Бывшие. Его хорошая девочка

Глава 15

— Тим, может она все-таки выберет? — мямлит Виталик. Он хоть и пытается помочь, но толку ноль.

— Ты же слышал, Виталия. Не хочет она выбирать. Считает нас недостойными. Ни тебя, ни меня, ни Саню. Догадываюсь, кому бы она точно не отказала. Но его нет среди нас. Да, Снегурочка? Твой Максимка далеко. Без тебя. Бросил уже? — издевается.

— Он не мой. Ты не правильно все понял, — пытаюсь вразумить его. — Между нами ничего нет. Я просто помогала ему. Он был парнем Данки.

Сама по себе я вряд ли ему интересна.

— Плевать. Какая мне разница, есть между вами что-то или уже нет. Мне просто хочется сегодня получить небольшой презентик. Я же о многом не прошу, Асенька. Чуточку ласки и внимания.

Подскакиваю с дивана, чтобы сбежать, но Саня и Виталик оказываются шустрее. Хватают меня, не давая возможности двигаться.

Чертово пойло. У них мозги на хрен уже отключились от похоти. У Тимура так точно. Глаза горят безумием. Он возбужден. А перспектива получить меня прямо здесь сносит рамки у всех троих.

Они не просто держат меня, а так и норовят облапать. И, похоже, контакт с женским телом лишает их остатков рассудка.

— Отпустите! Пожалуйста. — Чувствую безысходность и полный ужас. Все дрожит внутри от страха. Еще где-то на подсознании есть малюсенькая надежда, что Данка просто хочет наказать меня, но вернется.

Однако чем дальше, тем меньше надежды.

— Значит, первым буду я. Я первый тебя заметил. Потом Саня. Ну и Виталик, если не струсит. Да, Виталя? Или тебе достаточно посмотреть?

Кошусь на того, кто казался самым вменяемым, но я недооценила действие маленького черного пузырька. Они совершенно ошалели все трое.

Виталик не может просто удерживать меня, его руки начинают скользить по моему телу. Саня вообще уткнулся мне в волосы и громко дышит.

— Снегурочка... Какая же ты вкусная, — бормочет мне на ухо.

Накатывает волна тошноты. От омерзения, от животного страха.

Я хочу закричать, но горло сжимает спазм и из него вырываются лишь непонятные звуки. Ох, это рыдания. Сдавленные, практически беззвучные. Из глаз брызгают слезы отчаяния.

— Нет, пожалуйста, не надо, — выдавливаю с хрипами.

Но Тимура только подстегивают мои просьбы.

— Надо, Асенька. Надо, конечно. Ты такая сочная. Вишенка на праздничном торте.

Облизывается и приближается. На его лице похоть вперемешку с предвкушением. Знает, что меня никто не спасет, потому не торопится.

Хватает меня за щеки и поднимает к себе. Я даже не могу пожалеть о том, что первый поцелуй будет с таким чмом. Потому что на кону не только поцелуй — гораздо больше.

Его противные губы приближаются. Я уже чувствую мощный запах алкоголя изо рта. Закрываю глаза, молясь, чтобы этот бредовый кошмар закончился, и я поскорее проснулась. Господи... Пожалуйста...

— И что тут у вас происходит? — раздаётся громко.

Этот голос...

Тимур замирает в миллиметре от моих губ.

Я могу только видеть, как в его глазах вспыхивает злость. Моментально.

С раздражением он поворачивается к Максу, давая и мне возможность увидеть того.

Он стоит в дверях в заснеженной куртке, держит в руках бутылку виски. Ту самую. Делает глоток, выливая в себя остатки.

— Какого ты тут делаешь?.. — низким голосом выдает Тимур.

Макс окидывает нас быстрым взглядом. Оценивает обстановку. Подмечает руки парней, ужаривающие меня и пытающиеся залезть под платье.

Я так сконцентрирована сейчас на нем, что могу различить, как меняется выражение его лица. Как сжимается челюсть, дергается нерв на щеке и бледнеют губы.

В глазах появляется леденящая душу ярость.

Он явно не ожидал, что девчонкой, которую эти трое силой зажимают в углу, окажусь я, когда только вошёл.

— Вы охренели, что ли, уроды? — он не говорит, а рычит, словно дикий зверь.

— Макс, стой! — это уже Саня.

Чувствуя угрозу, он отпускает меня, толкая на Виталика и пытаясь отойти подальше.

Похоть перекрывает безумный страх. На его месте я бы тоже испугалась.

Но пока что я еще со своим страхом внутри не справилась. Отталкиваю второго парня и отползаю подальше к стене.

Макс налетает на Тимура, словно стремительный ураган. Кажется, разобьёт сейчас эту бутылку прямо об его дурную башку.

В последний момент рука меняет траекторию и бутылка опускается на плечо. Он бы его убил.

Никакие попытки Тимура сопротивляться не помогают против бешеного Макса. Он отбрасывает бутылку в сторону и, работая одними кулаками просто разбивает в кровь морду парня. Мощные удары сыпятся один за одним. В челюсть, в живот, снова по морде. Никакой пощады.

Я не узнаю его. Никогда не думала, что он так может. Даже не мелкий Тимур от его точных попаданий превращается в кровавое нечто.

— Макс, остановись. — Саня окончательно растерял свою браваду. Он только со мной, девчонкой, был сильным. Перед Максом спасовал, еще даже не попытавшись вступить в бой.

Но тот не слышит его. Лицо Тимура впечатывается в стену, оставляя кроваво-красные следы.

— Макс, ты что творишь, ты же убьешь его, — бормочет Виталик. Похоже, тоже обделался со страху. Чувствуется, что сейчас и ему влетит.

Только мне не жалко ни одного их них.

Я просто в шоке смлтрю6 на происходящее как будто на какие-то кадры из фильма.

— Макс, хватит. — У Сани хватает смелости подойти к ним ближе и встать между Максимом и Тимуром. — Макс, мы ничего такого не сделали. Подумаешь, девчонку немного полапали. От нее не убудет. Жалко ей, что ли, было нам немного подыграть. Она просто для виду сопротивлялась. Ты слышал крики? Нет? Так она только рада была.

Хлопаю глазами, не в силах возразить.

Но Макс не поверит же...

Я не кричала только потому, что в панике горло сдавил спазм. Но они определённо видели, в каком я состоянии...

Макс отпускает Тимура, и тот безжизненно сползает на пол.

Однако сам он тоже не совсем адекватен. В его глазах все еще горит безумие.

— Что ты сказал, Сань? Что ты там высрал за бред? — хрипит.

— Она сама напросилась. Весь вечер флиртовала с нами, глазки строила и давала понять, что не против сразу с тремя. Та еще шлюха. Ты чего из-за нее с друзьями такое творишь? Эй Макс, стой!

Огромный окровавленный кулак Громова врезается в его лицо с такой силой, что он буквально отлетает к противоположной стене.

Но Макса это не останавливает. Он подходит и пинает того ниже живота.

— Какой ты мне на хрен друг после этого. Я с таким дерьмом даже разговаривать не хочу.

Он сплевывает на него и разворачивается. Настала очередь третьего урода.

Но тот сидит недалеко от меня и трясется. Вот-вот разрыдается.

— Макс мы не хотели, правда. Оно как-то само все... — скулит жалобно. — Я даже не понял, как мозг помутился. Наверное какой-то алкоголь паленый был. Просто крышу снесло. Не бей меня. Я хотел ее спасти... Просто…

Макс хватает его за лацканы стильного пиджака и поднимает вверх, с ударом прижимая к стене. Заносит вторую руку, и Виталик все же начинает плакать.

— Тьфу ты... Виталик,. твою мать... Ну ты-то куда... — отшвыривает его от себя, сжалившись над идиотом.

Я тоже начинаю приходить в себя. Слова Виталика бьют на совесть. Все же он прав в чем-то. Это все мы с Данкой виноваты...

Макс поворачивается ко мне и замирает.

Кажется, выгляжу я сейчас ужасно. Как будто вижу себя со стороны. В красных от слез глазах шок. Бледная. Губы искусаны. Руки на груди дрожат.

— Настя... Эй, малыш, ты как? — его голос необычайно мягкий. Словно боится еще сильнее испугать. Так непривычно его видеть таким. Слишком сильный контраст с тем диким безумным зверем, что набросился на Тимура.

— Я... — не могу ничего больше из себя выдавить. Хватаюсь рукой за шею от боли. На меня накатывает отходняк. Понимаю, что только чудом спаслась…

Он бросается ко мне.

— Они тебе что-то сделали? Где больно? — Поднимает лицо, осматривая шею. Никаких следов нет, но я дышать не могу. Задыхаюсь. — Тише, девочка моя. Дыши.

Глаза опять наполняются слезами, я не могу унять эмоции.

Хватает меня на руки и куда-то несет. Оказывается, ближе к двери. Приоткрывает, впуская свежий воздух.

Тихим спокойным голосом дает указания, как сделать вдох и выдох. Бормочет какие-то нежные слова, уверяя, что все кончилось и просит успокоиться.

Когда у меня подучается начать нормально дышать, притягивает к своей груди и гладит растрёпанные волосы.

У меня нет сил больше держать в себе весь ужас, и он выходит со слезами. Цепляюсь за Макса, как за самую большую ценность.

— Тише, моя девочка, тише. Я здесь...

И он прижимается губами к моей макушке. Мне ничего не остается, как закрыть глаза и утонуть в его нежности... она мне сейчас нужна как воздух...