Глава 6

В шуме вереска мне чудился шепот: «Любовь моя, любовь моя». Я упрямо смотрела в арку портала, как будто вот прямо сейчас из нее шагнет Моран. Я так долго не моргала, что второй глаз начала застилать пелена, только никакой не истины, а слез. Зажмурившись, я представила себе, как с лица мужа уходит тьма и его ореховые глаза мне улыбаются. Я почти слышала, как звякают «кости» на его доспехе, когда он прижимает меня в объятиях к своей груди.

– Вам бы поесть, хозяйка. – Тереза подошла совершенно неслышно. – А то совсем прозрачная стали. Да еще и озябли небось. Стоите тут Темнейший знает сколько времени. Вернется хозяин, будьте уверены. Даже и волноваться нечего.

Но в голосе кухарки я безошибочно уловила фальшивые нотки. Нет. Волноваться стоило, и еще как. Прошел месяц, а от Морана не было никаких вестей.

– Ну, нельзя так, – не сдавалась Тереза. – Не едите, не спите, а все плачете ночами. Вы столько слез пролили, что…

Она многозначительно замолчала.

Наверняка горничные насплетничали, что пролитые мной слезы превратились в миниатюрную реку, которая оставила на полу разветвленное русло. И его не получалось вывести никакими средствами.

– Хозяин и раньше не отворачивался от таких опасностей, какие мы и помыслить себе не можем. И ничего. Он же морт’аэн.

Тереза заботливо накинула мне на плечи шаль.

– Не стоит так убиваться. Вот увидите, не сегодня, так завтра он вернется, и вы будете смеяться, что так волновались. Пойдемте.

Я позволила Терезе увести себя от портала в замок.

– Ах, если бы не этот певец. Мерзкий вестник! – неожиданно взорвалась я. – Накликал беду. Вырвать бы ему поганый язык. Та песня о расставании, которую он пропел…

Навязчивая мелодия снова зазвучала в ушах: «И не встретятся вновь, потому что погибла любовь».

– Песни – это просто песни. Они в основном грустные, – заметила Тереза. – Со слезой эти шельмецы выжимают деньгу.

Она с беспокойством поглядывала на меня. Похоже, моя вспышка гнева ее смутила. Да и несколько опаленных магией кустов вереска прямо указывали, что нужно лучше владеть собой.

Но дело было не только в песне. Песня – это так, маленькая, хотя и неприятная деталь. Я просто знала, что Моран в смертельной опасности. Да еще и ритуал накануне такого внезапного отъезда отнял у него много сил. И отсутствует Моран так долго потому, что с ним что-то случилось. Он просто не может вернуться домой. И все мои пролитые слезы не только от беспокойства за любимого, сколько от собственного бессилия. Как я могла ему помочь?

Я глубоко вздохнула и прикусила губу.

– Плохое дело, хозяйка, оплакивать живого, как покойника, – шепотом добавила кухарка, – плохое. Не привлекайте беду. Просто ждите, и все образуется. Ради Варрена вам, хозяйка, нужно быть сильной и помнить, что жизнь не закончилась.

Но Тереза была не такой ведьмой, которая полагается только на слова: она предпочитала действовать. На следующее утро меня ждала коляска с запряженным в нее единорогом. На козлах восседал улыбающийся оборотень Элис.

– Я никуда не собираюсь, – холодно сказала я.

Красавец нетерпеливо встряхивал челкой и пофыркивал. Крошечные копытца звонко ударялись о каменные плиты двора.

Тереза была тут как тут. Она важно вышла из кухни, вытирая мокрые руки о белоснежный фартук.

– Прогулка вам не повредит, – безапелляционно заявила она, – голова проветрится. Хок! – крикнула кухарка с такой силой, что все ее бесчисленные подбородки задрожали.

И не успела я ответить решительным отказом, как ее сын-великан вежливо, но уверенно посадил меня в коляску.

У меня не было сил сопротивляться. И я вовремя прикусила язык, когда недовольное ворчание уже было готово сорваться с губ. Понимала, что все они хотели мне добра. И Тереза права, прогулка пойдет на пользу. Тем более Красавец давно стоял. Ему тоже полезно как следует пробежаться.

Элис прищелкнул языком, и коляска плавно выехала за ворота. А потом Красавец ринулся вперед. Мы почти летели. Ветер разметал мои волосы, пробирал до самых костей, но зато уносил все мысли из головы.

Оборотень криком приободрил единорога и обернулся.

– Ну вот, госпожа, приятно вновь увидеть вашу улыбку, – сказал он.

– Элис! Останови, я сама хочу править.

После того, как вожжи оказались у меня в руках, вновь началась скачка, от которой захватывало дух. Да, Тереза была кругом права, нужно не забыть и поблагодарить ее. Впервые за долгое время душа наполнилась радостью. Ненадолго я смогла сбросить с себя тяжкие путы уныния.

В замок мы возвращались уже медленнее. Красавец весело трусил по дороге, и можно было наслаждаться видами.

Мы проезжали аккуратные фермы и группки домиков, которые жались друг к другу, словно хотели согреться в лютую стужу. Как же изменились земли! Моран был прав, возрождение замка вдохнуло жизнь в эти края. Нам попадались темные, занятые работой на полях. Они приветствовали нас вежливыми поклонами. А дети, завидев меня, махали руками, а потом, смеясь и закрывая лица, разбегались по домам.

– Нужно почаще выезжать, – сказала я.

– Всегда к вашим услугам, – откликнулся Элис.

Прогулка имела неожиданные последствия. Первая посетительница появилась у ворот на следующий день перед закатом. Рыжие густые кудри выбивались из-под скромного чепца, в руках была корзинка с дюжиной свежих яиц, а в глазах, совершенно невероятного оттенка глазах, лиловых, с серебристыми искорками – плескалось сомнение. Она сказала слугам, что у нее «неотложное дело к самой хозяйке». Отчасти из любопытства, отчасти из-за желания поговорить с кем-то новым я согласилась ее принять.

Женщина настороженно оглядывалась, крепче прижимая к себе свою корзину. Я предложила ей сесть в кресло, но она шарахнулась от него так, как будто вместо бархатной обивки там были разогретые докрасна угли.

– Вы хотели меня видеть? – когда пауза слишком уж затянулась, сказала я.

– Да, госпожа.

Она попыталась поклониться, но с корзиной это было неудобно.

– Итак, я перед вами… Как вас называть?

– Ой, не надо меня никак называть, – запротестовала гостья, да так интенсивно, что чепец съехал набок и показались еще кудри.

Наконец-то незнакомка решилась.

– Хоть и говорят, что светлые – порождения зла, но также говаривают, что земля вас приняла. Да и хозяин замка – темный, сомневаться не приходится.

Я внимательно слушала, не перебивая.

– Ну, и еще говаривают, что вы хоть и светлая, но вполне себе ведьма. Так что я пришла к вам как к ведьме и как к хозяйке замка!

Женщина гордо вскинула подбородок, выражая решимость.

– Я слушаю, – заинтригованно сказала я.

Похоже, вне замка обо мне ходят разные слухи. Что не удивительно, конечно: людская молва всегда преображает действительность в зависимости от настроений.

– Все известные средства я уже перепробовала…

Просительница рассталась со своей корзиной и принялась излагать суть своего дела. Оказалось, что муж к ней охладел. Расстроенная женщина заподозрила у него наличие любовницы, но поиск оной ничего не дал. Во всяком случае как она ни следила, как ни высматривала – разлучницей и не пахло.

Она пробовала обращаться к знающим женщинам, которые советовали всевозможные рецепты. Но от приготовленных зелий у благоверного случалось лишь расстройство желудка, что, наоборот, отдаляло от назначенной цели и возвращения супружеского пыла.

Какое-то время я слушала подробный отчет о принятых мерах. В довершение женщина попыталась снять одежду, чтобы продемонстрировать, что «у нее все на своих местах», на тот случай, если я вдруг подумала, что с ней что-то не так. Еле смогла ее остановить.

– И когда же это началось? – спросила я.

– Да уж месяц как примерно. Аккурат после того, как певец на нашем хуторе переночевал.

– Певец? – заинтересовалась я.

– Он самый. Попросился в сарае переночевать, а потом в замок отправился. Так вот, муженек мой…

* * *

Домишко был опутан проклятием от порога до самой крыши. Как можно не замечать такой сильной и враждебной магии? Дверной косяк словно под тяжестью начал поскрипывать и кривиться, крепкие на вид доски покрылись паутиной трещин. Вокруг дома даже воздух казался чуть плотнее, в нем разлились горечь и безысходность. Жаль, Морана нет рядом, он бы знал, что делать. Я старалась ничем не выдать своего волнения.

– Аккуратнее, хозяйка, – приговаривала Эдна, – не испачкайтесь. Ступайте осторожно.

В конце концов, когда я согласилась помочь и мне была вручена дюжина яиц в качестве аванса, женщина с лиловыми глазами согласилась назвать свое имя. И теперь с подчеркнутой заботой суетилась вокруг, хотя двор был чисто выметен.

Мы прошли к сараю. Да, именно отсюда эта зараза и проросла. Мухи. Они были повсюду: жирные, наглые и жужжащие. Они сразу же полезли в глаза, в уши. Мы с Эдной вылетели из сарая, размахивая руками и отбиваясь. Но я успела заметить, что желтая солома начала подгнивать и местами почернела.

– Ничего не понимаю, – отплевываясь, сказала Эдна. – Вчера такого не было.

Очевидно, что менестрель был весьма непростым певцом. Но кто же нас посетил? Маг, скрывавшийся под личиной? Зловредный дух наподобие того, который пытался меня утопить? Но как тогда он смог войти в замок? Почему его пропустили ворота?

Вопросы множились, а ответов у меня не было.

Но проклятие требовало немедленного вмешательства. Дом и сарай по моему приказу были обнесены защитным контуром, а для надежности земля вокруг засыпана солью.

Мужа Эдны и ее саму я забрала в замок. Мужчина сначала ругался и не хотел оставлять свое жилище, но потом как-то резко сник. В итоге его в горячке унесли на носилках. Пришлось выхаживать и почти неотлучно сидеть у его кровати. Я испробовала на нем несколько сложных эликсиров, чтобы облегчить страдания. Да и магических сил потратила немало. Но ничего не помогало: молодой и когда-то сильный мужчина на глазах превращался в тощего старика. Он смотрел в потолок невидящим взглядом, впалая грудь едва вздымалась от редких вздохов.

О возвращении на ферму не могло идти и речи. Проклятие не вышло за пределы защитного круга, но дом было не узнать: он весь почернел, крыша провалилась внутрь. Все растения вокруг засохли и скрючились.

Я назначила вознаграждение за любые сведения о таинственном барде и каждую свободную минуту проводила в обширной библиотеке Морана, изучая различных вредоносных темных созданий и способы снятия проклятий.

Полночь давно миновала, а передо мной высилась высокая стопка книг. Сколько же проклятий изобрели маги! И одно хуже другого. Одни названия чего стоят.

Я потерла слипающиеся глаза. Возможно, самым разумным было бы продолжить свои изыскания утром. Но я упрямо продолжала перелистывать страницы.

В ночной тишине, которая меня окутывала, было слышно, как книги на полках тихо перешептываются между собой и вздыхают. Некоторые содержали в себе столько магии, что я бы не удивилась, узнав, что они сами могут колдовать.

Так, что тут у нас? «Проклятие забвения» – не то, «Проклятие мертвенного хлада» – не то, «Проклятие черной язвы» – тоже непохоже.

Я закрыла книгу и взяла следующую.

– Моран, – тихо прошептала я, как будто он мог меня услышать. – Ты бы сразу распознал проклятие и знал, что делать, не то что я. Сейчас хороший момент, чтобы вернуться.

За спиной раздался глухой стук. Я так и подскочила на месте. Толстый том в переплете из черной кожи сорвался с полки и упал, раскрывшись на середине.

Когда я подошла и подняла книгу, то едва не вскрикнула. Вот же оно! Взгляд бежал по строчкам, и чем дальше я читала, тем страшнее мне становилось.

Это была древняя и очень коварная магия. По нашим землям прошелся так называемый «кликун». Порождение воли сильного мага, чаще всего оно воплощалось в образе бродячего певца. А возможно, когда-то этот несчастный на самом деле был менестрелем. Но теперь он пел весьма непростые песни, зовущие беду. Нет, сам по себе «кликун» не вредит – именно поэтому он смог спокойно проникнуть в замок. Но зло следует за ним по пятам, находит себе дорогу, а потом прорастает, когда меньше всего этого ожидаешь.

Судя по описанию, вслед за своим «кликуном» тайный враг Морана направил проклятие «Абсит». Зло не смогло проникнуть в замок, возможно, нас уберег договор с самой тьмой, но оно нашло себе уголок на ферме Эдны, где и пустило корни. «Абсит» нужно, чтобы уничтожить защиту. Именно поэтому в домике покосилась дверь. Но главная защита дома – это его хозяин. Так что в первую очередь проклятие действует на мужчин, ослабляя их настолько, что без должного вмешательства они становятся не сильнее новорожденного котенка. В этом я уже могла убедиться.

Я отложила книгу и задумалась. Да, если проклятие было направлено против такого большого замка, как наш, то ничего удивительного, что ферма оказалась почти разрушенной. Она просто не могла выдержать страшной мощи колдовского удара. Как и муж Эдны, который не являлся магом. Хорошо, что женщина пришла ко мне и мы приняли меры, чтобы эта дрянь не распространялась по округе. Кто знает, какой потенциал кроется во вредоносной магии.

Так, теперь надо понять, как избавиться от «Абсита» и спасти несчастного мужа Эдны. Лестер. Его зовут Лестер, вспомнила я, перелистывая страницу.

Хорошая новость была в том, что проклятие можно победить. Но для того, чтобы вернуть силы мужчине и спасти его от мучительной смерти, нужно обратиться к ритуалу. Потребуется жертва – одна жизнь в обмен на тринадцать. Чтобы спасти одного человека, нужно убить тринадцать мужчин.

– Вот проклятие!

Кажется, я сказала это вслух.

Мне почудилось, что кто-то рядом засмеялся. Тьма наблюдала и ждала. В воздухе повис вопрос: ну, светлая, ты получила ответ. И что теперь будешь с ним делать?

Хватит ли у меня духу воспользоваться этим знанием? Нет. Мне было жаль Лестера, но убить из-за него тринадцать ни в чем не повинных людей…

Я вернулась в свои покои и долго стояла над кроваткой спящего Варрена, стараясь унять беспокойно бьющееся сердце. У него пока не было никаких забот. И самое большое разочарование, с которым он столкнулся в жизни, – это протертый кабачок, который Варрен немедленно расплевал по столу к неудовольствию кормилицы.

Утром первым делом я встретилась с Эдной. Нельзя было оттягивать тяжелый разговор.

– Мне жаль, – сказала, – но пока я не могу вылечить твоего мужа. Пусть он остается в замке, мы облегчим его страдания, насколько это возможно.

Оставив несчастную женщину оплакивать свою судьбу, я приказала сжечь ферму. И сама наблюдала за тем, как красное жаркое пламя пожирало останки дома и сарая, очищая землю от скверны. Ничего. Я предложу Эдне работу в замке, а если она не захочет, дам ей достаточно золота и магических кристаллов, чтобы она могла начать жизнь с начала.

Едкий дым потянулся вверх, унося с собой напоминание о вредоносном колдовстве.

После того, как все было кончено и землю укутал серый пепел, я не стала сразу возвращаться в замок, а повернула коляску со своим единорогом по большому кругу. Бодрый стук копыт и ветер в лицо помогали сосредоточиться. Я хмурилась, потому что чувствовала, что никак не могу поймать какую-то ускользающую мысль.

Элис, преданно сопровождавший меня, нарушил молчание:

– Не берите в голову, хозяйка. Правильно вы приказали ту ферму сжечь. И не сомневайтесь даже.

– Я не сомневаюсь, Элис, – ответила, погруженная в раздумья.

Я натянула поводья. Красавец встал как вкопанный. Не говоря оборотню ни слова, я принялась вглядываться в даль.

Теперь понятно, что меня тревожило. «Кликун» и проклятие были первым ударом. Камешком, брошенным в пруд, от которого все шире и шире разойдутся круги. Я почуяла приближение беды, как чувствуется скорая гроза, перед которой обычно наступает затишье. За проклятием последуют маги и… солдаты. Их появления я начала бояться. Хотя жизнь в наших землях казалась мирной, но кто-то уже замышлял недоброе. Слишком лакомым кусочком выглядел богатый замок.

Я повернулась к оборотню.

– Ты чувствуешь?

Он смешно потянул носом воздух.

– Пахнет пылью. И гарью еще немного несет, – сказал Элис и снова принюхался.

– Нет, Элис, – возразила я, – Пахнет опасностью. Мы должны собрать людей в замок.

У оборотня вытянулось лицо.

– Темнейший!

– Ты думаешь, я сошла с ума? – строго спросила я.

– Н-нет, хозяйка, как можно… Но сейчас все заняты работой в полях. Как они все бросят? Крестьяне – народ такой, пока жареный петух не клюнет, не пошевелятся.

В его словах было зерно истины.

– Элис, надо отправить гонцов. Пусть те, кто может, переберутся поближе к замку. Люди должны смотреть в оба. И нужно сложить сигнальные костры, чтобы предупредить всех вокруг об опасности.

Мои приказы были исполнены в точности. Но я лично проехала по окрестностям и поговорила с людьми. Меня выслушивали со смесью подозрительности и почтительности. Вежливо кивали, но не торопились собирать вещи, чтобы отправиться под надежную защиту стен замка. Были те, кто смотрел на меня с плохо скрываемой враждебностью. Еще бы. Светлая, да вдобавок сожгла ферму простых людей.

* * *

Первый сигнальный костер вспыхнул на рассвете, когда пастухи выгоняли скот на пастбища. За ним занялся второй, третий… так засветилась вся цепочка огней. Вскоре в замок потянулись люди. Они шли, не слишком торопясь, многие толкали впереди тележки с нехитрым скарбом. Еще никто до конца не верил, что где-то рядом рыщут враги. Люди скорее повиновались древнему инстинкту, который говорил, что в любой непонятной ситуации нужно положиться на колдовство мага, пробудившее эти земли. Поэтому они шли в замок, и тот принимал всех.

Двор наполнялся разным людом. Каждый получил каши из котелка Морана, который Тереза поставила на зеленый колдовской огонь.

– Ох, Темнейший! Лишь бы все обошлось, лишь бы обошлось, – приговаривала она, ловко помешивая кашу.

Казалось, сытный дух печеных яблок и пшена пропитал все вокруг.

Все говорили одновременно. В основном сетовали на то, что пришлось бросить работу, беспокоились об оставленных без присмотра козах и коровах.

Варрен плакал почти без перерыва, а стоило поручить его кормилице или няньке, начинал визжать, словно его режут. Поэтому мне приходилось держать его на руках, беспрестанно укачивая.

Напряжение росло, люди все прибывали и прибывали. Со стен замка они выглядели, как пестрая змея, которая медленно ползла по дороге.

Вдалеке небо окрасилось оранжевым заревом пожара.

– Это горит ферма Астреля! – крикнул высокий темноволосый парень, который в числе нескольких смельчаков поднялся на стену замка.

– Нет, похоже, что дом кузнеца запалили, – возразил кто-то.

– Вот ублюдки!

С последними вошедшими в замок пришли новости. Большой отряд наемников появился словно из-под земли. При них не было ни флагов, ни знаков отличия, чтобы понять, какому господину они служат. Заметил их Илен, мальчик-пастушок, который пошел дать соли коровам на дальнее пастбище. Он-то и зажег первый сигнальный огонь. Но разбойники уже повернули к ближайшей деревне, где всласть предались грабежу и насилию.

В замке оказалась мать Илена, которая сходила с ума от беспокойства и не находила себе места. Сама она оказалась простой деревенской ведьмой. В этот злополучный день еще до рассвета женщина отправилась на другой хутор, чтобы помочь своей знакомой с приготовлением мыла.

– Они же не тронули моего сынка? – спрашивала она у каждого, кто был готов слушать. – Он же еще совсем ребенок! Совсем маленький, да и ростом не вышел.

Ее усадили около стены на кучу чьего-то тряпья и вложили в руки миску с кашей. Она больше не двигалась, а сидела сгорбившись, глядя на кашу так, как будто та могла дать ответы на ее вопросы.

Наемники двигались медленно, словно нехотя. Они подбирались к замку, оставляя за собой дым и пламя пожарищ. Кружили вокруг, словно сбившиеся в стаю жестокие черные волки. Распаленные легкой победой над простыми людьми, враги слишком близко подошли к стене.

Самый яростный из них, с густой курчавой бородой, закричал своим товарищам:

– Ну же! В замке одни крестьяне да женщины!

Он бросился на стену и полез, цепляясь за толстые побеги. Я видела, как сверкнули белки его глаз. Разбойник жутко осклабился.

Эллис рядом со мной зарычал и перехватил топор, но на середине своего восхождения злодей повис, кашляя и беспомощно дергаясь. «Цветочек» крепко держал добычу.

– Кто вас послал? – крикнула я.

Ответом стали издевательский хохот и отборная брань.

– Убирайтесь отсюда! Вам не войти в замок!

И снова издевательский смех. Наемники явно чувствовали себя хозяевами положения. Их ни капли не смутило, что товарищ задыхался в объятиях растения.

– А мы и не особенно стремимся. Пока погуляем вокруг!

– Да, тут еще осталось, чем можно поживиться.

– И не все девки попрятались.

И опять они смеются.

Я закрыла глаза. Во мне вскипала темная ярость. Она затопила все сознание, вытеснив остальные чувства, и хлынула потоком с пальцев. Ярость обрушилась на наемников, закрутила вихрем. В глазах потемнело. Я больше не видела, зато слышала крик, пронзительный и страшный. Через несколько мгновений поняла, что это я сама кричу. Руки онемели, и мне вдруг стало очень холодно.

Кто-то похлопал меня по щекам.

– Хозяйка!

Кажется, это был Элис.

Я моргнула. Постепенно зрение возвращалось. Вокруг склонились обеспокоенные лица. Но почему я лежу? Не помню, чтобы падала.

– Она пришла в себя! – зычно провозгласил оборотень.

Толпа вокруг радостно зашумела.

– Велите воротам открыться, хозяйка. Теперь-то мы их…

Я поднялась. Колени дрожали, а голова чуть кружилась. Во рту чувствовалась горечь. Когда я посмотрела вниз, дыхание перехватило. Наемники лежали, словно марионетки с обрезанными нитями: руки и ноги неестественно вывернуты, головы запрокинуты. Оружие и магические артефакты были разбросаны вокруг.

– Хорошо вы их магией-то! – Кто-то одобрительно похлопал меня по плечу, – Так и не скажешь, что вы светлая, хозяйка.

– Светлая или темная, она – настоящая ведьма!

Люди одобрительно хлопали и смеялись, их лица сливались в бежевые пятна.

Я? Магией? Нет, не может быть… Ведь я не колдовала.

– Они живы? Наемники? – Голос мой звучал глухо, как будто в горло насыпали толченого стекла.

– Недолго, если и так. – Хок вышел вперед, за поясом поблескивал нож. – Откройте ворота, мы довершим начатое магией.

К нему присоединились несколько крестьян, вооруженных вилами, дубинами и ножами. Не успели мы подойти к воротам, как они сами собой отворились. Я рассудила, что это добрый знак – значит, за ними больше не кроется опасность.

Мужчины не теряли времени: они без всякой жалости добивали беспомощных наемников. Кровь щедро полилась на землю. Какое-то время я наблюдала за расправой. На меня напало оцепенение – невозможно смотреть на это, но так же невозможно и отвернуться.

– Остановитесь! – закричала я, очнувшись. – Прекратите!

Крик был таким резким и громким, что люди остановились, хотя уже порядком опьянели от крови.

– Вот этих тащите в темницу. И тот, что кричал, где он? Наверное, он их командир. – Я указала на наемника, над которым уже Хок занес нож. – Я хочу узнать, кто их послал.

Сегодня пустовавшая темница наполнилась до отказа. Проследив, чтобы мой приказ был выполнен, я ушла, оставив крестьян завершить начатое.

Я поцеловала Варрена и позволила служанке помочь с платьем, хотя обычно справлялась сама. Потом легла в постель и долго смотрела в темноту. Глаза начали закрываться, разум балансировал на грани сна и яви.

– Что это была за магия? – прошептала я.

Тьма окутала меня, словно плотным одеялом, усталость налила чугуном веки.

– Магда, – раздался шепот над самым ухом, – источник.

Всю ночь мне снился Моран. Он стоял перед воротами, но почему-то не заходил в замок, а потом развернулся и пошел прочь. Я бежала за ним, но догнать никак не получалось.

Проснулась в слезах и с тяжелым сердцем. Но не было времени, чтобы предаваться тоске. Меня ждали жители, которые собрались, чтобы подсчитать потери и оплакать убитых. А их оказалось несколько: мальчик-пастушок Илен, который поднял тревогу, старик, пытавшийся активировать защитный амулет, да двое братьев, не побоявшихся напасть на обученных солдат.

Многих крестьян, не успевших укрыться в замке, крепко избили. Несколько хуторов и ферм было сожжено дотла, так что придется потрудиться, чтобы все восстановить. Однако людям удалось частично вернуть свое имущество. Грабители бросили добычу, связанную в узлы, на краю леса, так что часть посуды и артефактов вернулась владельцам. А вот с вялеными окороками вышла проблема. Как узнать «свой» окорок? Одну свиную ногу от другой отличит только очень наметанный глаз. И я имела удовольствие любоваться несколькими подбитыми глазами с красиво расцветшими лиловыми синяками. Так крестьяне пытались вернуть друг другу объективный взгляд, поскольку при виде окороков у некоторых начинало двоиться в глазах. А руки так и тянулись забрать второй окорок, когда на самом деле пропал только один.

Я заверила людей, что в ближайшее время выясню у наемников, кто же стоит за этим вторжением, а пока они могут возвращаться по домам.

Одна спускаться в темницу не решилась, поэтому попросила Элиса и Хока меня сопровождать.

И почему в темницах всегда холодно и сыро? Этот звук падающих капель, должно быть, изводит пленников так же сильно, как снующие повсюду крысы. Кстати, зачем они здесь снуют, когда тут совершенно нечем поживиться.

Я пыталась отвлечься и хоть как-то подготовиться ко встрече с наемниками. Пусть и надежно запертые за крепкой решеткой, но они все равно внушали мне страх и неприязнь.

Отворив скрипучую тяжелую дверь, мы вошли в коридор, по обеим сторонам которого находились камеры. В лицо сразу ударил непередаваемый букет запахов: плесени, сырости, пота и мочи. Мне захотелось зажать нос платком, но я сдержалась.

Наемники уже пришли в себя. В полумраке они представлялись одинаковыми безликими фигурами, которые придвинулись к решетке.

– Я хочу знать, кто вас послал? – твердо сказала я.

– Светлая?! – В голосе одного послышалось удивление, потом добавились развязные нотки. – Зайди в клетку, и мы тебе расскажем…

Я собрала все свое самообладание и не двигалась, пока они обещали, что сделают со мной, если решетка откроется, распаляя себя все больше и больше. Вместе можно быть смелыми. Никто не хотел показаться трусом, но я чувствовала: страх уже коснулся их душ.

Хок двинулся вперед, но я удержала его за рукав.

– Нет, Хок. Идем. Дадим им время подумать над ответом. Они скажут то, что я хочу.

Я развернулась, и в спину понеслось:

– Ты будешь стонать подо мной, светлая сука, пока я буду тебя драть. Твои крики даже морт’аэн услышит, в какой бы дыре он ни был. А потом попросишь, чтобы я сделал это еще раз. Как тебе такой ответ?

Стены темницы дрогнули от хохота, но стоило двери закрыться, как все звуки стихли.

Элис и Хок кипели праведным гневом, предлагая выволочь одного наемника и как следует потолковать.

– Надо затопить камин и оставить в нем кочергу. И, хозяйка, запоют они совсем по-другому, – сказал Элис.

– Их отправил сюда маг, который знал, что Моран отправился по делам принца Гиса, – задумчиво сказала я. – Один проговорился. И он явно что-то знает.

У меня уже начал складываться план.

– Для начала нужно спуститься в подземелья. Элис, Хок… позовите в замок мясника, – холодно приказала я.

Еще никогда на меня не смотрели с таким ужасом и восхищением.

Загрузка...