернулся. Не появился и к ленчу. Утром Кэти с трудом удалось привести себя в порядок. При помощи кубиков льда, холодных примочек и массы других косметических ухищрений краснота вокруг глаз исчезла, но все равно она не была готова к встрече с семейством Серрано.

Молчать стало совсем невмоготу, и Кэти завела разговор на, казалось, безопасную тему.

— Когда мы вернемся в Лондон, — неловко начала она, — я обязательно проверю то бюро, которое оставил мне папа. Кристоф велел мне беречь бюро как зеницу ока. Там может быть…

— Потайной ящик? А в нем карта таинственного острова, где крестиком помечен клад? — с издевкой подхватил Серрано. — Не думаю, чтобы твой папаша увлекался приключенческой литературой так же, как ты. Если хочешь, можешь изрубить это бюро в щепки. Все равно ничего там нет.

Она умрет, но найдет это свидетельство, поклялась про себя Кэтрин, чувствуя, как горят щеки. Несправедливо, что ее держат заложницей ради этой драгоценной семейки, где кто-то трясется от страха, как бы его грехи не выплыли наружу.

Слегка дрожащим голосом Кэтрин выразила сомнение в том, что угроза Кристофа после его смерти имеет значение. Теперь она стала сомневаться, что выбранная тема действительно безопасна, потому что взгляд Алекса стал угрожающим.

— Я не могу рисковать, — отрезал Серрано.

— Я начинаю думать, ты скрываешь убийство или что-нибудь не менее страшное…

— Все не столь драматично, — сухо засмеялся Алекс, и красивое лицо вновь окаменело. — Твоя совесть может быть совершенно спокойна.

— А ты не мог бы сказать, в чем дело?

— И ввести тебя тем самым в соблазн? Думаешь, я не догадываюсь, как ты стремишься вырваться на свободу? Неужели ты считаешь меня идиотом?

Страшно побледнев, Кэтрин все же нашла в себе силы ответить:

— Я бы не стала причинять вред твоей семье…

— Погоди утверждать, пока не познакомишься с ними, — иронически усмехнулся Алекс. — Тебя ждет отнюдь не сцена из семейных хроник.

Серрано откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Его выразительный рот скорбно сжался. Наконец-то Кэтрин догадалась, ее муж и сам не в восторге от предстоящей встречи со своей драгоценной семьей. Или она ошиблась? Может, она вообще неправильно судит об Алексе?

Почему ей до сих пор не пришло в голову, что появление этих чертовых фотографий стало для Алекса не меньшим шоком, чем для нее самой? Их еще не окрепшие отношения разрушены грубым напоминанием о недавнем прошлом.

Только сейчас Кэти попыталась представить, что почувствовала бы сама, если бы сейчас увидела подобные фотографии Алекса с другой женщиной. Она бы просто растерзала его. Но Алекс был очень осторожен, фотографии его с другими женщинами хоть и появлялись, но только с официальных приемов-ничего, что могло бы его опорочить. Конечно, в светской хронике проскальзывали кое-какие намеки на его интимные связи с той или иной красавицей, но что-либо доказать было нельзя.

Кроме того, как ни горько это сознавать, но в то время Алекса действительно ничто не связывало.

Вынужденный жениться на семнадцатилетней девочке, Серрано просто старался не слишком осложнять себе жизнь. Он не делал жене ничего плохого, не стремился специально причинить боль. На людях обращался с ней почтительно. В качестве платы за молчание отца Алекс дал жене то положение в обществе, которого и требовал Кристоф. Чего еще она могла ждать? Любовь не являлась непременным условием сделки.

— Вчера… — начала Кэти, еще не зная, что скажет, но понимая, что обязана перекинуть мост через пропасть между ними.

— …мне хотелось убить тебя, — закончил Алекс.

Кэти вздрогнула, но четкие черты лица мужа не выражали ничего. Так же, как и тон.

— Вчера я не понимал, каково тебе приходилось все эти годы, — продолжал он почти спокойно, если не считать слегка кривившихся губ. — Никогда не пытался поставить себя на твое место. Ты всегда выглядела довольной… до смешного довольной. Ничто в тебе не говорило, что ты чувствуешь себя несчастной.

— Ты не мог этого видеть. — Кэти стиснула дрожащие руки. — Ведь ты редко бывал дома, а я научилась скрывать свои чувства.

— Почему ты оставалась со мной? Я должен это знать, — настойчиво сказал Серрано, глянув в лицо жене черными непроницаемыми глазами. — Прекрасно понимаю, что причина кроется не в моем богатстве. Иначе ты бы не захотела выйти за какого-то Стивенсона. Так в чем же дело?

Слабый румянец окрасил щеки Кэтрин.

Боже, как стыдно признаваться… А муж неумолимо подталкивал ее к признанию. Но для Кэти было невыносимо говорить о своих чувствах. Правда, когда-то ответить Джери на его признание «я люблю тебя» казалось легче легкого.

— Как только я увидела тебя… — с коротким смешком пробормотала Кэти. — Звучит глупо, но… это была любовь с первого взгляда. С тобой когда-нибудь случалось такое? — еле слышно спросила она.

— Да. — Алекс сделал небольшую паузу, снял трубку переговорного устройства и что-то сказал по-испански шоферу, а потом продолжил:-Это произошло мгновенно, и ощущение просто ужасное. Будто прыгаешь с самолета без парашюта. Я ничего не мог с собой поделать, и мне это совсем не понравилось.

Сраженная прямотой мужа, Кэти опустила голову. Конечно, Алекс говорил о Марии Марфори. Тогда ему было всего восемнадцать, но все равно больно сознавать, что другая женщина смогла вызвать у Алекса чувство такой силы. Не будь Мария так предана медицине, Серрано до сих пор любил бы ее.

— Ты говорила о своих ощущениях, — напомнил он.

С досадой Кэти закусила губу и почувствовала вкус крови.

— Я была так наивна… Сначала мне казалось, ты чувствуешь то же, что и я. Ты слегка ухаживал за мной, только и всего, но у меня не было никакого опыта, чтобы понять это, — сказала Кэтрин прерывающимся голосом. — Поэтому в поступке Кристофа целиком моя вина. Если бы я не влюбилась в тебя так явно, отец и не подумал бы искать «скелет в твоем шкафу».

— Разве это вина? Знаю, тогда, в банке, когда искал свидетельство, я обидел тебя, но просто ты случайно оказалась под рукой, — необыкновенно спокойно признался Алекс. — Обвинять тебя глупо, но ты дочь Кристофа, а до его смерти я жил в таком напряжении… Когда не нашел в ящике свидетельства, то потерял голову. Наверное, сейчас поздно просить прощения, но я жалею, что тебе пришлось узнать о… бизнесе твоего отца.

— Когда-то я должна была это узнать. — Кэтрин удивилась спокойному тону Серрано. Странно, что они еще не добрались до дома его матери. Кажется, Алекс говорил — ехать недалеко… Украдкой взглянув на мужа, она поняла, что нервы у него на взводе. Очевидно, Алекс старался успокоиться и не показать домашним, что они с Кэтрин в ссоре.

— Думаю, нам очень важно быть честными друг с другом. — Черные ресницы опустились. — Ты говоришь, что любила меня, когда мы поженились… И когда же перестала?

— Что «перестала»? — Стоило Кэти взглянуть на мужа, и она потеряла нить разговора. Одной его улыбки достаточно, чтобы у нее замерло сердце. Алекс совершенно прав: это ужасно — любить так сильно, что все твои надежды и мечты о счастье связаны с одним-единственным человеком… Когда то взлетаешь в облака, то спускаешься прямо в ад.

— Перестала любить меня, — не отставал Алекс, говоря нарочито небрежным тоном, словно речь шла о погоде.

Кэтрин замерла. Сама не понимая как, она оказалась втянутой в жизненно важный разговор.

— Просто вычеркнула тебя из своей жизни, вот и все. Я не помню когда…

— Так почему же ты осталась? — с беспощадной настойчивостью спросил Серрано, и Кэти наконец поняла, что заставляет его спрашивать. Ему надо знать. Она опустила глаза.

— Когда я вышла за тебя замуж, я совершила единственный поступок в своей жизни, который заставил отца мною гордиться… это одна причина. Для меня всегда было очень важно завоевать его любовь и одобрение. — По голосу Кэтрин было понятно, насколько она презирает себя за это. — Я очень хотела вначале завоевать и твою любовь…

Алекс шумно выдохнул.

Вдруг Кэти овладело бесшабашное настроение. Зачем притворяться и скрывать очевидное? Она засмеялась.

— Послушай, теперь это ровным счетом ничего не значит! Я совсем не хочу, чтобы ты переживал из-за пустяков. Я никому никогда не была нужна. Кристоф не считался со мной. А потом появился ты. И точно так же относился ко мне — как к вещи. Я давно к этому привыкла и приспособилась: жила собственной жизнью, спрятавшись в уютном маленьком коконе, где так тихо и безопасно…

— Но, должно быть, я постоянно заставлял тебя страдать.

Обычно густой, красивый баритон Алекса звучал странно, будто Кэти его чем-то расстроила… Смешно, подумала она, мелкими глотками допивая апельсиновый сок. Голова почему-то стала странно легкой. Конечно, с запозданием он мог пожалеть, что причинил ей столько зла, но, принимая во внимание несколько необычные обстоятельства их брака, у Алекса вовсе нет причин так убиваться.

— Если ты ничего не ждешь от жизни и не слишком ценишь собственную персону, — с трудом продолжила Кэти, — то спокойно относишься к тому, что тебя постоянно возят лицом по столу.

— Я вел себя как последняя скотина! — негодующе воскликнул Алекс.

Кэти тотчас же перевела взгляд на мужа. Серрано сидел бледный, с окаменевшим лицом и пятерней ерошил густые черные волосы.

— Почему ты чувствуешь себя виноватым? — смущенно спросила Кэтрин. — Ведь наш брак не был настоящим…

— Зато теперь он настоящий, — тяжело дыша, сказал Алекс, посмотрел на пустой бокал Кэти и предложил:-Давай налью еще.

Голова слегка кружилась; появилось странное ощущение полета. Если бы Кэти не была уверена, что пила сок, то решила бы, что перебрала спиртного. Алекс, кстати, знал, как быстро она пьянеет.

— Кажется, мы здесь проезжали… — рассеянно заметила Кэти, увидев показавшуюся ей знакомой церковь.

— Может, шофер ищет путь покороче, — предположил Алекс.

— Мне кажется, будто мы едем целую вечность…

— Когда говоришь о важных вещах, наверное, возникает такое чувство.

— Я думала, ты никогда не снисходишь до откровенных разговоров.

— Да, но когда на карту поставлена судьба моего брака…

У Кэти дрогнули ресницы. Чтобы выиграть время, она сделала большой глоток. Неужели это сказал Алекс? Боже, что случилось? Не отрываясь, на Кэти смотрели блестящие черные глаза.

— Знаешь… ты просто великолепен, — как бы про себя выговорила женщина, оглядывая гибкую худощавую фигуру мужа и поразительно красивое смуглое лицо. Уже знакомая горячая волна заливала тело.

Алекс взял жену за руку.

— Прости меня за вчерашнее поведение.

Как ни странно, иногда Кэтрин очень хорошо понимала Алекса. Вот и сейчас Кэти видела, что муж отвратительно неискренен. По каким-то ясным лишь ему самому причинам Серрано говорил слова, которые, как он полагал, хотелось услышать ей. Однако, очевидно, сам Алекс отнюдь не считал свое поведение неразумным. И тут же в мозгу щелкнула фраза: «На карту поставлен мой брак».

О Боже, как она могла забыть об этом? Ведь свидетельство пока не найдено, Алекс не отпустит ее. Но вчера она впервые открыто выступила против мужа; похоже, Серрано боялся, что жена может уйти, не считаясь с возможными последствиями для его семьи. Сердце сжалось.

— Тебе не надо просить у меня прощения… Я была несдержанна и даже немного бессердечна…

— Немного? — В выразительных глазах Серрано блеснули молнии; но тут же Алекс взял себя в руки, опустил ресницы и процедил сквозь стиснутые зубы: — Нет, это я виноват. — На смуглом лице появилась вымученная улыбка.

Но Кэти чувствовала, как в машине накалилась атмосфера от его гнева, и, не сумев сосредоточиться, вдруг ощутила неуместное желание расхохотаться.

— Алекс… я не собираюсь уходить. — Вдруг Кэтрин почувствовала себя виноватой, словно вела с мужем какую-то игру. Зачем ее задабривать, в этом нет никакой нужды. — Я и так знаю, что смогу уйти от тебя, только когда найду свидетельство…

Серрано ловко подхватил выпавший из руки Кэти бокал и отставил в сторону.

— Что, опять эта церковь? — спросила она без особого интереса; ее охватило давно забытое чувство беззаботности. — Похоже, мы заблудились!

Алекс потянулся к трубке и что-то приказал шоферу.

Совершенно расслабившись, Кэти сбросила туфли, удивляясь, почему так странно себя ведет.

Алекс внимательно наблюдал за женой, потом притянул ее к себе. Дыхание Кэтрин стало прерывистым, сердце сильно стучало, разгоняя кровь. Она почувствовала, как под шелковым лифчиком туго напряглись груди и невыносимо заныли соски.

В висках стучало, в ушах звенело… Внезапно Алекс обхватил ее бедра, усадил ее к себе верхом на колени. Но едва губы Кэти с готовностью приблизились к его рту, Серрано пробормотал ругательство и откинул голову. У него был вид человека, раздираемого мучительными противоречиями.

Упираясь руками в его плечи, Кэти смотрела на мужа туманным взглядом.

— Алекс…

— Ты сама не знаешь, что делаешь, — осипшим голосом сказал он.

— Что хочу, то и делаю. — Кэти хихикнула и шаловливо провела кончиком языка по сжатым губам мужчины.

Алекс грубо схватил жену за плечи, словно хотел отшвырнуть от себя, но с хриплым стоном сжал в объятиях и начал целовать с такой бешеной страстью, что искусал губы. Это привело Кэти в восторг; казалось, она летит вниз с «американских горок».

Внезапно Серрано резко оторвался от жены и устало прислонился лбом к ее лбу.

— Я лживый, отвратительный, коварный ублюдок, — невнятно пробормотал Алекс, тяжело дыша Кэти в щеку. — Именно такой, как ты называла меня, и я отдал бы десять лет жизни, чтобы прямо здесь и сейчас обладать тобой. Я умираю от желания…

— Но?.. — протянула она.

— В твоем соке была водка. Ты пьяна, Кэтрин.

— О-о-о!

— Конечно, это отвратительный поступок, но мне надо было заставить тебя… расслабиться и разговориться. А еще… машина все время ездила по кругу. Пожалуйста, прости меня.

Стоило Кэти пошевелиться, как сильное тело мужа напряглось, выдавая крайнюю степень возбуждения. И она безудержно расхохоталась, вся ситуация неожиданно показалась нелепой.

— Это убивает меня, — признался Серрано, запуская дрожащие пальцы жене в волосы, не давая пошевелиться. — О Господи, вечно одно и то же: я всегда так хочу тебя, что готов валяться у тебя в ногах!

Кэтрин была сражена. Откровенность Алекса позволила Кэтрин понять всю силу своей власти над мужем. Она и мечтать не смела о подобной зависимости. Оказывается, она нужна ему! Это не та любовь, которой были полны ее девичьи грезы, но зато Кэти стало ясно другое: она еще не до конца осознала могущество своих чар. Неожиданно захотелось подурачиться.

— Но ведь грудь у меня не десятого размера, и ноги не до подмышек!

— Бог мой, ты само совершенство! — Муж, издав стон, полный желания, страстно потерся губами о ее губы. — Я до сих пор поверить не могу, что такая красавица принадлежит мне!

— Говори еще… — попросила Кэти, откинув голову и улыбаясь мужу дразнящей улыбкой.

Но в эту минуту лимузин резко затормозил. Алекс чертыхнулся.

— Приехали…

Кэтрин потребовалось время прийти в себя. Алекс, усадив жену на сиденье, вдруг по-хозяйски обхватил ее лицо ладонями и поцеловал долгим томительным поцелуем, что вновь выбило Кэти из колеи.

Поддерживаемая Серрано, Кэти наконец вышла из машины, и от свежего воздуха у нее закружилась голова. Пока она одергивала короткую темно-малиновую юбку, Алексу пришлось придержать жену за талию.

— Если я буду натыкаться на мебель, во всем будешь виноват ты, — хихикнула Кэтрин.

Алекс рассмеялся, наклонился к уху Кэти и едва слышно прошептал:

— Ты еще не окрепла. Последствия гриппа ужасны… Тебе необходимо прилечь перед обедом, дорогая, а я как заботливый и любящий муж…

— Кто-кто?

— …конечно, должен находиться рядом с тобой, — закончил еще тише Алекс, подводя Кэтрин к широким мраморным ступеням, ведущим к распахнутым им навстречу массивным дверям.

Все происходило как во сне. Кэти удивилась, как быстро и искусно Алекс вернул их отношения в прежнее русло. Неожиданно девушка вновь почувствовала себя счастливой, но была слегка напугана той легкостью, с которой Серрано совершил это чудо.

В красивом, отделанном мрамором вестибюле появилась взволнованная Изабелла, затянутая в элегантное платье. Ее волосы были собраны в высокую прическу.

— Вы так поздно!

— Мы заблудились, — небрежно бросил Алекс.

— Заблудились? — недоверчиво повторила девушка.

— Но зато нашли друг друга… — нежно сказал Алекс, так чтобы слышала одна Кэти.

— Да, — улыбнулась она дрожащими губами; сапфировые глаза лучились.

— Здесь Мария. — К ним пробился голос Беллы.

Кэтрин почувствовала, как Алекс на мгновение замер, а затем рассмеялся.

— Какой сюрприз!

— А к обеду будет весь клан Марфори, — взахлеб сообщила племянница.

— Очень любезно с их стороны, — уже далеко не весело проворчал Александр.

На языке у Кэтрин вертелось множество вопросов, но задавать их уже не было времени: слуга открыл двери, и супружеская чета очутилась на пороге огромной гостиной, в которой, к ужасу Кэти, оказалось полно народу. Когда молодые люди вошли, все разом замолчали и повернулись в их сторону.

Мать Алекса, Кармен Серрано, все еще была привлекательной, величественной женщиной, выглядевшей на добрый десяток лет моложе своего возраста. Она поздоровалась с Алексом, небрежно пожала руку Кэти, едва взглянув на невестку, затем снова повернулась к Марии Марфори и продолжила беседу. Естественно, разговаривали дамы по-испански.

Именно Мария поднялась со своего места рядом с хозяйкой дома и осведомилась о здоровье Кэти. На красивом лице испанки появился слабый румянец.

— Благодарю вас, я прекрасно себя чувствую, — вежливо ответила Кэтрин.

— Алекс, ты от лично выглядишь, — тепло улыбнулась молодая женщина, и Кэти поразилась, как быстро изменилось лицо Марии: только что сдержанная, при взгляде на ее мужа Мария буквально вся засветилась.

Миссис Серрано царственным жестом указала на Кэти и что-то сказала по-испански. Изабелла смутилась и покраснела.

— Бабушка поручила мне представить вас всем присутствующим… — неохотно сказала девушка.

— Разве твоя бабушка не говорит по-английски? — шепотом спросила Кэтрин.

— Конечно, говорит… просто ведет себя по-свински, — злобно прошипела в ответ Белла. — Я-то думала, вы будете почетной гостьей, а тут вдруг явилась Мария. Ясно, ее пригласили нарочно!

Кэти была тронута столь беззаветной преданностью.

— Алекс и Мария старые друзья, — сказала молодая женщина, чтобы заполнить паузу.

— Наша семья считает по-другому. Дело в том, что Мария недавно разошлась с мужем!

Служанка принесла кофе в крошечных чашечках из прозрачного фарфора. Кэтрин сознавала, что каждый в комнате исподтишка разглядывал ее, но никто не осмелился подойти близко.

— Кэти… вы слышали, что я сказала?

— Да.

— Черт побери, они надеются, что Алекс вас бросит и вернется к ней. Это отвратительно! — продолжала шипеть Белла. — Вот почему они делают вид, что не замечают вас!

Кэти стало смешно. Ей безразлично, так ли все на самом деле или это домыслы Изабеллы. Сейчас ее не могло задеть ничто. Голова до сих пор кружилась при воспоминании о дрожавшем от возбуждения в лимузине Алексе. Ее муж принадлежал ей. Может, не так, как грезилось когда-то в наивных мечтах, но этого вполне достаточно, чтобы начать новую жизнь… а через год, даст Бог, у них будет настоящая семья. Кэтрин представила себе маленького черноволосого мальчика с темными глазами, и на губах у молодой женщины появилась мечтательная улыбка.

— Очнитесь, Кэтрин, о чем вы думаете? — хмуро посмотрела на родственницу Изабелла.

— Не обращай внимания. Лучше познакомь меня со всеми.

Через час Кэтрин представили почти всех членов клана Серрано, и за редким исключением все обошлись с ней напыщенно, формально и так холодно, что любая невестка, ожидавшая встречи с семьей мужа, пришла бы в отчаяние. Наконец до Кэти дошло, что Белла вовсе не шутила. Среди этих людей она ощущала себя прокаженной.

Но вот к Кэтрин подошел муж, успокаивающим жестом положил ладонь жене на спину, и в ту же секунду все присутствующие изменили отношение к ней, причем произошло 'это столь молниеносно, что Кэти стало смешно. Каждый хотел говорить с Алексом, слушать Алекса, однако Кэти все же заметила, что две старшие сестры мужа и их взрослые дети, несмотря на расточаемые Алексу комплименты, смотрели на него с неприязнью. Еще на острове ее осведомитель Изабелла прямо сказала, что Александр содержит за свой счет большинство членов клана. Только родители Беллы не зависели от Алекса в финансовом отношении и не работали ни на одном из его предприятий.

— Пойдемте, я познакомлю вас с мамой, — нетерпеливо теребила Кэти племянница.

Энрика, в одиночестве сидевшая в глубине комнаты, оказалась хрупкой, тихой женщиной. Почему-то мама Беллы сильно нервничала. Руки ее были крепко стиснуты, а напряженный взгляд выдавал такое волнение, что невольно Кэтрин дружески улыбнулась этой женщине. Ей очень понравилась мама Изабеллы.

— Это Кэтрин, — торжественно объявила девушка.

— Пожалуйста, присядьте. Скажи, чтобы принесли кофе, — велела Энрика дочери. — Мне кажется, Алекс выглядит счастливым, — неожиданно сказала Энрика, когда Белла отошла. — А вы? Вы тоже счастливы?

Кэти смущенно замялась, а потом призналась:

— Очень…

— Я так давно хотела познакомиться с вами… а теперь не знаю, что и сказать… — Энрика принужденно засмеялась. — Вы такая красивая… и умная. Алекс рассказывал-вы серьезный музыкант, говорите на трех языках… А я английский учила с помощью Беллы, — неожиданно улыбнулась золовка, но выражение ее глаз оставалось тревожным. — Когда в следующий раз будете в Испании, непременно посетите наш дом. Я очень хочу, чтобы вы с Алексом нас навестили.

— Я тоже. — Кэтрин заметила, как сестра Алекса быстро окинула глазами комнату, и решила, что Энрика боится осуждения семьи за нарушение предварительного договора держаться с нежеланной гостьей подчеркнуто официально. — Я полюбила Изабеллу, пока ваша дочь гостила у нас на острове.

— Вы очень добры. К сожалению, Алекс ее слишком балует… — Женщина неожиданно умолкла, увидев, как в комнату входит высокий, начинающий седеть мужчина, а затем с заметным облегчением сказала:-Это мой муж, Рамиро.

Кэтрин прищурилась-в глубоко посаженных глазах и широкой улыбке мужчины ей почудилось что-то неуловимо знакомое-и поняла: Рамиро напоминал Алекса. Кэти уже хотела поделиться своим наблюдением, но Рамиро неожиданно разразился многословной речью.

Как ей показалась Испания? Каково ее впечатление от семьи Серрано? Рамиро состроил гримасу, не обращая внимания на предостерегающие знаки жены.

— Вы должны узнать настоящее испанское гостеприимство, поэтому приезжайте и останавливайтесь у нас, — оживленно говорил мужчина. Сочный, громкий голос Рамиро разносился по огромной гостиной. — Мы всегда любим принимать у себя молодежь. К сожалению, мы поздно поженились, и, хотя Бог даровал нам дочь, боимся, наша жизнь кажется ей скучноватой. Изабелла наверняка думает, что родители уже стоят одной ногой в могиле!

Когда к их группке присоединился Алекс, Кэти удивилась, что в его приветствии не было ни капли теплоты. Ее муж вообще держался очень сухо, хотя Рамиро, оказалось, был расположен к Алексу более дружески, чем кто-либо из собравшихся родственников. Но затем Кэти вообще перестала думать: от выразительного взгляда Алекса все тело затрепетало с головы до ног.

— Ты выглядишь усталой, дорогая, — многозначительно заметил муж.

Кэти стала пунцовой, но со светской улыбкой Александр уже уводил жену из гостиной. Она успела обернуться, бросить на Энрику извиняющийся взгляд и заметила опечаленное лицо золовки. Только тут молодая женщина сообразила, что Алекс и словом не перемолвился с сестрой. Но когда Кэти сказала об этом мужу, тот заставил жену замолчать страстным поцелуем, сразу же воспользовавшись тем, что чопорная гостиная осталась позади и супруги стояли на нижних ступеньках изящной лестницы. Глаза Кэтрин засияли как звезды, и она моментально потеряла голову. Алекс нагнулся и подхватил жену на руки, совершенно не заботясь о том, что их может увидеть кто-нибудь из слишком правильных родственников.

— Как тебе моя семья? — сдержанно спросил Алекс, поднимаясь по лестнице.

— Честно?

— А иначе зачем мне спрашивать?

— Они просто ужасны. — Кэти испуганно ойкнула и закрыла глаза, боясь посмотреть на мужа. — Хотя, может, они более сердечны, чем кажутся.

— Менее.

Глаза жены широко раскрылись.

— О, Алекс… — прошептала Кэти, чувствуя, как сжимается сердце от жалости.

— Ну-ну, — насмешливо улыбнулся Александр, — я уже большой мальчик.

— Рамиро и Энрика — они действительно милые. Кажется, вся эта семья очень тебя любит, — залепетала Кэти, стараясь утешить мужа. — А Рамиро похож на тебя… да, правда, мне даже показалось, я его где-то видела!

Алекс застыл на месте, поставив одну ногу на мраморную ступеньку.

— Ты с ума сошла! — с неописуемой яростью воскликнул мужчина. — Рамиро мне даже не родня!

Кэтрин растерянно заморгала. Ну да, конечно, с запозданием сообразила она. Рамиро с ее мужем просто в свойстве-не кровный родственник, а зять, муж его сестры, и даже более того… более того…

— Но тебе никто из них не родня! — неожиданно вырвалось у Кэти. В ту же секунду женщина осознала всю непоправимость сказанного и была готова откусить себе язык, увидев потрясенное лицо Алекса.

Через десять секунд Кэти стояла на полу спальни. Алекс внес жену и захлопнул дверь ногой.

— Ну-ка повтори, что ты сказала… — зловещим тоном произнес мужчина.

У Кэти подогнулись колени, и она почти упала на кровать. Глаза неожиданно наполнились слезами.

— Прости меня. Я совсем забыла, что мне не полагается это знать.

— Понятно… И как давно ты об этом узнала?

— Я скажу, только обещай, что не будешь сердиться на человека, который рассказал мне об усыновлении. — Последнее слово Кэти произнесла шепотом, не зная, как отреагирует Алекс. — Понимаешь, она думала, что я знаю…

— Она?

Видно, потребление алкоголя не способствует сохранению тайн, уныло подумала Кэти. Кажется, я уже все выболтала.

— Никто в моей семье не доверил бы тебе этого! — настаивал Алекс.

— Изабелла сказала…

— Белла? — Алекс явно не верил жене.

С большой неохотой Кэти передала разговор, затеянный его племянницей. Алекс был потрясен.

— И эта пигалица все время знала о страшной тайне семьи Серрано? Боже, мне это и в голову не приходило!

— Я объяснила твоей племяннице, что усыновление-глубоко личное дело. Честное слово, я уверена, она больше не заикнется об этом, — поспешила заверить Кэтрин, вовремя прикусив язык и не сказав, что считает эту трагедию не стоящей выеденного яйца.

Теперь, когда Кэтрин познакомилась с кланом Серрано, ей совсем не трудно представить, что эти отжившие мумии считали усыновление чем-то позорным, что нужно тщательно скрывать и ни в коем случае не выносить за пределы семьи. Если Александр воспитан в тех же традициях-а по-другому и быть не могло, — то ее муж, похоже, считает этот вопрос слишком деликатным, чтобы обсуждать с посторонними.

Несколько минут, показавшихся бесконечными, Алекс просто стоял, опустив красивую голову. Кэтрин очень хотела, чтобы муж поделился своими мыслями, но не стала отвлекать его. Однако время шло, а он все еще стоял в задумчивости и выглядел таким потрясенным, что ее сердце не выдержало. Кэти поднялась и подбежала к мужу обнять и утешить.

Алекс удивленно вскинул голову.

— Забудь, — горячо сказала Кэтрин, недоумевая, как решилась на такой поступок, и сама удивляясь вспыхнувшему внутри покровительственному, почти материнскому чувству к этому огромному мужчине. — Это все такая ерунда…

К ее изумлению, Алекс, рассмеявшись, обнял стройные бедра жены и прижал к своему горячему гибкому телу.

— Ну, если ты и впрямь так считаешь…

Кэтрин подумала: в детстве он, окруженный толпой этих замороженных типов, наверняка испытал мало ласки. Да и могут ли любить эти хранители условностей по-настоящему? Ведь, по сути, Алекс не был Серрано.

И кого из этих далеко не приятных людей защищал Алекс? Ради кого жертвовал своей свободой?..

— Эй, похоже, ты за тысячу миль отсюда. Оторвавшись от своих дум, Кэти посмотрела в черные глаза мужа, и слабый румянец окрасил ее щеки.

— Я здесь и хочу тебя, — нежно сказал муж.

Все ее существо немедленно откликнулось на эти слова: сердце пустилось вскачь, во рту стало сухо; прильнув к мужу всем телом, она стала ластиться как котенок и, за мгновение до того как жадный, горячий рот припал к ее губам, услышала, что у Алекса участилось дыхание.

Его страсть застала Кэти врасплох, как и нахлынувшее волной собственное непреодолимое желание. Она таяла в сильных руках как воск. Ставшее таким знакомым мускулистое тело вызывало чувства, не поддававшиеся контролю; Кэти руководило только стремление утолить ненасытную жажду.

Малиновый жакет упал на ковер; искусные пальцы, пробежав по ее спине, ловко расстегнули застежку лифчика, и наконец напрягшиеся от томительного ожидания груди оказались в мужских ладонях, отчего из горла Кэти вырвались звуки, похожие на рыдание.

Алекс уложил жену на кровать и стал по очереди целовать набухшие соски. Жар разлился по всему телу-каждый дюйм ее хрупкой плоти трепетал от разожженного им желания. Затуманившимися глазами Кэти смотрела, как муж нетерпеливо срывает с себя одежду, не отводя от ее тела алчного взгляда, в котором явственно читалось безумие.

Кэти увидела себя глазами Алекса-лежащую с обнаженной грудью, с бесстыдно задранной юбкой, оголявшей широко раздвинутые бедра, — и почувствовала себя последней развратницей. Тем не менее она и не подумала сдвинуться с места, пригвожденная к кровати мощью исходившей от мужчины страсти.

— Именно об этом я и думал, пока вел церемонные разговоры за чашкой кофе, — с неослабевающим напряжением глядя на жену сверху вниз, признался Алекс. — Я не мог думать ни о чем другом. А теперь я чувствую то, что превосходит все мои ожидания.

Учащенно дыша, Кэтрин смотрела на Алекса; ее грудь вздымалась и опускалась. Обнаженный муж был великолепен: мускулистое тело напоминало греческую статую. Когда Алекс наклонился над Кэти, чтобы сдернуть юбку, от него исходило ровное сухое тепло, и покорная и смирная женщина лежала в сладком томлении, лишь чувства были обострены до предела.

Язык Алекса добрался до нежной впадинки на ее животе. Закрыв глаза и слепо вытянув руки, Кэтрин подалась навстречу, чтобы прижать мужчину к своему изнемогающему от желания телу. Алекс повиновался, и Кэти с сильно бьющимся сердцем обхватила мускулистые плечи. Кожа его была горячей и слегка влажной; Алекс перекатился на бок, увлекая ее за собой и срывая с нее последний лоскут разделявшей их одежды.

— Да, да, — застонала она, извиваясь в сладостной муке, когда, нежно проведя рукой по ее напряженному животу, Алекс стал ласкать там, где больше всего хотелось, впрочем, каждая клеточка кожи тоже отчаянно томилась в ожидании прикосновения.

— Не знаю, с чего начать, — хрипло пробормотал он, не отрывая губ от ее пухлого рта. Бедра Кэти ощущали горячую возбужденную плоть. — Я хочу… хочу сразу все, что у тебя есть…

Изумленные сапфировые глаза встретились с горящими агатовыми, и Кэтрин охватило неистовое возбуждение. Алекс гортанно сказал что-то по-испански и вдавил ее тело в жесткий матрас. Язык Алекса проник в рот, жгучие ласки довели се до безумия, и после этого не осталось ни мыслей, ни чувств-только всепоглощающая, захватывающая жажда еще большего безумия.

— И немедленно, — сказал муж, приподнимаясь и прижимая ее бедра к постели. Алекс вошел в нее одним сильным, мощным толчком, заполнив всю, к на Кэти обрушилось острое, доводящее до умопомрачения наслаждение.

— О, Ал, я умираю… — в экстазе всхлипывала она. Такого Кэти еще не испытывала. Необычные ощущения захлестнули, заставив напрочь забыть о реальности.


— Пора вставать, маленькая…

Кэти с трудом выбралась из пут сна, и удовлетворенная улыбка заиграла на ее губах. Рот Алекса слегка прикоснулся к ней, но, когда Кэти потянулась к нему, мужа рядом не оказалось. Тогда Кэти открыла глаза. Алекс стоял у кровати с мокрыми после душа волосами и ослепительно улыбался:

— Обед через час…

Но Кэти не могла заставить себя поторопиться, хотя знала, что надо вымыть голову. Женщина тонула в воспоминаниях о последних нескольких часах, а наблюдать за тем, как одевается Алекс, оказалось так захватывающе интересно, что она не променяла бы это зрелище ни на какой сериал. Кроме того, процедура одевания в ее присутствии делала Алекса таким близким… Кровь прилила к щекам Кэти, когда она припомнила, сколько времени они провели в постели и чему она за это время научилась, а заодно и те упражнения, которые супруги проделала для закрепления навыка. С особым удовольствием Кэти подумала о своем открытии: оказывается, Алекс так же уязвим и беспомощен перед лицом страсти, как и она.

— Надень вечернее платье, — сказал муж, застегивая белую шелковую рубашку. — Полагаю, будут танцы. А так как моя матушка не одобряет подобного времяпрепровождения, то я могу предположить, что она идет на это неслыханное нарушение канонов только для того, чтобы произвести впечатление на клан Марфори.

Сев на постели, Кэти пальцами поправила всклокоченные волосы. Устремленные на Алекса все еще сонные синие глаза были полны нежности.

— Зачем ей это? Александр странно засмеялся.

— Когда расстроилась наша помолвка, обе семьи перестали близко общаться. С тех пор в отношениях между кланами наблюдается некоторая холодность. — Серрано с недовольным лицом слегка пожал плечами. — Но я не могу сказать, что время для примирения выбрано удачно. Приличия требовали, чтобы сегодняшний вечер был только семейным. И будь мать помоложе, я бы обязательно сказал все, что думаю, по поводу того, как она обошлась с тобой, — угрюмо закончил Алекс.

— Ради Бога, не надо ссориться из-за меня, — взмолилась Кэти, но ей было приятно, что Алекс понял ее чувства и оскорбился за жену.

— Честно говоря, я приехал сюда только по обязанности. Ненавижу этот дом и презираю большинство людей, которые здесь живут.

Потрясенная откровенностью мужа, Кэти неуверенно проговорила:

— Дай им привыкнуть ко мне… Белла недавно рассмешила меня. Знаешь, что она сказала? Вся твоя семья надеется, что ты бросишь меня и женишься на Марии.

Прищурившись, Алекс оглядел жену, и губы мужчины скривились в непонятной усмешке.

— Мария — счастливая замужняя женщина, и даже моя семья должна отбросить всякую надежду! — раздраженно заключил Серрано.

Он не знал. Понятия не имел, что брак Марии распался.

— Если верить твоей племяннице, Мария разошлась с мужем, — спокойно проговорила Кэтрин.

Завязывавший «бабочку» Алекс так и застыл с поднятыми руками. Лицо мужа словно окаменело. Повернувшись к Кэтрин, он резко спросил:

— И когда же это произошло?

По спине Кэти пробежал странный холодок.

— Не знаю… Я вообще ничего не знаю.

— Энрике следовало бы повесить на рот своей дочери амбарный замок, — резко сказал Алекс, снова поворачиваясь к зеркалу.

А потом наступило молчание. Кэти поспешно вскочила с кровати и скрылась в ванной. Ясно, сама не подозревая, она взорвала бомбу. Алекс явно потрясен новостью, и хотя по его лицу ничего нельзя понять, но очевидно — он напряженно обдумывает ситуацию. Многое ли меняло в их отношениях известие, что Мария обрела свободу? Все… или ничего? Может, Серрано раздосадовало, что бывшая невеста не рассказала своему другу об этом сама?

Естественно, дожидаться жены Серрано не стал, и пришлось спускаться вниз одной. Необычайно красивая, в небесно-голубом платье, открывавшем плечи и выгодно оттенявшем глаза, Кэти вошла в гостиную. Первым делом она увидела своего мужа и Марию, сидевших в дальнем углу комнаты, догруженных в беседу. Итак, теперь Серрано сам узнает о происшедшем до мельчайших подробностей, сказала себе Кэтрин. Трудно поверить, что Мария с такой лучезарной улыбкой рассказывает печальную и малопривлекательную историю своего неудачного замужества. Зато Александр выглядел убийственно серьезным. Настолько серьезным, что Кэтрин инстинктивно почувствовала опасность.

Изабелла издалека помахала ей рукой, но не отошла ни на шаг от очень красивого молодого человека, что-то шептавшего девушке на ухо.

Заметив жену, Алекс немедленно поднялся и пошел к Кэти навстречу. Всех позвали к столу.

— Ты как раз вовремя, — сказал с вымученной улыбкой муж, и она остро ощутила принужденность там, где ее раньше не было; словно в солнечный теплый день дунул северный ветер. — Выглядишь просто изумительно.

Ты ревнивая, завистливая идиотка, убеждала себя Кэти, но, все же не удержавшись, спросила:

— Ну, правда, что Мария развелась?

Серрано отвел взгляд.

— Да.

И все. Просто сухо подтвердил факт, не желая его обсуждать. С другой стороны, не на званом же обеде пережевывать чьи-то личные проблемы.


К своему удивлению, Кэти обнаружила, что ее место за столом по правую руку от хозяйки дома. Алекс оказался далеко от жены-на другом конце стола, а Мария сидела через несколько стульев от ее мужа. Миссис Серрано несколько раз холодно заговаривала с невесткой на превосходном английском. Кэти держалась достойно, но вздохнула с облегчением, когда обед закончился.

Как только Кэтрин вышла из-за стола, ее тут же атаковала Изабелла:

— Я хочу вас познакомить с одним человеком. И вывела вперед красивого юношу, с которым Кэти видела ее раньше. Звали его Франциско. Разве он не прелесть? И Кэтрин мило улыбнулась молодому человеку. Франциско тут же покраснел и ощетинился, но, когда юноша посмотрел на Беллу, Кэти поняла-парень крепко сидит на крючке, хотя еще не совсем привык, что его выставляют напоказ, как пуделя-медалиста.

— В следующем году мы обручимся… — таинственным шепотом объявила Изабелла.

— Эта девчонка объявила всем нам, что выйдет за этого мальчика замуж, когда ей не было и четырнадцати… — вздохнул сзади Алекс, как только счастливая девушка утащила своего кавалера.

Потом Кэти танцевала с мужем. Алекс оказался прекрасным партнером, но она не могла расслабиться, отбросить невеселые мысли, уводившие в прошлое, которое она еще недавно поклялась похоронить. Она прижалась щекой к его плечу, и знакомый запах заставил сердце больно сжаться. Потерять мужа… Эта мысль привела Кэти в ужас. Сознание, что Алекс останется с ней, пока не найдется порочащий семью документ, не утешало, а только лишний раз напоминало — муж живет с ней не по собственной воле.

Кэти представили родителям Марии. Пожилые супруги были с ней вежливы и любезны, но за внешними проявлениями сквозила неприязнь. Кэти чувствовала-эти люди видят в ней женщину, укравшую пять лет назад у их дочери жениха. Поговорив с четой Марфори несколько минут, Кэтрин извинилась и пошла на террасу подышать свежим воздухом. Следом вышел столь симпатичный ей Рамиро.

— Я не видела за обедом Энрику, — заметила молодая женщина.

— К сожалению, жена быстро устает от подобных сборищ. Энрика отдыхает, — печально вздохнул Рамиро.

— Ваша жена чем-то больна? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Нервное расстройство. Это с ней случается только здесь, в ее замечательной семье, — сказал с нескрываемым презрением Рамиро, крепко сжав прутья железной ограды, окружавшей террасу. Потом, повернувшись к собеседнице, мужчина пытливо всмотрелся в лицо Кэти. — То, что Алекс обращается с моей женой как с зачумленной, только усугубляет положение.

Не ожидавшая такой откровенности, Кэти покраснела.

— Простите, но я…

— Я наблюдал за вами. За вами с Александром. Вы хорошая пара. Я обещал Энрике, что никогда не заговорю об этом с Алексом, но о вас и речи не было. — С угрюмой решимостью Рамиро тщательно взвешивал каждое слово. — Поэтому сейчас вам придется выслушать нечто весьма неожиданное. Надеюсь, у вас хватит решимости стать посредником.

— Посредником? — недоуменно нахмурилась Кэтрин.

— Между нами и Алексом. Он знает… Могу назвать вам год и месяц, когда Алекс изменил отношение к Энрике. Я еще тогда хотел поговорить с ним, хотел выяснить, что он знает и какой чуши ему наговорили, если мальчик до такой степени переменился к моей жене. Но когда Энрика узнала о моем намерении, то чуть с ума не сошла, и я промолчал… против собственной воли.

Кэтрин изумленно воззрилась на взволнованного собеседника.

— Рамиро… я не понимаю, о чем вы говорите.

— Ну вот, теперь и вы тоже… — Мужчина устало вздохнул. — Конечно, все вы понимаете. Алекс узнал эту тайну, когда вы только-только поженились. Вряд ли он столько лет мог держать это в себе. Тридцать лет назад Энрика отказалась от него, своего сына, но в сердце этого не было, она никогда от него не отказывалась. Кроме того, тогда она свято верила, что так будет лучше для малыша…

И тут Кэтрин все поняла, будто яркий свет вспыхнул в мозгу. Открытие потрясло девушку до такой степени, что она еле устояла на ногах. Энрика приходилась ее мужу не сестрой, а матерью! Эта женщина отдала своего ребенка родителям, чтобы те вырастили его как собственного. Мальчик рос на ее глазах, но не она воспитывала его. И Алекс знал… Последний кусочек картинки встал на место. Не этот ли «фамильный скелет» ее дражайший папочка хотел вытащить на свет Божий?

— Я хочу убедиться, что Александру известна вся правда, — продолжал настаивать Рамиро, слишком занятый своими переживаниями, чтобы заметить потрясение собеседницы. — Именно вся правда, а не только то, что сочла возможным сообщить мальчику его бабушка. Алекса не усыновили. Свидетельство о рождении сфабриковали так, чтобы Кармен и Ориго могли считаться родителями малыша. Хотя они и решились зайти так далеко, но понимали, что сестер Энрики провести не удастся, поэтому для них была выдумана история с усыновлением. Ориго всегда хотел сына. Это он, вопреки желанию жены, настоял, чтобы Алекса оставили у них, а не отдали в чужую семью, чтобы прикрыть позор дочери. Этого ребенка Ориго мог растить как своего, потому что Алекс все же был Серрано.

— Вы знаете все подробности этой истории…

— Если бы я все знал тридцать лет назад, я ни за что не позволил бы Серрано сделать это! — воскликнул, не скрывая гнева, Рамиро. — Конечно, мы с Энрикой были очень молоды и поступили плохо. Но Серрано должны были разрешить нам пожениться, когда узнали, что Энрика ждет ребенка. Никогда я им этого не прощу!

— Вы — отец Алекса… — прошептала Кэтрин, изумленно подняв ставшие огромными глаза.

Рамиро нахмурился и подозрительно посмотрел на девушку.

— А вы этого не знали? Но если не знали вы, неужели наш сын тоже ничего не знает?

— Мы об этом никогда не говорили, — пролепетала Кэти, опираясь на перила, чтобы не упасть.

Рамиро помрачнел еще больше.

— Может, он просто не хочет это знать. Или винит нас за свое тяжелое детство. Для этого у нашего мальчика есть все основания, — неохотно признал Рамиро.

— Пожалуйста, попробуйте рассказать обо всем с самого начала, — мягко предложила Кэтрин.

Рассказ Рамиро оказался краток.

Он учился в университете, когда влюбился в Энрику Серрано, дочь богатых судовладельцев. У него не было ни денег, ни положения, чтобы родители Энрики могли видеть в бедном студенте будущего мужа своей любимой дочери. Отношения между молодыми людьми были насильно прерваны. У Энрики не хватило мужества противостоять натиску семьи. Когда стало известно о беременности, мать быстро увезла дочь за границу. Рамиро ничего не сказали; он даже не подозревал о существовании Алекса, пока через десять лет не встретился вновь со своей возлюбленной.

— Я чуть с ума не сошел, когда узнал, через какие испытания моей любимой пришлось пройти в одиночку и что у меня есть сын, которого я не могу признать своим. Но на этот раз я не собирался разлучаться с Энрикой и настоял на своем, заставив ее выйти за меня замуж вопреки проискам семейства! — с гордостью заключил Рамиро, живо напомнив при этом молодой женщине Алекса. — Ориго пришел в бешенство, а Кармен не хотела даже видеть меня-и до сих пор не хочет, — но что им оставалось, когда дело сделано, как не признать наш брак? Для этой семьи соблюдение внешних приличий значит очень многое.

— И что же потом?

— А потом наше счастье не стало полным, — искренне признался Рамиро. — Энрика считала, что мы должны быть благодарны ее родителям, поскольку сын рос у нас на глазах. Если бы малыша отдали кому-нибудь на усыновление, мы ничего бы не знали о нем… Но иногда я начинаю думать, что такой вариант развития событий стал бы менее болезненным. Кармен не любила нашего сына, обращалась с мальчиком как с чужим, а остальные члены семьи плохо относились к усыновленному ребенку, который через их головы унаследует большую часть отцовского состояния.

— Его родственники и сейчас плохо относятся к Алексу, — с чувством сказала Кэтрин.

— Несмотря на то, что наш сын во много раз увеличил богатство семьи Серрано. Ориго в душе был неплохим человеком, — продолжил Рамиро. — И Алекс был ему небезразличен, но старший Серрано считал Эьрику слабовольной, неудачной дочерью и потому обходился с ее сыном довольно жестко. Но Энрика не слабая. Она справлялась с ситуацией, пока Алекс не стал избегать ее, и тогда мы поняли, что он все знает…

— Вы сказали, это произошло около пяти лет назад? — взволнованно спросила Кэтрин.

— Наверное, для Алекса это стало потрясением, но мы ждали так долго, надеясь, что он спросит, начнет выяснять или сам догадается… — Рамиро говорил с такой искренностью, что у внимательной слушательницы на глаза навернулись слезы. — Мы не могли ему ничего открыть сами. Энрика обещала родителям, что никогда ничего не скажет своему ребенку. Молчанием она должна была расплатиться за ошибку молодости. Но чтобы, узнав правду, Александр вычеркнул родную мать из своей жизни… этого мы и предположить не могли!

Опустив голову, Кэтрин попыталась представить себе мотивы поведения мужа. Кого он хотел защитить, поддавшись шантажу и взяв ее в жены? Энрику? Свою бабушку? Или обеих?

— Эту проблему надо решить ради душевного спокойствия всех нас. — Рамиро сильно сжал руку девушки. — Поэтому я прошу вас поговорить с Алексом и выяснить, знает ли наш мальчик всю правду до конца. Вы сами видите-к нам он никогда не придет.

— Да.

— Моя жена очень любит Алекса и всегда оправдывает, винит во всем только себя, но ведь он уже взрослый и умный человек, — продолжал охрипшим от волнения голосом Рамиро. — Почему Александр разговаривает со мной, а с Энри-кой нет? Ведь он не скрывает привязанности к нашей дочери. Если бы я не был связан обещанием, данным его матери, то давно бы поговорил с сыном откровенно, по-мужски.

Кэти подняла на Рамиро глаза, полные слез.

— Я думаю, Алекс не знает, кто его отец.

Казалось, Рамиро ей не поверил. Только сейчас заметив печать страдания на красивом лице молодой женщины, он спохватился:

— Наверное, мне не следовало впутывать вас в эту мерзость…

Кэтрин чуть было не сказала, что тоже является непосредственной участницей этой «мерзости», причем уже давно. Что же оказалось в руках Кристофа? Оригинал свидетельства о рождении Алекса? Указано ли там, кто является его отцом? Невозможно предположить, что Алекс, узнав, кто на самом деле его мать, не попытался выяснить все обстоятельства своего рождения до конца. Наверняка Кармен Серрано все объяснила приемному сыну.

Кэтрин тяжело вздохнула.

— Я поговорю с вашим сыном, когда мы вернемся в Лондон…

— Буду перед вами в вечном долгу, — страстно проговорил он.

Как только Рамиро ушел, Кэти поняла, какое тяжелое бремя взвалила на себя.

Заметив, что Алекс смотрит на нее из дальнего угла комнаты, Кэти подумала, что муж обратил внимание, как долго она разговаривала с Рамиро. Девушка почему-то почувствовала себя виноватой, когда раскрыла тайну Серрано. И ей вдруг захотелось поскорее рассказать мужу обо всем, но Кэтрин понимала, что говорить о чем-либо здесь было бы безумием.

Когда Кэти снова взглянула на Алекса, тот отвернулся. Лицо его стало холодным и замкнутым, пока подошедшая Мария не заставила его улыбнуться. И хотя немного погодя Алекс присоединился к ней и остаток вечера провел с женой, Кэтрин поняла, что муж умышленно как бы внутренне отдалился от нее.

Теплота их отношений ушла, уступив место принужденной вежливости. Стена, не так давно разрушенная в Париже, без всяких видимых причин возникла снова.

Перемена эта исходила от Серрано. Может, своим присутствием Мария напомнила об условиях их брака. «Пожизненное заключение» — однажды бросил ей муж в лицо.

Внезапно Кэти поняла, что счастье их будет невозможно, пока она не сумеет предоставить Алексу свободу выбора…

Загрузка...