Золотой мальчик

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Кимберли задержалась перед дверью гостиничных апартаментов Люка. Ей было необходимо взять себя в руки. А если он до сих пор сердит на нее? Она глубоко вздохнула. Легкой встречи с ним не получится. Она снова и снова задавала себе вопрос, который мучил ее семь лет: правильно ли она поступила, оставив попытки сказать Люку правду? Люк вовсе не пришел в ужас, поняв, что у него есть сын. Да, он был потрясен, разозлен, — но не ужаснулся. Его реакция еще раз убедила ее в том, как плохо она знает Люка.

И вот теперь он ждет от нее объяснений. Охранник проводил Кимберли в огромных размеров гостиную и тут же исчез, оставив наедине с Люком, который стоял спиной к окну и молча смотрел на нее. Красивое лицо Люка было холодным и непроницаемым, он стоял, расставив ноги, словно готовый к нападению хищник. Молчание давило, и Кимберли первая не выдержала напряжения.

— Люк… — Она впилась ногтями в ладони.

— Я не желаю говорить ни о чем, пока мы не разберемся с шантажистом. Очевидно, кто-то действительно угрожает моему ребенку. Где письмо? — Он протянул руку, и она, вытащив конверт из сумочки, отдала ему.

— Но нет никаких улик, чтобы узнать, кто это…

— Уликами займешься не ты. — Люк отдал приказ по мобильному телефону, и спустя минуту вошел мужчина, в котором Кимберли узнала начальника охраны.

Он быстро переговорил с Люком, взял письмо и, уходя, обнадеживающе улыбнулся Кимберли.

— Почему он ничего у меня не спросил? — удивилась она.

Люк усмехнулся.

— Я не мешаю работать своим людям. Рональдо прекрасно справляется с обязанностями. При необходимости он задаст тебе вопросы. А пока что Рио будут круглосуточно охранять и дома, и вне дома.

У Кимберли от страха сдавило живот.

— Ты считаешь, что ему до сих пор угрожает опасность?

— Он — мой сын, — холодно ответил Люк, — и одного этого достаточно, чтобы ему угрожали.

Его будут охранять все время, пока я не увезу его в Бразилию.

Комната закружилась у нее перед глазами.

— Ты не увезешь моего ребенка в Бразилию! Я понимаю, как ты зол, но…

— Нашего ребенка, Кимберли. Мы говорим о нашем ребенке, а то, что я чувствую в эту минуту, даже отдаленно не напоминает злость, — мягким, но зловещим тоном, от которого по телу Кимберли поползли мурашки, сказал он. — Я жду объяснения, хотя нет такого объяснения, которое могло бы дать ответ на вопрос, почему ты не сообщила мне, что я был отцом целых шесть лет.

— Я объяснила тебе это две недели назад…

— Только потому, что тебе понадобилась моя помощь! Если бы не письмо с угрозой, я бы никогда ничего не узнал. Это так? — Он ходил взад и вперед по гостиной, и его глаза гневно сверкали.

«А собственное поведение его не возмущает!»

— Я не должна ни в чем оправдываться, Люк. — Голос у нее дрожал, но она не позволит себя запугать. — Ты отвратительно обошелся со мной.

— И ты меня наказала? В отместку за то, что я порвал с тобой, ты лишила меня права узнать о существовании моего ребенка?

— Нет! — взорвалась она. — Но за свои поступки следует отвечать. Спать со мной ты хотел, но желания узнать, не беременна ли я, у тебя почему-то не возникало!

Он сдвинул брови и процедил сквозь зубы:

— Я не исключал такой возможности, но я предохранялся. Ты не могла забеременеть.

— И на этом твоя ответственность кончилась? Жаль тебя разочаровывать, но твои «меры безопасности» не сработали. Я поняла, что беременна, на следующий день после того, как ушла от тебя, — с горечью произнесла она.

— Раз ты была еще в Рио-де-Жанейро, когда узнала, что беременна, то тебе ничего не стоило найти меня и сказать об этом.

— Какая у тебя избирательная память! Но ты ведь не подпустил меня к себе! — Кимберли, дрожа, тряхнула головой, и волосы рассыпались по плечам.

Его взгляд был холоден словно лед.

— Дело не в нас, а в ребенке. Ты обязана была сказать мне о нем.

— Но как?! — Она едва не задохнулась от негодования. — Ты что, не понимаешь, что до тебя невозможно добраться? Легче увидеть королевскую особу, чем получить аудиенцию у тебя!

— Ты говоришь глупости…

— Это не глупости. — Она смахнула пряди с бледного лица. — Ты совершенно недоступен для общения. Я не смогла проникнуть сквозь стену из твоих телохранителей и невозмутимых секретарш, чтобы сказать тебе хоть одно слово.

— Ты, наверное, не очень-то старалась.

Его несправедливость жгла как соль на открытой ране. Кимберли обхватила себя руками, чтобы унять дрожь.

— Я дважды звонила, и ты дважды отказывался говорить со мной. А когда я сделала последнюю попытку сказать тебе, что я беременна, и пришла в твой офис, все, что ты сделал, это дал указания шоферу отвезти меня в аэропорт. Ты хотел, чтобы я уехала, и я уехала.

— Я думал, что ты хотела поговорить о наших отношениях. — Он чуть-чуть смутился.

— Нет. Я хотела сказать тебе о моей беременности. А теперь ты обзываешь меня вымогательницей… — Она сунула руку в сумочку и вытащила кипу бумаг. — Это счета. Вот на что я потратила деньги… включая последнюю упаковку памперсов. Счетов на модные дамские туфли ты не найдешь. Мне претило тратить твои деньги, Люк, но я сделала это ради Рио. — Она вложила ему в руки чеки.

Он потерял дар речи и, побледнев, уставился на бумаги, потом швырнул их на диван.

— Я ни за что не оставил бы ребенка…

— Но к ребенку прилагается мать. Сложно, да? Неужели ты изменил бы свой образ жизни плейбоя ради сына?

Он в замешательстве запустил пальцы в гладко причесанные волосы.

— Я не знаю, что бы я сделал… но узнать обо всем… вот так… это тяжело…

— Тяжело? А не тяжело узнать, что ты беременна, а тебе всего восемнадцать, и ты без работы, и одна в чужом городе? Вот это по-настоящему тяжело, Люк!

— Но тебе могла помочь семья…

Она подавила боль — ей трудно было признаться в том, что родители отвернулись от нее, когда она попросила о помощи.

— Родители не одобряли моей карьеры модели, а что уж говорить, когда я стала твоей любовницей и отказалась от всего, лишь бы быть с тобой.

— Они могли бы помочь тебе…

— Могли бы. Но люди не всегда поступают так, как следовало бы. — Она бросила на него многозначительный взгляд и увидела, что у него на щеках заалели два пятна. — Единственной поддержкой стали для меня твои кредитные карточки, Люк. И хватит твердить, что я плохо поступила, и нечего изображать из себя праведника! Может быть, тебе стоит пересмотреть собственные взгляды на жизнь. — Она подхватила сумочку и, задыхаясь, пошла к двери — ей необходимо было глотнуть свежего воздуха.

— Ты не уйдешь отсюда, — остановил ее твердый голос Люка.

Она вызывающе посмотрела на него.

— Установи за мной слежку! Наш разговор никуда не приведет, а я устала.

И, не оборачиваясь, ушла.

Всю ночь Кимберли перебирала в памяти разговор с Люком. Когда утром она сидела за чашкой крепкого кофе, раздался звонок в дверь — это пришел он. Судя по темным кругам под глазами, он тоже провел бессонную ночь.

— Я могу войти? — неуверенно спросил он.

— Зачем? Чтобы снова обвинять меня? У него дернулась щека.

— Никаких обвинений не будет. Но согласись — мы должны кое-что обсудить.

— Не уверена, что у нас получится. Черные глаза Люка гневно сверкнули.

— Meu Deus, я стараюсь изо всех сил, а ты — нет!

— Люк, при чем здесь наши с тобой старания? Рио — вот кто важен. Я не доверяю твоему характеру.

— Чем мой характер плох? Да, я был зол, но сегодня я успокоился, и Рио я не испугаю. Разве вчера он выглядел испуганным?

— Нет. Но он не знал, кто ты. И ты можешь испортить ему жизнь, а я этого не допущу.

У Люка напряглись скулы.

— Я не собираюсь никому портить жизнь.

— Разве? А твое вчерашнее поведение?

— Возможно, я был немного несправедлив к тебе… — признался он.

Как же ей хотелось дать ему пощечину!

— Немного?

Он смущенно пожал плечами.

— Хорошо — больше, чем немного. Но все это в прошлом, а мы должны поговорить о будущем.

— Да ну? — Кимберли рассмеялась. — И забыть о прошлом? Как удобно.

Он выругался себе под нос.

— Я сожалею о случившемся, но прошлое есть прошлое, а главное, о чем надо думать, — это будущее.

Кимберли недоверчиво покачала головой.

— Meu Deus, чего ты от меня хочешь? — У него был вид человека, загнанного в угол. — Изменить то, что произошло, я не могу, но исправить могу. Нам надо поговорить.

— Мы сказали все, что хотели, прошлым вечером.

Люк тяжело вздохнул и бросил через плечо взгляд на поджидавшую его на улице машину.

— Может, ты меня впустишь? Или мы попадем в заголовки завтрашних газет.

Кимберли понимала, что не стоит откладывать неизбежное, и пошире растворила дверь. Люк быстро прошел мимо нее на кухню.

— Приятная комната. — Он посмотрел на двустворчатое, доходящее до пола окно в садик. — Очень мило. Удачное приобретение. Цена квартиры, должно быть, значительно возросла с тех пор, как ты ее купила.

— Ты всегда думаешь только о деньгах и вложениях капитала?

— Нет, иногда я думаю о сексе, а теперь у меня есть ребенок, о котором я думаю. — Люк огляделся и неожиданно спросил: — Ты живешь здесь с Джейсоном? Это с ним ты разговаривала по телефону?

— Да. — Кимберли поставила на плиту кофейник. — Он мой единственный друг.

— Хорошо, что мне известно о его сексуальных предпочтениях, которые не распространяются на красивые модели.

— Это ты к чему?

— Да к тому, что иначе я свернул бы ему шею.

— Люк, мы с тобой больше не вместе, — напомнила ему Кимберли, наливая кофе в кружки, — так что твоя ревность нелепа. Я могла бы жить с кем угодно.

— И ты с кем-то жила? — грозным голосом спросил Люк.

У Кимберли вырвался вздох.

— Нет, Люк, не жила. У меня был ребенок, я работала и очень уставала. Последнее, о чем я думала, так это о мужчинах. К тому же мой опыт с тобой отвратил меня от мужчин на всю оставшуюся жизнь.

— Не на всю, — тихо произнес он, поднося кружку ко рту. — Могу напомнить тебе последние две недели.

Она с трудом сделала глоток.

— Это — другое дело.

— Не другое. — Он задумчиво и пристально смотрел на нее. — Возможно, ты так говоришь потому, meu amorzinho, что не смогла найти мужчину, с которым чувствовала бы то же, что со мной.

Какая наглость! Но вредный тоненький голосок в мозгу нашептывал Кимберли, что Люк абсолютно прав.

— Ты — законченный эгоист.

— Я просто говорю правду. Чтобы наш брак оказался удачным, надо быть честными друг с другом.

Она едва не уронила кружку с кофе.

— Наш брак? Какой брак?

Он пожал плечами с таким видом, словно брак входил и раньше в его планы.

— У нас общий ребенок, поэтому имеет смысл завести и другие общие дела.

— У нас нет общих дел. — Слова застряли у нее в горле.

Он нахально улыбнулся.

— А прошедшие две недели? Разве это не доказательство?

— Ты опять о сексе! — Кимберли вскочила. Она не верила своим ушам. — На сексе брак не строят.

— У нас есть сын, — холодно ответил он. — Для брака этого вполне достаточно.

Она снова села.

— Ты ошибаешься.

Люк удивленно уставился на нее.

— Разве так отвечают на предложение выйти замуж?

— Вероятно, не так, но ты не сделал мне предложения выйти за тебя, — с горечью сказала она и, встав, стала ходить по крошечной кухне, чтобы хоть немного успокоиться.

— Я еще ни разу не делал предложения… — Люк тоже поднялся.

— Тогда тебе следует попрактиковаться. Возможно, с четвертой или пятой попытки у тебя получится.

Он протянул руку и схватил ее за кисть.

— Хватит ходить туда-сюда. Послушай меня. Ты знаешь, сколько женщин были бы счастливы услышать от меня эти слова?

— Какие? «У нас общий ребенок, поэтому имеет смысл завести и другие общие дела»? Что-то не похоже на волшебную сказку.

— Хватит шутить…

— Разве похоже, что я шучу? — Она хотела вырвать руку из его железных пальцев, но тщетно. — Люк, мне совсем не до шуток. Ты оскорбил меня.

— Meu Deus, каким образом? — Он смотрел на нее с плохо скрываемым раздражением. — Я прошу тебя выйти за меня замуж.

— А зачем? Лишь потому, что это честь, которую ты оказываешь немногим?

— Да потому, что так лучше для ребенка, — прорычал он. — И потому, что обычно женщины хотят этого от мужчин.

Да, она хотела этого, но… чтобы все произошло по-другому.

— Ты так думаешь? — с иронией спросила она. — Так вот — не я, Люк. Для меня ничего нет хуже, чем связать свою жизнь с тобой.

— Ты сказала, не подумав.

— Я хорошо подумала. Брак с тобой — это кошмар. Ты собственник и никуда меня не пустишь. По вечерам мы будем сидеть дома… вернее, лежать в постели, так как твои представления о времяпрепровождении — это секс, поэтому наряды мне ни к чему. А как насчет любви и привязанности?

Он возмущенно взмахнул рукой.

— Да, между нами нет любви, но брак может быть удачным и подругам причинам.

— По каким? — Она была вне себя от негодования. — Для того, чтобы брак удался, надо, по крайней мере, проводить в обществе друг друга какое-то время, и желательно одетыми. Это минимум, Люк. Особенно когда есть ребенок.

Люк задумчиво смотрел на нее.

— Значит, если мы будем проводить время вместе, ты скажешь «да»? Это твое условие? Условие?

— У тебя все звучит как деловые переговоры.

Он пожал плечами.

— В какой-то мере это так. Ты что, хочешь, чтобы Рио рос без отца?

Она закусила губу.

— Нет, но…

— Итак, если мы найдем способ дружно ужиться, будешь ли ты довольна?

— Ну, да, хотя…

— Какие твои условия? Кимберли молча смотрела на Люка.

— Это не так-то просто. Я…

— Очень просто. Скажи, чего ты хочешь, и ты это получишь.

Любовь. Она хотела любви.

— Выходит, я говорю тебе, чего я хочу, ты говоришь «да» и мы поженимся.

— Правильно.

Он улыбнулся и облегченно вздохнул. Наконец-то она его поняла!

— А потом ты вернешься к своим прежним привычкам.

Он нахмурился.

— Я хочу, чтобы наш брак был удачным…

— Но, Люк, ты никогда не любил связывать себя обязательствами. Долго ли ты выдержишь? Месяц? Два?

— Раньше не было ребенка. Я сделаю все, чтобы наш брак не распался.

— На самом деле? Сделаешь все?

— Все.

Чем она рискует?

— Хорошо. — Она скрестила руки на груди и склонила набок голову. — В таком случае в течение следующего месяца все наши встречи происходят… в одежде. Ты будешь выводить меня в свет и гулять с Рио. Мы будем вести себя как семья. И каждый вечер ты будешь привозить меня домой в десять часов. Никакого секса, ни со мной, ни с кем-либо еще. Если я увижу в прессе хоть одну изобличающую тебя фотографию, наш уговор теряет силу.

Он не мог поверить тому, что услышал, и это было написано у него на лице.

— Никакого секса?

Кимберли с трудом удержалась от смеха.

— Никакого. Таким образом ты докажешь, что быть хорошим отцом для тебя главное. И мы сможем проверить, получится из нас семья или нет. Если да, то я выйду за тебя.

— Согласен. — Он встал и подошел к ней. — Я принимаю твои условия.

— Все?

— Все.

— Ты согласен?

— Согласен. И очень скоро я произнесу это слово на свадебной церемонии, meu amorzinho, потому что и тебе, и Рио очень понравится мое общество.

— Прекрасно, — сказала она. — Договорились.