История о краже. Защитник

Ранхаш, Майяри и Шидай

Глава 1. Преддверие кошмара

Ранхаш прикрыл глаза, потёр переносицу и подался немного вперёд. Соприкосновение со спинкой сиденья всё ещё вызывало обманчивое ощущение доверчиво прижавшегося тела. Экипаж дёрнулся, выворачивая за угол, и харен опять откинулся назад. Воспоминания волной всколыхнулись в голове, и мужчина ожесточённо потёр лоб, словно пытаясь стереть их вовсе.

– Господин, всё в порядке? – осторожно поинтересовался Рладай, сидящий напротив харена.

Господин не отнял руку от лица, но между пальцев яростно сверкнул янтарно-жёлтый глаз. Ничего не было в порядке!

Печати на груди жгло почти нестерпимо, сердце бухало тяжело и неритмично, а лёгкие жадно хватали воздух.

– Я совершенно бесполезен?

Рладай онемел от неожиданности. Служил он господину уже двадцать восемь лет и никогда не сталкивался с подобными вопросами. Харен отличался редкостным хладнокровием, и если выходил из себя, то никогда это не обсуждал. Или обсуждал, но исключительно с Шидаем.

Сейчас же Шидая не было, и Рладай чувствовал себя очень неуютно на его месте.

– Отчего же, господин? – преувеличенно бодро спросил оборотень. – У всех в жизни случаются промашки. У вашего уважаемого прадеда консера Шереха их было великое множество, и порой они приводили к очень трагичным последствиям. Лучше вспомните, сколько удач было в вашей жизни. Значительно больше, чем промахов. Просто не всегда всё зависит от нас.

Но он был уверен, что справится! С того самого момента, как увидел перепуганную девчонку в покосившемся сарайчике, Ранхаш был уверен, что она в полной безопасности. Потому что он её нашёл. Он ведь был готов сделать что угодно, чтобы защитить её.

– Я слаб?

Рладай мрачно уставился в окно, мечтая выбраться из экипажа. И зачем он только решил лично сопровождать господина?

– Не понимаю, почему вы так решили. Вы не единожды доказали свою силу и смелость.

– Тогда почему я не смог её защитить?

В экипаже повисла тишина, нарушаемая лишь стуком колёс и цокотом копыт.

Пальцы сдвинулись, закрывая испытующе смотрящий жёлтый глаз, и Ранхаш поджал губы. Шидай смог бы объяснить. У него всегда и на всё был ответ.

– Господин, вы когда-нибудь защищали женщин? – тихо спросил Рладай.

Ладонь медленно сползла с глаз на губы.

– Это имеет значение?

– Я знаю, господин, вы часто выступали защитником, всё-таки мы с вами оба военные. Защищать – это одна из наших обязанностей. Но защищать женщину… одну женщину… в одиночку – это несколько по-другому, чем защищать поселение, за стенами которого прячутся перепуганные жители. Но ты один и понимаешь, что ты и только ты можешь защитить слабую, неспособную держать оружие в руках девушку. Ответственность повышается в разы, и неудача воспринимается куда острее.

Ранхаш поморщился и уставился в окно. Это не объясняло, почему он потерпел крах. Он потратил на бой в дикой какофонии взрывающихся и взмывающих в небо огненных цветов не более пяти минут, но Майяри успели увести у него из-под носа. Он сразу поймал её запах, но умудрился несколько раз потерять его, запутаться и вместо девчонки находил лишь ближайшие развалы сена! Он потратил слишком много времени и оказался совершенно бесполезен.

А она, наверное, боялась…

Печати запекло с новой силой.

Экипаж дёрнулся и остановился. Рладай с облегчением поспешил выбраться наружу и посторониться.

Ранхаш несколько замешкался. Больная нога занемела, затекла и отказывалась гнуться. Стоило ему ступить на подножку, как колено так прострельнуло болью, что мужчине пришлось вцепиться в края дверного проёма. На мгновение он почувствовал себя совершенно разбитым, но лишь на мгновение.

Развалины уже успели разгрести. В ярком радостном солнечном свете почему-то особенно жутко смотрелись красные пятна, расцветившие снег. Особенно густо они испещряли истоптанный снежный наст рядом с развалинами, откуда выносили трупы. Сами тела лежали чуть в стороне под тёмными покрывалами. Восемь тел.

Мрачный данетий Трибан, увидев харена, неспешно направился к нему.

– Живых не нашли, – сразу сообщил он.

– Знакомые есть?

– Да все, у кого морда сохранилась, знакомы, – данетий сплюнул, и уши его недовольно шевельнулись. – Арона, правда, и по шевелюре опознали… – голос его сорвался, и Ранхаш неожиданно почувствовал что-то томительно-острое, вспыхнувшее внутри, словно бы занозу поймал. Он вдруг понял, что Трибан сильно опечален. Расстроен. – Вы уже знаете, что там приключилось?

– Нет, – Ранхаш мотнул головой. – Они ещё не пришли в себя.

Он не знал, но мог предположить. Арон Дебрий всё же был его главным подозреваемым. В Санарише проживало не так много хороших артефактчиков. Их в принципе было немного: занятия артефактологией требовали больших сил, средств и обширных знаний. Чтобы стать артефактчиком, нужно было иметь или огромный талант, как у Майяри, или огромное желание.

В Санарише же открыто проживали только двое сильных артефактчиков: Арон Дебрий и Милим Кийши – опальный сын прославленного рода Кийши. Последний подходил на роль преступника больше всего. Сто двадцать три года назад он собственноручно отрезал головы четырём своим двоюродным братьям и от расправы семьи его спасло только заступничество хайнеса и консера Хеша.

Глава 2. Пробуждение

Уродливые чёрные фигуры без лиц кружили вокруг Майяри с глумливым гоготом и тянули к ней длинные руки с устрашающе тонкими, похожими на паучьи лапки пальцами.

– Я помогу тебе встать. Давай, возьми меня за руку.

Девушка испуганно шарахалась, прижимая ладони к груди.

– Не трогай, не трогай… – шептала она.

Животный страх узлом завязывался в груди и заставлял несчастное сердце метаться испуганной птицей.

– Майяри, иди ко мне!

Девушка резко развернулась и увидела в рассеивающейся тьме светлый силуэт Викана.

– Давай, беги ко мне!

Расплакавшись от облегчения, Майяри бросилась к нему, но не успела сделать и пары шагов, как перед ней возник мрачный Виидаш.

– Ты обманула меня.

Воздух прорезало блестящее лезвие кинжала, и Майяри распахнула глаза.

Над головой висел утопающий в темноте потолок, довольно быстро сменившийся обеспокоенным лицом Шидая.

– Как ты себя чувствуешь? – шёпотом спросил лекарь.

Майяри с трудом сглотнула вязкую слюну и прислушалась к себе. Стоило ей это сделать, как руки до самого локтя обожгло огнём.

– Мои руки… – едва слышно просипела она.

– Болят? Сейчас я дам тебе лекарство, и боль уйдёт. Что-то ещё беспокоит?

Что-то беспокоило, но Майяри не могла понять, что именно. Беспокойство зрело где-то глубоко внутри и было настолько острым, что хотелось кричать.

– Мне… плохо…

– Тошнит? Болит что-то ещё? Нога? Бок?

Бок и нога действительно заболели, но зреющее беспокойство было связано не с ними. Отчего ей так плохо? Что произошло? Майяри устало прикрыла глаза, и перед внутренним взором тут же предстал пустой стеклянный взгляд Виидаша. Ужас обжёг её подобно ледяному ветру. В памяти одна за другой промелькнули кошмарные картины с участием Рены, и Майяри засипела от ужаса.

– Я… выжила?

– Вам с Виидашем очень повезло. Одна из балок упала под углом, и часть веса обрушившейся стены пришлась на неё. Остальное Виидаш смог удержать до прихода помощи.

– Виидаш? – повторила Майяри и, следуя за взглядом Шидая, повернула голову.

Виидаш оказался рядом, укрытый до середины груди одеялом, а выше, до самого подбородка, обмотанный повязками. Если бы его грудь не вздымалась от дыхания, Майяри подумала бы, что он мёртв.

Осознание, что Виидаш жив, на мгновение наполнило её пьянящей радостью, но эта радость почти мгновенно превратилась в панику.

– Майяри, что не так? Ты его боишься?

Шидай напряжённо посмотрел на спящего парня. Роль Виидаша в произошедшем до сих пор была ему неясна, но если бы он был врагом, стал бы он закрывать Майяри своим телом? Он рискнул жизнью, спасая её. Переведя взгляд на девушку, лекарь вздрогнул и испуганно склонился ещё ниже: по её щекам текли слёзы.

– Рену уже принесли? – сдавленно спросила Майяри.

– Рену?

– Да, Рену, – повторила девушка, и госпожа Ярена, сидящая в кресле, судорожно вздохнула, внезапно осознав, что мог означать этот вопрос.

Шидай медленно откинулся на спинку кресла. Похоже, самые страшные раны ещё впереди.

В первый раз Ранхаша Вотого встретили в доме семьи Ишый если не с радостью, то хотя бы со сдержанной вежливостью. Услужливый дворецкий, ничего не спрашивая и не спеша доложить о визите харена своему господину, проводил его наверх, но не в ту комнату, где он ранее оставил Майяри и Шидая. Указав на покои, слуга откланялся и неспешно удалился.

Ранхаш не торопился заходить, наблюдая, как лучик утреннего солнца ползёт по медной ручке. О пробуждении Майяри ему доложили час назад, и сперва он почувствовал облегчение. Проспав сутки, девушка всё-таки проснулась. Почему-то он думал, что она может не проснуться. Мысли были какими-то неправильными, словно он не доверял словам Шидая, который убедил его, что Майяри выживет. В подобном Шидай никогда не врал. Наверное, сказывались усталость и напряжение. Вчера после посещения развалин, бывших ранее укрытием для преступников, он ещё осмотрел место заключения Шидая, но не обнаружил ничего интересного. Ещё один заброшенный дом, который преступники использовали под свои нужды. Об их присутствии напоминали только оставленные Шидаем трупы. Ранхаш отдал приказ проверить все до единого заброшенные дома в городе и сперва тоже хотел заняться их осмотром, но потом всё же решил поспать.

Решение оказалось не самым удачным. Толком отдохнуть так и не удалось, всю ночь снились кошмары и какая-то дрянь. Один раз даже приснились Гава-Ыйские болота. Он опять лежал в болотной жиже, корчась от боли, а над головой звучал знакомый надменный голос: «Я богиня!».

Ранхаш положил ладонь на ручку и, мягко повернув её, приоткрыл дверь.

Бледная осунувшаяся Майяри в одной ночной рубашке сидела в кресле перед столиком, а напротив неё с дымящейся чашкой в одной руке и ложкой в другой располагался Шидай.

– Это бульончик. Он совсем лёгкий, и я даже покрошил туда твоё любимое яйцо. Открывай рот, – лекарь направил ложку в сторону рта Майяри, но девушка даже не подумала разомкнуть губы.

Глава 3. Пробуждение к жизни

– Их принесли…

Майяри бдительно прислушалась, а затем бросила настороженный взгляд на Виидаша, опасаясь, что он тоже что-то услышит. Безучастно серый взгляд друга не изменился, но девушка всё равно занервничала.

– Виидаш… он должен знать, – донёсся до её слуха прерывистый голос госпожи Ярены.

– Не сейчас, он слишком подавлен. Госпожа, давайте поговорим в другом месте.

Майяри горячо поддержала господина Шидая и опять бросила обеспокоенный взгляд на друга. Тот сидел на постели, опираясь спиной на подушки, и смотрел на одеяло совершенно равнодушным взглядом. Девушка почувствовала, как узел переживаний затягивается в груди ещё сильнее.

Вчера Виидаш рыдал у неё на коленях, выплёскивая своё отчаяние, горе и чувство вины. Вместе с ними он, похоже, выплеснул и все остальные чувства. Теперь он не реагировал, когда к нему обращались, не отвечал на вопросы, не показывал, что ощущает чужие прикосновения… Словно из тела изъяли душу.

Виидаш послушно размыкал губы, когда к ним прикасалась ложка, глотал не жуя всё, что положат ему в рот, ложился в постель, когда на его плечи нажимали, и даже закрывал глаза, когда по ним проводили ладонью. Последнее Майяри казалось особенно жутким: словно усопшему веки опускают.

Девушку пугало такое безжизненное состояние друга, но в то же время она дико боялась того момента, когда он наконец осознанно посмотрит на неё. Она очень сильно страшилась того, что он возненавидит её. А он может возненавидеть её…

Дверь так резко распахнулась, что Майяри вскочила от неожиданности и шагнула к кровати, намереваясь… Она сама не понимала, что хотела сделать. Броситься на защиту Виидаша? Но защищать друга не пришлось. Через порог стремительно перелетел и бросился к кровати больного высокий крепкий небритый мужчина с густой светловолосой гривой до самых плеч. Майяри невольно отступила, узнав господина Итара – отца Виидаша.

Мужчина молча обнял сына и крепко прижал к своей груди. В комнате опять повисла тишина, нарушенная только спустя пару десятков секунд тихими шагами. Майяри вздрогнула, увидев остановившегося на пороге харена. Тот встретил её пристальным взглядом, почему-то не очень одобрительно посмотрел на её голову и опять перевёл взгляд на господина Итара. Тот наконец отстранил безучастного сына от груди и с жадностью уставился на его лицо.

– Тёмные, Виидаш, – пророкотал он и опять, но уже куда бережнее, прижал к себе.

Взгляд его прошёлся по комнате и замер, наткнувшись на Майяри. Сперва он словно бы удивился, видимо, не ожидал увидеть её здесь или просто не ожидал встретить так скоро. А затем голубые глаза сощурились и потемнели от гнева, приобретя цвет грозового неба. Майяри ответила мрачным взглядом. Её совершенно не волновали гнев или даже ненависть родственников Виидаша, её страшил только он сам. Хотя ранее они с господином Итаром прекрасно ладили. Если господин Ерон выражал неприкрытую неприязнь, а госпожа Ярена, глядя на супруга, лишь сдержанное неодобрение, то отец Виидаша всегда встречал её очень дружелюбно, называя «глупой хитрой человечкой». Это прозвище приклеилось к Майяри ещё при первом знакомстве с семьёй Виидаша, и она никогда не обижалась на него. Хитрой человечкой её тогда назвал Ерон Ишый, заявив, что она решила облапошить его правнука и примазаться к знатному роду. Зычный хохот господина Итара тогда громыхал на весь дом. Заявив, что если это действительно так, то его будущая невестка самая глупая из хитрых человечек, так как такого разгильдяя, как его сын, ещё поискать надо, господин Итар высказал Майяри свои соболезнования и расхохотался уже в ответ на возмущение сына.

Видимо, времена, когда они ладили, безвозвратно ушли в небытие.

Ранхаш быстро отметил недружелюбный настрой и постучал в дверной косяк, привлекая внимание господина Итара к себе. Тот резко обернулся, одаривая недружелюбным взглядом уже чужака.

– Вы кто? – неприязненно проворчал мужчина.

Господин Итар обладал зычным голосом и говорить тихо у него получалось плохо. Когда он понижал тон, казалось, воздух начинал дрожать.

– Харен Ранхаш Вотый, – представился Ранхаш. – Я расследую дело об ограблении сокровищницы.

– А-а-а, – неприязненный взгляд опять переместился на Майяри. – То дело, в которое влезла она и затащила моего сына.

Майяри спокойно выдержала этот упрёк. Пока он звучал не из уст Виидаша, она могла это вынести.

– Я опекун Амайяриды Мыйм, – глаза Ранхаша предостерегающе прищурились.

– Вотые, как всегда, впереди всех, – зло усмехнулся господин Итар, осторожно опуская сына обратно на подушки. – Кажется, я начинаю понимать, почему дед вас так терпеть не может.

– Майяри, выйди, – попросил Ранхаш, – нам с господином Итаром нужно поговорить.

– Да нет, зачем же? – мужчина криво усмехнулся, прожигая Майяри взглядом. – Пусть остаётся. Мы же будем говорить о том, что произошло по её вине. Так ведь, Майяри?

– Верно, – спокойно согласилась та, с лёгкостью выдерживая презрительный взгляд.

– Какое самообладание… – господин Итар поднялся. – Наверное, думаешь, что мой сын заслужил это за своё предательство?

Мужчина шагнул к ней, но второй шаг сделать не успел. Кто-то вцепился в его пояс и с силой дёрнул обратно на кровать. Не успел господин Итар опомниться, как его шею сковал локтевой захват, а Майяри с распахнутыми от ужаса глазами бросилась к нему.

Глава 4. О несправедливости мести

– Боги, стоит ненадолго уснуть, как все начинают шевелиться, – Майяри подняла голову, встречая ворчащего Шидая взглядом. – Как чуете, поганцы! Что Ранхашу здесь нужно было?

– Он с отцом Виидаша говорил. И тела Рены и её дяди привезли.

– О, – многозначительно приподняв брови, Шидай опустился на кровать рядом с ней. – Ну последнее я знаю. Госпожа Ярена спрашивала, как лучше сообщить об этом Виидашу.

– И? – Майяри с жадностью уставилась на лекаря.

– Никак, – поймав непонимающий взгляд девушки, он пояснил: – Лучше вообще не говорить.

– Думаете, Виидаш не захочет проводить Рену? – ужаснулась Майяри. Она была уверена, что друг захочет.

Как выяснилось, господин Шидай тоже был в этом уверен.

– Захочет, но это ему ничего не даст, – пожал он плечами. – Поэтому лучше не надо. Ему это не поможет и даже может сделать только хуже.

– Но увидеть её в последний раз… – не понимала девушка.

– А он не видел её мёртвой? – Майяри осеклась, заметив в глазах господина Шидай усталость и что-то очень похожее на тоску. – Мертвецы через несколько дней после смерти выглядят не самым лучшим образом. В таком виде близких лучше не запоминать. О, ты причесалась!

– А? – рассеянно отозвалась Майяри. Мужчина так стремительно поменял тему разговора, что она не сразу нашлась с ответом. – А, да.

– И как ты умудрилась справиться с этим гнездом?

– Да кое-как справилась, – отмахнулась девушка. – Я слышала разговор харена с господином Итаром и поняла, что господин Ранхаш хочет по какой-то причине скрыть участие Рены и её дяди в этом деле. Почему?

– А ты против?

Майяри опустила глаза и отрицательно мотнула головой. Она была даже рада, что преступление Рены не коснётся Виидаша хотя бы в виде общественного порицания.

– Ранхаш думает, что в городе должны ещё оставаться подельники Арона. Кто-то из мелких сошек. Раскрытие артефактчика спугнёт их, а так ещё есть шанс кого-то выловить.

– Байки мне травите? – девушка неприязненно прищурилась. – Если у них есть мозги, то они уже залегли на дно.

– Ой-ёй, а кто-то у нас, оказывается, хорошо разбирается в поведении преступников, – судя по улыбке, Шидай ничуть не расстроился, что его сказочка не заимела успеха. – В сыскари не хочешь податься? Да ладно, не смотри на меня так разгневанно! На это есть две причины и обе исключительно благородные. Первая причина, – лекарь наставительно поднял палец вверх, – весомых доказательств их вины у нас до сих пор нет. Ты в качестве свидетеля слишком у многих вызываешь недоверие. Репутация у тебя сейчас очень своеобразная, почти как у Викана, только в другом направлении. А из Виидаша вменяемого свидетеля пока не получится и не известно, получится ли.

Да ладно? И это господин Ранхаш не нашёл-то весомых доказательств? Опять сказки. Опытный маг с лёгкостью определит, кто именно закачивал силы в печать Украденных Воспоминаний.

– И вторая причина. Виидаш всё же спас тебя, будет слишком сурово после этого подвергать его общественному порицанию из-за деяний его жены… – Шидай прервался, по взгляду Майяри сообразив, что она сейчас придушит его, и отбросил шутливый тон. – Причина есть, Майяри.

– И мне её знать нельзя, – девушка очень старалась сдержаться, но голос всё равно задрожал. – Может быть, у меня есть хотя бы крохотное право знать?

Шидай окинул её взглядом и признался:

– Вообще-то Ранхаш должен был тебе сам рассказать, но, видимо, как всегда тянет. Или ждёт, когда ты в себя придёшь.

– Да он, наверное, считает, что я всегда не в себе! – фыркнула девушка. – Единственный способ добыть информацию у харена – это вытащить её из вас.

Шидай польщённо усмехнулся. Улыбка, правда, быстро сползла с его лица, уступив место озабоченности.

– Причина на самом деле кроется в мотивах Арона и Рены, – неохотно признался он. – Я всё-таки выудил из Ранхаша кое-какую правду, – Майяри заслужила неодобрительный взгляд, – об украденных артефактах. И меня это совсем не порадовало, – лекарь холодно прищурился, и черты его лица как-то заострились. Девушка вдруг поняла, что, несмотря на весёлость, господин Шидай был очень зол. – Двенадцать лет назад в окрестностях Жаанидыя произошла неприятная история. Две весьма знатные семьи крупно повздорили, – помедлив, господин Шидай назвал и имена родов: – Лерый и Жиин. Наследник семьи Жиин во время пьяной ссоры убил младшего члена семьи Лерый. Выяснение отношений вылилось в кровопролитную схватку, и под горячую руку подвернулся торговый отряд, следующий в Жаанидый. Погибли все.

Перед глазами предстало разъярённое лицо Рены.

«…каково это – услышать, что твои мама и папа больше никогда не вернутся…»

– В то время обе семьи финансировали освоение северных земель. Переселенцы под их флагами шли в дикие земли строить новые поселения. Стоит ли говорить, что подобный инцидент сильно бы подмочил им репутацию и количество добровольцев сократилось бы? Хайнесу пришлось замять это происшествие. Зачинщики и наиболее ярые участники были наказаны и лишены покровительства семей. А родственникам погибших выплатили щедрую компенсацию, – помолчав, Шидай добавил: – Арон от денег отказался.

Глава 5. Судьба коршуна

Ранхаш раньше никогда не задумывался над тем, как проходят праздники в его жизни, но сейчас, глядя на украшенный город, щедро осыпаемый снегом, и радостных горожан, у него мелькнула мысль, что он впервые встречает Обновление года так паршиво. Шидай всегда измышлял способы, чтобы заставить своего господина в этот день освободиться от всех дел и обязанностей и полностью поступить в его распоряжение. Не отдавая ранее должного усилиям лекаря, сейчас Ранхаш понял, что был бы не против оказаться за праздничным столом рядом с весело улыбающимся Шидаем.

Экипаж вильнул и нырнул под чугунную арку ворот санаришской школы магии. Недалеко от учебного корпуса харена поджидал мрачный Дагрен.

Дождавшись, когда Ранхаш ступит на снег, мастер неспешно направился к нему.

– Утро доброе, – голос оборотня, впрочем, ничего доброго не предвещал. – С праздником вас, харен.

Если бы мастер не был так мрачен и серьёзен, то Ранхаш заподозрил бы его в издевательстве. Какой уж тут праздник?

– Доброе утро. Как Род?

– Пока в постели валяется, – не очень охотно отозвался Дагрен, – но рот у него уже не закрывается, так что скоро встанет на ноги. Вы к мастеру Милиму?

Ранхаш кивнул.

– Я провожу.

Дагрен развернулся и направился в сторону учебного корпуса. Когда харен поравнялся с ним, оборотень неожиданно пробормотал:

– Простите, я оплошал.

– Я тоже проявил себя не лучшим образом, – отозвался Ранхаш.

– Как Майяри?

– Приходит в себя, уже огрызается.

– Неплохо, – хмыкнул Дагрен.

Холл встретил их яркими праздничными огнями. Обычно полутёмный и освещаемый лишь солнцем, сейчас он был ярко озарён десятками стеклянных шаров, в которых игриво плясали разноцветные огни. Несколько из этих шаров ринулись следом за мужчинами на лестницу и отстали, только когда те остановились перед дверью комнаты преподавателей.

– Пошёл отсюда, поганец!

Мастер Дагрен и харен едва успели отшатнуться, как дверь отворилась, грохнулась о стену, и через порог перескочил довольно ухмыляющийся Мадиш, с ног до головы перемазанный светящейся голубой краской.

– Мастер, мы теперь с вами одного окраса, – с самоубийственной наглостью заявил парень и, обернувшись, оторопел, круглыми глазами уставившись на мрачного харена. – Ба! Да на ловца и зверь бежит! Я… Эй!

Ранхаш наклонился и ловко поднырнул под локоть закрывающего проход парня.

– Постойте! Мне нужно знать, что с Виидашем и Майяри. Мастер!

Дагрен, натянув на ладонь рукав, пихнул ученика в измазанное краской плечо и, шагнув за порог, быстро захлопнул дверь перед его носом.

– Откройте! – возмущённый парень дёрнул створку на себя, но мастер оказался сильнее.

И опытнее. Начертив на двери несколько знаков, мастер Дагрен с удовольствием отметил, что звук недовольного голоса затихает, а сама дверь словно приклеилась к косяку. О попытках прорваться внутрь теперь говорила только слегка подрагивающая ручка. Крайне довольный собой, Дагрен с улыбкой развернулся и ошарашенно выпучил глаза.

Стоящий к ним спиной мастер Милим неохотно повернул голову и неприязненно уставился на посетителей серым глазом, от кромки на лбу до скулы перечёркнутого голубой полосой. Дагрен невольно скользнул по обнажённому торсу артефактчика взглядом и почувствовал замешательство. Широкую в плечах и узкую в талии спину украшала витиеватая татуировка с изображением хищной птицы, которая, распахнув крылья, клювом и когтями рвала кого-то с четырьмя лапами. Птица казалась сотканной из длинных узких полос дыма, а кончики её крыльев будто бы зачерпывали туман или же сами были им.

Бросив рубашку на пол, мастер Милим полностью развернулся к гостям и исподлобья уставился на харена. На груди татуировок не было, но выглядела она всё равно очень живописно, украшенная голубыми разводами просочившейся сквозь одежду краски. Но особенно интересно смотрелся густой мазок на животе. Словно кусочек статуи из голубого мрамора. Одной из тех поделок, что услаждали взор сладострастных дам.

– Вы не очень вовремя, – прямо заявил Милим, перебрасывая длинную косу на грудь и невольно украшая плащ харена мелкой россыпью голубых капель.

– Мастер Милим, что этот гадёныш учудил? – выдохнул поражённый Дагрен.

– Шантажировать меня вздумал, белобрысый лисёныш! – с оттяжкой прошипел артефактчик, окидывая недовольным взглядом свои сапоги. Разводы на них раскрывались бутонами диковинных цветов. – Из-за дружков своих, – обжигающий взгляд достался Ранхашу. Дагрену даже показалось, что от ледяного харена сейчас пар пойдёт. – В дом Ишыев его не пускают. Наверное, это дело рук ваших оборотней?

– Состояние Виидаша и Майяри не позволяет им принимать гостей, – не счёл нужным отнекиваться Ранхаш.

Ноздри Милима дрогнули. Дагрен решил было, что артефактчик что-нибудь скажет, но тот лишь прихватил зубами нижнюю губу.

– Но почему он вас… – Дагрен не закончил фразу, но окинул фигуру товарища по ремеслу очень красноречивым взглядом.

– Потому что меня к расследованию привлекли, – с досадой отозвался Милим, – и этот… – мастер запнулся, явно с большим трудом удерживая внутри парочку крепких определений, – с пухом вместо мозгов решил, что я в курсе происходящего.

Глава 6. Жизнь для других

Разбудил Шидая горестный всхлип госпожи Ярены. Женщина стояла в дверях его спальни и, комкая в пальцах платок, плакала.

– Он… собрался куда-то, – с трудом выдавила она.

Лекарь пару раз моргнул, пытаясь прогнать из головы какой-то прилипчивый, как и любой бред, сон, и зашарил рукой по полу, выискивая сапоги.

Зайдя в спальню больного, мужчина обнаружил, что Виидаш, глядя перед собой безжизненным взглядом, стоит рядом с постелью и смотрит в сторону дверей на террасу, за стеклами которых всё сильнее и сильнее падал снег. Итар, опасающийся слишком сильно давить на изломанное тело сына, пытался уговорить его вернуться в постель, ненавязчиво подпихивая в нужную сторону.

– Виидаш, тебе пока нельзя вставать. Ложись, полежи, – густым басом уговаривал отец.

Шидай тяжело вздохнул. Так-то действительно вставать парню было ещё очень рано, но это первый его поступок, который был более-менее похож на осознанное действие. Такое нужно поощрить.

– Отпусти, пусть идёт, – велел он Итару.

Тот с сомнением взглянул на лекаря, но потом всё же отошёл с дороги, и Виидаш медленно, пошатываясь, побрёл в сторону террасы.

Подозрительно оглянувшись на дверь (не прибежала ли на всхлипывания госпожи Ярены вездесущая Майяри), Шидай знаком велел Итару оставаться на месте и, подхватив одеяло, сам направился следом за парнем и даже открыл ему дверь. Тот, слепо выставив руки перед собой, зашаркал дальше и, схватившись за перила, наконец остановился. Подошедший Шидай молча набросил на его плечи одеяло и встал рядом, облокотившись на каменный бортик.

Сквозь густую пелену снегопада едва-едва можно было различить тёмные очертания древесных стволов и лохматые холмики кустов. А стену, что окружала поместье, настолько сильно запорошил снег, что она словно бы исчезла и глаз видел бескрайнюю снежную равнину.

Шидай искоса посмотрел на бледного парня и слегка сдвинул брови на переносице. Раны Виидаша после совместных усилий двух лекарей потихоньку начали заживать, и тело приходило в норму, но вот душевное состояние оборотня не изменилось ни на йоту. Всё тот же безжизненный серовато-голубой взгляд и безучастное выражение лица. Лучше бы уж он мебель ломал. Достучаться до того, кто выливает свои страдания наружу, куда проще, чем до того, кто заперся изнутри.

– Где её похоронили? – неожиданно спросил парень.

Шидай чуть удивлённо взглянул на него.

– Урну с пеплом положили в ваш семейный склеп, – помедлив, ответил он. – Арон там же, рядом с ней. Так как у них не было других родственников, оба тела отдали твоей семье.

– Благодарю, – тихо прошептал Виидаш.

– За что? – Шидай взмахнул рукой, зачерпывая в горсть падающий снег.

– Преступникам не полагаются такие почести, но вы позволили.

– У нас были на то причины. Истину знают только пятеро: мы с тобой, Майяри, твой отец и харен. Для всех остальных Арон и Рена – невинные жертвы чужого злодеяния, – лекарь стряхнул воду с ладони. – Это не благодарность за спасение Майяри. Хотя, может быть, и она тоже…

С губ Виидаша сорвался прерывистый вздох, но Шидай даже не обернулся, опасаясь слишком пристальным взглядом спугнуть вылезшего из внутреннего заточения парня. Расширенными от ужаса глазами Виидаш смотрел на свои дрожащие ладони и дышал всё тяжелее и тяжелее.

– Невинные жертвы… – повторил он. – Это ведь я убил её… я…

Парень дёрнулся, и одеяло сползло с его плеч. Шидай помедлил, прежде чем неспешно склониться и опять набросить поднятое одеяло на дрожащего Виидаша.

– Она умерла потому, что я её убил…

– Поверь, даже если бы её убил не ты, ты бы всё равно чувствовал себя так, словно сам поднял топор палача.

Резко вскинув голову, Виидаш уставился на лекаря с испугом и удивлением. Шидай не торопился продолжать. Глубоко вздохнув, он выдохнул облако пара и невесело улыбнулся.

– Когда-то я пережил что-то подобное, – признался он. – Только потерь было две. И ещё пожирающее осознание того, что тебя предали и что ты сам предал.

У Виидаша подкосились ноги, и он что есть сил вцепился в перила. Шидай слегка приблизился, ненавязчиво подпирая его, и продолжил, каждым словом словно бы вливая в вены парня каплю яда.

– Ты никогда не сможешь себя простить, – спокойно заявил Шидай, чувствуя, как тяжелеет тело оборотня. – Никогда. И прежним уже никогда не станешь. Со временем боль станет терпимее, но не уйдёт. Даже если захочешь забыть, не забудешь.

Виидаш подался вперёд, с хрипом выталкивая из себя воздух.

– Я не смогу это вынести, – простонал он. – Не смогу…

– Придётся, – голос Шидая звучал равнодушно. – Придётся жить дальше.

– Это невозможно, – прошептал Виидаш. – Как можно…

– Помни Рену.

Шидаю пришлось придержать Виидаша за локоть, чтобы его обессилевшее тело не свалилось вниз.

– Помни её и помни, какие страдания тебе принесла её смерть, – безжалостно продолжал лекарь. – Помни эту боль, всегда помни. И не забывай: у тебя есть мать, отец, Майяри, которые испытают такую же боль, если умрёшь ты.

Глава 7. Предатель

Трибан с беспокойством через окно посмотрел на подкативший к сыску экипаж. Тревожность не оставляла его с того самого момента, когда он зашёл в кабинет харена, где тот распорядился собраться, и взглянул на тех, кого господин тоже пожелал увидеть. В последние дни господин Ранхаш частенько вызывал их с Варлаем, чтобы отдать распоряжения или же сообщить новости по делу об ограблении. Последние всегда были скудны, и Трибана не покидало ощущение, что харен порой недоговаривает или вовсе говорит неправду, но то были лишь догадки.

Сегодня вместе с ним в кабинет вошёл и Варлай, что данетия мало удивило. Удивил его и вызвал навязчивое беспокойство мрачный Харийд, глаза которого так и говорили, что парень совершенно не понимает, зачем его сюда зазвали.

Дверь экипажа распахнулась, и на присыпанную снегом мостовую спрыгнул харен. Один. Вездесущий лекарь его не сопровождал уже который день, хотя Трибан слышал, что он объявился. Сам господин Ранхаш про Шидая ничего не говорил, а спрашивать данетий почему-то опасался.

– Начальник приехал? – безошибочно прочитал по его лицу Варлай и поспешил отойти от двери на пару шагов.

– Зачем он нас созвал? Дело, что ли, поручить какое хочет… – Харийд старательно делал вид, что совершенно не волнуется, но сцепленные на локтях пальцы аж побелели.

– Вам двоим только дела поручать, – недовольно проворчал Трибан, отстраняясь от окна и поворачивая к входу.

На лестнице загремели шаги, и в кабинет наконец вошёл харен, принёсший с собой уличный холод и комки снега, осыпавшиеся с его капюшона и плеч. Жёлтые глаза скользнули по кабинету, не задержавшись на ожидающих мужчинах, словно их и не было, и на мгновение замерли на пылающем зеве камина. Скинув с плеч тяжёлый плащ, господин Ранхаш уселся в кресло и только после этого посмотрел на подчинённых.

– Что-то ещё случилось? – нахмурился Трибан.

– Варлай, закрой дверь плотнее, – холодно попросил Ранхаш, и вздрогнувший парень поспешил захлопнуть створку и даже повернул торчащий в замочной скважине ключ.

– Мне это не нравится, – процедил сквозь зубы Харийд. – Если что-то сказать хотите, то давайте без этого накаливания атмосферы, а то как мой папаша. Сперва жуть на всех нагонит, а потом по ерунде чихвостит.

Трибан пожалел, что стоит так далеко от стола. Даже запустить в обнаглевшего гадёныша нечем. Варлай сделал большие глаза и, пользуясь тем, что харен на него не смотрит, провёл пальцем по горлу. Мол, ты уж поаккуратнее. Это тебе не мой дед, который шею намылит и дальше служить отпустит.

– Среди вас троих есть пособник преступников, и мне хотелось бы знать, кто именно.

Прямота харена оглушила мужчин и на несколько секунд заставила их оцепенеть. Воцарившуюся тишину нарушило оглушительно треснувшее полено, и Варлай, очнувшийся первым, возмущённо вскинулся.

– Какое право вы имеете заявлять подобное? – голубые глаза потемнели от гнева, но вместо синевы приобрели серовато-коричневый оттенок коры дуба.

Трибан невольно вспомнил, что этот высокий худощавый красавчик вообще-то, как и он сам, медведь и зверь у него молодой и рьяный, способный по дурости сосны ломать.

– Варлай! – прикрикнул он на мальчишку и тяжело посмотрел на харена.

– Ну вот, опять я крайний! – Харийд сплюнул на пол.

– Тебе лично ещё никто обвинений не выдвигал, так что слюни подбери! – рявкнул на него данетий. – Харен, с чего вы решили, что предатель среди нас? Детали по делу и раньше сквозь пальцы утекали, до того, как появились эти молокососы, – Варлай и Харийд отнюдь не польщённо покосились на него. – Если под подозрениями только мы трое, то я подхожу больше всего. Но, – кустистые брови сошлись на переносице, – я бы скорее лично удавил того, кто убил Арона и Рену, чем помогать ему полез.

– Госпожа Майяри при первом допросе была несколько неточна в своих показаниях, и преступники каким-то образом узнали об этом и пытались этим воспользоваться. При допросе присутствовали пятеро: я, господин Шидай, данетий Трибан, Одаш и Харийд, – харен перевёл взгляд с Трибана на хаги. – Господину Шидаю я верю как себе, – не постеснялся признаться Ранхаш. – Одаша арестовали сразу после допроса, и охраняли его мои оборотни. Передать весточку подельникам он не мог. Варлай, – холодный взор кольнул вздрогнувшего парня, – приставлен к делу как помощник и имел доступ к отчётам. И мне интересно, кто именно выдал посторонним детали следствия.

Мужчины растерянно переглянулись и нахмурились.

– Я вообще ни с кем это не обсуждал, – Харийд почесал макушку. – Даже родичам, как и обещал, не писал. У нас не очень ценится, если ты треплешься о чужих тайнах. Да и о чём там говорить? Она ж бредила и бред несла!

– Действительно, – согласился с ним Трибан. – Каждому сыскарю в самые первые дни в голову вдалбливается, что то, что услышано на работе, остаётся на работе. Пока новичок язык за зубами держать не научится, ни к чему серьёзному его не подпускают. Даже Варлай, каким бы недотёпой он ни казался, это уразу… Варлай?

Побледневший парень широко распахнутыми глазами смотрел в пол и беззвучно шевелил губами.

– Варлай, – уже испуганно позвал Трибан.

– В-вероятно, это я, – едва слышно прошептал оборотень. – Я… – прикрыв глаза ладонью, парень умолк и через несколько секунд всё же продолжил: – Я напился в таверне и разбрехал это всем, кто там был. Не подумал, что это важно.

Глава 8. Обновление года

Положив подбородок на колени, Майяри с задумчивым видом рассматривала свои перебинтованные пальцы. Несмотря на обезболивающее зелье, пульсирующий жар в руках продолжал её донимать. Их нельзя было даже поверх одеяла положить, чтобы не испытать неприятные ощущения, а сгибаться они и вовсе не хотели. Господин Шидай сказал, что уже можно не спеша разрабатывать их, и Майяри казалось, что она заново учится владеть своими руками. Для мага, которому гибкие и подвижные пальцы очень важны в колдовстве, это была бы самая настоящая беда, но её вернувшаяся сила даже пугала. Привыкнув к её тихому шевелению, Майяри опасалась, что не сможет больше контролировать тот океан, что глухо и раскатисто ворочал волнами внутри.

– Ну и чего ты киснешь? – не выдержал Шидай, недовольно уставившись на девушку, которая смотрела перед собой мрачным усталым взглядом. – Виидаш пришёл в себя, вроде с ума сходить не собирается. Я думал, у тебя настроение подскочит, а ты, наоборот, разнюнилась.

– Я рада, – глухо отозвалась девушка. Мужчина ненароком прикоснулся к другой грани её беспокойства.

– Не заметно. В чём дело? – лекарь плюхнулся на кровать и, скрестив руки на груди, всем своим видом показал, что правду он вытянет любыми способами.

– Боюсь, – тихо призналась Майяри.

Шидай даже не стал спрашивать, чего она боится. Только вздохнул и потёр глаза.

– Вдруг он меня возненавидит, – уточнять, кто «он», не потребовалось. – Ведь всё произошло из-за меня. Из-за того, что я взяла те артефакты. Если бы я бросила их, то он не полюбил бы Рену, она, возможно, не умерла бы и не было бы этих жутких страданий.

– Откуда тебе знать наверняка? Всё могло стать и хуже. Могла начаться война внутри страны. Род Ишый вряд ли бы остался в стороне, а потеря, к примеру, отца переживается отнюдь не легче. И опять бы ты винила себя: если бы я взяла те артефакты и спрятала, ничего бы этого не было… Сложный выбор, он оттого и сложный, что порой кажется, что правильного решения у него нет. Даже если Виидаш тебя возненавидит, тебе всё равно придётся с этим как-то жить.

– Я знаю, но мне страшно, – Майяри спрятала лицо в коленях и продолжила: – Знаете, господин Шидай, я тут поняла, что лучше бы было как прежде. Пусть бы Виидаш просто предал мои чувства, женившись на Рене. Пусть бы было только это. Я осознала, что, может быть, спустя годы, но я бы простила его, забыла это и мы, возможно, опять начали бы общаться. Я слишком привязана к нему, чтобы навсегда выкинуть из своей жизни. А что нам делать сейчас, если при одном взгляде друг на друга нам становится больно?

– Как прежде уже в любом случае не будет, – помолчав, Шидай добавил: – Виидаш считает, что виноват он. Когда виноваты оба, всё проще, но если груз вины слишком тяжёл, видеть друг друга становится просто невыносимо.

Столь честные слова девушку не приободрили, и лекарь ласково потрепал её по голове.

– Может, поплачешь? – предложил он. – Полегчает ведь.

Майяри глубоко вздохнула, чувствуя, как на глазах закипают слёзы, и, испуганно вздрогнув, вскинула голову, услышав шаги в гостиной. Дверь в спальню распахнулась, и внутрь вошёл харен. Мрачный, с розовыми с мороза скулами и влажной, с комками снега, головой. Окинув парочку холодным взглядом, мужчина замер, над чем-то задумавшись, а потом захлопнул за собой дверь и, шагнув вперёд, сел на постель рядом с Шидаем. Майяри вжала голову в плечи и настороженно прищурилась, став похожей на кошку, встретившую в родном доме чужака.

– Какие гости! – пропел Шидай, заботливо отряхивая косу господина от снега и оправляя ему воротник. – Я уж думал, не зайдёшь даже с праздником поздравить своего старика и… – «старик» лукаво покосился на настороженную Майяри, – воспитанницу.

Ранхаш через плечо смерил «воспитанницу» мрачным взглядом. Та в ответ посмотрела не менее ласково.

– Я нашёл того, кто сообщал Арону информацию по делу об ограблении, – не очень охотно выдавил оборотень.

Глаза девушки удивлённо округлились. Майяри поразило не то, что харен всё-таки нашёл предателя, это-то как раз удивительно не было, а то, что он говорит об этом в её присутствии.

– Надеюсь, не Трибан, – поморщился Шидай. – Мужик хороший, семейный…

– Не он, – прервал его Ранхаш. – Данетий Варий.

– Данетий городской стражи? – поражённо повторила Майяри и, забывшись, невольно впилась пальцами в свои запястья. Сжать их сильно не получилось, но это и не потребовалось: руки и так вспыхнули болью.

– Ты что творишь, идиотка?! – Шидай схватил девушку за локти и развёл её руки в стороны. – У тебя там только всё схватилось!

– Ты её ещё не вылечил? – нахмурился Ранхаш.

– Когда? Почти все силы бросили на лечение Виидаша. И я же уже говорил, подобное быстро не лечится. У неё там всё до мяса было сожжено. Не трогай себя за руки, – строго велел лекарь девушке и наконец отпустил её локти. – Так что там с Варием? Он знает что-то про этого Дешия?

Ранхаш отрицательно мотнул головой. Майяри даже показалось, что на его лице мелькнула досада. Девушка вспомнила ночь, когда они с хареном убегали от погони; её тогда ещё привело в недоумение недоверие господина Ранхаша к городской страже. Неужто он уже тогда подозревал данетия?

– Он имел дело с Ароном и о соучастии Дешия даже не подозревает. Его поразило, что Рена в этом участвовала.

Глава 9. Неотвратимые изменения

Майяри распахнула дверь на террасу и, с наслаждением вдохнув напоённый морозной свежестью воздух, отступила в сторону, давая дорогу Виидашу. Девушка успела поймать неодобрительный взгляд госпожи Ярены и очень задумчивый, словно в душу пытающийся проникнуть взгляд господина Ювария, прежде чем шагнула следом за другом и прикрыла за собой створку.

Но к стоящему у перил Виидашу она не поспешила и застыла, спиной прижавшись к двери. За прошедший месяц тело друга сильно окрепло, Шидай больше не опасался, что сросшиеся переломы могут разойтись, и они с господином Юварием позволили оборотню ходить. Ходил тот, впрочем, неохотно и дальше террасы, где мог стоять, пока его не загонят внутрь, не уходил.

Девушка согнула пока ещё не очень послушные пальцы и послала волну тепла в сторону друга, с плеч которого подобно плащу опускалось одеяло.

– Не нужно, – глухо отозвался Виидаш.

Майяри упрямо сжала губы и тепло не отозвала.

В воздухе опять повисла тяжёлая, пригибающая к полу тишина. Она сопровождала их постоянно. Порой Майяри казалось, что если бы они наконец поговорили друг с другом о произошедшем, стало бы легче, но она боялась начинать разговор.

– Прости меня, Майяри, – неожиданно прошептал Виидаш.

Девушка с такой силой вжала перебинтованные ладони в стекло, что содрала пластами наросший иней.

– Это я виновата! – рьяно выдохнула она.

– Нет, Майяри, – оборотень, не поворачиваясь к ней, отрицательно мотнул головой. – Я сам виноват. Я хотел быть всегда счастливым и в погоне за этим счастьем предал нашу дружбу и поймал за хвост беду. Боги решили испытать меня, и я испытание не прошёл. Моё наказан…

– Идиот! – разъярённое шипение заставило парня вздрогнуть, и, обернувшись, он даже отшатнулся, обнаружив разозлённую Майяри рядом с собой. – Не был бы больным, врезала бы!

Появление прежней уверенной в себе подруги будто бы разбудило Виидаша, и он растерянно заморгал.

– Оба виноваты! – девушка облокотилась на перила и недовольно уставилась на плоскую вершину утёса, торчащую над заснеженными кронами. – Мы всегда с тобой во всём были виноваты вдвоём. Вспомни, даже мастер Лодар говорил, что ты виноват в том, что сделал, а я в том, что не остановила тебя и ещё ввязалась. Сейчас же вышло наоборот: я ввязалась, ввязала тебя, и ты повёлся. Пусть это вышло случайно, но если кто-то один виноватым быть не хочет, то давай будем виноваты вдвоём.

В воздухе повисла сердитая тишина, и озадаченный Виидаш уставился на парк с таким видом, будто бы раньше не видел его.

– На самом деле я считаю себя более виноватой, – тихо призналась Майяри. – Я никогда не была с тобой до конца честной, но ты, даже понимая это, оставался рядом. Я даже никогда не задумывалась, что ты знаешь о моей нечестности, но всё равно принимаешь меня. Только, пожалуйста, не перебивай меня, – попросила девушка, заметив, что Виидаш уже открыл рот. – Ты меня принял со всеми моими недомолвками, а я так и не позволила тебе узнать меня настоящую. Даже оказавшись втянутой в то проклятое дело, я не подумала попросить помощи у тебя. Я ведь могла вместо школы направиться в твой дом и попросить защиты, но я даже мысли не допустила сделать подобное. Если бы я относилась к тебе с большей честностью и доверием, то всё было бы по-другому. И возможно, мы бы раньше осознали, что друзья из нас будут куда лучше, чем супруги. Так что твоя вина не больше моей. Как друг и как возлюбленная я никогда не была честна с тобой. Я часто врала, это ведь тоже можно назвать предательством.

– У тебя есть на это причины, – едва слышно заметил Виидаш. – Я уверен, что есть.

– У тебя тоже были причины, – не отступила Майяри.

В воздухе опять повисла тишина, но в этот раз она уже не казалась такой тяжёлой.

– Мне жаль, что наша дружба уже никогда не будет прежней, – прошептала девушка. – Ты самый-самый лучший друг, что у меня был, хоть ты и недотёпа. Я тоже недотёпа, так что мы стоим друг друга.

– Мне тоже жаль, что всё так изменилось. Прости, Майяри. Просто позволь мне извиниться. Уже ничего не исправить, – Виидаш опустил голову, – но я хочу хотя бы извиниться. Прости.

– И ты меня прости. За мою нечестность.

Между ними пролетел снежок и со смачным «пуф-пляф» растёкся по дверному стеклу. Очнувшаяся Майяри с недоумением посмотрела вниз и увидела голову и плечи радостно скалящегося Мадиша. Девушка успела почувствовать холодок жути, растекающейся по спине, прежде чем она поняла, что оставшаяся часть тела друга скрыта пышной, ослепительно белой, как снежный покров, шкурой.

– Живенькие! – торжествующе, с надрывом прошептал Мадиш и пихнул локтем лежащий рядом бугор.

«Бугор» зашевелился, распахнул щелевидный рот и выпустил наружу встрёпанную голову Лироя.

– Эй, вы там как? – едва слышно спросил оборотень, но ответа не дождался: Виидаш смотрел на него с тупым изумлением, а Майяри рыскала по округе взглядом, пытаясь понять, где схоронился Эдар.

Схоронился тот за спиной Мадиша. Ровный наст вдруг вздыбился и быстро вырос до небольшого холмика, из которого вылезла улыбающаяся кучерявая голова.

– И что вы творите? – устало спросила девушка.

Глава 10. Решение барса

Виидаш старательно пытался отрешиться от деланно бодрого и весёлого голоса Мадиша, отзвуки которого, постепенно удаляясь, доносились из коридора. На душе было пакостно и гадко от самого себя. Друзья волновались о нём, старались поднять ему настроение, а он мечтал о том, чтобы они просто ушли и оставили его одного. Прекрасный друг, ничего не скажешь.

Зазвучал тихий размеренный голос Майяри. На сердце одновременно стало спокойнее и тревожнее. Виидаш чувствовал, что цепляется на подругу, как за тонкий волос, всё ещё соединяющий его с миром, но в то же время ему нестерпимо сильно хотелось разжать руки и упасть подальше от неё. От подобных мыслей становилось стыдно и больно.

Расстроенный взгляд матери словно солью просыпался на растерзанную душу, и парень уставился на стену. Но и в ней он не нашёл успокоения. Родной дом казался тюрьмой, в коридорах которой заунывно и жутко стенали призраки. Виидаш, будто бы оторванный от внешнего мира, чувствовал себя чужим здесь.

– Ну как наш больной? – в спальню, лучась неподдельной бодростью, вошёл господин Шидай. – Он у нас сегодня был большим молодцом. Вон сколько гостей принял.

Госпожа Ярена встретила лекаря с надеждой в глазах. По опустошённому лицу сына было сложно что-то понять, но её материнское сердце чувствовало, что Виидаш удручён более чем обычно.

Господина Шидая Виидаш встретил с облегчением. Тот словно бы был таким же чужим для внешнего мира, таким же оторванным куском, как сам Виидаш. Похожим на него. И лекарь харена никогда не сочувствовал и не жалел его. Вероятно, понимал, что ни сочувствие, ни жалость не смогут помочь.

– Госпожа Ярена, будьте добры распорядиться насчёт тёплой воды, – попросил Шидай. – Нашего героя нужно обтереть, а то его запах скоро выдворит отсюда даже вас.

– Да, я сейчас.

Женщина вышла, и в спальне воцарилась успокоительная тишина. Виидаш на мгновение порадовался, что его наконец-то не пожирают сочувствующие взгляды, и даже ощутил облегчение. Но потом опять устыдился. Даже общество родной матери его тяготит.

– Что случилось? – неожиданно спросил лекарь.

Он даже не посмотрел на Виидаша, продолжая сосредоточенно разматывать его повязки. Поджав губы, парень хотел было сперва промолчать, но затем всё же спросил:

– Когда это случилось с вами, вы хотели кого-то видеть? Вам были приятны ваши друзья или… или родственники?

– Нет, – спокойно отозвался Шидай. – Какое-то время я их терпеть не мог и приходил в ярость каждый раз, когда они являлись ко мне. Очень хотелось забыться, а их вид каждый раз напоминал о потере. Повернись спиной.

Виидаш покорно развернулся.

– Я тоже не хочу их видеть, – признался парень. – Ни друзей, ни родителей, ни… Майяри, ни этот дом…

– Это пройдёт, – уверенно заявил лекарь, избавляя больного от повязок на торсе. – Но потребуется много времени.

– Много? – повторил Виидаш. – Это будет долго?

– Очень, – не стал врать Шидай. – По уму тебе бы уехать куда-нибудь, но твои вряд ли отпустят. Побоятся, что что-нибудь с собой учудишь.

Лекарь произнёс последнее совершенно безбоязненно. Он не опасался вложить в голову парня дурные мысли. Знал, что они уже там давно роятся. И Виидаш вздрогнул, словно его уличили в плохом.

– Хотя знаешь, – лекарь замер и, скомкав снятые повязки, решительно бросил их на пол, – есть одна идея. Можно уехать туда, где за тобой присмотрят, но это будет совершенно другое место и другие оборотни, которые не будут знакомы с произошедшим так близко, как мы. С ними тебе будет легче, а твои родственники и друзья будут меньше опасаться. Хотя твой прадед может не одобрить.

– Неважно, – отмахнулся от последнего Виидаш.

– Ну раз неважно… Думаю, ты знаешь, что Ерон когда-то рассорился с основной семьёй Ишыев и уехал сюда. Я хорошо знаю ту семью и могу им написать, чтобы они приняли в своё лоно одного из заблудших потомков. Уверен, они согласятся принять тебя. Поживёшь там, придёшь немного в себя, может, к учёбе вернёшься… – Виидаш решительно мотнул головой. – Ну нет, так нет, – не стал настаивать на последнем Шидай. – Живут они севернее Жаанидыя, примерно в неделе пути к Сумеречным горам. Клан большой, дружный, доставучий… – не удержался от ехидства лекарь. – В большинстве своём хорошие ребята. Пристроят тебя к делу, и заживёшь потихоньку новой жизнью.

Голос господина Шидая звучал тихо и вкрадчиво, и Виидаш вдруг ощутил, что описываемая жизнь его соблазняет. Это не был соблазн в его истинном виде. Просто лёгкий интерес, точнее призрак интереса, но и этого уже было достаточно. Может быть, он действительно выберется из кошмара, в котором варится каждый день, и обретёт хоть какой-нибудь смысл жизни.

– Подумай, – Шидай опустился на колени и занялся повязками на ногах.

– Подумаю… – почти неслышно отозвался Виидаш, хотя для себя он уже всё решил.

– Фух, теперь ты!

Господин Шидай влетел в спальню Майяри, держа в руках таз с водой. Выглядел он несколько растрёпанным и уставшим, из-за чего заслужил неодобрительный взгляд девушки. Но вслух она ничего не сказала.

– Как Виидаш?

– Замечательно, – рассеянно отозвался Шидай, устанавливая таз на полу и сбрасывая болтающиеся по руке чистые повязки и нити амулетов. – Перевязал его. Ещё пара недель, и может ехать, куда хочет.

Глава 11. Семейство Ррьявла

Ранхаш соскочил с подножки на расчищенную тропинку и, взмахом руки отпустив экипаж, окинул взглядом сперва высокий забор, сбитый из основательно крепких дубовых досок, а потом, с трудом оторвав взгляд от затейливой резьбы, посмотрел на невысокий, но широкий дом – такой же кряжистый и крепко сложенный, как и его хозяин. Только выглядел он посимпатичнее. Взор харена невольно опять притянулся к забору, каждую доску которого покрывали столь искусные узоры, что даже равнодушный к искусству Ранхаш не смог не оценить эту красоту: ветвистые деревья, диковинные цветы, звери, подобно двуногим сидящие на пеньках и рассказывающие маленьким зверятам что-то или же воровато утаскивающие какие-то узелки в передних лапах… Последнее напомнило Ранхашу сюжет одной из сказок, которые в детстве рассказывал ему Шидай – большой знаток разного рода баек. Забор украшало ещё множество сценок и все, как полагал харен, в живописной форме излагали самые известные и добрые истории южных народов Салеи.

На краткое мгновение Ранхаш засомневался, что прибыл к нужному дому. Но провожатым выступал Рладай, который пару раз искал данетия Трибана по его приказу. Помешкав, мужчина всё же шагнул за бесшумно распахнувшуюся калитку – точнее за реалистично вырезанный куст шиповника, чьи деревянные цветы продолжали цвести и зимой, – и, подняв голову, уставился прямо в глаза дракону, оседлавшему конёк крыши. Его длинное змеевидное тело расслаблено возлежало на кровле, а сам дракон, подняв голову и изогнув шею, со снисходительным интересом взирал на гостя. В покрытых лаком глазах огоньком вспыхнул солнечный луч, и Ранхаш на какую-то секунду почувствовал томительное волнение, словно бы действительно оказался под взглядом опаснейшей твари.

Дверь своей обычностью несколько отрезвила Ранхаша. Её, в отличие от окон и карнизов, не украшало кружево резьбы. Обнаружив рядом длинную верёвочку колокольчика, харен дёрнул её и услышал где-то за дверью переливчатый звон. Через некоторое время до его слуха донеслись торопливые шаги и дверь распахнулась. На мужчину подслеповато уставилась сухонькая женщина с седыми волосами, зябко кутавшаяся в шаль.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Ранхаш. – Я хотел бы видеть данетия Трибана. Он дома?

Женщина подалась вперёд, всматриваясь в лицо гостя, а затем расплылась в улыбке.

– Варлай, душка, это ты? – не дождавшись ответа, проворно ухватила харена за рукав плаща и затащила внутрь. – Проходи-проходи. Ой, как я рада видеть тебя, негодник! А то Трибанушка сокрушался, что якобы посадили тебя. Но я знала, что хорошего оборотня долго держать не будут. Садись, мой мальчик, – обомлевшего от такого гостеприимства Ранхаша впихнули в кресло и тут же укрыли его ноги пледом. – Сейчас я позову его.

Оставив ошарашенного гостя, женщина заторопилась прочь, на ходу плотнее заворачиваясь в шаль.

Ранхашу понадобилось время, чтобы прийти в себя. С подобной теплотой его встречали только в домах родственников-Вотых, но и там никто не позволял себе запихивать его в кресло и укутывать в одеяла. Осторожно, словно плед был живым и мог наброситься, мужчина стащил со своих ног ткань и, сложив её, аккуратно уместил на подлокотнике. И только после этого осмотрелся.

Вытянутая комната с более низким потолком, нежели принято, вызвала у Ранхаша двойственные чувства. Соотношение высоты с площадью оказалось несколько непривычным, и мужчина почувствовал что-то похожее на неловкость. Ещё большую неловкость он ощутил, обнаружив, что с его сапог успела натечь лужа. И натекла она на большой пушистый ковёр.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что вся мебель в комнате сделана вручную и тем же мастером, который запечатлел сказку на заборе. Внимание зацепилось за вышивку, что покрывала обивку и занавеси на окнах, и Ранхаш против воли отметил богатый растительный узор, прекрасное сочетание цветов и пышное разнообразие элементов. Шидаю бы понравилось. Уже пристальнее осмотрев комнату, харен ощутил ещё большую неловкость. Гостиную наполняло множество красивых вещиц, создававших тонкую атмосферу уюта и… чуждости. Каждый предмет в комнате носил на себе такой яркий отпечаток индивидуальности хозяев дома, что Ранхашу казалось, будто бы он без спроса заглянул на что-то очень личное, вторгся в мир, совершенно непохожий на мир, в котором жил он сам. Ещё и ковёр умудрился испортить.

Мужчина встал, запоздало вытер ноги у порога и повесил плащ на вбитый в стену крючок. Взгляд его зацепился за картину парка, обрамлённую рамой окна, расположенного в противоположном конце комнаты, и Ранхаш направился к нему.

Между яблоневыми стволами и холмиками присыпанных снегом смородиновых кустов пролегала широкая тропа, словно бы не выкопанная, а проложенная кем-то большим. Вытекала она круглую поляну, по центру которой лежал огромный бурый медведь. Ранхаш сразу же признал в нём господина Трибана, хотя ни разу не видел его в зверином облике. Огромная мощная зверюга напоминала данетия уже одной своей густой и длинной шерстью, такой же непослушной, как и его волосы. Где-то торчащая дыбом, где-то прилизанная, на животе она свивалась мягкими растрёпанными кольцами. Развалившийся на спине медведь спал, раскинув лапы в разные стороны и слегка приоткрыв пасть. Рядом с ним катался в снегу маленький, похожий на сгусток пламени ярко-рыжий медвежонок, вокруг которого нарезала круги суетливая длиннохвостая лисичка. Рыжая плутовка пыталась призвать расшалившегося детёныша к порядку и умыть его, но с тяжёлым и крупным зверёнышем было не так легко сладить. В конце концов выйдя из себя, лисичка куснула спящего медведя за мех на боку, и тот, лениво заворочавшись, сел и лапами загрёб рыжего шалуна и хвостатую красавицу на своё брюхо, после чего опять откинулся на снег и, казалось, мгновенно уснул.

Глава 12. Недостаток харена

Ранхаш подцепил пальцем подбородок Майяри и приподнял его. Вид у куклы стал ещё более высокомерным, и оборотень, ощутив лёгкую досаду, заставил её опустить голову. И почувствовал невольное восхищение талантом данетия. Весь вид куклы говорил, что она покорилась, но не смирилась. Как всё-таки похоже на оригинал!

Внизу раздались какие-то звуки, и Ранхаш напрягся, прислушиваясь.

– Ты встал?! – громыхнуло взбешённое из холла.

Харен мгновенно признал Шидая. Тот наведывался сюда не так часто, главным образом за какими-то вещами и чтобы проследить за выздоровлением Гвария. Последний на поправку шёл тяжело, несмотря на усилия трёх лучших лекарей Санариша и присмотр самого Шидая. И затягивалось выздоровление главным образом из-за дурости самого больного, не желавшего лежать на месте.

– Да что у меня за больные?! – продолжал беситься Шидай. – Один дурнее другого!

– Господин Давий занят, я только дверь открыл, – виновато пробубнил парень, не додумавшийся сперва выглянуть в окно и посмотреть, кто там явился.

– Я и сам открыть мог. Подождал бы и открыл, – в голосе лекаря звучали досада и вина. Похоже, понял, что ему самому бы следовало подумать о непревзойдённой глупости Гвария и не стучать в дверь.

– Шидай, чего беснуешься? – откуда-то с кухни пророкотал Давий.

– Твой помощничек опять по дому разгуливает, – наябедничал лекарь. – Хоть бы приструнил его.

– Как? Да если ж я ему оплеуху отвешу, он на встречу к давно почившим предкам уйдёт.

– В постель, обормот! – рявкнул Шидай, и в холле опять воцарилась тишина.

Ранхаш приподнял голову куклы и уставился в её карие глаза. Воображение нарисовало в них тёмный живой блеск, и дерево под пальцами словно бы налилось теплом. Опомнившись, оборотень досадливо поморщился и убрал куклу со стола в ящик. Чем он вообще занимается?!

Взгляд зацепился за фарфоровые зубочистки, подаренные насмешником Виканом, и у Ранхаша руки зачесались убрать их в ящик к кукле. Но вместо этого он представил, как обрадуется братец, прознав, что его пожелание сбывается. Давно уже Ранхаш не мучился столькими эмоциями. А ведь ему казалось, что это проклятие больше никогда не коснётся его.

С тоской осмотревшись, мужчина отметил, что ему даже заняться нечем. В другое время бы он уже ехал в столицу исполнять свои новые обязанности. Но обстоятельства отличались от прежних. Неожиданно он оказался отягощён ответственностью, которую сам же на себя взял. Майяри должна набраться сил перед поездкой. Оставлять её в Санарише он, конечно же, не собирался, хотя Иезара вряд ли обрадует, когда из-под его носа умыкнут самого важного свидетеля. Ранхаш даже испытал мрачное торжество, представив досаду лиса. Ничего, обойдётся. Внутри шевельнулось что-то пьяняще радостное, хулиганское.

В дверь постучали, и Ранхаш быстро обвёл стол взглядом в поисках куклы, на мгновение позабыв, что уже спрятал её. Не дождавшись ответа, посетитель распахнул створку и шагнул за порог. Ранхаш встретил Шидая ледяным взором.

– Дуешься? – лекарь насмешливо изломил брови.

Даже если дуется, то что с того?

– Дуешься, – уверился Шидай, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь.

Ранхаш мрачно уставился на него. Он думал, что уже давно привык к постоянному вмешательству в свою жизнь, но, как выяснилось, нет, не привык. Хотелось разбить великовозрастному интригану морду и сломать пару рёбер. Если бы Ранхаш ценил его меньше, то так бы и сделал.

– Прости, – лекарь произнёс это без насмешки, и в его голосе звучала искренняя вина. – Я знаю, тебе тяжело с нами, но прости меня, я по-другому не могу. Все преступные дела, связанные с правящей семьёй, рано или поздно принимают дурной оборот. Последствия невозможно контролировать, и они часто слишком серьёзны. Мне не хотелось бы, чтобы это коснулось тебя.

– А я не имею право самостоятельно выбирать, чем заниматься? – ноздри Ранхаша яростно раздулись, и лёд в глазах наконец-то треснул.

– Ранхаш, ты же прекрасно знаешь, почему я сам бросил сыскарское дело и тебя долгое время не пускал в сыскари, – Шидай устало потёр глаза. – Последнее расследование, которым мы с Борланом занимались, было связано с покушением на хайнеса и его семью. Нас предупреждали, что мы зашли слишком далеко и что стоит остановиться, но разве такие горячие головы, как мы, могли это сделать? В результате я потерял своего лучшего друга, твоего деда, жену, дочь и две трети своего рода. Мне было тяжело найти новый смысл жизни, и если я потеряю и тебя, то просто сдохну.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Как же Ранхаш не любил, когда Шидай вспоминал о своём прошлом! Теперь он чувствовал себя виноватым в том, что лекарь опять пустился в воспоминания.

– Может, ты прав, – куда спокойнее согласился он. – Я упустил в этом расследовании слишком много важного. Возможно, расследования – это не моё.

– Ну почему же, – не согласился с ним Шидай, – ты очень хорошо себя проявил, особенно если принять во внимание, что это твой первый подобный опыт. Тебе просто со мной не повезло, – мужчина тихо рассмеялся.

– Нет, – Ранхаш отрицательно мотнул головой, – я допустил много ошибок из-за своей принципиальности и не проницательности. Слишком медлил, пытаясь поступить по закону и найти доказательства. Я позволил Амайяриде дважды сбежать и не смог защитить её, когда обещал это. Думаю, это место действительно достоин занять кто-то более рассудительный. Но не Иезар, – глаза харена нехорошо прищурились.

Глава 13. Прощание

– Виидаш, может, ты ещё передумаешь? – шёпот госпожи Ярены звучал умоляюще.

Сын отрицательно мотнул головой и прижал заплаканную мать к груди, отчего та опять пустилась в слёзы.

– Ярена, ну чего ты? – смущённо пробасил Итар, косясь на харена, который с непонятным выражением на лице пристально наблюдал за катящимися по щекам женщины слезами. – Будто он насовсем уезжает и неизвестно куда. Писать же будет. А к лету сами к нему поедем, с родичами заодно нормально познакомимся.

Увещевания на женщину не действовали, и она, всхлипывая, отчаянно цеплялась за одежду сына.

Майяри сама едва сдерживалась от слёз. Отпустить Виидаша оказалось очень сложно. За многие годы она привыкла к тому, что близких у неё нет, и вот, заимев наконец друзей, девушка дико боялась отпускать одного из них. Вдруг он больше никогда не вернётся, вдруг с ним что-то случится, вдруг он сам сделает что-то с собой! Хотелось вцепиться в Виидаша и закричать, что она никуда его не пустит, но вместо этого Майяри что есть сил сжимала руку господина Шидая.

Господин лекарь оказался прав: не прошло и недели, как Виидаш заявил, что уезжает. Господин Ерон достал его уже на третий день, и между ними разгорелся грандиозный скандал. Виидаш так взбесился, что разнёс всю комнату, чуть не прибил прадеда и сильно растянул не до конца зажившие связки на руках. И на следующий день начал готовиться к отъезду. Госпожа Ярена плакала не переставая, и Майяри была готова присоединиться к ней, но крепилась.

С отъездом Виидаша её пребывание в доме Ишыев тоже становилось излишним, и Шидай назначил их отъезд на тот же день, когда парень решил покинуть родовое поместье.

У ворот имения ожидали три экипажа, два из которых были доверху нагружены поклажей. У одного из них нервно мялись Мадиш, Эдар и Лирой, решившие уехать из города вместе с другом. Путь того всё равно пролегал через Жаанидый, так что они могли с чистой совестью заявить, что им просто по пути. И Майяри была очень рада, что они едут вместе с Виидашем: присмотрят.

Провожали Виидаша все родственники, кроме прадеда, и часть слуг. Майяри и Шидай стояли немного в стороне, недалеко от экипажа, на котором приехал забрать их харен. Сам господин Ранхаш не спешил приближаться, оставшись рядом с каретой.

– Господин Шидай, прикроете меня? – тихо попросила Майяри, не отрывая взгляда от Виидаша.

– Что? – не понял тот.

Девушка молча развернулась и под подозрительным взглядом харена шагнула за экипаж. Лекарь, помедлив всего мгновение, направился за ней.

– Что такое? – обеспокоенно спросил он, наблюдая, как девушка запускает руку в карман.

С ладони Майяри скатился тёмный шар. Едва он соприкоснулся со снегом, как перед ней появилась она сама. Шидай удивлённо вскинул брови, рассматривая точную, только более здоровую копию девушки с суровым выражением лица и пустыми глазами. Майяри что-то начертила пальцами в воздухе, и обманка, круто развернувшись, – только подол длинного платья ширхнул по снегу – шагнула в сторону отъезжающих. Но прежде чем она показалась из-за экипажа, образ её истаял и исчез.

– Что такое? – Шидай напряжённо уставился на Майяри, ожидая, что она расстроится, но та смотрела перед собой с такой мрачной решимостью, будто исчезновение обманки было запланировано.

Оно и было запланировано.

Защитница. Лучшее, что она когда-либо создавала. Невидимая ни для кого, она защитит Виидаша от любой опасности, даже от него самого. Привязанная к силе мира хаггаресским знанием, она прекратит своё существование, только если уничтожат её оболочку. Невидимая, с огромным запасом магических сил, с самыми совершенными навыками, что смогла дать ей Майяри, она представляла из себя самую идеальную защиту. Майяри даже учла недостаток, который позволил Дешию спастись, и устранила его.

В воображении Майяри Защитница продолжала быть видимой, и девушка смотрела, как она подходит к Виидашу и замирает за его спиной, чтобы остаться там навсегда либо до момента, когда ей придётся явить себя.

– Майяри, где он? – лекарь, сидя на корточках, пытался найти в снегу шар.

Девушка молча уставилась на него, и Шидая кольнуло осознание.

– Да быть не может… – неверяще протянул он.

– Она – лучшее, что я создавала, – напомнила Майяри.

– Ты хочешь сказать, она где-то здесь? – недоверчиво спросил Шидай, переходя на шёпот. – Это невозможно!

– Почему же? – девушка едва заметно и не очень весело улыбнулась. – Вспомните тифрити. Взять кое-что от них, переделать, слегка усовершенствовать и дать всему этому безграничную энергию.

Рот Шидая ошеломлённо приоткрылся.

– Майяри, ты понимаешь вообще, что именно сделала? – наконец поражённо выдохнул он. – Над невидимостью бились многие величайшие маги, но так ничего и не добились. А тебе всего двадцать девять, и ты уже смогла это! Ты осознаешь, что это… невероятно… гениально?

Девушка безразлично пожала плечами.

– Семья, в которой я родилась, богата на гениальность. Наследственность, – последнее она выплюнула с презрением.

– Эй, Майяри, ты чего там спряталась? – к ним заглянул Мадиш. – Я уж думал, ты плачешь на груди этого старика.

Глава 14. Дочь рода Вотый

Ранхаш пересчитал перекладины на лунной тени от окна и перевёл взгляд на потолок. Почему-то не спалось. Перед глазами продолжала стоять понурая девчонка, сейчас спящая через комнату от него, а в ушах раздавались горестные охи Давия: домоправителя привела в ужас фигура Майяри. По какой-то причине выбросить из головы эти досадные мелочи не удавалось. Может, оттого что он до сих пор не сообщил девушке об отъезде? Но она казалась такой опечаленной, что Ранхаш посчитал возможным перенести разговор на утро. Или же это из-за хаггаресских символов на стенах? Мужчина, только увидев, с каким недоумением Майяри взглянула сперва на свои руки, а потом уже с досадливым осознанием на стены, вспомнил про них. Надо было убрать!

Отчаявшись уснуть, Ранхаш сел и, натянув штаны, направился к двери. Ему всё равно нужно написать пару писем, а раз такой случай…

Проходя мимо двери комнаты, где спала девчонка, оборотень, поддавшись шёпоту паранойи, осторожно приоткрыл створку и заглянул внутрь.

Амайярида не спала, но неурочный гость не привлёк её внимания. Девушка сидела на постели, уткнувшись лицом в колени, и медленно раскачивалась из стороны в сторону. В этом было что-то жуткое, и Ранхаш забеспокоился.

– У вас всё хорошо? – тихо спросил он.

Девушка замерла, прекратив качаться, и, медленно подняв голову, уставилась на мужчину. Несколько секунд она просто смотрела на него чёрными, как сама темнота вокруг, не светящимися глазами, а затем отрицательно мотнула головой.

– Нет, – едва слышно отозвалась она.

– Позвать Шидая?

Майяри словно призадумалась, а затем опять отрицательно мотнула головой. Ранхаш ощутимо занервничал.

– Я могу чем-то помочь?

В этот раз девчонка долго не отзывалась, но потом всё же разомкнула губы и хрипло попросила:

– Подойдите.

Харен, неслышно ступая босыми ногами по полу, подошёл к её кровати и замер. Вдруг девчонка резко – у него даже сердце скакнуло – подалась вперёд и, схватив его за руку, прижалась мокрым лицом к его длани.

– Харен, пожалуйста, помогите мне…

Всё её тело дрогнуло от всхлипа, и Ранхаш ощутил внутри нечто тёмное и пока не понятное.

– Пожалуйста… Я думала, что справлюсь, но я не знала, что будет так больно и так тяжело, – Майяри подалась ещё ближе и, крепко, судорожно обхватив мужчину руками, вжалась мокрым лицом уже в его обнажённый живот. – Я не смогу нести всё это в одиночку. Не смогу… – стиснув зубы, она разрыдалась. – Я отдам вам эти артефакты, я полностью доверюсь вам, только, пожалуйста, помогите…

Ранхаш осторожно положил руки на её трясущиеся плечи, ощущая, как им всё сильнее и сильнее овладевает ужас. Сильная несгибаемая Амайярида, готовая умереть и унести все свои тайны в могилу, со слезами молила его о помощи. Мужчина почувствовал, что произошло что-то кошмарное.

Отстранив её от себя, харен склонился к её лицу и тихо прошептал:

– Я всё сделаю, только…

Он не смог сказать, что «только». Его словно парализовало, когда лунные лучи отразились блеском на залитом слезами лице. Странное онемение и непонимание, что же ему делать, овладели им, и Ранхаш лишь лихорадочно прошептал:

– Подождите… подождите…

Из комнаты он выбежал. Ворвавшись в спальню к Шидаю, он схватил спящего лекаря за плечи и тряхнул что есть сил.

– Проснись! Да проснись же!

Шидай распахнул глаза и ошалевше уставился на исказившееся лицо господина.

– Что такое?

– Она плачет! – выдохнул Ранхаш. – Сделай что-нибудь.

Понадобилась только одна секунда, чтобы лекарь окончательно проснулся и, стряхнув с себя харена, бросился на выход.

Ранхашу потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. Опустившись на пол и прислонившись спиной к кровати, он запустил пальцы в волосы и с ужасом уставился на тёмный пол. Почему-то было так страшно. Сердце бухало в груди, печати нещадно жгло, а в душе метались ужас, злость и отчаяние. Что происходит? Что с ним происходит?!

До слуха продолжали доноситься тихие всхлипывания, и отчего-то они вносили в душу ещё большее смятение. Усилием воли Ранхаш загнал путающие сознание эмоции глубоко в себя и постарался восстановить хрупкое равновесие. Но от звуков, доносившихся из спальни Майяри, мужчина продолжал нервно вздрагивать. Ноги сами понесли его к той комнате, и Ранхаш, застыв на пороге, жадно взглянул в сторону постели.

Шидай нежно укачивал рыдающую девчонку в своих руках и вместо того, чтобы успокаивать её, шептал:

– Поплачь-поплачь.

Майяри задыхалась от слёз и судорожно цеплялась перебинтованными пальцами за плечи мужчины, впивалась в его спину и, казалась, боялась, что её оторвут от него. Ранхаш невольно провёл рукой по животу, всё ещё слегка влажному, и с неожиданной и необъяснимой злостью подумал, что так он и сам смог бы её успокоить.

Утром мрачное ночное настроение так и не развеялось. Вволю наплакавшись, Майяри уснула в обнимку с Шидаем, а вот сам Ранхаш поспать так и не смог. Раздражение, объяснение которому он так и не смог найти, гнало сон прочь. Остаток ночи Ранхаш провёл в кабинете, в свете лампы вглядываясь в лицо деревянной Майяри, которая даже и не думала плакать. И от этого она вдруг перестала быть похожей на оригинал и стала менее живой.

Глава 15. Соглашение

Майяри зашла в кабинет харена с не очень хорошим предчувствием: не понравился ей рыжий посетитель. Было в нём что-то такое… неприятное, опасное, несмотря на кажущуюся любезность. Да и харен довольным не выглядел, едва взглядом не прожёг, стоило ей войти.

Господин Ранхаш встретил её за столом и молча махнул на кресло, предлагая сесть.

– Что-то произошло? – напряжённо поинтересовалась девушка, присаживаясь. – Кто этот господин, что был здесь? Или мне нельзя это знать?

– Это новый глава санаришского сыска, – не стал скрывать харен, – податий Иезар Олший. Меня отстранили от вашего дела…

– Оно не моё, – невольно поправила Майяри, ощущая стылый холодок внутри.

– … и назначили главой жаанидыйского сыска, – закончил оборотень. – Скоро я уезжаю.

Повисла тишина.

– Уезжаете? – растерянно повторила девушка. – Но… – в голове мелькнули постыдные воспоминания о ночной истерике, когда она обещала отдать артефакты и молила харена помочь ей.

Получается, она опять осталась в одиночестве и теперь находится во власти совершенно незнакомого оборотня? Майяри сцепила дрогнувшие пальцы и высоко вскинула подбородок. Мгновения ночной слабости остались позади. Она столько лет прожила в борьбе, проживёт и ещё немного.

– Я хотел бы забрать вас с собой, – харен пристально посмотрел на неё.

Сердце ухнуло вниз, и Майяри на мгновение забыла как дышать. Волна облегчения и благодарности захлестнула её, и девушке пришлось опустить голову, чтобы скрыть неожиданно овладевшие ею эмоции.

– Я уже знаком с вашим противоречивым характером, поэтому мне не хотелось бы увозить вас силой. Я надеюсь договориться.

Договориться? Майяри взглянула на оборотня с удивлением.

– Признаюсь честно, мне не хочется бросать начатое дело, – господин Ранхаш откинулся на спинку кресла. – Но и вести открыто я его тоже не могу: видите ли, господин Шидай был тем, из-за кого меня отстранили.

– Господин Шидай? – поразилась Майяри. – Но…

– Не будем вдаваться в причины, – голос харена похолодел. – Но вести это дело в одиночку я тоже не могу, поэтому я предлагаю вам, госпожа Майяри, стать моим партнёром. Несмотря на ваши постоянные недомолвки и ложь, точнее, благодаря им, я уверен, что могу доверять вам. Возможно, моё предложение покажется вам не очень привлекательным и вы предпочтёте, как всегда, решить всё побегом, но я бы посоветовал вам всё же подумать. Господин Иезар не так мягок, как я, и его методы дознания могут вызвать неодобрение даже у самых жёстких санаришских сыскарей. При этом как следователь он не отличается честностью. Он служит лишь самому себе, а не закону, и если он увидит выгоду в неправде, то примет её сторону. Поверьте, я его хорошо знаю.

Майяри даже немного удивило, когда харен предположил, что она опять захочет решить проблемы побегом. Ярость за боль друга продолжала кипеть внутри и требовать мести.

– Господин Ранхаш, сейчас я сильнее, чем когда-либо, хочу вырвать этот корень зла, – решительно заявила девушка, но на этом её решимость и иссякла. Опустив глаза, Майяри уже тише продолжила: – Но одна я не справлюсь. Я до сих пор плохо знаю традиции Салеи, путаюсь в хитросплетениях её истории, о которых не написано в книгах, у меня почти нет знакомств и я слаба. Довериться же кому-то, кроме вас, я не могу. Я приму ваше предложение, но разве вы сможете увезти меня? Я же свидетель по делу. Господин Иезар ведь приходил за мной?

Харен качнул ресницами, подтверждая это. Губы его слегка дрогнули, и Майяри на мгновение показалось, что в зрачках оборотня мелькнуло злорадное торжество.

– Да, господин Иезар имел смелость требовать вас, но, госпожа Майяри, сейчас вы принадлежите семье Вотый, – девушка непонимающе хлопнула глазами, и Ранхаш продолжил: – Вы всё ещё невеста Викана, а, значит, будущая дочь нашего рода.

– Но в свадьбе с господином Виканом больше нет необходимости, – Майяри взглянула на свои руки.

– Верно, – согласился с ней Ранхаш, – но помолвка защищает вас от посягательств господина Иезара и даёт мне разумный повод проявить заботу о вас, не вызывая лишних вопросов и подозрений. Подготовку же к замужеству можно растянуть на годы.

Вот это Майяри не очень нравилось. Быть чьей-то невестой, пусть это и ложь… Девушка нервно переплела пальцы.

– А можно как-то без помолвки?

– Могу оформить опекунство, – предложил харен.

– Сойдёт и помолвка, – мгновенно пошла на попятную Майяри.

– Отлично. Так как репутация у Викана отвратительная, мало у кого возникнут вопросы, почему заботу о вас взял я.

Вообще-то возникнут. Ранхаш никогда не был уличён в заботе о ком-то, а тут невеста Викана, с которым у него сложились не самые прекрасные отношения. Но девушке об этом знать совсем необязательно.

– А почему не его семья? – девчонка всё-таки подозрительно прищурилась.

– Викан живёт со своими родителями, и в их доме вы не будете защищены от его посягательств. Кроме того, у него есть брат – тоже большой любитель женщин.

Всё же Майяри казалось это несколько странным, но свои мысли она оставила при себе. Она же всё-таки собиралась иметь дело именно с хареном: ни к чему сближаться с господином Виканом, который, кстати, доставлял одни проблемы. Кстати, где он? Что-то давно она его не видела…

Глава 16. Украденное

Стражник с тоской посмотрел на ночное небо с тонким серпом волчьего месяца и надкусанным ликом луны, застенчиво прикрытым тёмным облаком, а затем недовольно уставился на могучего бородатого всадника, решившего, что именно сейчас самое время отправляться в дорогу. Перед мужиком сидел мальчишка лет десяти с живыми блестящими глазами, такой хорошенький, что стражник сразу же вспомнил, что видел эту парочку в полдень, когда они въезжали в город на торг.

– Утром бы выехали, – с досадой сплюнул он. – Чего уж дитя по ночному холоду морозишь?

Бородач сурово поджал губы и отвечать не стал. Стражник, продолжая ворчать, толкнул задремавшего товарища, чтобы тот помог открыть ворота. Гигантские створки натужно заскрипели, выпуская всадника на освещённую ночными светилами заснеженную равнину.

Майяри облегчённо вздохнула и опять покосилась на свой сапог, слишком уже большой для детской ножки. Досадную оплошность она заметила уже у ворот и исправлять побоялась: вдруг стражник углядит внезапно меняющуюся ногу, а так, может, в глаза не бросится. К их удаче, охрана уже устала и дождаться не могла смены.

– Всё хорошо? – бородатый верзила-харен склонился к её уху, хотя со стороны могло показаться, что он лишь слегка наклонился над головой ребёнка. Макушка самой Майяри располагалась выше и уши, соответственно, тоже.

– Теперь да, – под взглядом девушки кожаный сапог сменился меховой обувкой меньшего размера, туго перетянутой ремешками.

Растягивать цветной щит на двоих оказалось не самой простой задачей. А ещё сложнее было натянуть щит на кого-то другого и контролировать его. Свой-то Майяри ощущала всем телом и сразу замечала прорехи в образе, но, постоянно отвлекаясь на харена, она упускала из внимания и себя. При первой попытке натянуть облик господина Давия на харена, а облик его правнука Ривия – на себя Майяри обнаружила, что у мощного «домоправителя» остались тонкие руки господина Ранхаша. Со второй попытки она вроде бы сладила, но затем обратила внимание на то, как хмурится господин Ранхаш, и наконец заметила, что «правнук» продолжал щеголять в её платье.

До торга они добрались в таком виде, а уже там девушка приметила дородного бородатого оборотня с сыном, и торг они с хареном покинули уже в их облике.

– Нам в ту сторону, – «мальчик» подбородком кивнул на тёмную полосу леса на западе. – Боюсь, придётся побродить. Я была здесь год назад осенью и не уверена, что узнаю места под покровом снега.

Харен молча одной рукой дёрнул за поводья, второй прижимая девушку к себе. Майяри в очередной раз напряглась. Придерживать её не было никакой нужды, она и сама прекрасно могла о себе позаботиться, но господин Ранхаш, видимо, опасался её побега, и Майяри не могла его винить. Эта мысль, исключительно по привычке, действительно мелькнула в её голове.

– Вроде бы здесь, – девушка неуверенно воззрилась на тёмный контур сосновой кроны, возвышающийся над лесом. – Та вроде бы выглядела так же растрёпано. О, точно! – Майяри возбуждённо зашипела и ткнула пальцем в широкий дубовый ствол с корявыми ветками, живописно выделяющийся среди стройных лип и кривых клёнов. – У того тоже ветки как рога торчали!

Конь неохотно ступил под заснеженные кроны леса и, шумно ломая скрытые снегом ветки, направился к указанному дубу. Майяри сбросила щит, необходимость в котором отпала, и напряжённо подалась вперёд, пытаясь высмотреть в зимнем лесе хоть что-то знакомое. Последний раз она была здесь тоже ночью, но путь ей преграждали покрытые листвой ветви, в ногах путалась трава, а стопы цеплялись за поваленные стволы. Сейчас ничего этого не было.

– Что-то ещё знакомо? – господин Ранхаш спокойно осматривался и принюхивался. Рядом ощущались чужие запахи, но несильные, принадлежащие ночному зверью. Их же собственные благодаря амулетам были весьма невыразительны.

– Подождите, – поморщилась девушка. – Я тогда торопилась, за мной же гнались, и не очень хорошо запоминала дорогу. Кажется, я обошла дуб по правой стороне… нет, по левой! Я же немного на юго-запад забрала.

Ранхаш отметил и запомнил эту информацию. Вдруг пригодится.

Девушка в его руках закопошилась и, перекинув ногу, скатилась по лошадиному боку в сугроб. Высоко задрав юбку, она обошла дуб по левой стороне и торжествующе, правда очень тихо, выдохнула:

– Ага!

Спешившись, мужчина привязал лошадь и направился следом за Майяри. Та обнаружилась около пня, зубастую верхушку которого она злорадно попирала ногой.

– Я об него тогда споткнулась и нос себе сломала, – с ликованием объяснила своё злорадство Майяри. Глаза её блестели, и она казалась очень воодушевлённой. Похоже, ей нравилось искать клады. Впрочем, через несколько секунд воодушевление её померкло. – Но я не помню, в какую точно сторону пошла после этого… У меня в глазах тогда помутилось, – она невольно потёрла зазудевший нос. – Но я вышла на юго-запад… – повторила девушка опять и повернулась, чуть-чуть отклонившись к югу.

Почти четверть часа они мерили глубину сугробов в окружении мрачных мохнатых елей. В конце концов растерянная девчонка остановилась и огляделась с видом заблудившегося человека.

– Не помню этот ельник, – расстроенно призналась Майяри.

– Мы можем вернуться назад и попробовать ещё раз, – не огорчился Ранхаш.

Девушка виновато взглянула на харена, и его спокойное лицо приободрило её. Закусив губу и упёршись руками в колени, Майяри ещё раз осмотрелась, бдительно заглядывая под еловые лапы: может, за ними будет что-то знакомое?

Глава 17. Прощание с Санаришем. Догадка Шидая

– Так ты и не отъелась, – горестно вздохнул господин Давий и, подняв пискнувшую Майяри, прижал к своей необъятной груди. – Ты уж себя береги, кушай хорошо, не болей и в неприятности не влезай. Слушай Шидая и… – домоправитель перешёл на громкий шёпот, – поменьше слушай харена, – и совсем уж доверительно добавил: – Он порой безголовый.

Ранхаш сделал вид, что ничего не услышал.

Давий опустил слегка придушенную девушку на пол и развернулся к Шидаю.

– Ну давай, друг, – облапав лекаря, медведь гулко похлопал его по спине и, выпустив задохнувшегося мужчину, развернулся к харену и сгрёб в объятия уже его. – Вы уж осторожнее, господин. Прислушивайтесь иногда к тому, о чём Шидай болтает.

Майяри с тоской осознала, что привязалась к заботливому домоправителю, и уезжать ей совсем расхотелось. Разве только взять господина Давия с собой… Девушка постаралась задавить грустные мысли и, натянув шарф до самого носа, принялась надевать перчатки.

Прощание проходило в холле, но провожатых было не так уж и много. Сам господин Давий, дородная кухарка и подпирающий стену бледноватый Гварий. Вещи уже погрузили в экипаж, и в руках у отъезжающих были только небольшие дорожные саквояжи: харен предпочёл держать поклажу первой необходимости (в которой были запрятаны кукла и короб с драгоценностями) при себе, так же, как и Шидай, взявший с собой чемоданчик с лекарскими инструментами и лекарствами. Майяри достался большой, аппетитно пахнущий свёрток, подготовленный господином Давием и весящий больше чемоданчика господина Шидая.

– Эй, Ривий, ну иди сюда! – громыхнул домоправитель в темноту кухонного коридора.

Оттуда застенчиво шагнул покрасневший мальчишка, почему-то прячущий руки за спиной.

– Давай, пока она не уехала, – дед подмигнул ему и кивнул на Майяри.

Та насторожилась и напряжённо посмотрела на ребёнка. Общаться она с ним толком не общалась: он её пугал, она его, похоже, тоже. Стоило бросить на него взгляд, как мальчишка краснел и сбегал.

Подбодрённый дедом, Ривий подошёл к девушке и в нерешительности замер рядом с ней.

– Руку протяни, – велел Давий напряжённой девчонке.

Та неохотно протянула левую ладонь, и мальчишка быстро плюхнул на неё что-то очень увесистое и крупное. Майяри даже не смогла обхватить презент пальцами.

– Это медвежье сердце, – торопливо затараторил Ривий, смущаясь ещё больше, – талисман, чтобы ты была такой же красивой и ещё… – он замешкался, не зная, что добавить, но всё же нашёлся, – чтобы стала ещё толще!

Выпалив это, он сорвался с места и скрылся в тёмном коридоре, оставив озадаченную девушку в окружении ухмыляющихся мужчин. Серьёзность сохранил только харен.

– Приглянулась ты моему сорванцу, – Давий игриво подмигнул растерявшейся Майяри. – Если подождёшь лет двадцать, то он на тебе и женится!

– Деда! – раздался возмущённый и смущённый вопль.

Майяри стало так неловко.

– С-спасибо. Оно… – она повертела подарок, по форме действительно напоминающий сердце, и обнаружила, что у него есть глаза – один больше другого, – нос и улыбка, – оно очень красивое. Я буду его беречь.

Ривий осторожно выглянул из-за угла, и Майяри, встретившись с ним взглядом, вдруг подумала, что дети всё-таки милые и такие честные.

– Нам пора, – поторопил харен, и девушка помахала медвежонку зажатым в руке сердцем.

Провожая взглядом мелькающие мимо здания, улицы и прохожих, Майяри почувствовала лёгкую тоску. Санариш она покидала с радостью. Это город стал для неё несколько враждебен, она сама последний раз постаралась над тем, чтобы создать себе весьма неоднозначную репутацию. Жители уже и не знали, в какие истории о ней верить. Друзья тоже отсюда уехали, и здесь её больше никто не держал. Только школу покидать было жаль.

Но сейчас Майяри тосковала. Всё-таки она успела привязаться к городу. Она строила планы на дальнейшую жизнь в нём, знала почти каждую его улочку, привыкла к местным порядкам… Вроде бы она всегда была готова к очередному побегу, так как так вышло, что она привязалась к этому городу?

Дома отступили немного вглубь, и Майяри поняла, что они уже почти добрались до северных городских ворот. Их санный экипаж дёрнулся и замер. Снаружи донёсся недовольный голос кучера, и харен вместе с Шидаем выглянули в окно.

– Досмотр выезжающих, – лекарь прищурился. – Наш друг Иезар здесь, а с ним какой-то живчик.

Майяри выглянула из-за занавески и уставилась на невысокого щуплого паренька, который просто прохаживался туда-сюда следом за улыбающимся податием. Увидев экипаж харена, господин Иезар заулыбался ещё шире и направился уже к ним.

– Харен, прошу простить за эту задержку, но, сами понимаете, в связи с последними событиями нужно быть настороже, – из-за распахнутой двери потянуло холодом.

– Не стоит извиняться, – прохладно отозвался Ранхаш. – Делайте своё дело.

Майяри поспешила откинуться на спинку, когда взгляд податия упал на неё. Слегка склонив голову, лис закрыл дверь и не спеша прошёл мимо. Когда с окном поравнялся его сопровождающий, девушка запоздало ощутила колебания силы.

Глава 18. Начало пути

Ранхаш провожал взглядом проплывающую мимо заснеженную полосу леса. Яркое солнце отражалось бликами на стекле и осыпало искрами снег, а в карете, несмотря на плотно прикрытые двери и горячильные камни, которыми Шидай обложил уснувшую Майяри, пахло морозной свежестью. Нестерпимо остро захотелось вонзить зубы в снежный ком и почувствовать подтаявшую воду на языке. Пить, что ли, хочется?

Повернув голову, мужчина уставился на вжавшуюся в уголок девушку. Спала она, обхватив себя руками за пояс и поджав ноги под сиденье, словно бы опасаясь соприкоснуться со своими попутчиками. На лице её застыло недовольное выражение, аж в пальцах зудело от желания разгладить морщинку между её бровями. Даже во сне не расслабляется. Шидай укрыл девчонку толстым шерстяным пледом и впихнул в него после горячильные камни, чтобы уж точно было тепло.

– Такая сердитая… – Шидай опирался локтем на оконную раму и с широкой улыбкой смотрел на Майяри. – Так и хочется перетащить на колени и зацеловать её до сердитого кипения, да? – хитрый взгляд упал на Ранхаша.

Тот оценивающе осмотрел девушку.

– Нет, – наконец решил он.

Лицо лекаря вытянулось от разочарования.

А Ранхашу почему-то казалось, что разозлить Майяри поцелуями под силу только Викану. В его воображении девчонка с покорной обречённостью замирала на коленях Шидая, позволяя тому делать всё, что он захочет. Более же никого, кто бы осмелился к ней так прикоснуться, он не знал.

Взгляд мужчины зацепился за экипаж, следующий вместе с ними в одном направлении. Внутри проснулось чувство вины. Он даже не подумал о том, чтобы перед отъездом проститься с госпожой Лоэзией. Более того, он предполагал, что в тех неразобранных письмах, что сейчас покоились в его саквояже, лежит послание от неё с уведомлением о дате отъезда. Надо всё-таки завести секретаря.

После ночной прогулки по лесу в течение двух дней всё было подготовлено к отбытию в Жаанидый. Ранхаш, конечно же, никому не сообщил планируемую дату переезда в целях безопасности Майяри, хотя Иезар всё равно успел на встречу у ворот. Наверное, устроил слежку за домом. Ранхаш бы так и поступил. Но вот чего он не мог предположить, так это того, что в этот же день город решит покинуть его невеста. И почему-то это показалось ему неудобным.

Шидай проследил за взглядом господина и улыбнулся ещё слаще.

– Кто бы мог подумать, что так случится… – протянул он.

– Ты знал, – Ранхаш невыносимо остро посмотрел на веселящегося оборотня.

– Что ты! – отмахнулся тот. – Просто я был дома в тот день, когда принесли письмо от госпожи Лоэзии, которое ты так и не прочитал. Я его не вскрывал! – поспешно добавил он. – Но предположил, что девочка готовится к отъезду. Просто так она бы постеснялась тебе писать. Особенно после того не очень удачного визита, когда тебя не было дома. Давно бы уже пора нормально просматривать корреспонденцию без игнорирования личных писем. Ты уже Шереху на пятое письмо подряд не отвечаешь. Дождёшься, и он в гости приедет, – мрачно пообещал лекарь.

– Я был занят, – холодно отозвался господин.

– Ты всегда слишком занят для семьи! – недовольно процедил Шидай. – Разорвал бы уже помолвку. Лоэзия милая девочка, ей бы влюбиться в кого-нибудь нормального.

– С помолвкой уже всё решено. Я не возьму своё слово обратно.

– И себе, и девчонке жизнь портишь, – не одобрил лекарь. – Ты ей, между прочим, льдина такая, нравишься, хотя убей боги не могу понять почему! Она в Санариш-то из-за тебя приехала, чтобы хоть немного, но быть ближе. Лучше уж сейчас прекратить эту глупость. Она попечалится, но полюбит кого-нибудь получше.

Внутри зазудело раздражение. Шидай поднимал эту тему не первый раз.

– Это моё дело, – сухо отозвался Ранхаш.

– Не только твоё! – лекарь разъярённо уставился на него. – Но ещё и её, – он кивнул на экипаж за окном. – Только ей всего двадцать и у неё чувства и эмоции правят разумом. Зато ты вроде бы рассудительный, но вот эмоций тебе явно не хватает хотя бы чтобы посочувствовать!

Шидай умолк и с раздражением уставился в окно. Майяри, словно ощутив, как накалилась атмосфера внутри экипажа, пошевелилась, но не проснулась.

– Мы с ней обо всём поговорили и пришли к соглашению. Она понимает, что её ждёт, – тихо произнёс Ранхаш, – и знает, что я буду не лучшим мужем.

– Ранхаш, она ещё девчонка и, как и почти любая девочка, надеется, что ты как раз наоборот будешь хорошим мужем, – устало ответил Шидай. – Если ты хочешь, чтобы тебя действительно приняли именно таким, какой ты сейчас, то нужно выбрать женщину постарше, без иллюзий, – взгляд оборотня упал на спящую Майяри. – Ну или кого-то похожего на неё.

– На неё? – слегка удивился Ранхаш. – Не заметил, чтобы я ей нравился.

– А ты ей не нравишься, – уверенно заявил Шидай, – но она достаточно смелая, чтобы пнуть тебя и заставить быть другим. Если ей этого, конечно, захочется.

– Шидай, – харен устало поморщился и отвернулся.

Майяри шевельнулась, и с сиденья скатился и бухнулся на пол один из горячильных камней. Девушка вздрогнула и, распахнув глаза, настороженно уставилась на мужчин. Её заспанное подозрительное личико опять привело Шидая в хорошее расположение духа.

Глава 19. Зов камней сулит беду

До самого вечера, пока отряд не добрался до очередного постоялого двора, экипаж потряхивало от женского смеха. Нервничающий Мариш порой подъезжал к дверке и, убедившись, что невеста господина Викана не оскорбляет слух его нежной госпожи неприличными и страшными рассказами, успокаивался. На четверть часа. И опять бдительно прислушивался.

– Вот и хорошо, что девочка нашла себе подходящую компанию, – радовался Шидай. – В её возрасте очень важно общаться со сверстницами. С мужчинами-то всем не поделишься.

Вряд ли она и с женщинами будет более откровенной. Ранхаш бросил на экипаж холодный равнодушный взгляд, но вот внутри он был не так спокоен. Он впервые видел, чтобы Амайярида с кем-то так весело общалась, и это его напрягало. Появлялись разные подозрительные мысли, мол, может, она просто отвлекает их внимание, а сама замышляет какую-то пакость? Например, очередной побег. Мужчина даже успел пожалеть, что всё же не посадил её за спину Шидая.

На постоялом дворе лекарь подоспел к остановившемуся экипажу даже раньше Мариша и под его возмущённо-оскорблённым взором помог смущённо хихикающим девушкам выбраться наружу. Спокойно на его подхватывание под мышки и перенос на тропинку отреагировала только Майяри. Ранхаш невольно отметил, что Шидай и раньше помогал ей именно так. Она морщилась, недовольно ворчала… Но не в этот раз. Привыкла? Глядя, как девушка опирается на плечи лекаря, оборотень почувствовал внутри что-то неприятное. Нечто-то подобное он ощущал в глубоком детстве, глядя в окно, как другие мальчишки учатся ездить верхом. Он тогда очень сильно хотел оказаться на их месте.

Элда заметила лёгкое недовольство на лице харена и пихнула Лоэзию в бок.

– Платье госпожи Майяри зашили мы! – решительно заявила девушка и слегка покраснела под непонимающим взглядом жениха.

– Поэтому мы не стали вам ничего говорить, – поспешила добавить Элда.

Диэна вмешиваться не стала, лишь презрительно искривила губы, но выражение лица у неё было уже не такое мрачное и казалось, что она пребывает в хорошем настроении: всё же дружба с самыми отъявленными хулиганами школы наполнила память Майяри множеством забавных историй.

– Благодарю, – сухо отозвался харен и, хромая, направился к хозяину уточнять о наличии у него экипажа.

Девушки, неправильно истолковавшие его недовольство, переглянулись с опаской и облегчением. И только Шидай хитро прищурил глаза. Он-то заметил, что господин даже не взглянул на юбку Майяри.

Ужин прошёл в куда более оживлённой и непринуждённой атмосфере. Госпожа Диэна больше не пыталась цепляться к Майяри, хотя и продолжала посматривать на неё с превосходством. А когда пришло время отправляться спать и путники начали делить между собой немногочисленные комнаты, Элда вызвалась ночевать с Майяри, опередив Лоэзию. Та даже расстроилась.

– У девочки, оказывается, потрясающее природное обаяние, – тихо прошептал Шидай, наблюдая, как весело переговаривающиеся девушки поднимаются наверх. – Если она не замыкается в себе и не пытается отпугнуть окружающих нелюдимостью. Почему-то мне кажется, что этому она научилась у своих друзей.

– Она что-то задумала, – уверенно заявил Ранхаш.

– Почему ты так решил? – поразился Шидай.

– Она слишком дружелюбна с ними.

– Отчего бы ей не побыть с ними дружелюбной?

– Раньше она себя так не вела.

– Так раньше мы её в женской компании и не видели, – заметил лекарь.

– А в чём разница?

– Ну, Ранхаш, – Шидай сладко улыбнулся. – Мужчина на дружелюбие порой реагируют как на проявление открытой симпатии определённого рода. Думаю, нашу Майяри подобное внимание в восторг не приводит. И вообще, разве ты не почувствовал?

Харен непонимающе уставился на него.

– Ну ты даёшь, – лекарь посмотрел на него почти с жалостью. – Любой бы заметил, как она напрягается в мужском обществе. Она опасается нас, Ранхаш. С женщинами ей спокойнее.

С верхнего этажа донёсся взрыв женского смеха.

На постоялом дворе нашёлся запасной экипаж, и утром харен с необъяснимым внутренним облегчением сообщил госпоже Лоэзии и её подругам, что освобождает их от общества своей подопечной. Прежде чем девушки успели взорваться бурей негодования («Она нам нисколько не надоела! И вообще, ехать в компании мужчин невыносимо скучно!»), оборотень успел заметить мелькнувшее в глазах Майяри торжествующее ехидство. Пришлось отступить, и в экипаже они с Шидаем оказались вдвоём.

– Отставить это кислое выражение! – лекарь пихнул его коленом в бедро. То отозвалось глухой болью. – Не сбежит она. Девочка просто восстанавливает душевное равновесие и отдыхает в безопасной компании. Вспомни, какой ужас ей пришлось пережить в Санарише. Заодно и знакомствами обзаведётся. Как невесте Викана ей придётся столкнуться с высшим обществом, и будет хорошо, если у неё уже появятся кое-какие связи.

Ранхаш отвернулся от окна.

К полудню разыгралась сильная метель. Ветер налетел неожиданно, а небеса разверзлись настолько густым снегопадом, что видимость ухудшилась до половины сажени. Дорогу замело напрочь в течение получаса, а ещё через час, когда отряд так и не добрался до следующей деревни, появилось подозрение, что они отклонились от пути и проехали мимо. Было решено остановиться и отправить пару оборотней на разведку.

Глава 20. Господа дознающие

– Вот здесь! – Диэна ткнула пальцем в сторону откинутой крышки и поспешила посторониться, пропуская хромающего харена.

Ранхаш скользнул вперёд и присел на корточки на краю зияющего колодца.

– Мы говорили им туда не лезть, – Элда всхлипнула, – но Майяри такая упрямая, а Лоэзия побоялась отпускать её одну. А теперь они не отзываются… – девушка спрятала лицо в ладонях и разрыдалась.

Склонившись, харен шевельнул ноздрями, принюхиваясь. Тонкое обоняние уловило слабые отголоски запаха невесты и ложного запаха Майяри, который та носила сейчас. Они там были, но уже ушли. Если, конечно, сами ушли.

Сбросив вниз щепку, Ранхаш внимательно прислушался к тихому стуку, с которым она встретилась с дном, и просто спрыгнул вниз. Диэна испуганно охнула, а потом и вздрогнула, когда дверь в комнату распахнулась, впуская господина Шидая.

– Что тут у вас? Мне сказали, что вы чуть ли не со слезами искали господина Ранхаша.

Элда расплакалась ещё горестнее, и заботу ввести лекаря в курс дела взяла на себя более выдержанная Диэна.

– Мы мои серёжки искали, – голос её виновато дрогнул, – но вместо них нашли вот это, – девушка ткнула в дышащий холодом колодец. – И Майяри полезла туда. Вместе с Лоэзией. Мы пытались их остановить, но… А потом они вовсе отзываться перестали. Харен сейчас там.

– Эти серёжки? – Шидай разжал ладонь, и поражённая девушка узнала украшение. – В коридоре сейчас подобрал. Наверное, юбками вымели.

Девушка дрожащими руками забрала серёжки и, сжав их в ладонях, разрыдалась.

– Это я виновата! Я…

В другое время Шидай постарался бы успокоить перепуганных девушек, но сейчас было важнее найти других девочек и всыпать им по первое число. Склонившись над отверстием в полу, оборотень негромко позвал:

– Ранхаш, ты там как?

Господин не спешил отзываться. Приземление вышло не очень удачным. Одна нога – конечно же, левая – проломила крышку схрона в земляном полу, и не готовые к такой подлости колено и мышцы бедра подвели своего хозяина, заставив его упасть. На мгновение перед глазами цветными пятнами вспыхнула боль, и мужчина едва удержал болезненное шипение. Выдернув словно парализованную ногу из ямы, оборотень рьяно тряхнул головой и осмотрелся.

Короткий, узкий, насквозь промёрзший коридорчик, по весне наверняка наполняемый водой, упирался в тупик. Зато прямо напротив лестницы дышала древесным духом крепкая дверь. Оборотень сперва внимательно изучил яму, в которую угодила его нога, осмотрел сломанную крышку, покрытую нашлёпкой мёрзлой земли; затем прошёл до тупика, пощупал нишу, внимательно прислушался к тому, что шептала интуиция, и вернулся к двери.

Та поддалась совсем немного – казалось, просто шевельнулась в проёме – и замерла, во что-то уперевшись. Ранхаш подналёг на неё плечом, и до его слуха донеслось тяжёлое шкрябание, словно что-то очень массивное волоклось по каменному полу.

– Подвинься, – рядом со ступенек сошёл Шидай, потеснив господина, тоже налёг на дверь, и звук по другую сторону усилился.

Наконец створка открылась достаточно широко, чтобы в образовавшуюся щель мог протиснуться даже Шидай, и мужчины осторожно проскользнули в тёмное помещение, чтобы почти сразу упереться в стену. Над головой лекаря вспыхнул ослепительно жёлтый светляк, и его сияние осветило стену, сложенную из белёного кирпича. Чуть далее эта стена обрывалась, и оборотни шагнули туда.

Свет озарил очень захламлённую комнату, заваленную поломанной мебелью, старыми винными бочками, испорченной посудой и погрызенными мышами занавесями. Каменная стена, в которую они упёрлись ранее, оказалась задком печи, невесть зачем сюда притащенной. Витал стойкий запах старья, крысиного помёта и подвальной влажности.

Мужчины разошлись в разные стороны, внимательно осматривая помещение. Первой их внимание привлекла дверь. Шидай её внимательно осмотрел и, присев на корточки, уставился в замочную скважину. С виду она выглядела настолько ржавой, что складывалось впечатление, будто бы ей уже давно не пользовались. Просветив щель между косяком и створкой, лекарь убедился, что да, скважиной не пользовались давно, если вообще пользовались. Снаружи дверь была закрыта на два засова.

Ранхаш дверью не заинтересовался. Тонкий запах пропавших девушек едва осязаемым шлейфом тянулся в центр комнаты и ещё не успел расползтись по всему помещению. Распинав обломки стола и пары стульев, мужчина потоптался на месте, прислуживаясь к звукам, издаваемым мощённым камнем полом. Присев, оборотень тщательно ощупал стыки и, подцепив выпущенными когтями один из камней, поднял неровную тонкую крышку, искусно маскирующуюся под пол. Под ней оказалась ещё одна, но деревянная. Ничуть не удивлённый, Шидай подошёл ближе и помог господину поднять её. В нос ударил одуряющий запах еды.

Светляк осветил длинные полки с разносолами, кольца колбас, копчёные свиные грудки и бедра, веники укропа – слегка отсыревшие и поникшие – и небольшие бочонки с характерным терпким ароматом.

Под недовольное шипение Шидая Ранхаш опять проигнорировал лестницу и, спрыгнув вниз, зажёг сразу три светляка. Их сияние осветило разноразмерные глиняные горшки с солениями, спугнуло пару мышей, с писком метнувшихся за бочки. Осмотревшись, мужчина уверенно направился к западной стене. Запах пропавших девушек здесь уже почти не ощущался.

Глава 21. Идная

– Майяри… яри… нись… жалуйста…

Жалобный плачущий голос едва пробивался сквозь мрак и боль. Майяри пошевелилась, тихо застонала и попыталась открыть глаза. Что-то яркое и прыгающее заставило её опять болезненно застонать, и кто-то, охнув, отстранил сияющий предмет.

– Майяри? – уже чётче позвал тонкий голосок, и девушка рискнула открыть глаза ещё раз.

Масляной фонарь, чьё пламя причинило ей неудобства чуть ранее, в этот раз стоял немного в стороне, а не перед лицом. Взгляд упёрся в бледную перепуганную Лоэзию, сидящую на соломенной подстилке. Щёки её блестели, и Майяри с некоторым запозданием сообразила, что та плакала.

– Ты жива?

Поморщившись, Майяри попыталась сесть. Перед глазами закружилось, затошнило, а в затылке яростно вспыхнула боль.

– Ох… – вырвалось у неё. – Что произошло?

Осмотревшись, девушка с недоумением поняла, что находится в конюшне. Тусклый свет озарял денники, сонно фыркающих лошадей, залежи сена и разбросанную в беспорядке сбрую.

– Я не знаю, – Лоэзия шмыгнула носом. – Дверь за твоей спиной распахнулась, и вошло что-то огромное. Я так испугалась, что лишилась чувств. А пришла в себя уже здесь, когда меня по щекам били.

Майяри озадаченно потрогала своё зудящее лицо. Похоже, её тоже пытались привести в себя.

– Здесь был такой страшный мужчина, – девчонка утёрла катящиеся градом слёзы, закусила губу, но всё равно опять разрыдалась. – Он… он сказал, что мы такие… сладкие и… и велел ждать его. Он… он сказал… – Лоэзия задохнулась от страха и отвращения, и Майяри похолодела.

Боль в голове мгновенно утихла, точнее, отошла на второй план, и всё сознание охватил ужас. Боги, что она натворила? Её едва не стошнило, когда она представила, что мог сделать с Лоэзией тот мужчина. Боги! Она ведь могла очнуться слишком поздно. Он мог сделать с девчонкой что угодно. Даже если бы он просто её полапал, для Лоэзии это могло бы стать главным ужасом её жизни, как когда для самой Майяри, пока его не затмили более страшные ужасы. О чём она думала?!

Волосы зашевелились на голове, стоило Майяри вспомнить случай почти пятнадцатилетней давности. Единственный раз, когда хоть кто-то в общине оказал ей помощь. Единственный и последний раз. Совсем молодой хаги, прислуживающий в их доме и пожалевший её, четырнадцатилетнюю девчонку. Он помог ей бежать. Майяри до сих пор помнила ту пьянящую эйфорию, что охватила её. Ей казалось, что теперь-то она точно сбежит. У неё же есть поддержка. То, что с мужчиной и его семьёй сделали после того, как в очередной раз поймали её, девушка не могла забыть. Впервые кто-то пострадал из-за того, что пытался помочь ей. Последствия были столь ужасны, что Майяри едва не смирилась со своим положением.

Больше никто и никогда не страдал из-за того, что пытался помочь ей. До Виидаша. И вот опять.

О чём она думала? В ушах опять зазвучала каменная песня, но теперь она вызывала только тошноту и отвращение.

– Всё… хорошо, Лоэзия, – выдохнула Майяри и дрожащей рукой погладила ревущую девчонку по голове.

Та тут же прижалась к её груди, и Майяри стало ещё горше и противнее от самой себя.

– Может, по мне и не заметно, но я очень сильный маг, – девушка старательно растянула губы в бодрой улыбке. – С того момента, как я очнулась, нам больше ничего не грозит. Ну не реви, всё хорошо. А про слова того… – Майяри едва удержалась от «ублюдка», – невежи просто забудь. Выбрось их из головы.

– А если… если они что-нибудь сделали остальным? – всхлипнула Лоэзия.

– Харену сделаешь, как же! – Майяри отстранила от себя девчонку и с некоторым трудом поднялась на ноги. – Поверь, он не только разберётся со всеми неприятностями, но и нас найдёт, – и уже тише добавила: – И оторвёт мне голову.

Раздался отдалённый хруст снега, и Майяри насторожённо уставилась на крепкую дверь в противоположном конце конюшни. Звук шагов смешивался с завываниями ветра и шелестящей осыпью снега. Кто-то смачно сплюнул, и девушка напряглась ещё сильнее.

– А Линялый точно дозволил? – с сомнением спросил некто.

– Линялый вел убрать их, – ответил ему хриплый застуженный голос. – От них не убудет, если мы с ними немного понежимся.

– Так он разрешил или нет? – продолжал метаться в сомнениях первый.

– Тьфу на тебя! – разъярился хриплоголосый. – Да ему какая разница? Главное, чтобы после убрали.

Майяри через плечо посмотрела на Лоэзию и увидела, что побелевшая девчонка застыла от ужаса.

– Закрой глаза и не смотри до тех пор, пока я не разрешу, – Майяри уверенно шагнула к двери, засовом которой уже начали громыхать, и окинула взглядом дощатый пол.

Вздрогнув, Лоэзия с ужасом и непониманием посмотрела на неё, а затем ничком бросилась на солому, прикрыв заодно и уши.

Створка распахнулась, впуская внутрь клубы снега и широкоплечего кряжистого оборотня с чёрной бородой, выглядевшей так, словно кто-то совсем недавно проредил её. Увидев стоящую девушку, мужчина осклабился и хехекнул.

– Тю, краля, – ласково просюсюкал он и слегка оттянул ремень. – Проснулась? Головушка не болит? А?

Глава 22. Приятная ночная беседа

Когда в дверь в очередной раз постучали, Линялый лишь заскрипел зубами и неохотно поправил уже спущенное платье на дочери хозяина дома. Растрепанная зацелованная девчонка непонимающе посмотрела на него, и оборотень ласково погладил её по соблазнительному изгибу бедра.

– Дела, херида[1]. Иди, спи. Я приду к тебе позже, – пообещал мужчина, и девушка, зардевшись, соскочила с его колен и побежала в сторону второй двери, напоследок бросив на гостя взгляд полный надежды. Крепкий, хорошо сложенный оборотень с растрёпанными рыжими волосами и по-мужски привлекательным лицом нравился ей до дрожи в коленках, и она очень надеясь, что он действительно придёт к ней.

Дождавшись, когда девушка скроется, Линялый недовольно бросил:

– Войди.

Дверь открылась, и брови оборотня изломились в недоумении.

– Ты кто?

Невысокий мужчина с длинной косой серебристого цвета спокойно прошёл внутрь, деликатно прикрыв за собой дверь. Жёлтые холодные глаза сверкнули в полумраке, и Линялый напрягся.

– Господин Линялый? – уточнил незнакомец, осматривая перчатки на своих руках. – Мне нужно с вами поговорить.

– Ты что за Тёмный? – ухмыльнулся оборотень, сверкая белыми зубами и склоняя голову. Рваная жёсткая рыжая чёлка упала на глаза. Уж чем-чем, а выдержкой Линялый был готов похвастаться и перед самим хайнесом. – Не помню, чтобы у меня были назначены на сегодня встречи.

– Вы сами назначили эту встречу менее часа назад, – с холодным равнодушием напомнил незваный гость.

Линялый уставился на него уже с большим интересом. За последний час произошло только одно событие. Неприятное, досадное и несколько хлопотное. А именно две любопытные бабы.

– Ох, как досадно, – с деланным сочувствием протянул он и под прикрытием стола потянул руку к стулу, на котором совсем недавно сидела горячая малышка. Перед тем, как переместиться на его колени. – Кто же тебя пустил? Я же вроде ясно дал понять, что отдыхаю. Эй, там! – оборотень рявкнул и швырнул стул.

Гость спокойно посторонился, и стул с грохотом врезался в дверь. Створка распахнулась, и Линялый в тусклом свете увидел тела троих своих помощников, лежащих на полу в тёмных лужах. В ноздри запоздало ударил запах крови, и мужчина с внезапным озарением понял, что на руках незнакомца не перчатки. Линялый взглянул на гостя по-новому.

Тот не выглядел особо сильным, сам Линялый был куда внушительнее. И от того гость казался куда опаснее.

– Ладно, поговорим, – с широкой улыбкой снизошёл до визитёра оборотень и в следующую секунду бросился на него.

Перелетев через стол, мужчина пружинисто приземлился и, оттолкнувшись, рванул к незнакомцу. Когти прочертили воздух над его головой вхолостую, и Линялый поспешил отскочить, а затем опять броситься вперёд, не давая противнику передышки. Сероволосый скользяще уклонился, отшатнулся к окну и пнул его ногой в живот. Отлетев на пару шагов, Линялый издевательски ухмыльнулся и, присев опять, ринулся в атаку.

Когти незнакомца едва не достали до его горла, но мужчина вовремя извернулся и с гортанным рыком плечом отшвырнул его на стол. Сероволосый проскользил по столешнице и грохнулся на пол, и Линялый прыгнул, чтобы приземлиться ему прямо на грудь. С взлетевшим столом он встретился в воздухе. Обломки ещё не успели упасть, а противник уже врезался ему в грудь и прижал к стене, сбивая с той штукатурку. Сцепившись, мужчины покатились по полу.

Несмотря на кажущуюся тонкость, сероволосый оказался невероятно крепок и силён. Его когти успели проткнуть кожу на груди Линялого прежде, чем тот перехватил его руку и, упёршись ногами ему в живот, отбросил от себя. Противник приземлился на корточки и исподлобья зыркнул жёлтыми холодными глазами. Выждав секунду, мужчины бросились друг на друга вновь. Неожиданно сероволосый провернулся на пятках, поворачиваясь к Линялому спиной и перехватывая выброшенную для атаки руку. Оборотень полетел через его плечо и с грохотом встретился с полом. Кувыркнувшись, мужчина упёрся руками в пол и уже хотел вскочить, но в этот момент на его спину обрушилось тяжёлое деревянное кресло. Обитые железом ножки пробили его туловище в двух местах, и Линялый ослеп от боли, пронзившей грудь и живот.

Несколько минут он барахтался, пытаясь уцепиться за боль, чтобы остаться в сознании, и, справившись, опёрся на дрожащие руки, пытаясь подняться. Это ему уже оказалось не под силу. Перед глазами появились сапоги незваного гостя, и Линялый с трудом поднял голову.

Тот ощупывал слегка изменившуюся челюсть, заставляя её принять более утончённую и привычную форму. Кости с хрустом сместились, и оборотень повёл головой из стороны в сторону. Холодно взглянув на хрипящего и сплёвывающего кровь противника, сероволосый опустился на корточки и с усталым равнодушием осмотрел его лицо.

– Господин Линялый, – медленно протянул он. – Оборотень, так часто менявший свою шкуру, что вряд ли найдётся хоть кто-то, кто помнит ваше настоящее имя.

– Ха, – рыжий криво усмехнулся, – да я знаменит!

– Если бы меня тогда не перевели на следственную службу, то вашей поимкой сейчас занимался бы я, – гость склонился чуть ниже. – Позвольте представиться. Ранхаш Вотый. Совсем недавно пропали моя невеста и моя воспитанница – невеста моего брата.

Линялый почувствовал, как расползающаяся внутри одуряющая боль смерзается под ледяным взглядом. Вотый!

Глава 23. Горячая встреча

Сани неслись вперёд, поднимая длинные столбы снега, моментально разметаемые ветром. Майяри, откровенно задубевшая, прикрыв глаза от колкой трухи, пыталась рассмотреть, что творится за пеленой метели, и остро завидовала зрению оборотней. К её бедру крепко прижималась лежащая ничком Лоэзия. Девушка один раз рискнула выглянуть из-под попон и теперь боялась расцепить пальцы на платье Майяри.

До слуха донёсся звериный вой. Смазанный свистом ветра, но всё равно слишком близкий. Похоже, страшная смерть товарища их не отпугнула, а Майяри так надеялась…

Как девушка ни всматривалась, всё же она была вынуждена признать, что деревни здесь точно нет. Харен её закопает! Мало того что влезла со своим неуёмным любопытством в дурную историю, так ещё и сбежала с его невестой. В голове мелькнула мысль, больше походящая Мадишу: как романтично звучит…

Тряхнув головой, Майяри отёрла лицо от истаявшего снега и разжала пальцы, отпуская передний борт саней. Те остановились так резко, зарываясь оглоблями и носом в сугроб, что едва не перевернулись.

– Вставай! – Майяри схватила Лоэзию за локоть и потащила прочь с саней.

Опомнившись, девушка вернулась, сгребла часть попон и, впихнув их в руки дрожащей Лоэзии, потащила её дальше. Оставленные сани дрогнули и сорвались с места, уносясь куда-то за пелену снегопада.

– Тёмные!

Побежать не получилось: после первого же шага девушки провалились в сугроб по пояс. Вой приближался, и Майяри нервно осмотрелась.

– Садись, – заставив Лоэзию сесть прямо в сугроб, Майяри присела рядом и поставила цветной щит.

Щит должен был замаскировать их под окружающий ландшафт, но тот из-за метели слишком быстро менялся, и магия щита не успевала за этими изменениями. То тут, то там прорехами мелькали тёмные платья девушек.

– Не шевелись и молчи! – приказала Майяри, прижимая дрожащую Лоэзию к себе и вырисовывая на снежном насте несколько символов в ряд, чтобы скрыть запахи. – Что бы ни случилось – молчи!

Снежную пелену прорезал быстро бегущий звериный силуэт. Он нёсся так быстро, что сугробы под мощными лапами не успевали проседать, чтобы утянуть его за собой. Волк? Пёс? Лис? Майяри не смогла различить. Следом за ним уже ближе к девушкам вылетели волк и крупный рыжий лис. В темноте цвета были неразличимы, но воображение услужливо раскрасило картинку.

Ветер взвыл, взметнул снег клубами, и Майяри вздрогнула, различив во мгле стремительный росчерк. Зверь выскочил на них так неожиданно, что она едва успела призвать силы. Под лапами не то волка, не то лиса взбугрился сугроб, а ветер с силой пихнул его в бок. Сбившись со стремительного бега, животное кубарем покатилось в сторону, едва не налетев на затаившихся девчонок. Вскочив, он заозирался, и Майяри затаила дыхание, с ужасом ожидая, что их сейчас обнаружат. Зверь перед ней не был ни волком, ни лисом. Кто-то немного похожий на них, но чуть более крупный, с вытянутой узкой мордой, почти чёрной шерстью и длинным пушистым хвостом.

Стегнув себя хвостом по бокам, зверь яростно принюхался и сорвался с места следом за остальными преследователями. Майяри с облегчением вздохнула. Дикая неукротимая животная сила всегда так её пугала. Не помогало даже постоянно повторяемое «Ты сильнее! Сильнее!».

Выждав ещё несколько минут и убедившись, что больше преследователей нет, девушка бросила зов к земле. Перед глазами на мгновение потемнело, а сознание словно ухнуло вниз, в промёрзлую почву, и расползлось на расстояние двух вёрст. Вздрогнув, Майяри моргнула и поспешила прикрыть глаза от летящего снега.

Деревни рядом не было, и понять, в какой она стороне, Майяри тоже не смогла. Где вообще север? В этой снежной круговерти решительно невозможно было сориентироваться. Тёмные! Если она не вернётся сама, то у неё будут большие проблемы с хареном. С него станется подумать, что она в очередной раз задумала побег. А ведь у них только-только начали налаживаться нормальные равноправные отношения. После сегодняшнего всё опять наверняка скатится к тому, что было.

– Поднимайся, – Майяри обхватила дрожащую Лоэзию за талию и, поднатужившись, встала на ноги.

Зловредный ветер едва не повалил их обратно.

– Недалеко река, – прошептала она едва стоящей девчонке.

– Река? – чуть слышно повторила та.

– Да, – Майяри уверенно кивнула. Её путешествие под землёй неожиданно прервалось, натолкнувшись на что-то непроходимое. Для всепроникающих сил хаги таким препятствием могла быть только вода. Жаль, что река, если судить по карте, в этой местности не одна. Можно было бы тогда сориентироваться по сторонам света. – Давай, приходи в себя, – от всего тела Майяри пошло тепло, мгновенно окутавшее Лоэзию. – Тут недалеко есть укрытие. Какая-то дыра в берегу.

Ноги Лоэзии подломились, и она повисла на руках Майяри.

– Да стой ты! – сквозь зубы прошипела девушка, пытаясь удержать её, но в итоге вместе с ней села на снег.

Раздался хруст, и Майяри посерела, ощутив, как начало ломаться тело в её руках. Отшатнувшись, она с мрачным отчаянием уставилась меняющуюся спутницу. Ну почему именно сейчас?!

Когда изменение завершилось, Майяри не смогла удержаться от стона:

– О боги, нет!

Глава 24. Извинения, разговоры, наказание

Всё-таки нести Лоэзию на руках выпало Майяри. И харену даже пришлось смириться с темпом передвижения.

– Хватит клокотать, разбойница, – с укором прошептала Майяри, склоняясь к голове птицы под капюшон из попоны.

Несмотря на ворчание, внутри девушка ликовала и хохотала. Эта птичка определённо заслужила того, чтобы её тащили на руках. Хотя когда Лоэзия, хлопая крыльями и негодующе вопя, бросилась на обомлевшего харена, Майяри онемела от изумления и ужаса. И едва успела отбросить разъярившегося Мариша к дальней стенке и оградиться от него невидимым щитом.

– Курица ты, – с нежностью прошептала девушка и дунула ястребу в клюв.

Птица ответила нежным горловым звуком, но не расслабилась. Её всё ещё потряхивало от негодования.

Чем её так разозлил харен, оставалось только гадать. У Майяри мелькнула было мысль, что проснулся разум Лоэзии и девушка вознегодовала, услышав, что её жених решил нести на руках другую девушку. Но ведь тогда бы досталось и ей, Майяри. А её птица не тронула, даже когда она бросилась отдирать её от харена. Наоборот, обмякла в руках и обиженно заклокотала, цепляясь когтями за руки девушки.

Успокоить Мариша было куда сложнее. Но запас угроз у Майяри был практически неисчерпаем, да и терпением она заслуженно гордилась. Волк всё же присмирел, хотя на харена продолжал коситься очень недружелюбно. Так же, как и птица. Стоило той увидеть жениха, как она опять приходила в негодование и бросалась в бой. Пришлось соорудить капюшон, чтобы она видела только Майяри.

Украдкой взглянув на профиль харена, девушка опять отвернулась, чтобы скрыть улыбку. В темноте и в завихрениях метели его лицо выглядело как тёмное пятно, но воображение тут же дорисовало длинную царапину на правой щеке, оставленную когтями птицы.

– Хорошая птичка, – прошептала Майяри, позволяя ястребу потереться башкой о свой подбородок.

Господин Мариш шёл чуть впереди, прокладывая тропку среди сугробов. Майяри продолжала отгораживаться от него щитом, но волк вёл себя довольно разумно, хотя порой резко разворачивался и негодующе щёлкал зубами. У девушки каждый раз сердце уходило в пятки.

Сквозь завывания ветра до слуха донёсся голос харена:

– Замёрзли?

– Нет, – поспешила отозваться Майяри.

В пещере она едва отвертелась от чести облачиться в плащ харена. Если бы не агрессивное заступничество Лоэзии, то убедить оборотня, что она сама себя прекрасно греет, ей бы вряд ли удалось. Но мужчина, казалось, был несколько обескуражен поведением невесты и позволил себе не настаивать.

Услышав голос волка, ястреб опять негодующе закричал, и у Майяри в который раз защемило слух от пронзительного вопля. Пришлось встряхнуть птицу, чтобы она умолкла.

– Она всегда на вас так реагирует? – не удержалась от вопроса недовольная девушка.

Уже через секунду она сообразила, что вопрос слишком личный, и даже порадовалась, что харен не стал отвечать.

Но он всё же ответил, выдержав почти минутную паузу.

– Не знаю.

Майяри удивлённо воззрилась на окутанную снегом фигуру, но задать ещё один вопрос не рискнула.

Первый забор вырисовался в снежной мгле спустя почти полчаса. Харен порой посматривал на Майяри, ожидая, что она начнёт спотыкаться от усталости или тяжело вздыхать из-за оттянувшей руки птицы, но девушка продолжала идти вперёд и переваливаться через сугробы весьма бодро. Даже умудрялась что-то время от времени шептать в попону. Та отзывалась довольными звуками и тёрлась о шею девушки. Последнее почему-то раздражало.

До постоялого двора они шли ещё примерно десять минут. Их было вышли встретить охранники, но грозно зарычавший Мариш заставил мужчин рассыпаться в разные стороны и напряжённо замереть. Повисла гнетущая, как перед боем, тишина. Волк напружинил лапы, готовясь к прыжку, а оборотни потянулись к оружию.

– Сядьте! – со звенящим негодованием прошипела Майяри, и мужчины непонимающе уставились на неё.

Девушка же смотрела на вздыбившего шерсть волка, ответившего ей утробным, заставляющим все поджилки трястись от ужаса рычанием.

– Мало того, что я вас до смерти боюсь, так вы ещё решили и остальных запугать! – разъярённая девушка пнула сугроб, осыпая морду зажмурившейся зверюги снегом. – Топайте внутрь. Если что-нибудь сотворите, я, честное слово, сделаю с вами что-нибудь нехорошее.

Негодующе оскалившись, волк вздыбил шерсть на загривке, но всё же развернулся и тяжело потопал к распахнутым дверям. Недоверчиво прищурившаяся девушка зашагала следом.

– Господин! – один из охранников возмущённо посмотрел на харена. – Господин Мариш опасен сейчас.

– Не трогать, – коротко распорядился харен и направился внутрь.

В трапезном зале Мариша, Майяри и Лоэзии уже не было, зато сверху раздавался шум. Послышался женский визг, негодующее рычание и недовольное:

– Не высовывайся! А ты топай сюда. Да проходи уже!

Хлопнула дверь, и рычание стало приглушённым.

Наверху харена встретили двое оборотней и побелевшая Диэна. Несмотря на совет Майяри («Не высовывайся!»), в комнату она так и не вернулась. Перед уходом Ранхаш распорядился, чтобы её и Элду перевели в другую комнату, без потайных ходов, но вот Майяри, судя по глухому рычанию, вернулась туда, откуда имела глупость уйти.