Бессмертная и беспокойная

— Что такое?

— Бетси? Это Лаура. Послушай, я хотела поговорить с тобой о…

— Не сейчас, — сказала я и повесила трубку. Мне было неловко, но не слишком. В конце концов, она была одной из тех бездельниц, которые бросили меня в трудную минуту. И это было удивительно удобно, не так ли? Что Антония, и Гаррет, и Марк, и Синклер должны были исчезнуть как раз в то время, когда умер мой отец, а моя сводная сестра куда-то исчезла?

Нет. Безумно. Но… странно.

Нет.

Странно.

Нет! Чёрт возьми, нет!

Отлично. Одинокая, а теперь ещё и параноик. О, и окружённая оборотнями. Давайте не будем забывать об этом!

— Давайте посмотрим, — сказала я, заглядывая в холодильник. — У нас есть клубника, бананы и персики. А ещё лёд для смузи. О, и Антония оставила половинку сырого Т-боуна, — я принюхалась. — Пахнет вкусно. Наверное, ещё день-два будет вкусно.

— Мы обойдёмся без фруктов.

— Я могла бы также, — добавила я с сомнением, — разморозить для вас немного гамбургеров, ребята.

— Всё в порядке. Давай перейдём к делу.

— Я не в порядке. Я ужасно хочу пить, — я одарила их широкой, зубастой улыбкой, наслаждаясь тем, как они вздрогнули. — Значит, пришло время смузи.

— Я бы хотела смузи, — пропищала Лара. — С бананом, пожалуйста.

— Сейчас принесу, — теперь настала моя очередь вздрогнуть; сколько раз я слышала эту фразу от Марка на этой самой кухне, когда он изображал бармена? Сколько клубничных коктейлей я приготовила для Синклера? Сколько раз он приводил меня наверх и поливал этим смузи всю мою…

— С бананом, пожалуйста! — повторяла она.

Я встряхнулась.

— Прости. На мгновение задремала. Очисти их, пожалуйста, — сказала я, протягивая Ларе несколько бананов.

Майкл откашлялся, в то время как его ребёнок (волчонок? щенок? детёныш?) очистил три банана от кожуры и выбросил её в раковину.

— Итак, а-а. Антония не зарегистрировалась. И она регистрируется в 10:00 утра по восточному времени двадцатого числа месяца. Так что, когда она этого не сделала, можешь себе представить, как мы…

Остальное заглушилось, когда я нажала «пюре». Я оставила его включённым на долгое время, не обращая внимания на то, что в голове у меня словно грохотало (дурацкий вампирский слух). Это стоило того, чтобы заглушить этого высокомерного, великолепного засранца.

Стойте. Я сказала «великолепного»? Синклер, куда, чёрт возьми, ты пропал?

Жестами я указала Ларе на бокалы, и она принесла мне два. Она действительно была милейшим созданием, и я улыбнулась ей, но тут же перестала улыбаться, когда она не улыбнулась в ответ. Это была девочка старше своих лет, это уж точно. Что она сказала? Что она будущий вожак стаи? Это было слишком много для… кого? Семилетнего ребёнка? Восьмилетнего?

Идеальной копии своих мамы и папы в миниатюре: его глаз, её лица, их соотношения. Она будет чертовски страшной, когда достигнет подросткового возраста. Или, возможно, в четвёртом классе.

Я выключила блендер, наполнила стакан Лары до краёв, затем услышала, как Майкл бубнит:

— …Естественно, мы пришли к выводу, что гнусные ночные создания…

И снова включила блендер. Я не торопилась с приготовлением собственного смузи, но в конце концов у меня уже не было возможности размягчать фрукты и лёд, и мне пришлось его выключить.

— …драка, — закончил он.

Господи! Неужели этот парень не понял намёка? Как Джинни его терпла? Как его терпел кто-то из них? К счастью, я не была таким вожаком.

Я была никудышным вожаком.

— Да, но вы были неправы, неправы, неправы, — я сделала большой глоток своего смузи. — Спорим, что это обычное дело для вас, людей.

— Для нас, людей? — требовательно спросил блондин с рыжеватыми волосами — парень, которого они звали Брендан… Он был примерно на голову ниже Майкла, с вышеупомянутыми светло-рыжими волосами до плеч, обычной для оборотней рельефной мускулатурой (по крайней мере, у оборотней, которых я видела), худощавого телосложения, приятной внешностью, большими великолепными глазами (в его случае золотисто-карими).

Казалось, они почти светятся изнутри. Светящийся. Подходящее слово.

— Что это должно означать?

А что, там не было уродливых оборотней? Толстых? Близоруких, косоглазых?

— Я спрашиваю, что это должно означать?

Низкорослых?

— Вы, плотоядные, прожорливые создания полнолуния, — сладко произнесла я. — Похищаете младенцев, кусаете людей и превращаете их в таких же прожорливых созданий полнолуния, нападаете на женщин с большой грудью, одетых в обтягивающие футболки, — я отсалютовала ему смузи. — Ну, понимаете. Вы, люди.

— Фу! — сказал Дерик, выглядя по-настоящему возмущённым. На самом деле, он был очень похож на Антонию, когда она рассказывала мне то, что он собирался сказать. — Всеядные на вкус отвратительны. Поверь мне. Мы тебя не съедим.

— И это не корь, — рявкнула Кейн (опять же: что это за имя такое для женщины?). Буквально. — Ты не в теме. Мы два разных вида, ты выделил «тупица».

— Как они? — спросила я, довольная, поправляя чёлку. — И, если мы два разных вида, ты не хочешь объяснить, почему она такая?

Лара выплюнула немного бананового смузи, когда я указала на неё.

— Э-э, — только и смог выдавить Дерик.

— Я имею в виду, что здесь нет зебротигров, верно? Горилложирафов? Дикобразоутконосов?

— Это… сложно, — проворчал Майкл.

— Ничего, что ты могла бы понять, — прорычала Кейн.

— Кейн.

Кейн села и закрыла рот. Ха! Я посмотрела на Майкла с чуть большим уважением. Парень даже не повысил голоса, а Кейн выглядела как побитая собака. На самом деле, он во многом был похож на Синклера, и было чертовски жаль, что он был не м…

Прекрати, Бетси.

— …охочим до оскорблений вас в вашем собственном доме.

— Нет, ты, конечно, не хотел меня обидеть. Это прозвучало громко и ясно, Кулачный мальчик.

— Кулачный мальчик — вожак стаи, — поправил Брендан, устремив на меня взгляд, который, вероятно, показался ему угрожающим. Он никогда не сталкивался с истеричным Марком, когда тот не мог найти чистую спортивную рубашку. Или с Лаурой, когда она опаздывала в церковь. Или с Гарретом, когда у него кончалась пряжа, прежде чем он успел закончить свитер.

Или с Синклером, если уж на то пошло, в любое другое время. Моему парню стоило только посмотреть этому щенку прямо в глаза, и мальчишка (на вид оборотню было не больше двадцати двух) был бы его рабом столько, сколько Синклер захочет.

На самом деле, я, наверное, могла бы сделать этого ребёнка своим рабом.

Я действительно подумала об этом, пока один из них болтал о чём-то своем. Но в конце концов я решила действовать осторожно. Они уже знали, что я была быстрый и сильный. Уже довольно много информации, которую посторонние люди узнали обо мне. У меня было достаточно времени, чтобы при необходимости пустить в ход всё своё обаяние.

— …где они могут быть?

— Кто?

— Антония и Гаррет, придурки!

— Брендан.

Щенок сел и закрыл рот.

— И что? — подсказал Майкл.

— Что?

Майкл провел обеими руками по своим каштановым волосам, без конца их взъерошивая.

— Итак. Где. По-твоему. Мнению. Находится. Антония. И её. Друг?

— Понятия. Не. Имею. В этом. Вся. Проблема.

Лара хихикнула. Или булькала; она набила рот смузи. Я в два глотка допила остатки своего и встала, направляясь к стойке.

— Только не блендер, вампирша, мы умоляем тебя, — Кейн произнесла это с трогательной, испуганной искренностью; Брендану удалось изобразить на лице насмешку и усталость в равной степени.

Я подумала, правильнее Королева вампиров. Но сжалилась над ними. У них, вероятно, был такой же хороший слух, как и у меня.

Может быть, и лучше. Я прищурилась, глядя на них, пока ополаскивала свой стакан, не глядя, а потом случайно разбила его о кран. Я оценила их силу, их тон, их отличия от Антонии.

Антонии, которая была сильной, но не умела менять облик.

Антонии, которая могла видеть будущее, но это стоило ужасной цены ей самой и тому, кого она любила.

Я не могла представить, что было хуже: когда другие люди считали её ненормальной, или когда у неё были ужасные видения, которые никогда, ни в чём не ошибались.

Так вот почему она пропала? Неужели она увидела что-то ужасное (Господи, пожалуйста, ничего плохого о Синклере, Марке или Джессике, ладно, Господи? Я буду перед тобой в большом долгу, Боже, во имя Иисуса, аминь.) и сбежала, забрав с собой своего личного Демона?

Ни за что на свете. Антония была кем угодно, но она никогда не убегала в укрытие. И если бы она сбежала в укрытие, чего она никогда бы не сделала, она бы не сделала этого, не предупредив сначала меня. В конце концов, я была её… кем бы на была? Временным вожаком стаи?

— Знаете, — сказала я, садясь напротив Майкла, — Антония была довольно молчалива насчёт вас, ребята.

Тишина.

— Она почти ничего не рассказывала о штучках Стаи, — на самом деле, я пыталась вспомнить хоть что-нибудь, что я знала о Стае. И у меня почти ничего не получалось. И не только потому, что я обычно пропускала мимо ушей слова Антонии через пять-десять секунд после её разглагольствований. Ну, да, это, вероятно, было главной причиной, но, в конечном счёте… — Она просто не говорила.

— Она не говорила со мной о штучках вампиров, — вызвался Майкл. — Каждый месяц происходило одно и то же. Всё в порядке? Да. Тебе что-нибудь нужно? Нет. Хочешь, чтобы я передал какие-нибудь сообщения? Нет. Ты ничего не хочешь мне рассказать? Чёрт возьми, нет.

Несколько секунд мы все сидели молча. Не знаю, как они, а я думала о том, что мне чертовски повезло, что Антония так хорошо умела сохранять верность. Судя по выражению лица Уиндхэма, он думал о том же или о чём-то близком к этому.

Я скрестила ноги и уставилась на свои чёрные носки. Надо не забыть забрать свои кеды из прихожей.

— Должно быть, она объяснила, когда въезжала. Не так ли? — я подняла глаза и увидела одинаковые озадаченные выражения на лицах. — Я имею в виду, она сказала, что должна получить разрешение от тебя, и я подумала, что это очень странно, что взрослая женщина должна «получать разрешение», чтобы жить с нами, но, когда я это сказала, всё, что она сказала, это что у меня очень странное выражение лица и чтобы я заткнулась.

Уиндхэм и его друзья кивнули. Майкл добавил:

— Она мало что могла рассказать о тебе, даже когда переехала на Средний Запад. «Я нашла своё предназначение» — говорила она, «и оно связано с королём и королевой вампиров. Да, они настоящие» — говорила она.

— Не расстраивайся из-за того, что не веришь, — сказала я ему. — Я не верила в оборотней, пока не появилась Антония. И, э-э, не превращалась в волка.

— «Я не вернусь» — говорила она, таким образом спрашивая разрешения. «Так что продай мой дом и выпиши мне чек. И не вешай мне лапшу на уши, иначе я увижу твою смерть и забуду упомянуть об этом».

Должна признать, в этом было что-то подлинное.

— Она согласилась регистрироваться каждый месяц, — сказал Майкл, — и на этом всё закончилось. До тех пор, конечно, мы ничего о ней не слышали. До настоящего момента. Скажи мне, Бетси. Что такое Демон? И где мы можем найти того, кто убил члена нашей Стаи?

Глава 17

— Эй, эй, эй! — воскликнула я, жалея, что делаю всё это в одиночку. — Давайте не будем делать поспешных выводов, мои нетерпеливые маленькие щенки. Гаррет скорее съест собственные яйца, чем причинит вред Антонии, и он никогда, ни за что не убьёт её.

Дерик вздрогнул и прикрыл глаза.

— Обязательно использовать фразы, которые я никогда не смогу выбросить из головы? «Съест свои яйца»? Кто так выражается?

— Не говоря уже о том, что в это трудно поверить, — добавила Кейн.

— Поверить? Почему это так сложно? А теперь вы вдруг стали большими экспертами по вампирам и Демонам?

— Вампиры не подвержены несчастным случаям? — спросила Джинни, и, к её чести, это прозвучало как честный вопрос.

— Ну, я подвержена, — призналась я. — Но не Гарретт.

— Ты можешь объяснить, что такое Демоны?

— Конечно.

— Нет никаких табу на обсуждение таких вещей с посторонними?

— Без понятия. Думаю, это снова столкновение культур, — Уиндхэм не смог скрыть своего удивления, поэтому я позаимствовала фразу у его приятеля Дерика. — Если это удержит тебя от того, чтобы оторвать Гарретту ноги, я отвечу на любой твой вопрос.

— Это хорошо, шеф, — сказал Дерик. — Перестаньте выглядеть так, будто ждёте, что другой ботинок упадёт вам на голову.

— Для безжалостного деспота нежити ты ужасно обаятельна, — сказал Майкл, и никто в комнате не удивился, когда кулак Джинни его треснул. Но он быстро восстановил дыхание.

Лара попросила — и получила — разрешение воспользоваться туалетом. Джинни встала, чтобы проводить её. И я воспользовалась отсутствием ребёнка, чтобы рассказать о Демонах, о Ностро и его дурацких играх с психами, о медленном выздоровлении Гаррета, о его прогрессе и о том, как сильно они с Антонией полюбили друг друга.

— Значит, по вашему собственному признанию, всего полгода назад это существо было недочеловеком?

— Не уверена, что недо…

— Питается вёдрами крови, бегает на четвереньках и воет на луну?

— Доктор, войте сами, — заметила я.

— И он даже не мог говорить? — упорствовал Майкл.

— Не знаю, как насчёт «не мог». Точнее сказать «не разговаривал». Но, видите ли, после того, как он выпил мою кровь, кровь создателя и кровь моей сестры, ему стало лучше. А вы, ребята, вы просто не знаете. Я имею в виду его чувства к Антонии. Она для него всё. Он бы… э-э-э, он бы умер за неё.

— А она за него, я полагаю?

— Ну, трудно представить, чтобы Антония стала такой мягкотелой и всё такое, но да, я представляю, что она бы… — слишком поздно я поняла, в какую ловушку меня заманил Майкл. Я вскочила на ноги и принялась расхаживать по комнате. — Ребята, Гарретт не убивал Антонию, а затем не исчезал в неизвестном направлении. Этого не может быть. Ни в коем случае.

— Ммм, — сказал Уиндхэм.

— Хммм, — добавил Дерик, которого это, по-видимому, тоже не убедило.

— Ну ты же не видел, как я лезу на стенку, спрашивая, убил ли член твоей Стаи моего парня, а потом сбежал. Я что, пришла, размахивая кулаками, и теперь делаю поспешные выводы? Нет, — я ухмыльнулась, увидев, что Уиндхэмы чувствуют себя неловко.

За исключением Брендона, который впился в меня взглядом.

— Мы это уже обсуждали, — довольно мягко сказал Майкл.

— Да, но теперь, когда вашего ребёнка нет рядом, вы можете извиниться за то, что были совершенно неуправляемыми, истекающими пеной и слюной придурками, которые сначала били, а потом задавали вопросы.

Он несколько секунд барабанил пальцами по столу, а затем, после долгого, трудного момента (трудного для него, а не для меня), сказал:

— Я приношу свои извинения.

— Ладно. Вполне возможно, что Антония увидела будущее и свалила отсюда к чёртовой матери, а Гаррет пытался её остановить, и тогда она… она… я не знаю, искупала его в святой воде, а затем уехала из города первым же поездом «Амтрак», направляясь на восток. Такое вполне могло случиться, но я не становлюсь таким подозрительным и параноидальным, верно? Так что у вас, ребята, нет причин оставаться с глазами-бусинками.

— Произошли ли ещё какие-нибудь необычные события? — спросил Майкл, наклоняясь вперёд. — Что-нибудь загадочное? Что-нибудь, что могло бы привести нас к ответам?

— Всё в порядке, — солгала я. Я наклонила голову набок и услышала, как Малыш Джон просит бутылочку. Громко. — И вам придётся извинить меня, я отойду на минутку, я нужна своему брату.

Я прошла мимо них, и рука Уиндхэма метнулась вперёд и сомкнулась на моём предплечье. Я всё это видела, и у меня было достаточно времени, чтобы избежать встречи с ним. Но я этого не сделала. Его рука была очень тёплой. Я даже чувствовала сквозь пальцы биение его сердца.

И от него пахло… я уже упоминала, как восхитительно пахли эти парни? Неудивительно, что Гаррет нашёл Антонию неотразимой. Это определённо не было связано с её характером.

Майкл сжал мою руку. Он был таким милым, думая, что на самом деле удерживает меня на месте.

— Бетси, правда. Что-нибудь происходит?

Я улыбнулась.

— Майкл, ты слишком много волнуешься, тебе кто-нибудь говорил? Я сказала, что вс в порядке, не так ли? Так что не переживай.

По пути в детскую, из соседней комнаты и коридора, я услышала чёткий приказ Майкла Дерику.

Глава 18

Дерик скакал рядом со мной по лестнице, как большой белокурый щенок.

— Ничего личного, — весело сказал он, не отставая от меня, пока я поднималась по восьмидесяти с лишним ступеням в детскую. — Но мы не можем сказать, лжёшь ты или нет — всё это «отсутствие запаха» сводит шефа с ума.

— Могу себе представить, — я была чуточку — всего лишь чуточку — сочувствующей. Чтобы всю жизнь быть способным определить, лгут тебе все вокруг или нет, это должно было пригодиться. Одной из немногих вещей, о которых упомянула Антония, было то, что её Стая почти никогда не утруждала себя ложью… В этом не было абсолютно никакого смысла.

А потом столкнуться со мной, с кем-то, кто мог бы сказать, что она была невысокой, гениальной брюнеткой и при этом прекрасно пахла (или не пахла, в зависимости от обстоятельств), — это, должно быть, было неприятно.

— Итак, я, самый обаятельный и красивый оборотень на всей земле…

— Мне блевать прямо здесь, на лестнице? Или подождать, пока я найду мусорное ведро?

— Я застану тебя врасплох своим остроумием и харизмой.

— И не забудь свою сексуальную футболку с Мартой Стюарт.

— Эй, эй. Не оскорбляй мою девушку Марту. Она могла бы надрать твою прекрасную неживую задницу, спрятав за спиной самодельную подставку для салфеток из ракушек.

— Дерик, ты серьёзно помешан, ты в курсе?

Он проигнорировал меня.

— И тогда я, бесстрашный член Стаи, наброшусь на правду, как ворона на личинку.

— Ты только что назвал меня червяком?

— Не называл, — сказал он, следуя за мной в детскую. — Я назвал тебя личинкой. Большая разница. Огромная!

Я рассмеялась, ничего не могла с собой поделать. Большой дуф, вероятно, был самым очаровательным оборотнем во всей стране.

— Чувак, ты правда… да?

Я подошла к кроватке, наклонилась, вытащила Малыша Джона. И была удивлена, что была одна. Я обернулась и увидела Дерика… другого слова не подберешь… он стоял, съежившись, у двери в детскую.

— Что происходит? — спросила я, совершенно поражённая, увидев, как двухметровый блондин съёжился от ужаса.

— Я собирался спросить тебя о том же. Господи! — он заставил себя выпрямиться, встряхнулся всем телом, затем обхватил локти ладонями. Это выглядело почти как… это выглядело так, как будто большой, сильный, задиристый оборотень обнимал себя за плечи, чтобы успокоиться. Но это не может быть правдой. — Каждый волосок на моём теле сейчас пытается выскочить из-под контроля. По крайней мере, я так себя чувствую. У меня, блядь, самый страшный приступ мурашек. Я… что это?

— Это мой младший брат, — Малыш Джон не плакал и ничего подобного. Я посадила его себе на бедро, а он просто смотрел на Дерика, терпеливо ожидая свою бутылочку. Какой милый. Осиротевший и голодный. И не плачущий!

— Ну разве он не прелесть?

— Держи его подальше от меня, — приказал Дерик, пятясь из комнаты. Думаю, он не любил детей. — По ощущениям, здесь уже тринадцать часов.

— Дерик, что, чёрт возьми, на тебя нашло? — я последовала за ним в коридор, искренне озадаченная. Если Майкл послал за мной своего Хорошего парня-полицейского-оборотня, чтобы выудить побольше информации, то это был странный способ. — Ты ведешь себя как…

— Не делай этого! — Дерик вскинул обе руки ладонями вверх. Он… защищался от меня? Ни за что. Я неправильно поняла. Я неправильно истолковала язык тела оборотня или что-то в этом роде. — Возможно, мне придётся укусить тебя. И не в приятном смысле, понимаешь? Так что просто… ааааииииииииии!

Он сказал «ааааиииииииии», потому что в этот момент он упал с лестницы. Вплоть до низа. И с моими руками, занятыми Малышом Джоном, у меня не было ни единого шанса поймать его. Поэтому я просто смотрела, съёживаясь от некоторых ударов и морщась от колоритных выражений Дерика, когда он падал вниз.

Я вздохнула. Затем я положила Малыша Джона обратно в кроватку, не обращая внимания на его удивлённый возглас, закрыла дверь детской и начала спускаться по лестнице.

Они ни за что не поверили бы, что Дерик упал с лестницы… со всей лестницы без посторонней помощи. Я предположила, что будет ещё одна драка. Лучше поскорее с этим покончить.

Очень жаль, правда. Как раз в тот момент, когда я подумала, что между нами установилось хоть какое-то доверие.

Глава 19

— Ну, спасибо, что заглянули, — сказал я снова, и это прозвучало ещё более неубедительно, чем в первый раз.

Дерик, быстро придя в себя, быстро поговорил со мной, чтобы спасти меня от очередного избиения оборотнями, и теперь они все уходили. И не слишком скрывали, что хотят убраться к чёртовой матери из моего дома. Если бы я не чувствовала себя такой встревоженной, это бы меня позабавило.

Дерик, прихрамывая, прошел мимо меня, что было большим достижением, потому что он сломал обе ноги, когда упал вниз. Эти ребята восстанавливались так же быстро, как мы с Синклером… а может, и быстрее. Должно быть, в их рационе много железа и белка.

Ммм… их вкусная, аппетитная диета. У меня слюнки текли, когда я смотрела, как они проходят мимо. Как же я раньше не замечала, какая Антония вкусная?

Всё просто. Когда Антония была рядом, Синклер тоже был рядом, и с его кровью всё было в порядке. Более чем в порядке. Мы фактически включили обмен кровью в наши занятия любовью, и теперь, как собака Павлова (или Джордж в эпизоде «Сайнфелд», когда он приравнивал солёное вяленое мясо к сексу), всё, что мне нужно было сделать, это понюхать чью-то вкусную кровь и почувствовать, что я чертовски возбуждена.

Что было не совсем так…

— Почему ты на меня так смотришь? — спросил Дерик, массируя колено.

— Э-э-э. Да просто. Ещё раз спасибо, что заглянули. И удачи вам в поисках запаха Антонии, — я предложила показать им их с Гарретом комнату, дать понюхать простыни или что-то в этом роде, но они все посмотрели на меня так, словно я сошла с ума.

Наверное, я представляла себе сцену из фильма о полицейском: лай ищейки, обнюхивающие простыни или грязный свитер, а затем с воем уносящиеся в ночь по горячим следам. Очевидно, в реальной жизни всё было по-другому. И оборотни не были ищейками.

Что было досадно, потому что ищейки были очень милыми.

— Чертов сумасшедший вампир», - пробормотала Джинни так тихо, что, вероятно, решила, что я её не расслышал.

— Не забудьте свои прощальные подарки! — воскликнула я, подталкивая Лару вслед за ними.

— Спасибо за гостеприимство, — сказал Майкл без малейшей иронии. Мы пожали друг другу руки, когда остальные проходили мимо. Он сжал её. Я сжала. Он сжал сильнее. Я тоже. Я подумала, что у кого-нибудь другого руки уже были бы стёрты в порошок. — Мы проведём кое-какие проверки в городе и будем держать тебя в курсе, — добавил он, слегка запыхавшись от нашего «мано бимбо».

— И я позвоню, — я показала карточку с номером его мобильного телефона на ней. — если что-нибудь узнаю от кого-нибудь из них.

— Спасибо. Хорошего вечера.

— Вам тоже. Пока, Дерик. Кейн. Брендон. Лара. Джинни. Майкл.

— Бетси, — сказала Джинни, — я хочу прояснить, что я стреляла в тебя только потому, что…

Я закрыла дверь. И поскольку это была большая тяжёлая дверь, которой было около двухсот лет, она с грохотом захлопнулась!

Думала ли я, что они имеют какое-то отношение ко всему происходящему?

Нет. Я на самом деле не знала. Оборотни не были известны своей лживостью или подрывной деятельностью. Я серьёзно сомневалась, что они… что? Похитили Антонию, проткнули Гаррета колом, затем заявились ко мне домой и устроили притворную драку, всё это время делая вид, что понятия не имеют, где Антония и Гаррет?

Вампиры могли провернуть такое подлое дело, не задумываясь. Банда Уиндхэма? Не-а.

Скорее всего, нет. Их появление сегодня всё равно было ужасным совпадением.

Это было либо очень-очень хорошо, что оборотни оказались в городе именно сейчас, либо очень-очень плохо. Жаль, что я понятия не имела, что именно.

Я взбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, вытащила кипящего от злости Малыша Джона из его кроватки, приготовила свежую бутылочку (он любил её холодной, и мы держали запас в маленьком холодильнике в его комнате) и позволила бедному голодающему малышу подкрепиться. Пока мы шли с ним обратно на кухню, я размышляла о резкой реакции Дерика на моего сводного брата. Разве он не говорил, что его жена беременна? Возможно, дети пугали его.

Я крепче прижала Малыша Джона к себе и поцеловала в макушку его пушистой тёмной головки.

— Думаю, ему лучше поскорее забыть об этом, — сказала я ему. — Если только ему не понравится спать на диване колдуньи.

Когда я подошла к вращающейся двери, зазвонил телефон, и я поморщилась. Что, чёрт возьми, это было?

Глава 20

— Ваше величество?

— Тина? Привет, наконец-то! Рада тебя слышать! — честно говоря, человека без меха. — Что случилось?

— Ничего хорошего, Ваше величество, уверяю вас, — она издала звук, который у любого, кроме Тины, прозвучал бы как фырканье. — С вами всё в порядке?

— О, конечно. Группа оборотней заглянула, чтобы затеять драку, но…

— Вы хотите сказать, что они вломились в дом? — перебила Тина. Поскольку она никогда не перебивала, я предположила, что она, должно быть, была в шоке. Затем я вспомнила её строгие инструкции, большинство (или все? Честно говоря, я не мог вспомнить их все), которые я нарушила с тех пор, как мы разговаривали в последний раз.

К счастью для меня, она была за полконтинента и океан от меня. Она могла только ругать, но не душить.

— Ну, нет. Они, в общем-то, не вломились. Они, э-э, постучали.

— И вы их впустили?

— Как я и сказала. Постучали. Потом была драка. Которую я выиграла, так что не волнуйся, — я решила не упоминать Джинни «Квик Дро» Уиндхэм. Тина терпеть не могла, когда в меня стреляли. — Оказывается, они подумали, что мы действуем исподтишка, потому что Антония не связалась с ними.

— Хм.

— Но я убедила их, что мы не покончили с ней или что-то в этом роде, используя свои дипломатические способности, как у Киссинджера.

— Хм-м-м.

— Теперь мы друзья! — я постаралась вложить в эту ложь как можно больше энтузиазма. Я имею в виду реплику. — Разве это не здорово? Прямо сейчас, пока мы разговариваем, они прочёсывают город в поисках волосок от подбородка Антонии. Постой, это были свиньи, верно? Тогда эта фраза не имела смысла. Дай-ка подумать…

— Ваше величество! Я вынуждена просить вас…

— Знаю-знаю. Я отвечала на телефонные звонки и на звонки в дверь. Всё пошло ужасно, чудовищно неправильно, и всё из-за того, что я тебя не послушала, — я перекинула Малыша Джона через плечо, чтобы он отрыгнул, и швырнула пустую бутылочку в сторону раковины. — Если бы я только послушала, — Малыш Джон зевнул, и я поняла, что он чувствует. Назревает лекция.

— Ваше величество, я не хочу вас тревожить.

— Тогда не надо.

— Но я боюсь, что король, возможно, мёртв.

— Видишь ли? Я нахожу это тревожным, — я ударила Малыша Джона чуть сильнее, чем следовало, потому что он застонал, а затем рыгнул. Я положила его в раскладушку, чтобы походить по комнате.

— Простите, Ваше величество, но это единственный вывод, который соответствует имеющимся данным.

— Что, чёрт возьми, заставляет тебя так думать?

— Он бы уже ответил мне, Ваше величество. За семьдесят с лишним лет он ни разу мне не ответил. У нас есть код, который мы используем в экстренных случаях, и другой человек, независимо от того, что происходит в его или её жизни, должен ответить. А он не ответил.

— Он взломал твой суперсекретный вампирский код?

— Я понимаю, что инфантильные шутки — это ваш способ решения серьёзных проблем, но при всём уважении, Ваше величество, сейчас не время.

— Принято к сведению, — сказала я пристыженно.

— Он не дуется, как вы думаете. Он не прячется. Он не уклоняется от своих обязанностей вашего жениха. И ещё…

— Что? Это ещё не все? Что?

— Он бы никогда не бросил королеву, — тихо спросила она. — Неважно, какими глупыми казались ему свадебные ритуалы. Кто-то схватил его. Или кто-то убил его.

— Что… что мы будем делать?

Я услышала глухой удар и поняла, что Тина, находящаяся за восемьдесят миллионов миль от меня, ударила кулаком в стену.

— Мы. Не будем делать. Ничего! — ещё один глухой удар. Она колотила по стене, как Рокки Бальбоа (персонаж серии фильмов «Рокки» — прим. пер.) по боксёрской груше. — Я не смогу вернуться к вам. Во Франции беспорядки, и все рейсы отменены до дальнейшего уведомления.

— Беспорядки?

— Вы, конечно, видели по Си-эн-эн… не обращайте внимания.

— О, беспорядки! Точно, точно. Беспорядки. Эти надоедливые французские беспорядки.

Она проигнорировала мою дурацкую попытку притвориться, что я в курсе текущих событий.

— Я даже не могу зафрахтовать частный самолет. Путешествие на лодке заняло бы слишком много времени. Я здесь как в ловушке, Ваше величество. А вы одна.

— Тина, это…

Ладно, я собиралась сказать, и кого я обманывала?

Тина, одна из самых умных людей, которых я когда-либо встречала, думала, что Синклер мёртв.

Следовательно, он… не был мёртв.

Я бы спряталась в своём упрямстве. Она была неправа, неправа, неправа, и к тому же нуждалась в глубоком восстановительном лечении. Я бы не позволила панике овладеть собой. Я бы не стала. У неё не было бы меня. Панике пришлось бы искать кого-то другого, чтобы подслушать; я не собиралась играть в мяч. Синклер не был мёртв. И даже не в опасности.

Тина ошибалась. На этот раз, в вопросе, который был для неё так же важен, как и для меня, она допустила ошибку. Кто знает, почему? Стресс от пребывания вдали от дома? Трудности прохождения таможни в гробу? Важно было то, что она была в стрессе и делала поспешные выводы.

Потому что альтернатива была совершенно за пределами моего понимания. Я не могла представить мир без Синклера. И разве это не глупо? Два года назад я даже не подозревала о существовании этого парня.

— Тина, перестань биться о стену. Ты можешь пораниться.

— Да, — глухо ответила она. — Я сломала почти все пальцы на левой руке.

— Боже, что ты там колотишь, бетон?

— Да.

— Ну, перестань. Сосредоточься на возвращении.

— Но бунтовщики… дороги перекрыты или забаррикадированы. Никто не может ни войти, ни выйти. Я не могу помочь вам, моя королева, я застряла в этом месте, — «Месте» прозвучало как «мессссте», потому что Тина прошипела это, а не произнесла как человек, который не сошёл с ума от чувства вины и горя.

Во Франции снова беспорядки! Как раз вовремя. Это так типично для Франции — не учитывать мои потребности перед введением военного положения.

— Знаю, это кажется трудным, но рано или поздно они начнут выпускать самолёты, они должны это сделать. Во-первых, ФедЭкс (служба доставки — прим, пер.) не может туда добраться. Людям нужны посылки на ночь, Тина! Они хотят купить Сефора и сыр. Французский народ этого не потерпит, поверь мне, аэропорты не будут закрыты надолго. Или, по крайней мере, уезжай из страны и лети самолетом из страны, где на улицах нет беспорядков.

— Это… отличный совет, Ваше величество, — я услышала удивление в её голосе, но не могла её за это винить. Было достаточно странно, что Тина об этом не подумала.

Ещё более странно, чем я. Это показало, насколько она была расстроена на самом деле. И насколько она была убеждена в том, что Синклер мёртв, насколько ошеломили её собственные выводы.

— Начну прямо сейчас. С вашего позволения, я не буду отнимать у вас время телефонными звонками, если у меня не будет новостей.

— Всё в порядке, Тина.

— И ещё, Ваше величество?

— Да?

— А теперь подумайте о том, чтобы последовать моему совету. Не отвечайте на телефонные звонки, не открывайте дверь. Я сомневаюсь, что тот, кто…

— Не произноси этого!

— Я сомневаюсь, что тот, кто задержал его величество, будет доволен только им.

— Так-то лучше. Задержал. Да, это слово дня, всё верно. Слушай, будь осторожна.

— Я бы хотела пожелать вам того же, — сказала она. И, даже не сказав «Чао-какао», повесила трубку.

Глава 21

Он не умер.

Он не умер.

Он не умер, потому что, если бы он был мёртв? Я бы убила его.

Но я должна была смотреть фактам в лицо. Синклер не дулся. Во-первых, это было не в его стиле. Он любил вовлекать, а не отступать. С другой стороны, какими бы глупыми, по его мнению, ни были свадебные хлопоты? Он бы никогда не поручил мне все приготовления меньше чем за две недели до важного дня.

Ну, он мог бы поручить это мне, но он бы не стал внезапно исчезать от меня. Даже когда я думала, что ненавижу его, от него было невозможно избавиться.

Теперь, когда мы любили друг друга, он стал отдаляться? Вряд ли.

Тина была наполовину права: кто-то схватил его. Но кто? И как так получилось? И где, чёрт возьми, он был?

Я оглянулась и увидела, что Малыш Джон устал играть со своими мягкими кубиками и завалился на бок, зажимая рот большим пальцем. Он наблюдал за мной сонными голубыми глазами, пока я ходила взад-вперёд, ворчала, размышляла, грызла ногти.

Наконец я села за кухонный стол, сложила руки на груди, посмотрела на свои сложенные ладони и подумала: это не совпадение.

Я подумала: Синклер, и Марк, и Антония, и Гаррет, и Кэти, и Тина, и Джессика, и Ник, и двойные похороны, и Лаура, и моя мама? Все эти люди либо пропали, либо намеренно исчезли из моей жизни? И именно сейчас, во все времена? За неделю до смерти моего отца и Ант? За две недели до того, как я вышла замуж за Короля вампиров? Конечно, я помню, что хотела, чтобы все оставили меня в покое на несколько дней, но это было нелепо.

Я подумала: «Кто убил моего отца и мою мачеху?» Потому что всё это было слишком аккуратно, понимаете? Слишком аккуратно, чёрт возьми.

Они что, не знали, что связались с королевой вампиров?

(Кем бы ни были «они»?) Они что, не знали, что я… мы… можем с ними сделать?

Конечно, знали. Им просто всё равно. Они не думали, что я представляю угрозу; ни один вампир никогда не думал, что я представляю угрозу. Они поверили мне только тогда, когда я их убивала. И даже тогда распространился слух, что это на самом деле сделал Синклер.

Даже европейской фракции потребовался чёртов год, чтобы выразить своё почтение.

И кого я обманывала, называя себя королевой вампиров? Если я не верила, что в Книге мёртвых сказано, что мы с Синклером женаты, как я могла поверить насчёт чего-то ещё? Не может быть, чтобы всё было по-другому, Бетси, как сказала бы Джессика.

Так кто же увидел мою слабость и начал действовать?

И что, чёрт возьми, я могла с этим сделать?

Конечно, это было при условии, что всё дело было во мне.

Я чуть не рассмеялась. Конечно, это было всё из-за меня! Только не в хорошем смысле.

Я подняла трубку, набрала мамин номер и подождала, пока она ответит.

— Мам? Послушай, мне нужна твоя помощь. Ситуация накаляется, и я не думаю, что это безопасно для Малыша Джона. Ты можешь взять его к себе на пару дней?

— Мама? Алло?

Глава 22

— Что, по-вашему, вы делаете, юная леди?

Я уставилась на свою маму, чьи седые кудри растрепались от гнева. Она с рёвом помчалась прямо к особняку на своей «хонде», чтобы надрать мне задницу. Я просто не могла понять, что происходит.…

— Ты хочешь знать, почему я так зла?

— Не совсем.

— Я скажу тебе почему. Ты несёшь ответственность за этого младенца, — она ткнула указательным пальцем без маникюра в зевнувшего Малыша Джона. — Ты. Не я. Не твоя сестра.

— Лаура разговаривала с…

— Тобой. И при первых признаках неприятностей…

— Первы-? — вскрикнула я.

— …ты бежишь ко мне, целуя меня в зад, чтобы всё исправить. Ну, я не могу, Бетси. Ты взрослая женщина, и тебе давно пора начать вести себя соответственно.

Я посмотрела на свою мать, доктора «Пригорода» Тейлор, с неподдельным раздражением. Я не была так близка к тому, чтобы быть отшлёпанной с тех пор, как мне было четырнадцать, и она застукала меня со своими кредитками в торговом центре в Бернсвилле (она знала, что значила для меня эта распродажа обуви!).

Я была взрослой женщиной, и мне давно пора было начать вести себя соответственно, а?

Ну, давайте посмотрим. Давайте подумаем обо всем, что сделала эта взрослая женщина, когда доктор Тейлор, надёжно укрытая своими книжными полками, понятия не имела о том, что произошло.

Произошло свержение не одного, а двух вампиров-психопатов.

Было выслеживание и расправа с серийным убийцей (хотя формально Лаура получила право на это убийство). Было принятие на себя ответственности за управление нацией вампиров, что бы это, чёрт возьми, ни значило.

Напряжённость из-за того, что европейская фракция наконец-то посетила меня и раскрыла последующее убийство. И зомби на моём чердаке, который появился Бог знает откуда и Бог знает зачем, и которого мне пришлось убить. Самостоятельно.

О! И давайте не будем забывать о стае оборотней, которые пытались оторвать мне голову!

Ладно, если честно, это не её вина, что она не знала ни о чём из вышеперечисленного. Я сделала сознательный выбор не посвящать её в вампирские дела, и Синклер и Тина от всего сердца поддержали этот выбор.

Но и то, о чем она знала, было достаточно скверно: напряжение на свадьбе, не говоря уже о похоронах. О! И вдруг оказаться опекуном ребёнка.

Чуть не забыла об этом! И если она и не вдавалась в подробности моего вампирского образа жизни, то, по крайней мере, знала основы: я умерла, я вернулась, и в результате моя жизнь стала намного сложнее. О, и мой отец только что умер.

Ах, но у этой девицы оставалось ещё несколько.

— Правда, Бетси. При первых признаках неприятностей ты сразу же начинаешь перекладывать свои проблемы на кого-то другого. Тебе пора повзрослеть.

— Ты заберешь его на следующие два дня или нет?

Мой холодный тон, должно быть, испугал её, потому что она на самом деле замолчала на несколько секунд, а затем сказала немного кротко:

— Конечно, я заберу его. Лаура обещала помочь мне. Я просто хотела, чтобы ты знала… чтобы осознала, что ты… Я просто не хочу, чтобы у тебя вошло в привычку…

Зевать. У меня не было на это времени. Я передала ей Малыша Джона, удобно устроившегося в переноске (подставка стояла на крыльце, мама могла взять его и пристегнуть к заднему сиденью), и сумку для подгузников с чехлом Бэйди Краб™.

— Спасибо. До свидания.

Мама заколебалась, посмотрела на ребёнка, затем поспешно перевела взгляд на меня. Но не так быстро, чтобы я не заметила, как на её лице промелькнуло отвращение.

Ага. И да. Следовало бы догадаться.

— Я понимаю, что присматривать за живым воплощением неверности твоего покойного бывшего мужа, наверное, нелегко, но у меня тоже не самая весёлая неделя, мама.

— Я… я знаю, Бетси, просто…

— Мне нужно поработать, мама.

— Что за работа?

— Всего лишь педикюр. Ну знаешь. Обычное дело с тех пор, как я умерла и вернулась вампиром. Спасибо, что помогла мне выпутаться из очередной глупой передряги.

— Бетси, если я говорю, не подумав…

Я подняла трубку и уставилась на неё. Она прижала к себе автокресло, затем поморщилась и ослабила хватку. Малыш Джон просто наблюдал за ней. Я тоже.

— Бетси, ты хочешь о чём-то поговорить?

— Уже нет, — я начала набирать номер Главного госпиталя Миннеаполиса. — Если позволишь, мне нужно позвонить в онкологическое отделение. Знаешь, где живёт моя лучшая подруга? Кстати, говоря о легкомыслии! Ты бы послушала, как она жалуется на рвоту, вызванную химиотерапией. Может, мне стоит пригласить тебя для ободряющей беседы?

— Тогда я решила вмешаться, — сказала мама, и её голос стал настолько похож на прежний, доброжелательный, что я чуть не сдалась. — И я была не только несправедлива, но и выбрала неподходящее время, не так ли? Что ж, ты права, и мне очень жаль. Кроме… этого, — она, нахмурившись, посмотрела на ребёнка. — Я могу как-то ещё помочь?

— Не говори глупостей, мам. Я знаю, как усердно ты работаешь в этом месяце, ведь твой факультет не ведёт курсы всё лето.

— Справедливо, — она направилась в прихожую. — Когда ты будешь готова выслушивать мои мольбы, я с удовольствием это сделаю. А пока, дорогая, пожалуйста, позвони мне, если тебе понадобится что-нибудь ещё. И да, я осознаю иронию в том, что поощряю тебя звонить мне после этой ссоры.

— Хорошо, что мне не нужно указывать на это! — крикнула я ей вслед.

Ожидая, пока меня соединят с комнатой Джессики, я размышляла о странной череде событий, которые привели к тому, что моя мать стала нянчиться с младшим ребенком своей покойной соперницы. Я не хотела звонить маме… я не была такой уж бесчувственной. По крайней мере, на эту тему. И я не смогла дозвониться до Лауры… скорее всего, потому что она была занята, звоня моей маме. Судя по всему, сегодня у них уже состоялся по крайней мере один разговор на тему: «Малыш Джон».

Но сейчас для Малыша Джона здесь было небезопасно. Чёрт, здесь даже для меня было небезопасно. Я бы рискнула совей собственной безопасностью, без проблем.

Но не Малыша Джона, возможно, единственного ребёнка на свете, который должен был стать по-настоящему моим.

Глава 23

Какой-то придурок-медбрат не захотел соединять меня (почему, ну почему моё вампирское обаяние не работает по телефонным линиям?), так что я ослушалась Тину (эй, такая уж была неделя), села в один из «Фольксвагенов» Синклера (мой «Форд» был в ремонте — ему нужен был новый стартер) и через пятнадцать минут был в больнице Миннеаполиса. (Одно из преимуществ того, что ты нежить? Я больше никогда не сталкивалась с часом пик.)

Конечно, в 22:00 часы посещений уже давно закончились, и мне было не всё равно.

Даже если бы я была жива, мне было бы всё равно. Потому что я, Бетси Тейлор, была… бывшей моделью!

Главное, чтобы тебя не вышвырнули за пределы запретной зоны, — это шагать бодро и выглядеть так, будто ты имеешь полное право там находиться. (Я поняла это в первую же неделю работы в качестве модели… кстати, таким образом я получила пропуск за кулисы Аэро-Смит (американская хард-рок-группа — прим. пер.).) Мой высокий рост тоже помог. И смазливость.

Послушайте, я никогда не делала секрета из того факта, что я наделена генетическими способностями.

Игнорировать эти способности — всё равно что великому художнику выбрасывать свои кисти. Или Джессике не использовать свои деньги только потому, что она унаследовала их от своего отца-подонка. Зачем усложнять себе жизнь, отказываясь от того, что у вас было?

Как бы то ни было, я шла по коридору к палате Джессики, прошла мимо регистратуры к лифтам, мимо нескольких постов медсестёр и была примерно в тридцати футах от того, чтобы оказаться на месте…

— Простите? Часы посещений закончились.

Я обернулась и улыбнулась. Охранник улыбнулся в ответ. Моя улыбка стала ещё шире, когда я заметила отсутствие обручального кольца на пальце медбрата. Он к тому же он был милашкой — около пяти футов десяти дюймов, коротко подстриженные вьющиеся чёрные волосы, безупречная смуглая кожа цвета дорогого кофе. Большие, великолепные тёмные глаза, белки которых казались голубоватыми от здоровья. От него пахло сахарной ватой и картофелем фри. Два моих любимых аромата!

Итак, мы улыбались друг другу, как пара идиотов, когда я вспомнила, что у меня есть задание, и он вспомнил то же самое.

— Послушайте, извините, что веду себя как придурок, но часы посещений давно закончились. Но если вы хотите оставить свой номер телефона, я мог бы позвонить вам, когда мы вернёмся к приёму посетителей.

Я рассмеялась над его дерзостью. «Т. Старр, Р.Н.», гласил его бейджик.

— Я выхожу замуж через несколько дней, Т. Старр, — ответила я. — Но это самое приятное предложение, которое я получала за всю неделю.

— Чокнутая! — сказал он, щелкнув пальцами. — Похоже, мой гороскоп на это утро был неверным.

— Продолжай читать комиксы, — посоветовала я ему, затем сняла солнечные очки. Я болезненно моргнула, уставившись на флуоресцентные лампы, затем поймала его взгляд и сказала: — У меня есть особые привилегии, Т. Старр.

— Да.

— Я могу приходить и уходить, как бы поздно это ни было.

— Да, конечно, можете.

— Скажите об этом старшей медсестре, хорошо?

— Я старший медбрат.

Наконец-то перерыв.

— Ну что ж, рассказывай новости, Т. Старр. Бетси Тейлор. Неограниченные права на посещение.

— Да, вы можете приходить и уходить, когда захотите, все знают.

— И тебе приятного вечера.

— Нет номера телефона? — услышала я, как он печально спросил, и усмехнулась. Даже находясь в глубоком плену зловещего вампирского обаяния, он всё ещё пытался добиться успеха. Т. Старр далеко пойдёт.

Я толкнула дверь в палату Джессики, не обращая внимания на тихий скрип гидравлических петель (или что там еще заставляло большие двери так скрипеть), и шагнула внутрь как раз вовремя, чтобы услышать, как какой-то напыщенный мудак говорит: «…на самом деле это очень редкая форма рака крови. На самом деле, это увлекательное исследование».

— Нет, спасибо, — сказала Джессика. Скорее, вздохнула… Её обычно резкий тон голоса был на пределе примерно на 15 процентов.

— Но, если бы мои коллеги смогли прочитать о вашем случае в ЖАМА, они, возможно, смогли бы помочь другим в вашем состоянии.

За два года работы в качестве медицинского секретаря я знала, что ЖАМА — журнал Американской медицинской ассоциации. ЖАМА, наряду с Ланцет (британским еженедельным рецензируемым общим медицинским журналом — прим. пер.), были двумя крупнейшими изданиями, публикующими всё самое странное и необычное.

— Нет, спасибо.

— В самом деле, мисс Уоткинс, вы ведете себя немного эгоистично, вам не кажется?

Врач не может выписать пациента без своего разрешения.

— Мисс Уоткинс, вам так не кажется?

Но они должны были спросить. Не придираться. Не давить на чувство вины.

Я открыла рот, чтобы броситься на помощь Джессике, когда дверь ванной распахнулась и детектив Ник Берри прорычал:

— Леди сказала «нет», придурок. Прогуляйся.

На самом деле я была рада его видеть, но не могла не задаться вопросом: …когда он спал? Или работал? Если уж на то пошло, как ему удавалось подниматься сюда?

— Детектив Берри, было бы жаль отстранять вас от работы. Кажется, ваши визиты оказывают положительное влияние на мою пациентку.

— Нет… — голос Джессики звучал неуверенно. Я могла бы сказать, что ей было больно говорить. — Не делайте этого… Может быть, я могла бы сделать… то, что…

— Забудь об этом, детка, — сказал ей Ник.

— Да, — сказала я. Я попыталась захлопнуть за собой дверь, но чёртова дверца просто медленно закрылась на своих шуршащих петлях. — Забудь об этом, детка.

Судя по тому, как мужчины подпрыгнули (у Джессики, очевидно, не хватило силы), я поняла, что они не знали, что я была в палате.

А тот придурок, который издевался над моей лучшей подругой? Когда он не был красным до бровей, он, вероятно, выглядел почти нормально. Спутанные каштановые волосы, короткая стрижка. Примерно моего роста, с голубовато-зелёными глазами и поистине героическим носом.

Сутулый и слишком худой для своего роста. Из-под лабораторного халата торчали костлявые запястья. Настоящий, взрослый ботаник. И давайте не будем забывать о его потрясающем румянце! Я не могла понять, был ли он смущён или рассержен. Я надеялась, что он смутился.

— Эй, говнюк, ты когда-нибудь слышал, что «нет» означает «нет»?

— Люди, что вы здесь делаете в нерабочее время? — выпалил Б. Макгилл, доктор медицины, онколог.

— Надираю вам задницу, — я пересекла комнату в спешке… Ник вытащил свой пистолет из кобуры, наверное, я тоже напугала его… и приставил его к Б. Макгиллу. Под горло.

Не буду лгать. Это было оооочень приятно.

— Не надо. Угрожать. Моей подруге. Никогда. Больше! — каждое слово сопровождалось дрожью, от которой стучали зубы. Глаза Б. Макгилла начали вращаться, как игральные кости.

— Отпусти, Бетси, он мой.

— Отвали, Ник. Я умираю с голоду.

— О-о-о, — улыбнулась Джессика. — Ненавижу, когда мама с папой ссорятся.

— Я не могу позволить тебе совершить нападение на него, даже если он самый большой член на приходе.

— Ник? Милый? Ты не мог остановить меня с огнемётом.

— Ррэггл, — удалось произнести Б. Макгиллу.

— Бетси. Бывают дни, когда я почти не испытываю к тебе ненависти, так что не заставляй меня стрелять в тебя.

— О, давай, стреляй! — огрызнулась я. — Как проходит моя неделя? Думаешь, я боюсь твоего тридцать восьмого? — и что случилось с его пистолетом «Зиг»? Кстати, сколько пистолетов было у этого парня?

— Дети, дети, — сказала Джессика.

— Грэгггл.

— Отпусти его! Сейчас же!

— Заставь меня.

— Гггкккк!

— Дети?

Я услышала щелчок, когда Ник взвёл курок своего пистолета. Я услышала, как пуля попала в патронник. Ствол выглядел действительно большим. Это было прекрасно. Наконец-то у меня появился враг, с которым я могла справиться, проблема, с которой я могла столкнуться лицом к лицу. «Неуместная агрессия» — прошептал Синклер у меня в голове, и это раздражало. Для неупокоенного (возможно, окончательно умершего) сбежавшего жениха он, несомненно, чувствовал себя как дома в моём воображении.

— Дети, доктор Макгилл без сознания.

Я посмотрела. Ник посмотрел. Она была права. Его голова болталась, и он пускал слюни мне на запястье. Вот дерьмо. Это было совсем не весело. Я уронила его, и он ударился о плитку и растянулся самым нелестным образом. Ник убрал пистолет.

Мы уставились друг на друга через кровать Джессики.

— Ещё раз дёрнешься, и я тебя арестую.

— Ещё раз наставишь на меня ствол, и я тебя съем.

— Снова, — усмехнулся он. Он налил Джессике чашку воды и поправил постель, чтобы она сидела. Он охранял её, как разъярённая мама-кошка, пока она всё не выпила.

— О, мне тоже было так весело в тот первый раз! Запомни, тупица, я была новенькой мёртвой девочкой! Я даже не знала, что я вампир, пока у меня не выпали зубы. Я обратилась к тебе за помощью, помнишь?

— Помощью? — почти закричал он.

— Откуда я могла знать, что ты будешь делать?

— Ты не подумала, что кусание в шею и пить мою кровь вызовет проблемы?

Я вздрогнула. Очко в пользу Ника. Неважно.

— На случай, если это ускользнуло от твоего внимания, я из хороших парней! Я убиваю злых вампиров и останавливаю серийных убийц и… и… — я была в недоумении. Что ещё хорошего я сделала? Наверняка было ещё по крайней мере несколько таких дел…

— Конечно, ты останавливаешь убийц, как ты думаешь, почему я снабжал тебя информацией последние полтора года? Потому что я так сильно в тебя влюблён?

— Это была преобладающая теория, — призналась я, чувствуя себя тщеславной и глупой одновременно. — Конечно, я быстро пересматриваю её. Итак, ты, э-э, не любишь меня, да, я понимаю это.

— Это, блядь, маловероятно, ты, белокурая пиявка на ножках. Я мечтаю о том, как запру тебя в солнечной камере.

Джессика промолчала. А я сохраняла невозмутимое выражение лица. Значит, Ник не знал обо мне всего. Слава богу! Он, вероятно, думал, что крест или святая вода причинят мне боль. Превосходно.

— Знаешь что, Ник? Я рада, что я тебе не нравлюсь. Потому что ты эгоцентричный, слишком остро реагирующий, переполненный тестостероном придурок с пушкой в руках.

— Может, вы оба прекратите это дерьмо? — потребовала Джесс. — У меня сегодня действительно паршивый день. Ночь. Неважно.

— Он начал это.

— Ты начала это.

— Я прекращаю это! Я переверну эту больничную койку прямо сейчас, если вы двое не прекратите. И прежде, чем ты спросишь, Бетси, я не рассказала ему, кто ты такая.

— Конечно, не рассказала, — Джесс выглядела ужасно и ещё больше похудела.

Проблема была в том, что, во-первых, ей было не так уж много, что терять. Пять фунтов, которые она потеряла, составляли примерно 10 процентов от её веса. Или что-то в этом роде.

— Влияние Синклера ослабло. Мы с Ником уже обсуждали это.

— Да, — сказала она. — Знаешь, когда я встану с этой кровати, нам придётся найти способ, чтобы оба вели себя прилично.

Я поморщилась. А Ник выглядел так, словно кто-то положил ему на язык скорпиона.

Я перешагнула через бесчувственного придурка, осторожно коснулась пальцем подбородка Джессики, посмотрела на её шею, затем повернула её голову и посмотрела на другой бок.

Затем я посмотрела на её запястья.

Чистенькая, как стеклышко. Затем я проверила её бедра (не очень-то хотелось этого рестлинга), а потом её…

— Не беспокойся, — проворчал Ник. — Я уже осмотрел.

— Да, и тут я подумала, что мы вспотеем, а это был всего лишь очередной экзамен. Что вы, ребята, ищете?

— Здесь происходит много странных вещей одновременно, — ответила я. — Подумала, что это довольно интересно, что у тебя был серьёзный рецидив примерно в то время, когда все начали исчезать.

— Никаких укусов, — сказал мне Ник. — Даже царапин нет.

— Значит, просто неудачное время?

— К счастью для тебя.

— О, убери оба своих пистолета, — огрызнулась я. — Это никого не впечатлило.

— А я впечатлена, — весело сказала Джесс. — На самом деле, ты не поверишь, как это меня заводит.

— Я ухожу отсюда.

— Подожди! Ты сказала, что все исчезают? Кто?

— Я расскажу тебе всю историю после.

— После чего? — услышала я, как Ник спросил, когда дверь за мной со скрипом закрылась.

— После того, как всё закончится, — надулась Джессика. — Она не подпускает меня к крутым вещам, пока не становится слишком поздно веселиться самой.

— Хм, — ответил Ник.

Я не могла поверить, что всё это время думала, что он был на моей стороне! Что я ему нравилась. Но всё это было ложью, он ненавидел меня до глубины души и сливал мне информацию только для того, чтобы отпугнуть обывателей. Как я полагала, его не волновало, что я могу пострадать или даже погибнуть в процессе.

Боже, он специально приехал ко мне домой, чтобы рассказать мне всё о серийном убийце, ради которого Лаура приехала в город! Он, должно быть, знал, что я ничего не узнаю о нём, потому что избегал новостей, как это делала я.

Какой подонок-манипулятор! Он так долго дёргал нас за ниточки, что я не…

Тпру. Что?

Я развернулась, промаршировала обратно в комнату, распахнула дверь, терпеливо подождала, пока она действительно откроется, затем ворвалась внутрь и обхватила голову Ника руками, прежде чем он успел обернуться, не говоря уже о том, чтобы найти свой пистолет.

— Бетси! Что, чёрт возьми, ты о себе думаешь, ты…

Я проигнорировала её.

— Ник.

— Да.

— Ты должен сказать правду, Ник.

— Да, я знаю.

— Ты ответственен за исчезновение Синклера?

— Я бы хотел

— Ты знаешь, кто это?

— Нет. Но желаю им удачи.

Я на секунду задумалась, не отрывая от него взгляда.

— У тебя есть какой-нибудь совет?

— Вернись к началу. Найди их. Убей их.

— Вернуться к началу?

— Кто ещё пропал?

— Марк. Кэти-призрак. Тина. Мой отец и его жена. Антония. Гарретт.

— Тогда это личное. Ты уже знаешь, кто это делает. Вернись к началу.

Я задумчиво уставилась на него. Он спал с открытыми глазами, глядя не на меня, а сквозь меня, мимо меня.

— Я сожалею о том, что я сделала, Ник, и о том, что я только что сделала. Ты вспомнишь всё… через пять секунд.

— Отлично, — отрезала Джессика. — Оставь меня разбираться с последствиями.

— Прости, дорогая. Увидимся позже.

— Дай угадаю! — крикнула она. Ого, вода определённо взбодрила её. — После того, как ты вернёшься к началу!

Ну да.

Глава 24

Что это значит? Видит Бог, я не была детективом. И люди вокруг меня обычно думали сами. Мне это нравилось. Мне нравилось, что Тина и Синклер разбирались с большинством проблем. Мне нравилось, что ещё один вампир присматривал за другими злодеями, что ещё два вампира присматривали за моим ночным клубом «Скрежет».

Чёрт, Джессика даже наняла кого-то кормить моего кота. Я проводила время за чтением, перекусами, сексом, планированием свадьбы, игрой в бармена на кухне со своими друзьями и иногда побеждала зло… опять же, с посторонней помощью.

Автоответчик на кухне мигал. Я нахмурилась, глядя на него, затем нажала «Воспроизвести».

— Привет, Бетси. Майкл Уиндхэм. Мы возвращаемся с пустыми руками. След простыл. Члены Стаи поблизости никого из них не видели. Мы всё ещё ищем. Позвони мне, если что-нибудь узнаешь.

— Привет, милая. Это мама. С малышом всё в порядке. Подумала, ты захочешь знать. Лаура здесь, если мы тебе понадобимся. Так что… скоро поговорим?

Боже мой. Эти двое стали не разлей вода?

— Привет, Бетси, это Марк. Чувиха, надеюсь, ты понимаешь. В любом случае, позвони мне прямо сейчас, — он оставил номер телефона… не своего мобильного… с незнакомым кодом города.

— Привет, Джессика. Это Дон. Послушайте, я оформил для вам новую налоговую льготу, мне просто нужно, чтобы ты подписала кое-какие документы. Я могу заехать к вам, когда вам будет удобно. Мы можем предложить вам семизначную сумму, и, как вы сами сказали, вы бы предпочли отдать её на благотворительность, а не правительству. Ваше желание — закон для этого бухгалтера. Позвоните мне.

А, Дон Фриман, самый сексуальный бухгалтер на планете. Когда он впервые появился в нашем доме (он всегда приносил Джесс что-нибудь на подпись, и никто не ожидал, что к ним придёт мегамиллионер), я приняла его за викинга из Миннесоты. Расправив плечи, я посмотрела на него.

— Бетси, почему, чёрт возьми, ты мне не перезвонила? Это снова Марк. Послушай, позвони мне. Я начинаю беспокоиться.

Он начал беспокоиться? Он звучал нормально, совсем не мёртвый. И не по принуждению. Я бросилась к телефону, прокрутила его первое сообщение ещё раз и набрала номер.

— Курорт Пиратская бухта, Малый Кайман.

— О, да. Я ищу доктора Марка Спенглера? Он оставил этот номер?

— Думаю, он всё ещё ныряет с аквалангом.

Ныряет с аквалангом?

— Можете подождать, пока я проверю?

— Не торопись, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Раздался щелчок, когда кто-то положил трубку.

Он был в отпуске! О, я бы убила его. Я бы съела его живьем, а потом разрезала на тысячу крошечных кусочков и каждый из них подожгла. Затем я бы заставила «Пепел» посмотреть повторы четвертого сезона «Выжившего». Потом я бы…

— Алло? — тяжело дышал Марк. — Бетси? Это ты?

— Извини, что прерываю твоё погружение с аквалангом, — холодно сказала я.

— О, это было сегодня утром. Я слонялся по бару, ожидая, когда ты перезвонишь. Послушай, я пытался дозвониться до тебя несколько дней.

— Да, я знаю! Что происходит? Ты действительно на Багамах?

— На Каймановых островах, — поправил он, — и да. Но это лучшее место для отдыха из всех возможных. Сотовые телефоны опасны, как и подключение к Интернету. Только что на нас обрушился ужасный шторм, который не помог. С тех пор дайвинг превратился в сплошное дерьмо.

— Но что ты там делаешь?

— Надрываю мозги, — сказал он чересчур жизнерадостно. — Ты знаешь Дэвида Кеттерлинга? Симпатичного нового педиатра?

Я смутно помнила, как Марк что-то бормотал о новеньком парне в больнице, но тогда не придала этому значения, поскольку у Марка, как мы все знали, не было другой жизни, кроме… ну, нас.

— Ну, — продолжал он, — у нас у обоих был четырёхдневный отпуск в одно и то же время, а его бабушка владеет этим курортом, так что, под влиянием момента…

— Ты уехал из страны с совершенно незнакомым человеком.

— В моём представлении это было более романтично, — признался он.

— Марк, я до смерти волновалась!

— Прости, Бетси. Я же сказал тебе, это было спонтанно. И я пытался дозвониться с тех пор, как мы приехали сюда. Дэвид был тем, кто предложил нам воспользоваться стационарными телефонами лоджа. Не могу поверить, что я не подумал об этом три дня назад.

— Думаю, у тебя были другие мысли.

— И у меня во рту, — весело сказал он.

— Спасибо за этот нелепый мысленный образ.

— Гомофобия поднимает свою уродливую голову?

— Дорогой, если бы Джессика рассказала мне о частях тела Ника, которые она держала во рту, у меня была бы точно такая же реакция.

— Эй, она здесь? Дай мне с ней поговорить. Отец Дэвида — первоклассный онколог в Нью-Йорке. У него несколько идей.

— Эм… — искушение вылить все свои проблемы по телефону, как вонючее масло, было почти невыносимым. Он мог бы вернуться сюда завтра в это же время. Я бы не была одна. Он был врачом, он был умным, он был весёлым, мы были хорошими друзьями. Он мог бы помочь мне. Он бы помог мне.

И единственное, чего это ему будет стоить, — это его первого отпуска за много лет.

Его первого романтического путешествия за пять лет.

Я открыла рот. Марк, спеши на помощь!

Мой рот не слушался моего мозга, потому что вырвалось только:

— Она ушла закупаться чаем со сливками. Я расскажу ей о твоём новом мальчике-игрушке.

— Он мужчина-игрушка, и не забывай об этом, блондиночка. Слушай, я вернусь в воскресенье. Как продвигаются свадебные планы?

— Что? Ой. Всё в порядке. Я нашла платье, и, конечно, у Синклера уже около сорока смокингов. Две лжи и одна правда. — Послушай, рада, что с тобой всё в порядке. Я… я волновалась.

— О, кто бы мог мне что-нибудь сделать? Когда бы ты задала им трёпку?

Действительно, кто. Но, по крайней мере, они не смогли добраться до тебя, Марк.

— Итак, увидимся через пару дней, хорошо? Позвони мне по этому номеру, если тебе что-нибудь понадобится.

— О, прошу тебя. Всё в порядке. Повеселись. Чмокни этого, как его там, в щеку от меня.

— В твоей душе нет романтики, — поддразнил он. — Совсем нет.

Он повесил трубку.

А потом осталась только я. Снова.

Глава 25

Вернись к началу.

Кто бы ни затеял всё это дерьмо, он меня не боится.

Что это значит? Или я обманывала себя, пытаясь поиграть в детектива?

Может, всё это было случайностью. Я имею в виду, я была вампиром. Моими друзьями были призраки, вампиры, оборотни, миллионерши, врачи скорой помощи. Почему бы странному дерьму внезапно не случиться? Странное дерьмо действительно случалось внезапно. Просто не со всеми и не сразу. Обычно.

Я взглянула на часы. Почти одиннадцать часов. Слишком поздно, чтобы перезванивать маме.

Не то чтобы я была в настроении. Но оборотни, вероятно, ещё не спали и были где-то поблизости.

Я набрала номер сотового Уиндхэма, и он сразу же взял трубку.

— Да, Бетси?

— Как ты узнал, что это я?

— Определитель номера, дорогая. Что я могу для тебя сделать? Есть новости от наших заблудших ягнят?

— Нет, я просто перезванивала тебе. Подожди минуту. Моё имя не могло появиться в твоём…

— Нет, но оно есть у твоей домовладелицы. И она сейчас в больнице, да? Вряд ли ты бы позвонила мне, — последовала пауза, а затем он добавил: — Мы провели своё расследование, дорогая.

— Вы провели? — спросила я, слегка испуганная.

— С тех пор как мы приехали сюда, мы разобрались с ещё несколькими вопросами. Просто не стоит снова тебя недооценивать, — рассмеялся он глубоким, раскатистым смехом.

На заднем плане я услышала: «Это Бетси? Дай мне с ней поговорить».

— Прекрати, ты женат, — затем громче: — Бетси? Ты здесь?

— Конечно, я здесь, — проворчала я. — А где, чёрт возьми, мне ещё быть?

— Как я уже сказал в своём сообщении, след простыл. Думаю, тебе, возможно, стоит приготовиться к худшему.

— Я готовлюсь к худшему с тех пор, как проснулась мёртвой, — солгала я, стараясь, чтобы это прозвучало жёстче, чем я себя чувствовала.

— Ага. Но есть проблема посерьёзнее, с которой нам придётся столкнуться.

— Потрясающе. Удиви меня.

— Полнолуние, дорогая. Это через два дня.

— Что?

— То самое. Полная. Луна. Мы. Будем. Становиться. Волосатыми.

— Прекрати. Извини. С оборотнем, с которой я жила… живу… этого не происходит.

— Верно. Но остальные поймут, кроме Джинни, которая человек, и Лары, которая слишком юна.

Я смутно услышала: «Давай! Дай мне поговорить с ней».

— Заткнись, или я позвоню твоей жене. Бетси? Ты здесь?

— Да, — сказала я, моё терпение было на пределе. — Значит, вам придётся уехать из города?

— Вовсе нет. Мы останемся.

— Ты думаешь, добрые люди Миннеаполиса не заметят, что по Николлет-авеню бегают оборотни?

— Отдай нам должное, Бетси. На самом деле, мы могли бы найти Антонию и её партнера, стоя на четвереньках. Наши чувства становятся намного острее, когда мы бежим вместе с Луной.

— Ну, давайте. Побегайте вместе с луной. Повеселитесь. Держите меня в курсе.

— Я хочу попросить тебя об одолжении.

— Конечно.

— Ничего, если моя жена и малыш побудут с тобой в первую ночь полнолуния? Это странный город, и я предпочитаю не оставлять их без присмотра, пока мы с членами моей Стаи отправляемся на охоту.

На заднем плане смутно слышится: «Мне не нужна чёртова нянька, Майкл!».

— Э-э, может, тебе лучше сначала посоветоваться с этой маленькой женщиной?

— Сделаю вид, — усмехнулся он, — что ты только что не называла её так. Можем ли мы навязаться?

Я вздохнула. Я не понимаю этих людей.

— Конечно. Они приятная компания. Но Майкл?

— Да?

— Скажи ей, чтобы оставила пистолет дома.

— Ну, она будет держать его в кобуре, — сказал он почти потрясённо.

— Когда мне вас ждать?

— Через два дня, может быть, раньше. Мы созвонимся, прежде чем прийти.

— О, жду не дождусь. Я вся в предвкушении, — пробормотала я, вешая трубку.

Дерик был прав. Определённо, культурные фишки.

Глава 26

— Думаю, это знак Божий, — сказала мне моя сводная сестра Лаура, сделав глоток своего апельсинового пеко (чайный напиток — прим. пер.).

Мне удалось не застонать вслух. Она заскочила на чай, появившись минут через двадцать после того, как я проснулась (будучи королевой, я обычно просыпалась около 16 часов или около того и могла выйти на улицу, не подвергаясь обжариванию).

Как обычно, она была неприлично красива: примерно моего роста, с длинными светло-каштановыми волосами, собранными в аккуратный хвостик. Никакой косметики. Коричневые капри и выцветшая синяя оксфордская рубашка. Тёмно-синие кеды, один чёрный носок, другой тёмно-синий. Большие, великолепные голубые глаза, обрамлённые ресницами, которые обычно можно увидеть только у маленьких мальчиков.

Я серьёзно подумывала о том, чтобы не приглашать её на свою свадьбу, потому что, по сути, в свой худший день она выглядела лучше, чем я в свой лучший.

К счастью, я быстро одумалась. Хорошо. Во всяком случае, через шесть или семь дней.

— Правда, я думаю, Бог пытается тебе что-то сказать, — продолжила дочь дьявола. (Я уже упоминала? Она восстала против своей матери, Леди Лжи, будучи верной прихожанкой церкви). — Ты должна рассматривать это как знак. Я молилась об этом только вчера вечером.

— Лаура, о чем, чёрт возьми, ты говоришь?

Она нахмурилась.

— Не говори так. Я хочу сказать, что, возможно, твоей свадьбе с королём вампиров не суждено было состояться. Он мог бы выбрать любое другое время, чтобы расстаться с тобой, но выбрал именно сейчас?

— В том-то и дело, Лаура, — я не стала пить свой чай. Мне ужасно хотелось пить, но мне было наплевать. — Не думаю, что он меня бросил. Думаю, кто-то его похитил.

— Но зачем? Зачем кому-то это делать? Нет, я думаю, тебе следует отменить свадьбу и быть благодарной, что он не решился на эту глупость после того, как вы прожили в браке сто лет. К тому времени ты была бы эмоционально привязана к нему.

— Лаура, он не бросал меня. Даже Тина согласна.

— А, она, — Лаура отмахнулась от самой верной подруги Синклера своей рукой без маникюра. — Ещё одна вампирша. Чего ты от неё ждёшь? Ты всегда жалуешься, что она более предана ему, чем тебе.

Это было правдой, я призналась в этом Лауре. Я и подумать не могла, что она бросит это мне в лицо. И мне становилось всё труднее сдерживаться.

— Она беспокоится о нём. Я тоже.

— Она вампир. Она лжёт.

— Я тоже вампир.

— Да, хорошо. Я знаю, что ты делаешь всё, что в твоих силах.

— Когда ты сказала, что хочешь прийти и помочь мне решить, что делать, это был твой грандиозный план?

— Я помогаю, — сказала она, потянувшись к моей руке. Я отдёрнула её. — Тебе сейчас нужны друзья, Бетси. Кроме твоей матери и больной Джессики, я единственная, кто по-настоящему заботится о тебе.

— Лаура. Дорогая? Ты настолько полна дерьма, что у тебя карие глаза.

Она напряглась.

— Не говори так.

— Тогда прекрати нести чушь. Боже! Ты действительно пришла ко мне домой?

— Домой к Джессике.

— …чтобы посоветовать мне забыть о мужчине, которого я люблю? Который либо мёртв, либо схвачен? Чтобы отшить Тину, которая тратит всё своё время на то, чтобы сделать нашу жизнь максимально комфортной и свободной от убийств?

— Бог не хочет, чтобы ты связывался с приспешниками сатаны, — фыркнула она. — Не игнорируй знаки.

— Что, чёрт возьми, ты знаешь о Боге, ты, убийца, психованное отродье сатаны?

Она вскочила на ноги. Я тоже.

— Не говори со мной так! — взвизгнула она, наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Или что? Ты будешь давать мне дерьмовые, бесчувственные советы?

— Я не виновата, что это существо обмануло нашего отца, родило меня, а затем вернулось в Ад!

— Ну, я не виновата, что я вампирша, которая влюбилась в вампира!

— Ты можешь контролировать, с кем живёшь и… и с кем прелюбодействуешь. Я не могу контролировать свою родословную.

Я почувствовала, как у меня глаза полезли на лоб.

— Мы действительно играем в «Кто самый большой грешник»?

— Ты решил связать с ним свою судьбу, — продолжала она. — Я не выбирала то, что случилось со мной.

— Ого-го! Ханжа поднимает свою уродливую голову. Тебя беспокоит не свадьба, а жизнь во грехе.

— Это знак, — упрямо повторила она. — Ты слепа, если не видишь этого.

Меня пронзила леденящая душу мысль.

— Лаура? Милая? Это ты похитила моего жениха? Ты проткнула его своим световым мечом?

— Я этого не делала.

— Я уже видела твои вспышки гнева, Лаура, так что не заносись слишком высоко. Люди обычно умирают, когда ты злишься.

— Они не умирают! Во всяком случае, не настоящие люди. И ты из тех, кто говорит, что тебе приходится пить кровь, чтобы продолжать ходить. Ты и тебе подобные… мерзости!

— По крайней мере, у нас одинаковые носки!

— Вот и всё! — всплеснула она руками. — Я ухожу. Я могла бы догадаться… ты отвергнешь совершенно хороший совет.

— Отвергни это, — сказала я и показала ей средний палец.

У неё был такой вид, словно она нашла в своей каше пескаря, что, вероятно, было похоже на выражение моего лица. Она повернулась, но я схватила её за плечо и толкнула через всю кухню. Она отскочила от стены, ударилась об пол, но через полсекунды снова была на ногах. Как раз в тот момент, когда я схватила её за горло и прижала к стене.

Именно тогда я заметила яркий свет прямо под своим левым глазом. Её меч.

Она могла вызвать его простым усилием воли. Он был сделан из адского пламени и превращал вампиров в огненные башни, а затем в пепел. Куда он девался, когда она им не пользовалась, даже она сама не знала.

— Отпусти, — проскрежетала она.

— Убери его, — зарычала я в ответ.

— Отпусти.

— Убери его.

Свет от её меча… если бы мои глаза могли наполниться слезами, они бы наполнились. Они бы уже начали слезиться. А так я вообще ничего не видела этим глазом.

— Ты не уйдёшь, пока не расскажешь мне, что ты сделала.

— Отпусти меня, или я…

— Что? Убьёшь меня? Как ты убила Синклера?

— Я не убивала его! Я бы не поступила так с тобой!

— Нет, ты только что предложила мне расстаться с ним навсегда.

— Ради тебя!

— Нет, ради себя. Трудно притворяться мисс Паинькой-паинькой вселенной, если твоя сестра — королева вампиров, не так ли?

— Ты же знаешь, что поступаешь неправильно.

— Говорит девушка с мечом, заряженным темпераментом.

— Я не хотел выходить из себя.

— Ты вышла из себя из-за Синклера?

— Нет!

— А как насчёт Антонии и Гаррета? Однажды ты чуть не забила Гаррета до смерти. Он снова вывел тебя из себя? Ты расправилась с ним своим первоклассным мечом, избавилась от Антонии, а потом солгала себе во всеуслышание?

— Я не лгу!

Ах, вот оно что. Её глаза из голубых стали ядовито-зелёными. В её светлых волосах появились рыжие пряди. Она выходила из себя. Она не была Лаурой, дочерью пастора. Она была порождением дьявола, и она была на моей кухне с оружием, которое могло убить меня.

Превосходно.

— Признайся, Рыжая. Что ты натворила?

— Я ничего не делала. Отпусти меня, или я…

— Убьёшь меня?

— Отпусти меня, — прошипела она. — Отпусти меня, или я убью тебя, и неважно, что я потом буду сожалеть.

— Ты действительно собираешься проткнуть меня этой штукой? Убить свою единственную сестру? Осиротишь Малыша Джона… дважды за неделю?

— Всё это и даже больше, если ты не отпустишь меня сейчас, отпусти меня, Королева вампиров, отпусти меня прямо сейчас!

— Что ты натворила, Лаура?

— Отпусти меня! — закричала она, и позади меня стекло над раковиной разлетелось вдребезги.

— Ого. Новый трюк. Здорово, дочь дьявола. Есть ещё что-нибудь новенькое, чем бы ты хотела поделиться с классом?

Она надолго замолчала, и я вдруг почувствовала себя глупо, поднимая свою младшую сестру за шею на добрый фут от земли и пытаясь увернуться от меча, указывающего на мой глаз. Было ли это тем, что произошло, когда всё сразу пошло наперекосяк? Вы никому не могли доверять?

— Я вижу, что ты делаешь. Это не сработает. Отпусти меня, пожалуйста.

Её глаза снова стали голубыми, а красный цвет сменился светлым. Меч исчез в мгновение ока. Нет, это не сработало. Если бы она что-то сделала, это, вероятно, проявилось бы, когда она была другой, более тёмной личностью. Когда она злилась, то теряла рассудок. Она не была хитрой, как её мать. Просто была в бешенстве. Слишком злая, чтобы лгать.

Но теперь она снова была спокойной. Снова осторожной. Теперь она могла лгать.

Я опустила её на пол.

— В самом деле, Бетси, — возмущалась она, поправляя измятую рубашку. — Что бы сделал Иисус?

— Превратил бы тебя в хлеб и рыбу?

— С меня хватит твоих богохульств, — она направилась к двери, откидывая чёлку с лица, когда проходила мимо меня.

— С тобой гораздо интереснее, когда ты злишься! — крикнула я ей вслед.

— Иди к чёрту! И я подразумеваю это как буквальное приглашение.

— Как думаешь, где я сейчас нахожусь? — воскликнула я, но единственным ответом мне был хлопок входной двери (чёрт возьми, она, должно быть, действительно забронировала весь этот длинный коридор).

Глава 27

Я не хотела этого делать. На самом деле я могла придумать тысячу вещей, которые предпочла бы сделать, включая удаление корневого канала без анестезии.

Я сопротивлялась этому, сколько могла. Ну, я сопротивлялась этому около десяти минут после того, как у меня появилась идея. Но это можно было бы считать «началом».

Примерно в то же время Ник понял, что я вампир, и что мы растоптали его мозг своими большими чёрными ботинками. Но Ник был не единственным, на кого мы воздействовали как на вампира, о чём впоследствии пожалели.

Одного телефонного звонка Тине, которая как раз пыталась пересечь границу со Швейцарией, было достаточно. Это стало неожиданностью. Не то чтобы у неё была информация. Честно говоря, я понятия не имела, что Швейцария находится где-то рядом с Францией.

— Разве она не намного севернее? Например, в Гренландии?

— Моя королева, чем я могу быть полезна? — ответила Тина взволнованно.

— Мне нужен домашний адрес Джона Делка.

Долгая пауза.

— Тина? Дурацкие мобильные телефоны…

— Моя королева, какая вам польза от этой информации? Ведь вы обещали не выходить из дома, пока я не вернусь.

— Каждый день — это ещё одна пинта крови Синклера, Тина, при условии, что он вообще ещё жив, — я прямо-таки почувствовала, как она вздрогнула в трубку. — Старой работой Делка было убивать вампиров, и он ненавидит Синклера больше, чем кто-либо из моих знакомых. Стоит посетить семейную ферму, не так ли?

Ещё одна пауза, на этот раз более короткая. Затем:

— Возьмите Лауру.

— Конечно, — солгала я. Чёрт. Я научилась врать сквозь зубы. Я заглажу свою вину перед Тиной, как только она вернётся.

— И, пожалуйста, позвоните мне, как только что-нибудь узнаете, — говорила Тина. — Или ничего не узнавайте. Это отличная идея, Ваше величество. Жаль, что меня нет рядом, чтобы выполнить ваше поручение.

— У тебя и так дел по горло, солнышко. А теперь, пожалуйста, продиктуй мне адрес.

— Я отправила его сообщением на ваш телефон, пока мы разговаривали.

— Хитрая и умелая. Это моя девочка.

— Ваше величество, с вашей стороны очень любезно притвориться, что я действительно помогаю.

— Прекрати, — приказала я. — Нет смысла себя корить. У тебя была важная работа, и ты её выполнила. Кто мог всё это предвидеть?

— Кое-то, — сказала она, — моего возраста, с моим IQ.

— Кто бы ни был виновник, он увёл его у меня из-под носа. Проделал всё это дерьмо прямо у меня на глазах, а я даже не заметила. Что бы ни случилось…ну, это моя вина, вот и всё. Только не твоя.

— Добрая, — ответила она, — но лживая. Берегите себя, Ваше величество. Как я вас обожаю.

— Что?

— Н-ничего.

Как неловко!

Когда мы повесили трубку, я поймала себя на том, что размышляю о таинственной Тине.

Как она превратилась в вампира? Кто это сделал, почему и где они сейчас? У меня не было ответов на эти вопросы, только её беззастенчивая преданность. На самом деле, единственным человеком, о котором я знала меньше, был мой недавно сваливший жених.

Как получилось, что эти два вампира, которые, казалось, так сильно заботились обо мне, хранили такие тайны о своём прошлом?

Что ж, размышления ни на йоту не приблизили меня к поискам Синклера. Немного покопавшись (я всегда теряла эту чёртову штуку), я нашла свой сотовый на дне старой сумочки от Луи Виттона, которую Джессика подарила мне на мой двадцать первый день рождения.

Я заметила не только адрес, но и точные указания (так и знала, что Тина позаботится о том, чтобы при необходимости разыскать Воина Меча), и приготовилась к долгой поездке на семейную ферму Делков.

Глава 28

Родители Джона Делка жили в пригороде Сент-Пола, но в последнее время он проводил много времени на ферме своих бабушки и дедушки в Берлингтоне, Северная Дакота. Я преодолела четырнадцатичасовую дорогу за девять часов, в основном потому, что мне не нужно было останавливаться, чтобы пописать или перекусить, и потому, что я почти всю дорогу ехала со скоростью девяносто миль в час по шоссе между штатами. Меня останавливали три раза, и все три раза патрульные-мужчины-одиночки. Ни разу не выписали штраф.

Это было на следующий вечер — мне нужно было снять номер в мотеле незадолго до восхода солнца, но к пяти часам следующего дня я снова была в пути.

Кукурузные поля Миннесоты, к которым я привыкла, давно исчезли; здесь, недалеко от канадской границы, были только пшеничные поля и болота. Через некоторое время пейзаж стал довольно однообразным. По крайней мере, кукурузные поля были интересного цвета.

Я въехала на подъездную дорожку длиной в милю и заглушила двигатель (для этой поездки я выбрала бананово-жёлтый «Феррари» Синклера… Девяносто было всё равно что пятьдесят), с немалым трепетом разглядывая аккуратный, большой фермерский дом кремового цвета. Я совсем не предвкушала того, что будет дальше.

Во-первых, было уже поздно — по крайней мере, для фермеров. Десять часов вечера. Во-вторых, мы с Делком расстались не совсем в хороших отношениях. В частности, он обнаружил, что мы копошимся в его голове, и был совсем не рад. Он выразил это, застрелив меня. (Удивительно, как часто такое случалось). Затем он ушёл, и с тех пор мы его не видели.

Что сделало его довольно вероятным подозреваемым во всех этих странных происшествиях.

Я, спотыкаясь, шла по гравийной дорожке, сожалея о своём выборе обуви. На мне были туфли на каблуках цвета лилового котёнка, которые сочетались с кремовыми льняными шортами и кардиган в тон (конечно, на улице было восемьдесят градусов (по Фаренгейту, по Цельсию примерно 26 градусов — прим. пер.), но я почти постоянно мёрзла).

Я поднялась по хорошо освещённым ступенькам крыльца, вдыхая по пути мириады типичных фермерских запахов: навоза, пшеницы, животных, розовых кустов, выхлопных газов из машины Синклера.

На заднем дворе стрекотало около миллиона сверчков — по крайней мере, так мне показалось.

Я постучала в дверь на крыльцо и тут же отвлеклась, когда мне открыл парень без рубашки.

— Бетси? — изумился он.

Парень с фермы был хорошо сложён. Слишком юн для меня (ещё не в том возрасте, когда можно пить), блондин, красивые плечи, внушительный вес. Загорелый, по-настоящему загорелый. Светлые волосы, почти белые от того, что он всё время проводил на солнце. От него пахло мылом и здоровым молодым человеком. Его волосы были влажными после недавнего душа.

— Что ты здесь делаешь?

— Хм?

Его голубые глаза стали суровыми, и он прищурился, глядя мимо меня, пытаясь разглядеть за фонарём на крыльце тёмную подъездную дорожку.

— Ты ведь никого с собой не привела, не так ли?

— Я пришла одна.

— Ну, я не приглашаю тебя войти, — он скрестил свои (мускулистые, загорелые) руки на (загорелой) груди и свирепо посмотрел на меня.

Я открыла сетчатую дверь и осторожно протиснулась мимо него.

— Старые россказни, — сказала я. — У тебя есть чай со льдом?

Глава 29

— Мои бабушка и дедушка спят наверху, — сказал он, держа арбалет направленным в мою сторону, в то время как я бросила шесть кусочков сахара в свой чай. — Дёрнешься в их сторону, и я не стану вынимать из тебя стрелу.

— Дрожу и повинуюсь. У тебя есть лимон?

— Да, но тебе его нельзя.

— Нытик, — я сделала глоток, затем положила ещё два кубика. Делк знал, что кол (или деревянная стрела) в сердце не убьёт меня, как убил бы любого другого вампира… но пока он не вытащит его, я буду превосходно изображать мёртвую девушку. — Не волнуйся, я перекусила по дороге, — тем свиньёй на стойке регистрации мотеля «Сон от Е до Зет», который приставал ко мне, пока я расписывалась в кассе. Я чуть не откусила ему пальцы. Вместо этого я решила затащить его за стойку регистрации и налить себе пинту пива.

Делк поёрзал на стуле, стрела не дрогнула.

— Что тебе нужно?

— О, как обычно. Мир во всем мире, туфли на каблуках от Кристиана Лабутена, идеальная свадьба.

Он постарался не поморщиться, а я притворилась, что ничего не заметила.

— Всё ещё выходишь замуж за короля-психопата, да?

Это ещё предстоит выяснить. Ты убил его, Делк?

— Боюсь, что так, — ответила я с бодростью, которой, конечно, не чувствовала.

— Что тебе нужно?

— Информация.

— Ну так пройди курсы по общественному воспитанию.

— Я не хочу учиться лепить из глины, Делк. В Сент-Поле происходят какие-то чрезвычайно странные вещи. Мне было интересно, не хочешь ли ты мне что-нибудь рассказать.

— Почему бы тебе просто не трахнуть меня и не покончить с этим? — усмехнулся он, но наконечник арбалета задрожал.

— Почему бы тебе просто не ответить мне? — я намеренно отвернулась. Я не хотела рисковать, даже случайно задев его. Бедный ребёнок и так достаточно натерпелся от меня и моих близких. — Люди страдают. Некоторые из них — жертвы. Мой отец мёртв. Моя мачеха мертва, и я новая мама Малыша Джона. Вампиры пропали без вести, а люди ведут себя странно. Джессика пытается не выблевать все свои внутренности после химиотерапии.

У Делка отвисла челюсть, как я надеялась, от неподдельного удивления.

— Господи Иисусе!

— Что-то происходит. И… ну, я не могла не задуматься.

— Ты думаешь, я убил твоих родителей?

— Она не была моей матерью, — машинально ответила я.

— Я ничего не имею против твоего отца и твоей мачехи. Я даже никогда с ними не встречался. И ты думала, что я…

— Ладно. Мы с тобой расстались не совсем в хороших отношениях.

Он фыркнул и откинулся назад, и арбалет опустился, пока он больше не был направлен мне в грудь.

— Ты имеешь в виду, когда я узнал, что написал книгу о тебе — твою Богом проклятую биографию! — а потом Синклер и Тина заставили меня забыть обо всём этом, чтобы защитить драгоценную нацию вампиров? Только вот по какой-то причине эта книга, которую я не помню, как написал, попала в издательство и попала в осенний заголовок? В заголовок осенней фантастической литературы?

— Ну да, — призналась я. — Но из твоих уст всё звучит плохо.

— Я так понимаю, Синклер тоже пропал?

— Да.

— Хорошо. Я не причём. Сомневаюсь, что кто-то из нас в ответе за это. Воины Меча распались.

Я хихикнула, как всегда, когда слышала название их детского клуба.

— Прекрати. Я хочу сказать, что я не разговаривал ни с кем из них с тех пор, как Аня и Тина расстались. Ты знаешь об этом.

— Я также знаю, что когда-то мы были вроде как друзьями, а потом я позволила Синклеру и Тине сделать то, что, как я знала, было неправильно, и тогда между нами ничего не было.

— Ты винишь меня? — тихо спросил он, ставя арбалет между сахарницей и креманкой. Вы должны были восхищаться своими фермами в Северной Дакоте… хорошая еда, прочная мебель, клетчатые скатерти, банты-крестовины.

— Нет! Чёрт возьми, нет. Я никогда не винила тебя. Я бы сделала то же самое. Возможно, разрядила бы несколько пистолетов, прежде чем уехать из города.

Он улыбнулся.

— Да, не сомневаюсь. Но с тех пор, как мы виделись в последний раз, я помогал на ферме. Дедушка часто помогает собирать урожай, так что я, вероятно, закончу выпускной год в университете этой осенью. Я скучаю по городам.

— Бьюсь об заклад, жизнь в общежитии тоже придётся тебе не по вкусу.

Он рассмеялся и выглядел лет на шестнадцать, а не на двадцать.

— После всего того дерьма, что я видел? И что натворил? Я бы, наверное, придушил своего соседа по комнате ещё до окончания инструктажа.

— Ну, у нас в особняке достаточно места. Ты можешь пожить там, пока не найдёшь себе жилье по душе.

Он просто посмотрел на меня. Теперь настала моя очередь неловко поёжиться.

— Послушай, — продолжила я, — я не говорю, что это не было бы неловко или что-то в этом роде…

— Неловко?

— …но, в конечном счёте, мы надули тебя, и это было неправильно. И я позволила им это сделать, потому что у меня есть обязанности, которых у меня не было, когда я была жива. Это не исправляет ситуацию. Мы в долгу перед тобой. Большом долгу. Ты можешь жить с нами столько, сколько захочешь.

— Уверена, Синклер и Тина будут в восторге.

— Они тоже перед тобой в большом долгу.

Он усмехнулся и отхлебнул моего чая.

— А-а-а! В коле меньше сахара. Ты бы действительно позволила мне остаться с тобой.

— Конечно. Эй, для меня было бы приятной переменой пригласить к себе гостей. Обычно они просто… переезжают.

— Откуда ты знаешь, что я не вру? Может быть, я напал на Синклера и Тину и сбросил твоего отца с лестницы… кстати, мне жаль твоих родителей.

— Спасибо, но Тина жива и здорова, а мой отец погиб в автокатастрофе.

— Может быть, я просто очень-очень хороший актёр.

— Ладно. Вот почему я не позвонила. Я хотела поговорить с тобой лично. Наблюдать за своим лицом. За своими глазами.

Он с трудом сглотнул.

— Ой.

— Ты ловкий, Делк, но я королева вампиров.

Он некоторое время теребил жёлтую скатерть, стараясь не смотреть на меня.

— По-моему, я впервые слышу, чтобы ты так о себе отзывалась.

— Да, что ж, это была супер-весёлая неделя. И под «супер-весёлой» я подразумеваю «ужасную и нескончаемую».

— Ну, — сказал он с видом человека, внезапно принявшего решение, — не знаю, останусь ли я с тобой. Но я вернусь с тобой и помогу.

Часть меня ухватилась за эту идею. А часть меня хотела закрыть глаза и застонать. Я предполагала, что эта встреча пройдёт одним из трёх способов.

Первый: Делк будет швыряться вещами, целиться мне в голову из оружия, гнаться за мной, как за бешеным койотом. Второй, Делк мгновенно забудет обо всём, что было, и предложит вернуться и помочь (подробнее об этом через минуту). Третье, какое-то странное сочетание первого и второго.

В конченом итоге я проделала весь этот путь не для того, чтобы втягивать его в свои проблемы. Во-первых, я понятия не имела, что происходит и насколько опасными могут стать события. Делк, хотя и был искусен в убийстве вампиров при поддержке Воинов Меча, всё ещё был почти ребёнком. С другой стороны, для меня не было секретом, что Делк был в некотором роде влюблён. Втягивать его не вариант.

В конце концов, я проделала весь этот путь не для того, чтобы втягивать его в свои проблемы.

После того, что мы с ним сделали, он нам ничего не должен.

— После того, что мы с тобой сделали, ты нам ничего не должен.

— Я не имел в виду «мы» и «нас». Я просто хочу тебе помочь.

— Трогательно, но немного жутковато. Ничего не изменилось, Делк. Как только я найду Синклера, я всё равно выйду замуж за его жалкую задницу.

— И, вероятно, за всё остальное в нём тоже. Послушай, Бетси, я… я скучал по тебе. И я считаю, что мы квиты.

— Ой. Даже в том смысле, что «Эй, ты мысленно трахала меня, но потом я выстрелил тебе в грудь, так что давай начнём сначала»?

— Из твоих уст, — поддразнил он, — всё звучит плохо.

— Ты милый, — сказала я, и это было правдой. Когда-то давно я думала, что влюблённость Делка была милой. Теперь она меня просто утомляла. Я сделала мысленную пометку: как только я разберусь с текущим бедствием, чем бы оно ни обернулось, я сведу Делка с кем-нибудь хорошим.

Лаурой?

Нет, нет.

Хммм.

— …без проблем вернуться с тобой в Города.

— Ты милый, — повторила я, — но расхлёбывать этот бардак должна я, а не ты. Но подумай о том, что я сказала. Насчёт этой осени, — я допила свой чай и закончила. — А теперь, если я хочу успеть до восхода солнца, мне лучше поспешить. Извини, что вот так ворвалась к тебе.

— Подожди, подожди, — Делк схватил стикер и что-то нацарапал на нём, а затем прилепил мне на руку. — Это мой сотовый. Позвони мне, и я смогу быть в Городах меньше чем через день.

— Спасибо, — поблагодарила я, не упомянув, что у Тины было обширное досье на различные способы его выследить. Я сняла его с руки и сунула в карман. — Всегда буду беречь его.

— Передай от меня привет Джессике и Марку.

— Конечно. Спасибо, что не проткнул меня колом в ту минуту, когда я постучала в твою дверь.

— Оууу. Ты слишком милая, чтобы тебя протыкать.

Внезапно я заторопилась уйти. Я боялась, что сдамся и попрошу его вернуться со мной… я так устала быть одна. И я чувствовала себя виноватой из-за его увлечения. Он довольно быстро простил меня за то, что я до сих пор считала непростительным поступком. Это моя вина? Я никогда не обманывала его намеренно. Не думаю.

— Хочешь услышать кое-что смешное? — спросил он, вставая, чтобы проводить меня до двери.

— Безусловно.

— Я написал в издательство. То, которое публикует «Бессмертную и незамужнюю»? Я представился рецензентом, и они прислали мне АРК (бесплатную рекламную копию книги, которая находится в процессе публикации, но ещё не выпущена — при. пер.).

— АРК?

— Копию для продвинутого читателя. Это моя книга. Она довольно милая. Рассказана от первого лица. Ну, знаешь, ты рассказываешь свою собственную историю.

Внезапно входная дверь оказалась примерно в сотне миль отсюда. Чувство вины нахлынуло на меня, как цунами.

— О? — справилась я, стараясь не пуститься галопом остаток пути до двери.

— Да.

— Делк, я…

— Знаю, — он задумчиво посмотрел на меня. Я старалась не смотреть на его соски. — Думаю, если ты собираешься стать королевой, ты должна быть королевой.

Что бы это ни значило.

— Да, примерно так.

— Но надеюсь, что ты будешь помнить, что сначала ты была человеком, и это продлится гораздо дольше.

— Я стараюсь, — наконец-то, чистая правда. — Я стараюсь каждый день. Это как раз то, что сводит с ума других вампиров.

Он ухмыльнулся.

— Ну что ж! Ещё одна причина продолжать в том же духе.

— Спасибо за чай.

— Спасибо, что была так любезны и пришла навестить меня лично.

Он придержал для меня дверь. Мы стояли довольно неловко, пока я пыталась придумать, что бы такое сказать. Я не осмелилась поцеловать его, даже чмокнуть в щеку. Рукопожатие показалось мне чересчур официальным, учитывая всё, через что мы прошли. Совсем ничего не делать было бы невежливо.

— К чёрту всё это, — сказала я, схватила его и звонко расцеловала в обе щеки, по-настоящему крепко. — Вот так. Пока.

— Эй, если выяснится, что Синклер мёртв…

— Прекрати.

— Слишком рано для шуток?

— Совсем немного, — я начала спускаться по ступенькам. — Веди себя прилично. Может быть, увидимся в сентябре.

— Скорее, возможно, — весело ответил он. Он захлопнул за собой дверь на веранду и облокотился на перила. — Это стоило того, чтобы разозлить твоего сбежавшего жениха.

— Ты же не пялишься на мою задницу, когда я ухожу, правда?

— Конечно, пялюсь!

Я невольно ухмыльнулась и показала ему указательный палец через правое плечо. Он помахал мне, когда я завела машину и включила передачу, а я в ответ включил дальний свет.

Вычеркнула ещё одного подозреваемого из своего списка. Но я почувствовала себя немного лучше, когда приехала.

И я дала себе обещание. Два обещания. Я устрою жизнь Делка, и чего бы это ни стоило, я позабочусь о том, чтобы он получил признание за «Бессмертную и Незамужнюю», а также гонорары.

Как? Понятия не имею. Но это было самое малое, что я могла сделать.

Глава 30

— Не могу поверить, что ты присматриваешь за мной.

— Эй, тебе не обязательно было идти.

— Ага. Ходить по мавзолею, в котором ты живёшь, было гораздо лучшим планом.

— Мам, можно мне ещё бумаги?

Мы с Джинни и Ларой Уиндхэм снова были в свадебном салоне. Сегодня была первая ночь полнолуния. Моя свадьба была через четыре дня.

Отрицание? Так вот почему я была здесь? Притворялась, что всё в порядке, и на самом деле собиралась выйти замуж на следующей неделе? Ну, да. Кроме того, если Синклер всё-таки появится (или если я когда-нибудь смогу выяснить, где он), я не планировала идти к алтарю голой.

Учитывая, что я планировала свою свадьбу с седьмого класса, было немного странно, что я отложила выбор платья на такой поздний срок. Дело было не только в платье, но и в том, что на данном этапе игры оно не требовало особых изменений, если вообще требовало.

О флористе позаботились, как и о меню для приёма гостей. Мировой судья был приглашён заранее — он был другом моей мамы. Ответы на приглашения поступили задолго до исчезновения Синклера. Это была небольшая гражданская церемония, так что репетиции не было. Подружек невесты тоже не было, хотя я подобрала дизайнерские костюмы для своих подруг, всё от Веры Вонг, всех драгоценных цветов.

Кстати, о цветах драгоценных камней: Лара лежала на полу и рисовала блестящими фломастерами «Крайола». Джинни полулежала в одном из кресел, уставившись в потолок. И, что стало приятным сюрпризом, она не была вооружена. А я старалась не вспоминать, когда в последний раз была в свадебном салоне, когда всё было почти нормально.

— Как прошла ваша свадьба? — спросила я, ожидая, пока продавец достанет несколько платьев.

Она фыркнула.

— У меня не было ни одной. В тот день, когда я встретила Майкла, я залетела, — она кивнула на свою дочь. — Что касается оборотней, то это считается свадьбой.

— Правда? — мне было интересно, несмотря на мои собственные проблемы. — Я вроде как в той же лодке. У нас есть Книга мёртвых, которая предсказывает… э-э-э… меня. И моего жениха, Синклера. Так что он всегда считал, что мы тоже женаты. Даже когда я его терпеть не могла, он считал, что мы женаты.

— Это раздражает.

— Повтори это. В любом случае, меньше всего он хотел настоящей свадьбы с платьем, официантом и тортом, который мы не сможем съесть.

— Ой. А теперь его нет?

— Да.

Джинни, вероятно, была никудышным игроком в покер. Я была благодарна ей за то, что она оказалась достаточно тактичной, чтобы предположить, что Синклера никто не похищал. Она посмотрела на меня, прикусила губу, а затем снова уставилась в потолок.

— Надеюсь, мы разберёмся с этим как можно скорее, — волновалась она, ёрзая на стуле. Её волосы длиной до плеч, обычно вьющиеся, из-за влажности стали почти вьющимися, и она заправила прядь за ухо и скрестила ноги. — Я не видела своего сына уже неделю.

— О? Сколько у вас детей?

— Лара и мой сын Аарон. В следующем месяце ему исполнится два, — вздохнула она. — Очевидно, что это путешествие было слишком опасно для малыша.

— Э-э-э, — я взглянула на Лару, убеждая себя, что она поглощена своим делом и не обращает на него внимания. — Не побоюсь посоветовать тебе, но думаю, что это слишком опасно для тех, кому ещё нет тридцати.

Она слегка улыбнулась.

— Лара будет следующим вожаком стаи. Чем больше она узнает о мире до того, как ей придётся взять власть в свои руки, тем лучше.

— Да, но… не так уж много времени, чтобы просто побыть ребёнком, а?

Джинни ничего не сказала. Но я могла сказать, что ей это не понравилось. Я вот думаю, интересно, каково это — быть человеком в окружении стаи оборотней? Влюблённой в своего мужа и радостной, что у них есть дети, но попавшей в общество с совершенно другими правилами?

Я полностью понимаю её.

— Значит, несмотря на то что у вас есть маленький сын, Лара будет…?

— Мантия передается по наследству, а не по полу.

— Это что-то новенькое! — и я не шучу. Обычно все привилегии достаются мужчинам.

— Да. Но я понимаю, к чему ты клонишь. И да, я хотела бы защитить Лару от… ну, от всего. Но детёныш оборотня не похож на человеческого ребёнка. Даже наполовину, как моя дочь. Они смелее нас, быстрее, прагматичнее и… в некотором смысле, более жестокие. С самого рождения она отличалась от любого человеческого младенца. Клянусь, она родилась без гена страха.

— Страх — это ген?

— Хочешь вдаваться в подробности, блондиночка? — спросила она, но при этом улыбалась. — Потому что мы так и сделаем, если ты захочешь.

— Не называй меня блондиночкой, мохнатка.

— Мам, ты слишком много беспокоишься, — сказала Лара, рисуя на полу что-то похожее на поле из перевёрнутых грибов, охваченных пламенем.

— Это моя прерогатива.

— Что…

— Это значит, что, как твоя мама, я сохраняю за собой право беспокоиться о тебе до самой смерти.

— О, ура, — пробормотала девочка и хихикнула, когда Джинни пихнула её в зад носком сандалии.

— Значит, твой муж и его приятели прямо сейчас бегают на четвереньках по центру Сент-Пола?

Джинни пожала плечами. Очевидно, для неё это было очевидное дело. Я не могла не восхищаться ею. Она приспособилась к резкой смене образа жизни намного лучше, чем я. Конечно, у неё было ещё несколько лет, чтобы справиться с этим.

— Хотела бы я сейчас встать на четвереньки, — сказала Лара.

Я вопросительно посмотрела на Джинни, которая ответила:

— Обычно в период полового созревания.

— О, похоже, это весёлое время.

Она улыбнулась и открыла рот, но не успела продолжить, как услышала:…

— А, мисс Тейлор! Так приятно снова вас видеть.

— Да, привет, э-э-э…

— Мисти, Шерри и я пойдём перекусим, но сегодня вечером у нас назначена встреча только с вами. Кристофер в дальнем ряду, выбирает платья, которые, по нашему мнению, идеально подойдут вам по росту и комплекции.

— Превосходно, — сказала я.

— Мега превосходно, — добавила Джинни.

— У нас есть несколько прекрасных вещей от Сейсон Бланш, Николь Миллер, Веры Вонг и Сигнатуры.

— Потрясающе. Но, знаете, время для меня — это проблема.

— И нежелание быть здесь — это своего рода проблема для моей мамы, — добавила Лара, игнорируя очередной тычок пальцем в бок от своей матери.

— А нельзя мне просто зайти в подсобку и осмотреться? Так было бы намного быстрее, вам не кажется?

— Боюсь, это противоречит правилам, мисс Тейлор. Но мы готовы задержаться сегодня вечером на столько, на сколько потребуется, чтобы убедиться, что вы нашли идеальное платье.

Джинни застонала. Я не могла её винить. Если бы я была на её месте, я бы, наверное, тоже сходила с ума от скуки. На самом деле, я была удивлена, что…

(Бет)

— Прости, что?

Джинни взглянула на меня.

— Что?

— Что ты сказала?

— Вслух ничего. Но я думала о разных неприятных вещах, — усмехнулась она. — Что? Вампиры могут читать мысли?

— Нет, — не совсем так. Я могла читать мысли Синклера, когда мы занимались любовью. На самом деле, это было даже к лучшему, что нам суждено было править тысячу лет, потому что он испортил бы мне секс с кем-то другим.

Минуточку! В Книге мёртвых сказано, что нам суждено править тысячу лет. Там ничего не говорилось о том, что Синклера убьют ещё до того, как мы официально поженимся.

Почему я не подумала об этом раньше?

Я была так взволнована, что хотела выбежать из свадебного салона и… и… в общем, я не была уверена, что хочу делать, но я точно не хотела сидеть там ни секунды дольше. Я…

— Вот мы и на месте, мисс Тейлор, — Кристофер появился из бокового коридора, где, как я знала, он повесил в примерочной три или четыре платья, чтобы я могла их примерить. Это было как раз вовремя, так как три других продавца только что ушли.

Скрывая своё волнение, я медленно поднялась на ноги, неторопливо подошла к Кристоферу, взяла его за локоть и прошептала:

— Отведи нас ко всем платьям.

Он развернулся, как перепрограммированный робот, и направился в конец зала. Хихикая, Джинни поднялась и пошла следом, а Лара последовала за ней.

Теперь мы кое-чего достигли. Да, всё идёт как по маслу, Бетси!

Глава 31

В салоне было, по приблизительным подсчётам, три тысячи платьев. Я могла сразу отказаться от некоторых. Никаких платьев с безе. Ничего, на чем было бы слишком много бисера — я терпеть не могу блестящее. Ничего без бретелек — я бы отморозила себе задницу. Ничего с длинным шлейфом — я бы споткнулась и выставила себя дурой, это точно. Никаких русалочьих фасонов — облегающее платье, расклешённое от колен.

И ничего из того нового распутного стиля, который сзади выглядит как традиционное платье, но спереди юбка с разрезом чуть ниже уровня промежности и обнажает длинные ноги. Не то чтобы мои ноги не были потрясающими. Но это была свадьба… требовались некоторые приличия.

Я искала красивый кремовый цвет слоновой кости. Чистый белый был слишком резким для моего нежного цвета лица. Даже не совсем белый был немного чересчур.

Лара вернулась к раскрашиванию, а Джинни расхаживала по комнате, как кошка в клетке. Время от времени я появлялась, чтобы поднять или опустить большой палец.

— Нет.

— Не-а, — протянула Лара, поднимая взгляд от своего нового рисунка.

— Тебе не идёт, — сказала Джинни, когда я снова появилась.

— Мама права.

И снова…

— Нет.

— Слишком пышное.

И снова.

— Твои сиськи вот-вот выпадут наружу. Итак, если ты хочешь выглядеть именно так…

И снова.

— Ты теряешься во всех этих оборках.

— Просто зашкаливает, — согласилась Лара.

— А как насчёт какого-нибудь цвета? — спросила Джинни. Её голос звучал приглушённо, так как она сидела довольно далеко сзади.

— Нет, я хочу традиционное, но в то же время сказочное.

— Я не имею в виду всё красное или всё синее. Но как насчёт этого? — Джинни появилась, держа в руках кремовое платье с глубоким, но не вызывающим лифом, короткими рукавами, А-силуэтом и простой юбкой до пола. По всей юбке и лифу были вышиты маленькие красные шёлковые звёздочки и цветы.

Я вытаращила глаза. Лара вытаращила глаза. Затем Джинни посмотрела на ценник и вытаращила глаза.

— К чёрту всё это, — сказала она. — Не обращай внимания.

— Постой!

И вот как альфа-самка оборотней Уиндхэма нашла моё свадебное платье.

Глава 32

— Оно тебе идеально подходит, — Джинни всё ещё не могла прийти в себя. Мы только что вернулись в особняк. — Разве ты не говорила, что выходишь замуж через несколько дней? Тебе действительно повезло. Существует ли свадебное платье, которое не требует переделок?

— Это доказательство того, что это платье для меня. Ещё раз спасибо. Если бы ты его не нашла, мне бы и в голову не пришло просить о такой вещи.

— Не стоит меня благодарить, мои мотивы были чисто эгоистичными. Я не должна тратить эти три часа своей жизни в этой обитой тафтой дыре. Лара, иди, найди свою сумку и приготовься ко сну, — она повернулась ко мне. — Мы захватили одну из спален на третьем этаже, всё в порядке?

— Конечно. Там наверху полно места, — я взглянула на часы. Девять часов. Я всерьёз подумывала о том, чтобы полистать Книгу мёртвых. Но в то же время мне было страшно. В последний раз, когда я прибегла к подобному трюку, я на большую часть вечера превратилась в ужасную стерву. Обидела своих друзей. Обидела Синклера. Мне потребовалось очень много времени, чтобы простить себя.

И ещё нужно было подумать о Джинни и Ларе. Майкл не стал бы оставлять их на моё попечение, чтобы я могла напасть на них, прочитав не ту главу в Библии вампиров.

Хуже того, у книги не было ни указателя, ни даже оглавления. Не было никакой возможности что-либо найти. Мне пришлось бы пролистать её — пролистать как можно больше — в надежде, что я наткнусь на что-нибудь полезное.

В чём плюсы? Книга никогда не ошибалась. Она успешно предсказала мне, Синклеру, мои способности, и, если подумать…

— Моего ребёнка, — сказала я вслух, игнорируя любопытный взгляд Джинни. Как до такого дошло? — И королева родит живого ребёнка, и он будет принадлежать ей от живого мужчины, — да. Как-то так. Когда Синклер рассказал мне об этом тогда, это его чертовски расстроило. Он предположил, что это означает, что я залечу от кого-то другого. Но я «знала» живого ребёнка, который был моим от другого человека… от моего отца.

Значит, Книга мёртвых была права насчёт ребёнка. В ней также было предсказано, что мы с Синклером будем королём и королевой тысячу лет.

Означало ли это, что я могу перестать беспокоиться? Что всё образуется само собой?

(Бет)

— Что?

— Бетси?

— Что?

— У тебя звенит сумочка.

Я взглянула на стол, куда мы обычно бросали наши сумки, портмоне и ключи. Джинни права. В моей сумочке звонил телефон. Я открыла её и достала сотовый.

— Алло?

— Привет, это я. Ого, ты действительно ответила на звонок!

— Привет, Джесс, и да, я звонила. Как дела?

— Мне было интересно, как прошёл поход по магазинам платьев.

— Потрясающе.

— Уверена, что это не то слово.

— Кого это волнует? Я нашла его.

— Отлично! Оно кремовое, верно? Ты же не пробовала чисто белые?

— Да, и…

— Отлично. Приезжай в больницу, ладно? У меня есть кое-что для тебя.

— Ты имеешь в виду прямо сейчас?

— Нет, я имею в виду в следующем месяце. Да, сейчас.

Я посмотрела на своих гостей, которые, как я предположила, были больше заинтересованы в том, чтобы лечь спать, а не бегать по онкологическому отделению в такой час. Я прикрыла нижнюю часть телефона.

— Ребята, вы не возражаете, если я ненадолго отлучусь?

— Нет, — зевнула Джинни. Лара, как лунатик, уже направлялась к лестнице, сжимая в кулаке зубную щётку.

— Хорошо, Джесс, — сказала я. — Буду у тебя через двадцать минут.

— Если это засада, чтобы Ник мог выстрелить мне в голову, — объявила я, входя в её комнату, — Я буду очень расстроена.

— Он пошёл домой, чтобы пару часов поваляться в нормальной постели. Мне практически пришлось вызывать охрану, чтобы его отсюда увели.

— Хорошо. Он беспокоится о тебе, фашистка.

— Он справится с этой последней, э-э, морщинкой, — Джессика совсем не выглядела — или не звучала — уверенной в себе. На самом деле, она выглядела ужасно. Новый курс химиотерапии не был добрым. И, как я уже говорила, Джессика не могла позволить себе похудеть. Но она улыбалась, и на её лице было выражение, которое я хорошо знала: у Джессики был секрет.

— Ты имеешь в виду всё это насилие над сознанием? Он меня ненавидит. И Синклера.

Джесс не стала отрицать этого; мы были подругами слишком долго, чтобы искать убежища в ложном комфорте.

— Но он любит меня. Мы что-нибудь придумаем. Главное, чтобы всё было в порядке. У меня для тебя свадебный подарок.

Она открыла ящик справа от себя и достала коробку из-под обуви, завернутую в плотную белую бумагу и украшенную бледно-голубым бантом.

Я улыбнулась в предвкушении. Джессика была богатой женщиной и обладала отличным вкусом. Что ещё лучше, она знала, что мне нравится. Я сорвала бант и прилепила его ей на лоб, сорвала роскошную бумагу и открыла крышку коробки.

И уставилась на пих. Внутри коробки лежала пара свадебных туфель от Филиппы Скотт Роузи, в точности такого же оттенка, как моё платье (кремового). Я знала, что она купила их не меньше чем за четыреста баксов. Я также знала, что они были сшиты вручную из атласа дюшес, с мягкой подкладкой для ног, что означало, что в них будет удобно даже на трёхдюймовых каблуках. А тонкий бант спереди был как нельзя кстати.

— Боже мой, — сказала я.

— Знаю, — самодовольно сказала Джессика, полулежа на больничной койке, как богиня, которую кормят виноградом.

— Они идеальны.

— Знаю.