Бедовая для звездных маршалов (СИ)

Глава 42. Киара

— Элиас, ты же понимаешь, что я не обязана перед тобой отчитываться? — голос дрожит, но я стараюсь держать его ровным. — Да, я по уши влюблена в твоего брата. И, да, я правда пыталась держаться подальше, контролировать это… Но не получается, понимаешь? — делаю глубокий вдох, но ком в горле всё равно царапает, — Если я как-то тебя обидела, прости. Я правда этого не хотела.

— Не хотела… — он криво усмехается, будто мои слова для него детская сказка. — Мой брат не тот, кто нужен тебе, Киара. Я понимаю — девичье сердце сейчас наивно верит в свои глупые романтические грёзы. Но поверь, рано или поздно он сам поставит точку. И вместо твоего глупого сердца останется лишь дыра.

— Я понимаю… — губы сами собой прикусываются до боли, чтобы не сорваться и не сказать лишнего. Металлический вкус крови на языке. — Больше всего на свете я боюсь оказаться в любви, которая меня разрушит. Но если хотя бы на секунду представить, что у меня могло бы не быть этих мгновений с Дариусом… — дыхание сбивается, в груди становится тесно, — …то это страшнее в сотни раз.

Может, мы и дуры, что сами бросаемся в омут таких связей, заранее зная, чем всё кончится. Но как отказаться, когда нестерпимо хочется касаться человека, чувствовать его дыхание рядом, слышать его голос? Когда хочется быть с ним — всегда, до безумия, до последней капли себя.

— Ничерта ты, Киара, не понимаешь, — его голос обрывает мои мысли, словно лезвие. — Он подпускает тебя слишком близко. Непозволительно близко. Но в сердце он тебя не пустит. Там пустыня. Там никого нет, тебе в том числе, — Элиас прищуривается, словно пытаясь пробить мою глупую веру. — Как только мы закончим миссию, мы вернёмся домой. Там его ждёт невеста. Она — друг семьи, их брак был решён ещё до того, как они родились. Шансов нет, глупышка.

— Что? — слова вырываются с таким надрывом, словно он только что вогнал в меня нож. Резкий вдох, и грудь будто сжали ледяными руками. Сердце болезненно сжимается, а в голове звенит. — Брак? У Дариуса есть… невеста?

— Пошли, Киара, — Элиас не даёт мне отдышаться, его ладонь холодным обручем сжимает моё запястье. — Мы уже на Нордеке. У нас с тобой задание, нет времени раскисать. Я и так тебя искал по всему кораблю, не знал, что найду в отсеке брата. Про помолвку говорить я не должен был. Никто об этом не знает. Но я тебя предупреждаю — лучше разорвать вашу связь сейчас, чем потом окажешься в пропасти, из которой не выбраться.

Я бездумно следую за Элиасом, ноги будто сами переставляются, а в голове — пустота. Мы подходим к тренировочному отсеку, он без лишних слов достаёт нужную экипировку и помогает мне переодеться. Я даже не сопротивляюсь, позволяя ему застёгивать ремни и поправлять крепления, потому что сама словно застряла где-то между прошлым и настоящим, между тем, что было час назад… и тем, что я только что узнала.

Время стало вязким, тягучим, каждое движение даётся с усилием. Мне нужно собраться. Привести мысли в порядок.

Но там, в моей голове, настоящий кавардак — так перемешано всё, что и конца, и начала не разберёшь. Словно кто-то высыпал целую библиотеку в шторм, и теперь страницы с криками рвёт ветром в разные стороны.

То счастье, что ещё было со мной утром, рассыпалось, как тонкий лёд под ногами, и исчезло, будто его никогда и не существовало. Может, я сама всё придумала? Может, Дариус не шептал мне этих горячих слов на ухо, слегка прикусывая кожу, от чего я замирала? Может, он не обнимал меня во сне, прижимая так крепко, словно боялся отпустить? Может… нас вовсе не было. И всё это — всего лишь сон, сладкий и жестокий одновременно.

— Сейчас выходим, я иду первым, — голос Элиаса возвращает меня в реальность. — Часть отряда уже занята своими задачами. Пока я буду обследовать территорию, возьми парсометр, проверь стабильность почвы и оцени возможность неясных явлений. В радиусе трёх километров от корабля, не дальше. Поняла?

— Да, — киваю, заставляя себя прокрутить в голове перечень своих обязанностей.

Он помогает закрепить парсометр вокруг моей талии, подтягивает ремни, и мы выходим на палубу. Холод Нордека встречает нас ударом в лицо — резкий, хлёсткий, до боли в щеках. Я невольно ежусь, зарываясь в воротник, дыхание тут же превращается в густой пар.

Нордек — самая холодная планета в известной системе. Здесь почти никто не выживает. Ледяная пустыня, безжизненная и суровая. Даже воздух кажется чужим, враждебным. Долго здесь не задерживаются: если температура воздуха убивает медленно, то холод почвы куда быстрее, пробирая до костей.

Миссии сюда всегда короткие, и нам выделили всего несколько часов. В последнее время наша аппаратура зафиксировала здесь аномалии — процессы, которые, по всем законам, просто не могли произойти в таких условиях. Наша задача — выяснить, правда это или ошибка системы. Я очень хочу верить во второе.

Элиас оставляет меня с моими приборами, а сам уходит проверять другую точку. Я краем глаза замечаю мисс Белар, она с тяжёлым молотом в руках рубит ледяные блоки и аккуратно складывает их в телегу. Потом их растопят, и полученную воду отправят в лабораторию для анализа.

Других членов отряда я не вижу, белая пустыня словно поглотила всё. Остаюсь наедине с ветром, скрипом снега под ботинками и тихим писком датчиков. Погружаюсь в работу, изучая каждый миллиметр почвы, проверяя показатели, фиксируя данные.

И вдруг, лёгкое, едва уловимое шевеление под ногами. Я замираю, напрягая слух. Лёд подо мной тихо потрескивает… нет, не просто трескается, будто отзывается на моё присутствие.

Глухая, низкая вибрация пробегает по ступням, заставляя сердце ухнуть куда-то в живот. Я чувствую её в коленях, в рёбрах, в зубах.

Прибор издаёт странный, сбивчивый писк, как будто ему самому страшно. И вместе с этим из глубины доносится что-то… похожее на медленный, вязкий вздох.

Холодный пот проступает на спине, а пальцы в перчатках становятся чужими, деревянными.

Так не должно быть.

Чёрт, так вообще не должно быть…