Болен (не) тобой

Глава 29

Лиза

Подушечки пальцев неторопливо скользят по его грудной клетке. Вверх... Вниз... И снова вверх. А потом чуть ниже, к рёбрам. Почти касаются шрама.

Кирилл накрывает мою руку, переплетает наши пальцы.

— Мой шрам... — произносит отстранённо. — Не нужно...

«Не нужно его трогать», — вот что хочет сказать Кирилл.

Мне хочется спросить его, как он умудрился забыть ту девочку, которая пришла к нему с ножом. Но я боюсь проявлять излишний интерес к этой теме. Вдруг он всё-таки вспомнит? Вдруг узнает меня? Вдруг никогда не простит?

Вздохнув, потеснее прижимаюсь к парню, устроив голову на его груди. Кирилл нежно гладит меня по спине и волосам. Мы всё ещё голые. Просто лежим в постели и, кажется, уже скоро встретим рассвет...

Секс в душе был таким же потрясающим, как и здесь. Кирилл умеет быть нежным и одновременно властным и требовательным.

Моя влюблённость в него продолжает расти и расти, а уже пора бы включать голову.

— Скоро ночь закончится, — вздыхает Кирилл.

Я жду, что он скажет что-то ещё, но этого не происходит.

— Да, наша вторая ночь подходит к концу, — мой голос слабеет.

На пару минут повисает молчание, а потом Кирилл говорит:

— Лиза.

— Да? — поднимаю голову, смотрю в его синие глаза.

Он берёт меня за подбородок, чтобы удерживать мой взгляд.

— Ты ведь с Халидовым из-за брата, да?

Кусаю губы. Пытаюсь опустить глаза.

Как же быстро он всё понял...

— Твой брат попал в команду только благодаря тебе, — продолжает Кирилл. — И ты должна выйти замуж за этого ублюдка, чтобы брат мог и дальше быть в команде. Ведь так?

Скажу «да» — и он посчитает, что я слабачка… или меркантильная. Бросила свою жизнь под ноги Макса... Но ведь так и есть, чёрт возьми! Он — моя кровь. Единственный родной человек в этом мире.

— Всё может выглядеть именно так... — говорю после недолгой паузы. — Но когда Давид за мной только начинал ухаживать, ни о каком месте в команде для брата речи не шло. Макс тут был ни при чём.

— А теперь? — задаёт Кирилл совершенно логичный вопрос.

Громко сглатываю.

— Да, теперь Максим от него зависит, — всё-таки признаюсь в очевидном. И тут же добавляю в своё оправдание: — Мне плевать на то, будет ли мой брат в команде. Мне важно то, что он будет лечиться под влиянием и давлением Давида. И Макс точно не ляжет в клинику, если вылетит из «Джейдрайва».

Да, такова суровая правда моей жизни. Уйду от Давида — и Макс наверняка долго не проживёт. Он просто прожжёт свою жизнь за пару месяцев.

Дослушав меня, Кирилл морщится и убирает пальцы с моего подбородка. Раздосадованно качает головой.

— Я мог бы оплатить лечение твоего братишки, но место в команде он вряд ли удержит. Причём в любой.

— Да, я знаю.

— И что, Лиза? Оставим всё так, как есть? Мы встретились, провели две ночи вместе — и всё?.. Чёрт!

Синие глаза темнеют от гнева. Сдерживая ярость, Кирилл отталкивает меня, вскакивает с кровати, влетает в джинсы. А я просто смотрю на него, обняв себя за плечи.

— Девчонка, которая сделала это, — тычет он пальцем в шрам, — тоже возилась со своим мелким. И пришла ко мне с ножом из-за него. Я вот понять не могу... — разводит руками. — Неужели нельзя найти другой выход? Почему нужно непременно бросаться в омут очертя голову и рвать все нити с близким человеком, лишь бы спасти никчёмного мелкого спиногрыза?

Я почти уверена, что сейчас он говорит это не Лизе, а Алисе.

— Кирилл...

— Нет, помолчи! — он мечется по комнате, бросая на меня разъярённые взгляды. — Я оплачу лечение твоего брата! Так и быть, поговорю с ним! Возможно, после длительного курса реабилитации он сможет подойти для «Мотодрайва». Но это не мне решать!.. И всё же я замолвлю за него словечко ради тебя. Как тебе, Лиза? Тебя устроит такой расклад? Не нужно выходить замуж за этого утырка!

Он наконец замолкает. Я сажусь, спускаю ноги с кровати.

— Всё? Теперь я могу сказать?

И да, я тоже не слишком сдерживаю свои эмоции.

— Говори, — роняет Кирилл, делая шаг ко мне.

— Я просто не понимаю, зачем тебе это? Зачем тебе проблемы с Давидом? У тебя есть какая-то важная причина, чтобы вступить с ним в этот неравный поединок?

— Неравный? — фыркает Кирилл. — Ты меня недооцениваешь, крошка!

— Я не хочу, чтобы ты с ним сталкивался! — говорю то, что чувствую. — И не прощу себя, если ты пострадаешь.

Кирилл подходит ещё ближе, встаёт передо мной на колени. Кладёт руки по обе стороны от моих бёдер.

— А ты не хочешь подумать о себе? — спрашивает хриплым шёпотом. — Не обо мне, не о брате. А о себе. Чего хочешь ты, Лиза? Кого?

— А ты? — тут же отбиваю подачу.

Кирилл ничего мне не предлагал. Ни своё сердце, ни даже каких-то отношений с ним. Ничего. Изначально речь шла лишь о сексе. Он его получил.

Кирилл шарит по моему лицу ищущим взглядом. Тяжело вздохнув, произносит:

— Ты хочешь каких-то признаний.

Кивнув ему, отвечаю:

— Но ты же не можешь мне признаться в том, чего нет.

— Не могу, — соглашается Кирилл. — Я ни в кого не влюбляюсь, Лиз. Но могу сказать, что ты мне небезразлична.

Вот оно! Чёрствое холодное сердце Кирилла Савельева. И мне не под силу его отогреть.

Но в том, что оно у него такое, виновата тоже я. Ведь мы — это то, что происходило в нашем в детстве. Мы сплетены из опыта, который нам пришлось пережить.

Я оставила шрам не только на его теле, но и в душе.

Кого мне теперь в этом винить?

— Ты тоже мне небезразличен, — мой голос дрожит. И губы тоже дрожат. — Поэтому я не позволю тебе вмешиваться.

С первыми лучами солнца, прокравшимися в спальню Кирилла, я её покинула.

Мы ни к чему не пришли. Наверное, оба были слишком упрямы, чтобы признать очевидное — что влюблены друг в друга.

А может, Кирилл, и правда, не влюбился в меня, и мне всё просто казалось... Не знаю. Я запуталась. Но и с Давидом больше быть не собиралась.

Кирилл прав, нельзя бросать свою жизнь под ноги кому бы то ни было.

Вернувшись домой, я бесшумно прокралась в свою спальню, и мне даже удалось уснуть...

Просыпаюсь от какого-то звука. Словно на кухне что-то разбилось. Достав свой телефон из-под подушки, смотрю, который час. Оказывается, уже десять.

Выбираюсь из-под одеяла, надеваю тёплый халат. Меня немного знобит оттого, что мало поспала. А может, и правда, заболела.

Иду на кухню. Застаю там Макса за мытьём посуды...

Но его жалкие потуги помириться со мной мне не особо интересны. Прохожу мимо брата, включаю чайник. Игнорирую то, что он разбил тарелку и порезался. Уже не маленький, справится. Насыпаю в чашку кофе и сахар, жду, когда закипит чайник. Потом наливаю кипяток в чашку, неторопливо размешиваю...

Косые взгляда Макса я, безусловно, чувствую, но никак не реагирую.

Сев за стол возле окна, отстранённо смотрю перед собой. Максим домывает посуду, садится напротив.

— Лиз...

— Что? — перевожу на него усталый взгляд.

— Прости, ладно? Я вчера вообще не то хотел сказать! Погорячился, сморозил какую-то хрень. Про тебя... про Давида. Конечно, ты сама должна выбирать себе парня. Тем более мужа.

Недоверчиво смотрю на него и спрашиваю прямо:

— Что изменилось за ночь?

Уж точно не проснулась бы в Максе совесть за одну-единственную ночь.

— Сестрёнка, ты так на меня смотришь... — он показательно поёживается. — Я же тебе не враг. Я твой брат, помнишь?

— Я-то помню... Хотя иногда очень хочется забыть.

Его глаза расширяются. Губы от обиды сжимаются в тонкую линию. Сейчас я вижу перед собой того маленького мальчика, который всё время ревновал меня к Кириллу. Который всегда обижался на меня из-за него. Похоже, Максим до сих пор не вырос из своих детских обид.

И я тоже не выросла из своих страхов. А Кирилл — из своих.

Та трагедия пятнадцатилетней давности нас всех сильно изуродовала. Но только мы можем хоть что-то исправить. Это только наш выбор!

— Я не выйду замуж за Давида, — говорю брату прямо. — И, скорее всего, он выкинет тебя из команды.

Макс зажмуривается, сжав переносицу двумя пальцами.

— Почему? Почему ты так со мной поступаешь?

— Потому что я тоже хочу быть счастливой. А с Давидом это не получится.

— А с кем получится? — он распахивает глаза, смотрит на меня осуждающе. — С Савельевым?

— Да, с ним я была бы счастлива...

Договорить не получается. Макс вскакивает и гневно выплёвывает:

— Твою мать! Не поступай так со мной! Ты же знаешь, что я пропаду без мотогонок!

— А я пропаду, если выйду за Давида, — парирую я. — Или тебе всё равно?

— Нет, мне не всё равно, — Максим вновь опускается на стул, протягивает руку, сжимает мою. — Дай мне показать себя в гонке, а? Подожди ещё пару дней, а потом расторгай помолвку. Ты же можешь сделать это для меня!

Нет, не могу. Не могу больше ни минуты быть в роли невесты Давида. Я хочу прямо сейчас позвонить ему и сказать, что всё кончено!

Похоже, Максим видит это нетерпеливое желание. Отпускает мою руку, и его взгляд вновь становится враждебным.

— Не думал, что Савельев вновь испортит нам жизнь...

— Он никогда нам её не портил. Даже сейчас он хочет помочь. Помочь тебе!

— Как? — с неприязнью, брезгливо выплёвывает Максим.

Я подаюсь к нему и сама хватаю брата за руку.

— Он готов оплатить твоё лечение! И когда ты будешь здоров, он поможет тебе попасть в команду «Мотодрайв»...

— Ой, всё! Хватит! — отпрянув, брат вскакивает со стула. — Я уже в команде! Сдался мне этот «Мотодрайв»!

— Максим!

Я тоже поднимаюсь. Хочется хорошенько встряхнуть его! Убедить в том, что нужно принять то, что я предлагаю. Ведь это его единственный шанс остаться в мотогонках!

Но Макс отшатывается от меня и выбегает из кухни.

Устало прислоняюсь к косяку двери. Не могу... Не могу я его спасти, угробив себя.

Через две минуты брат выходит в прихожую полностью одетый и начинает обуваться.

— Куда ты? — встаю около него, но Максим не отвечает. — Куда ты собрался? К Давиду?

Закончив с обувью, он выпрямляется.

— Нет, не к Давиду. Пойду нажрусь. Раз теперь мне можно.

Обходит меня, распахивает дверь. Я пытаюсь схватиться за его куртку, но хватаю лишь воздух. Потому что Макс уже ушёл.